Текст книги "Измена. Хочу тебя разлюбить (СИ)"

Автор книги: Чарли Ви

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 11 страниц)

– Ой нет, – почти завизжала я, когда Глеб позвал меня за собой.– Я боюсь высоты.

– Я думал, ты ничего не боишься, – Глеб улыбнулся и протянул руку. – Я держу тебя, не бойся. Здесь есть нескользкая дорожка.

Будь на его месте другой человек, я бы отказалась и ушла, но с Глебом было по-другому.

– Ты веришь мне?

Простой вопрос застал меня врасплох, снова погружая в рефлексию.

– Соня?

– Верю.

Я протянула ему руку, закрыла глаза и доверилась его рукам. Они направляли и крепко держали за плечи. Под ногами я чувствовала гладкую нескользкую поверхность, мелкими шагами шла за Глебом, пока он не сказал, что пора открыть глаза. Я открыла. Казалось, весь город лежал перед нами как на ладони. Небо окрасилось пурпурным светом, который переходил в лиловый и малиновый. Это был самый красивый закат после Македонии.

– Как красиво, – прошептала я.

– Я знал, что тебе понравится.

Глеб обнял меня и прижал крепко к себе.

– Ты единственная женщина, с которой я хочу быть навсегда. Каждый раз, когда я вёл тебя на свидание, ты искренне радовалась вместе со мной. Даже просмотру фильма в старом кинотеатре. Другая бы расфыркалась, покрутила у виска, а я смотрел на тебя и каждый раз видел искренний интерес. Я очень сильно люблю тебя моя маленькая София. Ты необыкновенная. Прекрасная. Замечательная. Удивительная. Я очень рад, что смог узнать тебя и едва не проморгал своё сокровище.

Мне казалось, что меня погрузили в красочный сон или мечты, потому что в реальности не должно быть такого. Я даже представлять такое боялась.

– Я жалею, что не сделал тебе предложение, как полагается. Жалею, что наш брак начался с моей ошибки. Не знаю, сможешь ли ты когда-нибудь простить меня за это.

Из моих глаз потекли слёзы. От счастья, от радости, от переполнявших меня эмоций.

– Если это больше не повторится – я прощу.

– Мой маленькая Софа, у тебя огромное щедрое сердце.

Мы стояли на крыше и наблюдали, как погружается мир в темноту, красота заката померкла, оставаясь лишь в наших воспоминаниях. Откуда-то с верхних этажей донеслась мелодия и приятные и въедливые голоса парней-певцов:

“Больше не ищи меня

Больше не зови меня

Я тебе не лучший друг, мы – разные берега

Я тебе оставлю свои воспоминания”.

Внезапно сложившуюся гармонию нарушил телефонный звонок. Глеб скинул, но звонок повторился. И Глебу пришлось ответить.

– Да Макс. Привет! … Занят… А что ты хотел? …Что случилось?

Я видела по лицу Глеба, что произошло что-то ужасное, но продолжала молчать не перебивая.

Глава 54. Я любима

– Сочувствую Ксюше и тебе Макс, но я сейчас не могу подъехать.

Я удивлённо посмотрела на Глеба. Не помню ни одного случая, чтобы он не примчался на помощь Максу.

– Давай мы завтра с Софией приедем…Нет, без неё не могу… Хорошо. До встречи.

Глеб убрал телефон в карман и обнял меня за плечи.

Солнце уже село, последние лучи догорали на горизонте.

– Надо спускаться, а то придётся заночевать здесь.

Он поцеловал меня в лоб и взял за руку.

– С тобой можно и на крыше заночевать, – ответила я и улыбнулась. Последовала за ним.

Новое непривычное чувство наполнило грудь – чувство собственной значимости. Теперь я ощутила в полной мере, что значит быть любимой, когда тебя не бросают, а выбирают, как единственную любимую. И пусть весь мир подождёт, когда мы вместе.

Пока мы спускались, услышанный разговор ещё крутился в голове.

– А Макс для чего звонил? Что-то важное? – Всё-таки не выдержала я.

Мы зашли в лифт. Глеб взял меня за руку.

– Да.

– Не расскажешь?

– Думаешь, стоит?

Глеб посмотрел на меня внимательно, оценивая, стоит ли рассказывать или нет.

– Надеюсь, с ними всё нормально?

– С Максом всё хорошо. А у Ксюши астма, ещё с детства. В последнее время приступы участились. Я думал, она просто привлекает к себе внимание. А вчера они были на приёме и у неё обнаружили уплотнение в лёгких.

Я охнула и уставилась на Глеба.

– И ты не поехал? Но вы же друзья. Ему сейчас нужна твоя поддержка.

– Поддержка нужна Ксюше. А у Ксюши есть Макс и родители. Завтра заедем, узнаем как дела, а сегодня наше время и я не хочу его тратить на других.

Глеб наклонился и поцеловал меня очень нежно, словно я была хрустальной статуэткой. Отвёл в сторону прядь волос, взял в ладони моё лицо.

– Я хочу, чтобы ты запомнила навсегда – ты моя и только моя. Я никогда тебя не отпущу и не дам развод. И завтра мы поедем в нотариальную контору, и ты отзовёшь документы о разводе.

– А как же мои права человека о свободе?

– Ты не согласна? Хочешь уйти? – Глеб сверлил меня взглядом и мне даже показалось, что он волнуется. Я всё ещё с трудом верила, что он может любить и тем более меня. Но его руки продолжали держать моё лицо, а глаза всматриваться в глаза в ожидании ответа.

– Нет. Я останусь с тобой.

Волна облегчения прокатилась внутри от принятия решения. Глеб улыбнулся и прижал меня к себе, снова впиваясь в мои губы.

– Я знаю, как мы проведём ночь.

– И как же?

– Могу показать.

Сегодняшняя ночь была наполнена не просто страстью, но и любовью. Как подростки, мы вбежали в наш дом, целовались на ходу, словно боялись оторваться. Я расстегнула пуговицы на его рубашке и стянула её, обнажая его идеальный торс. Глеб же в ответ расстегнул молнию на моих джинсах. Прижал к себе, но стоило ему ослабить объятия, и я снова выскользнула. Он меня догнал в три шага, и потянул вверх футболку. Я же расстегнула ремень на его брюках, хотела добраться до молнии, но Глеб уже снимал с меня джинсы.

– Так нечестно, – возмутилась я.

– Ну и что. Хочу видеть тебя обнажённой.

Когда мы подошли к комнате, то успели снять с себя всё. Глеб нежно прикасался к моей коже, будто лепил меня легко и нежно, без грубостей. Подхватил на руки, а я обняла его за шею. Волоски на груди щекотали мою нежную кожу.

– Куда исчез Глеб, которого я знала? – шепнула ему на ухо.

– Ты хочешь, чтобы он вернулся? – Удивлённо спросил Глеб. – Я думал, ты не любишь такое обращение.

– Я боялась тебя.

– А сейчас не боишься?

– Нет. Ведь под злобной маской свирепого тигра, оказывается, прятался ласковый котёнок, – я рассмеялась, специально провоцируя его.

Его признание наделило меня уверенностью и силой. Я чувствовала его, чувствовала, что могу управлять Глебом.

Он опустил меня на кровать.

– В ту первую ночь я хотел тебя взять, думал, ты притворяешься, пока не увидел, что плачешь.

Его губы уже целовали мои плечи, прижались к ямке над ключицей – дрожь пробежала по телу.

– Люблю видеть, как ты реагируешь на мои прикосновения.

– Мне не хватало тебя, – прошептала я, прикрыв веки от удовольствия, когда он спустился ниже и начала ласкать грудь.

– Хочу тебя. Ты моя сладкая.

Его пальцы спустились ниже, вырывая у меня стон. Я подалась бёдрами навстречу ему, выпрашивая продолжения.

– Сейчас малышка.

Глеб подхватил меня за бёдра и посадил на себя, проникая внутрь полностью. Движения стали чаще, подстраиваясь к бешеному ритму сердца. Я отдалась своим чувствам. Мы словно слились в одно целое, угадывая даже движения друг друга. Двигались в унисон в стремительном диком танце.

– Ещё,– шептала я.

– Ещё,– хрипло дышал Глеб.

Уже под утро, когда мы утолили плотский голод, лёжа в его объятьях, Глеб спросил:

– О чём ты мечтаешь?

Я молчала, сонно соображая, что ответить.

– Наверно, всё о чём я мечтала, уже сбылось.

– Человек без мечты, словно птица без крыльев.

– Ну я всегда мечтала иметь семью, любимого и любящего мужа, детей. Семья у меня уже есть, муж тоже, получается, не хватает малыша. Мне иногда снится маленький темноволосый мальчик с карими глазами. Я его держу на руках, качаю и пою колыбельную. Как когда-то пела мама. Наверно, это моя самая большая мечта. Ведь дети – это награда. Ради этого мы и живём, чтобы продолжить род.

– А я и не знал, что ты в душе философ.

– Да бывает иногда, что-то находит, – я поцеловала его в плечо.

– Если хочешь, можем завтра заехать в центр планирования семьи?

– Это ещё зачем?

– Пройдём осмотр. Сдадим анализы. Подготовимся к будущей беременности. Мне тоже хочется увидеть нашего малыша, каким он будет. Может, он будет светловолосым и зеленоглазым, как его мама. Только в этот раз хочу, чтобы всё было правильно.

Глава 55. У Макса и Ксюши

Я сильно волновалась, когда мы ехали к Максу и Ксюше. Что ей сказать? Как себя вести? Если всё действительно правда и уплотнение окажется опухолью, то никакие мои обиды не стоят того, чтобы игнорировать человека. Надо уметь прощать. Об этом я знала не понаслышке. Я вспомнила случай из детства, когда мне было двенадцать лет, я участвовала в театральной постановке. Я играла одну из главных ролей, но на неё же претендовала и другая моя одноклассница. Учительница тогда сказала нам, чтобы мы играли по очереди, но, когда подошла очередь одноклассницы, я нагло отказала. Одноклассница напилась таблеток и попала в больницу. Её еле откачали, а я тогда впервые осознала ценность человеческой жизни. Что она не стоит ни главной роли, ни обид, ни ругани. На следующий день я приехала навестить её, меня пропустили, и я извинилась. Пусть даже я знала, что она поступила неправильно, но в тот момент ей нужна была моя поддержка. Да и мне нужно было получить её прощение, чтобы потом всю жизнь не вспоминать об этом случае с содроганием.

Сейчас я чувствовала дежавю. Возможно, Ксюша была не настолько безгрешна, как думал Глеб, но судьба её уже и так наказала болезнью.

Глеб взял меня за руку. Я чувствовала, что он переживал.

– Если ты не захочешь с ними общаться, можешь остаться в машине, – произнёс он осторожно.

– Всё хорошо. Я справлюсь.

Глеб кивнул, продолжая вести машину.

Когда подъехали, я ещё несколько минут собиралась с мыслями. Из ворот появился Макс. Он сильно изменился с последней нашей встречи: отрастил бороду, ссутулился, даже взгляд изменился, стал потухшим, безжизненным, будто болел он, а не Ксюша. Мы вышли из машины, они пожали друг другу руки, я кивнула в знак приветствия.

Макс пригласил нас в дом.

– Как Ксюша? – спросил Глеб.

– Сегодня уже получше. Вчера прощалась со всеми. Она почему-то решила, что это точно опухоль и она теперь умрёт.

– Ей назначили обследование?

– Конечно. Завтра на КТ идём. Надеемся, конечно же, на лучшее. Но думаю, она тебя лучше послушает, у тебя всегда получалось разговаривать с ней.

– Где она?

– В спальне. Спала.

– Тогда не буду её будить, подождём, когда проснётся, – Глеб сжал мою руку и обратился ко мне. – Ты как?

– Всё хорошо. Подождём.

В просторной гостиной было светло, чувствовалось небольшое напряжение. Мы присели на диван. Макс уставился в одну точку, видно было, что мыслями он был не с нами.

– Максим, – обратился к нему Глеб. – Если нужна какая-то помощь, ты обращайся.

Макс очнулся, посмотрел на Глеба. Кивнул.

– Да, да, конечно. Может, чаю или кофе? Вы ребята простите меня за рассеянность. Не выспался. Тяжело видеть, когда твой любимый человек гаснет.

– Я понимаю Максим. Мне очень жаль, что всё так получилось. Давай я сделаю кофе? – предложила я. Мне было искренне жаль Максима, хотелось ему помочь, поддержать.

Получив разрешение хозяйничать на кухне, я вышла из гостиной. Мужчинам надо было побыть вместе. Возможно, Максим не хотел говорить при мне , а так я и делом занята и поговорить не мешаю. Пока готовила кофе, вспомнила, как мы впервые приехали сюда в гости. Их разговор, который я подслушала. Как же всё изменилось.

– Что ты тут делаешь?

Позади меня раздался тихий голос Ксюши. Я обернулась. Она стояла в дверном проёме, худая, белая как привидение, с кругами под глазами. Волосы такие блестящие и яркие раньше потускнели и были собраны в пучок на макушке.

– Я приехала вместе с Глебом…Хотела…

– Что? Посмотреть на меня? Позлорадствовать? – Ксюша скрестила руки на груди.

– Нет. Хотела поддержать. Сказать, чтобы ты не сдавалась.

– Хм. Что ж спасибо, но мне не нужна ничья поддержка. Когда я хотела быть тебе подругой, ты не приняла меня. Ведь ты же слишком гордая.

Я понимала её и, если всё, что говорил Глеб, было правдой, то представляю, как я выглядела со стороны в её глазах. Но я не собиралась отступать, сегодня надо было расставить все точки над “i”.

– Ксюша, поставь меня на своё место. Неужели ты бы повела себя по-другому, если бы застала, например, меня и Макса в одной комнате? Когда любишь и боишься потерять любимого человека, порой люди ведут себя неадекватно. Мне было сложно после истории с любовницей, потом когда увидела вас…и потеряла малыша. Я думаю, это не стоит объяснять. Но я никогда не желала тебе плохого и мне действительно жаль, что у тебя обнаружили уплотнение. Но я уверена – всё будет хорошо. Ты не должна отчаиваться. С тобой такой замечательный мужчина, он любит тебя, переживает. Мы тоже: и Глеб, и я – готовы помочь тебе.

Ксюша всё ещё стояла, скрестив руки, но её глаза заблестели от подступивших слёз. Я подошла к ней и взяла за предплечья.

– Ксюша, ты сильная, красивая девушка. У тебя ещё вся жизнь впереди. Ты выйдешь замуж, надеюсь, пригласишь меня на свою свадьбу. У вас родятся замечательные малыши. И наши дети будут дружить и играть вместе. Представляешь? Мы будем дружить семьями и встречать Новый год вместе. Я бы очень хотела, чтобы всё было именно так. А ты?

Больше всего сейчас я боялась, что она оттолкнёт меня и уйдёт. Но мои слова произвели нужный эффект, по щекам катились слёзы, Ксюша закрыла рот рукой. Я обняла её и погладила по спине.

– Я так люблю Макса, – пробормотала Ксюша. – Не хочу, чтобы он страдал из-за меня.

Её плечики тряслись, она плакала, а я гладила её по голове и спине, пыталась успокоить. Чувствовала себя старшей сестрой. Ксюше нужна была поддержка, ведь она была ещё совсем молода.

– Всё будет хорошо. Самое главное – думай о хорошем, не допускай в свои мысли отчаяние.

– Спасибо Соня, я стараюсь, но не всегда получается. Я ведь тоже переживала, чувствовала себя виноватой за то, что произошло.

– Давай всё оставим в прошлом?

В кухню вошёл Макс, резко остановился у порога, глядя на нас. Кивнул, улыбнулся. Я улыбнулась ему в ответ.

Иногда взглядом можно сказать намного больше, чем словами. И сейчас я чувствовала в его взгляде искреннюю благодарность. На душе стало легче. А это означало, что я приняла правильное решение.

Глава 56. Подарок

– Обещай, что не будешь открывать глаза, – шепчет Глеб, прижимаясь губами к моему виску.

– Я постараюсь.

– Нет, обещай, что откроешь глаза, только когда скажу.

– Ну хорошо. Обещаю.

Моя улыбка становится шире. Интересно, что он задумал?

Глаза у меня закрыты. Приходится ориентироваться только на слух. Шины мягко шелестят по асфальту, я слышу частое дыхание Глеба, мои ноздри трепещут, улавливая его аромат. Мы сидим на заднем сиденье, водитель Глеба за рулём. Руки Глеба держат меня надёжно и крепко. Я доверяю ему. За последний месяц мы сблизились настолько, что даже мысли друг друга угадываем. Нам вместе очень хорошо. В душе царит гармония, и лишь иногда из-под сознания выскальзывает страх. Мне становится страшно, что скоро это всё закончится.

Словно опровергая все страхи, Глеб прижимается к моим губам своими и мягко целует. Его большая ладонь накрывает мою грудь и будто примеривает её на вес.

– Мне кажется, у тебя грудь потяжелела.

Я хочу открыть глаза, но вовремя вспоминаю, что нельзя.

– Не придумывай. У меня так всегда перед месячными, – шепчу ему в ответ.

– Не расстраивай меня София.

– Это не от меня зависит.

– У нас всё в порядке, мы ж проверились. Значит, ты должна скоро забеременеть.

– А ты не думай об этом, и всё получится.

Мы действительно почти две недели сдавали все анализы, проверялись всё ли у нас в норме, и нет ли нарушений после выкидыша. Врач сказал, что все показатели отличные.

– Мне уже не терпится увидеть тебя с животиком, – снова шепчет Глеб.

– Всему своё время.

После всех выяснений отношений и устоявшегося мира, я теперь более спокойно и философски отношусь к будущему. Всё будет, надо только подождать.

Звонит телефон, Глеб отвечает. И из разговора понимаю, что позвонил Макс. У них сейчас всё хорошо. Всё самое страшное осталось позади.

У Ксюши действительно, после кучи проверок и анализов диагностировали рак ранней стадии. Это было для неё ударом, но мы все помогали как могли, не давая опускать ей руки. Ей, можно сказать, повезло, если бы она не болела астмой, то, возможно, упустила бы развитие опухоли. Неделю назад ей сделали операцию по удалению опухоли с помощью новых технологий. Лёгкое почти не пострадало. Сейчас Ксюша приходила в себя.

Больше всего я боялась, что когда-то сказанные слова соседки сбудутся и третьей смертью станет Ксюшина, но то ли Ксюша оказалось твёрдым орешком, то ли наша забота отпугнула бабушку смерть.

– Тебе привет от Макса.

– Чего он хотел?

– Да там по работе, просил с его клиентом встретиться.

– Понятно. Долго ещё? – я вспоминаю, что нам ещё сегодня надо заехать, документы отправить.

– Не переживай, скоро приедем. Нетерпеливая.

Ещё несколько томительных минут в его объятьях и, наконец, машина останавливается. Глеб выходит. Я слышу, как открывается дверь с моей стороны. Он берёт меня за руку и помогает встать. Под ногами шуршит гравий, в прохладном воздухе витает цветочный дурманящий запах. От волнения кровь стучит в висках и шумит в голове. Все чувства обострены. И когда Глеб говорит “открывай”, я распахиваю широко глаза и тут же щурюсь от яркого солнца.

Проходит несколько секунд, пока глаза привыкают, снова открываю их и вижу перед собой железные кованые ворота, а над ними вывеска “Питомник “Розовый сад”.

Глеб берёт меня за руку.

– Это тебе. Подарок. Теперь ты можешь заниматься любимым делом и выращивать цветы.

Что? Подарок? Мне?

У меня нет слов. Я стою и не знаю, что сказать. Не потому, что подарок шикарный, а он шикарный. А потому что Глеб запомнил, что мне нравится возиться с землёй, нравится выращивать цветы. То, что я рассказывала ему, он всё запомнил. Он ведь мог подарить просто украшение,часы или серьги, а подарил то, что действительно было дорого для меня.

– Тебе не нравится?

– Нравится. Очень нравится. Это…это…Глеб спасибо.

Слёзы брызжут из глаз. И я знаю, что они сейчас не к месту, но это так трогательно. Момент, который останется в памяти на всю жизнь и будет согревать меня в сложные времена. Но сейчас мне хорошо и хочется обнять весь мир.

– Ты что София? Маленькая моя. Не плачь.

Глеб осыпает моё лицо поцелуями, а я продолжаю плакать от счастья. За то, что мне достался такой мужчина. Мой. Самый лучший. Любимый.

Через несколько минут, когда проходит первый шок, и я немного успокаиваюсь, Глеб тянет меня к воротам.

– Хочешь посмотреть как внутри?

Конечно, хочется. И я бегу вслед за ним.

Длинные ряды высоких куртин с деревянными бортами наполнены розами всех цветов.

– Здесь выращивали только розы, но ты можешь сделать всё по-своему. И засадить любыми цветами.

– Надо подумать.

– О времени у тебя предостаточно, осень и зима впереди. К весне освоишься и можно будет открыть сеть цветочных магазинов…если захочешь, конечно.

Я посмотрела на Глеба, его глаза, будто излучали свет.

– Прекрасная идея. А можно, я Любу позову. Она весной должна окончить институт. Тем более, по образованию она экономист, могла бы как раз бухгалтерией заниматься.

– Это твой питомник. Ты можешь делать здесь всё, что захочешь.

– Спасибо Глеб! Правда, спасибо, Я даже не знаю как тебя отблагодарить.

Я снова обняла его за талию и прижалась к твёрдой груди.

– Ну, можешь сегодня ночью расплатиться. А ещё я был бы не против получить бонус в виде ласки этими прекрасными розовыми губками.

Эпилог

Я срезала кончики стеблей кремовых роз и поставила в вазу на обеденный стол. После того как Глеб подарил мне питомник, каждый день в нашем доме не исчезали цветы. Для меня это было, словно напоминание того,что жизнь скоротечна и надо успеть радоваться тем драгоценным моментам, которые судьба щедро отсыпала нам в последние годы.

Прошло ровно пять лет с того самого удивительного дня, когда мы назвали друг другом мужем и женой. Я – такая неуверенная в себе, растерянная невеста, которая внезапно оказалась женой богатого и сильного мужчины. И Глеб авторитетный, циничный и властный.

Сейчас я с улыбкой вспоминала наши первые шаги, когда мы начали узнавать друг друга. Сколько было слёз пролито, сколько переживаний. Сейчас это всё казалось таким далёким и совершенно нестрашным.

Я окинула столовую взглядом, прошла в гостиную. В первый же год я переделала здесь всё, чтобы наш семейный очаг казался ещё уютнее. Села на изумрудный диван, провела ладонью по ворсистой поверхности, вспоминая, как и на нём мы с Глебом занимались любовью и как на нём же, сидя перед камином, рассказала, что беременна. Это было тридцать первое декабря. Мы не поехали ни в гости, ни в ресторан. Решили отпраздновать в семейном кругу. Позвали Любу с её новым ухажёром, которого случайно подкинул ей Глеб, Макса, Ксюшу, ещё несколько друзей. Накрытый стол ломился от еды. Самая красивая ёлка стояла в углу, украшенная стеклянными игрушками ручной работы.

Глеб к тому времени уже и не ждал, что я смогу забеременеть. Он начал говорить об Эко, но всё же нам повезло. И за две недели до Нового года я сделала тест. С трудом сдерживала себя, чтобы не рассказать раньше времени, и когда куранты пробили двенадцать раз, все начали дарить подарки, я подарила ему маленькую коробочку с пинеточкой.

Надо было видеть его глаза. Мой серьёзный, вредный, сильный муж около минуты молча сидел и сжимал пинетку в кулаке. Это была новость на миллион. Все принялись поздравлять нас. Глеб смотрел на меня блестящими глазами, обнимал и шептал, как любит меня. Незабываемые мгновения.

А первого сентября родился наш сын – Дмитрий. Маленький черноволосый мальчишка, как я часто себе его и представляла. Только глаза оказались как у меня – зелёные, но это мы выяснили только через полгода, когда из них ушла синева.

Я всё так же продолжала заниматься цветами, даже во время беременности не переставала высаживать и ухаживать за новыми саженцами. Как и сказал Глеб, к весне я уже начала поставлять цветы в две наши точки, которые помог открыть Глеб. Люба тоже с большим энтузиазмом включилась в дело. Она учитывала все расходы, составляла смету, искала, где лучше и подешевле, я же занималась только дизайном и цветами. Наняла в теплицу сначала одного, потом ещё двух работников. Вернее работниц, Глеб был против вообще хоть какого-то упоминания мужского пола рядом со мной. Это одновременно и бесило, и смешило меня. Свои собственнические замашки Глеб всё так же проявлял во всём, что касалось его, но я закрывала на это глаза. Ему нравилось быть единственным мужчиной в моей жизни, пока не появился Дима. С ним Глебу пришлось смириться. А сын был изначально копией своего отца, он постоянно требовал, кричал, чтобы всё было, как он хочет. Мы, как молодые родители лишь разводили руками и повиновались. А потом появилась наша прекрасная Злата. Кареглазая умная малышка с белыми кудряшками. Спокойная, но тоже упрямая. Папа за глаза называл её танк. Она молча, без криков продолжала делать своё. Нам пришлось перекрыть вход на лестницу, которая вела на второй этаж, потому что она упорно лезла наверх. Потом она также упорно продолжала лезть на все шкафы. Пару раз уронила комод. Падала с дивана, потому что её привлекал пол и сам процесс сползания с диванов, кресел. Пока мы с Глебом не купили ей шлем, из страха, что она разобьёт себе голову. Даже ходунки не могли сдержать нашу Злату, она выползала из них вниз головой и втыкалась в пол. Даже не знаю, с каким ребёнком седых волос добавилось больше.

Сейчас они уже находились в более спокойном периоде развития. Диме было четыре, Злате исполнилось два. Понемногу я стала больше доверять нянечке, которую нанял Глеб, и свободного времени стала больше. Теперь я не просто выращивала розы, теперь я была хозяйкой самого дорогого питомника в городе. В моих теплицах росли розы редких сортов таких как “Грейс”, “Осирия”, “Эден Роуз”, “Polka” для полной коллекции не хватало только чёрной розы, но я не отчаивалась раздобыть и её. Только в наших салонах можно были приобрести букеты из этих роз. Конечно, это был большой риск. А вдруг никто бы не стал их покупать, но Глеб сказал делать, как подсказывает мне сердце и интуиция. Я так и сделала.

Дима уже в своём возрасте знал все сорта и очень любил бывать в теплицах. Его любимой розой был сорт “Эден Роуз”, и он нет-нет иногда срывал тяжёлый розовый бутон и дарил мне.

– Это тебе мамочка! Я тебя поздравляю! – бежал ко мне сынишка с розой в маленьких пальчиках.

– Спасибо, мой хороший! А что за праздник?

– Потому что ты моя мама, и я тебя сильно люблю.

Как можно было злиться на этого милаху за сорванный цветок. Ведь он делал это искренне, из лучших побуждений.

Сегодня мы планировали отпраздновать наш юбилей. И Глеб должен был приехать с работы пораньше. Светлана Васильевна уже с утра колдовала на кухне. Аппетитный мясной аромат терзал мой желудок несколько часов. В последние недели аппетит стал заметно больше. Я постоянно хотела есть. Причину узнала вчера и даже успела тайком съездить на УЗИ. Подозрения подтвердились. К Новому году у нас должен был родиться третий малыш.Губы в очередной раз растянулись в радостной улыбке. Я была не против, знала, что и Глеб обрадуется, но я всё ещё не отошла от страха перед родами. Они проходили у меня не самым безболезненным образом. Диму я рожала почти два дня, плохо раскрывалась шейка. Воды не отошли, а схватки начались, слабые, но я не могла спать. Потом долго шло раскрытие. Глеба на роды я не пустила. И даже когда он сказал, что всё равно придёт, я заявила, что обижусь на него очень сильно.

​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​Когда рожала, старалась не кричать, потому что знала, что Глеб и так с ума сходит. Все два дня он не уходил из больницы. Медсёстры восхищались его преданности и все как один твердили, что у меня замечательный муж. А я глотала слёзы и мысленно материла его за то, что рожать приходится мне. Зато когда Дима родился, я уже не помнила ни о чём. Для матери свой ребёнок кажется всегда самым прекрасным. Мой Дима был красным почти фиолетовым, голосящим во всё горло, но мы с Глебом считали его самым чудесным ребёнком, которого нам могла подарить судьба. Глеб был прекрасным отцом. Таким, о котором мечтает каждый ребёнок. Я наслаждалась, глядя, как он играл с сыном, как серьёзно объяснял всё о чём тот спрашивал. В свои четыре Дима уже умел считать до ста и сам выучил весь алфавит, хотя его никто не заставлял учить. Маленький вундеркинд ,так часто называла внука Татьяна Дмитриевна.

А вот на роды со Златой я уже потащила Глеба с собой. Он держался молодцом. Массировал мне поясницу, и даже когда я хватала его за руку во время потуг, он ни разу не пискнул. Потом я увидела синяки на его руках. И очень удивилась, когда узнала, что это дело моих рук. Злату я родила намного быстрее. Врач, посмотрев мой анамнез, решила сразу поставить окситоцин. Вот только никто не думал, что этот препарат так повлияет на меня. Мне сказали пойти прогуляться, и я решила на всякий случай сходить в туалет. Больница была за гуманное отношение к женщине, и клизмы перед родами никто не ставил, как об этом рассказывали другие женщины. Из-за окситоцина шейка раскрылась за несколько минут, и тут же начались потуги. До палаты я бежала, переставляя капельницу как трость. Врачей ещё не было, я сама забралась на кровать, вспомнила как меня учили дышать, взяла ноги в руки и начала тужиться. Врачи и медсёстры только успели надеть фартуки, а я уже родила Злату. Хорошо Глеб ушёл перекусить и не видел всего этого.

Сейчас, вспоминая прошлые роды, мне стало опять страшно. Снова чувствовать себя баржей, снова испытывать эту боль…Эх, а я ведь только привела себя в порядок. Вернулась в свой вес. Одно радовало – у меня была прекрасная генетика и на животе не было ни одного разрыва, будто я и не рожала. И грудь стала пышнее. Глеб особенно радовался этому. Он обожал трогать её, ласкать, целовать. И тяжело переживал время, когда я кормила грудью, ведь я не разрешала её трогать. Потому что стоило Глебу притронуться к груди, она сразу наливалась молоком, и я вновь бежала кормить малыша.

“Ну что ж, раз сам не захотел предохраняться, придётся терпеть, – я злорадно улыбнулась.– Не всё же только мне мучиться”.

В коридоре послышался шум, и я направилась туда. Так и есть, Анна Сергеевна привела моих проказников. Злата как всегда с разорванной юбкой.

– София Евгеньевна, вы простите, я лишь на секунду отвлеклась на Диму, а она уже на заборе повисла. За птичкой говорит, полезла.

Злата стояла, насупившись.

– Злата, а если бы ты упала и нос разбила. Ну вот зачем ты лезла на забор?

Я встала перед ней на колено и посмотрела в глаза.

– Нет. Я клепко делжалась.Я бы не упала.

Упрямица. Я прижала её к себе, вдыхая сладкий запах волос. В груди разлилась бесконечная нежность к моей малышке. Ещё такая маленькая, но во всём старалась быть самостоятельной.

Увидев, что мама обнимает младшую сестру, на меня, как вихрь налетел Димка. Обнял за шею и поцеловал в щеку.

– Я скучал по тебе мамуля.

– И я по вам скучала.

– Злата по тебе не скучала, ты тоже по ней тогда не скучай.

– Я так не могу малыш. Вы же оба мои детки. Я одинаково люблю вас.

Не успела я договорить, как открылась входная дверь и на пороге появился Глеб. Как и обещал он приехал пораньше. Дети с воплями бросились к папе и облепили его ноги.

– Ну бандиты признавайтесь, что вы сегодня творили?

– Злата повисла на заборе и порвала юбку, – сразу сдал сестру Дима.

Глеб попытался сделать серьёзное лицо, чтобы прочитать лекцию Злате, что девочки так себя не должны вести. Но я видела каким смехом зажглись его глаза. Он едва сдерживался, чтобы не улыбаться.

Глеб подхватил детей на руки и понёс их в столовую.

– Что у нас сегодня на ужин?

– Разве ты забыл какой сегодня день? Ещё гости должны прийти, – ответила я, следуя за ним.

– Мама, а сегодня придёт Анжелика?

– Должна. Дядя Макс с тётей Ксюшей обещали прийти.

– Здорово! Ура! – обрадовался Димка и исполнил танец аборигена.

Через пятнадцать минут приехали Максимум с Ксюшей и их дочкой Анжеликой. Рыжая бестия была похлеще вместе взятых Димы и Златы. Порой я боялась, что она научит моих детей всем своим шалостям, но, слава Богу, Димке хватало мозгов не применять все знания на практике, в отличие от Анжелики. Чуть позже приехала и Люба со своим уже не новым ухажёром. Они встречались три года, но никак не решались съехаться или пожениться.

Вечер прошёл спокойно, весело. Ксюша выглядела великолепно. После операции она долго приходила в себя. Но Макс выдержал всё, и через год после операции они поженились. А ещё через год родилась их дочь.