Текст книги "Развод. Цена моего прощения (СИ)"

Автор книги: Чарли Ви

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 14 страниц)

Глава 35

– Я могу уйти с сыном? – спрашиваю и задерживаю дыхание от страха, что он не отпустит нас.

Кирилл отворачивается, направляется к двери и бросает через плечо.

– Уходи вместе с ним.

Он выходит из столовой. Я остаюсь одна. Стук сердца оглушает. А через несколько секунд до меня доносится хлопок входной двери. Он ушёл.

Вот так просто ушёл. И в который раз доказал, что я для него никто.

Сердце разрывается от боли и обиды. Ведь я старалась быть хорошей женой. Видимо, в наше время больше не ценится доброта и любовь.

И хоть на часах уже десять, я не хочу оставаться в этом доме ни секунды. Иду в свою комнату, собираю чемодан. Беру только самое нужное. Собираю вещи Ильи. Он сначала не обращает внимания на мои сборы, но заметив, что я складываю его вещи в сумку, обнимает меня и спрашивает.

– Мама, куда мы едем?

– Зинаида Степановна нас в гости позвала. Ей одной одиноко.

– А папа?

– Ему некогда…он же работает.

Обнимаю моего малыша, целую в макушку, глажу волосы.

– Хорошо, мама, – соглашается сын.

К Зинаиде Степановне я прихожу уже в двенадцатом часу. Она радушно встречает нас. Квартира просторная, не то что обычные хрущёвки. Комнаты большие. Зинаида Степановна проводит нас в дальнюю комнату. Здесь очень мило и уютно.

– Моя Сонечка здесь живёт, когда приезжает. Но это бывает редко. Работает много, всё карьеру строит.

– Спасибо вам Зинаида Степановна. Если бы не вы…

– Ладно-ладно. Укладывай спать Ильюшу, а то время первый час.

Кровать в комнате одна, полутораспальная. Но нам хватает места, чтобы расположиться с комфортом. Илья сворачивается клубочком, и почти сразу засыпает. А я в который раз прогоняю воспоминания последнего разговора, словно киноплёнку. Отматываю и заново вспоминаю все подробности. Каждое слово, каждый жест. Это, наверное, какая-то новая форма мазохизма.

Я будто застряла на этом моменте. И пока не проживу его без боли, не смогу двигаться дальше.

Засыпаю в слезах. А ночью мне снятся беспокойные сны. Снится деревенская дорога. Отец ведёт меня за руку по обочине, как когда-то в детстве, когда ещё мама не пила. Ведёт, тянет за собой, а я маленькая, бегу. Запыхаюсь. Не успеваю. А он не жалеет, даже не оборачивается. Мне так хочется, чтобы он меня похвалил, что я не плачу и не хнычу. Но он и слова не говорит. А когда доходим до перекрёстка, растворяется в воздухе. И я остаюсь на обочине. Мне страшно, слёзы текут и падают в сухую пыль. Куда мне теперь идти? Ведь я осталась одна и совсем не знаю дороги. По какой дороге идти?

Просыпаюсь от собственных всхлипываний. И больше не могу уснуть. Щемящее чувство одиночество расползается по всему телу. Надо забыть Кирилла. Надо! Он не принесёт мне никакой гармонии в душе. И все чувства надо спалить до тла.

А чтобы это сделать, надо излить все чувства.

Встаю с кровати. Достаю ноутбук из сумки. Я не знаю, что со мной, это как агония перед смертью. Нахожу первый попавшийся сайт самиздата. Регистрируюсь и начинаю писать. Слова извергаются из меня фонтаном, я едва успеваю записывать, столько всего мне хочется написать и рассказать. Таким же девочкам, как и я, которые не уверены в себе и не знают, что можно изменить свою жизнь, просто поверив в себя. Просто допустив мысль, что они могут добиться всего, о чём мечтают, если не будут опускать рук. И не надо надеяться при этом никаких мужчин. Надо делать всё самой и уходить от плохих отношений, если они тебя не устраивают.

Говорят писательство своего рода терапия. И то, что я прописываю для других, внезапно становится мне самой таким понятным.

Когда просыпается Илья, я выныриваю из текста. Вся ночь пролетела за минуту. Я даже не заметила, что наступило утро, а за пять часов непрерывной работы я успела написать пять тысяч слов. Никогда ещё я не писала настолько увлечённо.

Собираю и отвожу Илью в садик. А когда возвращаюсь, снова сажусь за книгу.

Мне столько всего хочется ещё рассказать, а я боюсь, что поток внезапно закончится и не успею дописать.

Вся жизнь перемещается в историю. Героиня, которая любит и герой, который, как и Кирилл, не умеет любить. Я пишу и словно вновь проживаю все круги ада вместе со своими героями.

Я не помню какой сегодня день. Ела ли я или нет. Единственное о чём я не забываю: забирать сына из садика и отводить. Для него я должна быть сильной. Но как только я остаюсь одна, вновь сажусь за текст. Открытый ноутбук тянет магнитом. Ведь там другая жизнь, и там возможен счастливый конец. Две недели я пишу свою книгу и заканчиваю её так, как хотела бы. Так как не бывает. Ведь Кирилл сказал: «Слишком много «хочу». И если в реальности так не может произойти, то в книге герои обязательно должны оба трансформироваться и стать лучше. Только изменившись они останутся вместе. Именно это я и описываю. И когда дописываю последнее предложение эпилога, чувствую в душе неимоверное облегчение и свободу.

Это настоящее счастье, когда в голове замолкают голоса и ты можешь выдохнуть.

Встаю из-за стола, иду к зеркалу, вижу себя. Мне что-то необходимо сделать, чтобы обозначить разницу между прошлой мной и сегодняшней. На глаза попадаются детские ножницы, которыми вчера Илья вырезал снежинки. Беру их и с полной уверенностью, что это правильно обрезаю волосы до плеч.

Обрезанные волосы ложатся к моим ногам золотистым облаком.

Теперь действительно всё.

Впереди только новая я, новая жизнь.

Глава 36

– Илья! Ваня! Это что такое? – грожу мальчишкам пальцем, но в душе рада, что они сдружились.

Мы сидим в комнате приёма. Начало декабря для меня стало началом новой жизни. И когда Кирилл и любовь к нему остались позади, я пытаюсь начать жить с нуля. И осуществить то, что раньше мне казалось недоступным.

Первым шагом стала книга, опубликованная на сайте самиздата. Я побоялась публиковать её под собственным именем и поэтому придумала псевдоним Вербена Уд и, к моему удивлению, книга начала набирать обороты и за короткое время стала хитом. А сколько приятных комментариев и историй читательниц я получила под ней. Не думала, что это тема такая болезненная. Хотя что говорить, наверное, каждая вторая женщина подвергается насилию со стороны мужчин.

У меня масса идей для новых книг, я уже даже начала писать ещё одну, но моя первая моя исповедь, она искренняя, болезненная, и я очень боюсь её перечитывать, чтобы поправить ошибки. И хоть мне стыдно, что где-то встречаются неправильные окончания или пропущенные запятые, я оставляю её в первоначальном виде. Тем более, она приносит мне деньги. Конечно, не сотни миллионов, но за две недели она принесла мне тридцать тысяч. И тут во мне проснулась жилка еврея. Если одна книга может столько принести, то сколько я смогу зарабатывать, если напишу десять? Фантастическая сумма для человека, который шесть лет вообще не получал зарплату. Но тогда надо писать постоянно, и не совмещать ни с какой другой работой. Поэтому я принимаю решение писать каждый день и ставлю цель за год написать десять книг.

Теперь моя вторая задача или цель – получить опекунство над Ваней. Сейчас мне пока не дают разрешения. И это понятно, ведь у меня нет счёта в банке, нет квартиры. Но я усиленно работаю над этим.

– Мама, а давайте пойдём в кафе, закажем бургеры, – ко мне подбегает Илья и виснет на шее.

– Я бы с удовольствием, но пока мне не дают разрешение на сопровождение Вани. Так что надо подождать.

– А ты папу попроси, – не унимается Илья.

Упоминание Кирилла действует на меня угнетающе. Я всё ещё не привыкла жить без него.

– Нет, Илья. Папу я просить не буду. Он сейчас очень занят.

– А я по нему скучаю.

Илья тыкается головой мне в руку, как котёнок, хочет ласки. Ваня с тоской смотрит на нас. Зову его к себе, он подходит. Свободной рукой обнимаю его.

– Ваня говорит, что ему здесь грустно. Давай заберём его отсюда? – снова начинает Илья.

– Сына, я ведь тебе уже объясняла. Мне пока не разрешают Ваню забрать. Надо оформить документы, надо чтобы у нас был свой дом.

– А разве у нас нет дома?

И как же ему объяснить, что мы с его папой разводимся. Я так боюсь сказать об этом Илье.

Развод у нас через суд, с разделом имущества, но я не верю, что Кирилл захочет со мной чем-нибудь поделиться. Да я и сама не хочу у него ничего брать. Не хочу быть должной ему. Я и так жила на его деньги всё это время и ни в чём не нуждалась.

Любви Ильи хватает всего на пару минут и он уже бежит опять к машинкам, зовёт Илью, а он, как маленькая тонкая веточка льнёт ко мне, будто впитывает нежность и любовь, которые я отдаю своему сыну.

– Тётя Лена, – звучит его тонкий голосок. – А вы когда в следующий раз приедете?

– Не знаю малыш. Но постараюсь побыстрее.

– Хорошо.

Смотрю на часы. Время почти на исходе. Нам надо успеть на автовокзал. Автобус отходит в пять.

Мы прощаемся. Вижу, как блестят глаза Вани, у самой тоже слёзы подбираются к глазам, но я держусь. Нельзя, чтобы он видел, как я плачу.

– Ты Ваня не грусти. Главное – знай, что мы у тебя есть. И я сделаю всё, чтобы тебя забрать отсюда.

По дороге домой думаю о сказанных словах Ване. Хочется забрать его поскорее, а вот когда получится, неизвестно. И от этого на душе погано. Дети ведь не понимают всех бюрократических сложностей, скитаний с бумажками, обивания порогов.

Есть у меня одна мысль, которая вертится в голове постоянно, но мне даже думать её страшно. Единственный человек, которого я знаю из власти имеющих – это Кирилл. Но идти к нему с просьбой, когда мы только расстались, наверно, это глупо.

Может, в суде получится случайно встретиться, когда мы будем на бракоразводном процессе. Он как раз будет через неделю. Надо будет подготовиться, потому что мне страшно до жути увидеть опять его равнодушный взгляд. В последние дни перед расставанием он изменился. И меня не покидает чувство, что я своим бегством погубила ростки симпатии, которую он начал испытывать ко мне.

Мне его не хватает. Его рук, их тяжести, когда мы спим. Так хочется его увидеть, и в то же время боюсь нашей встречи. После расставания он ни разу не позвонил. Может, оно и к лучшему. Я бы всё равно не взяла трубку. Но тогда я бы знала, что что-то есть между нами. Что он тоже хоть немного, но любит и скучает.

Домой мы приезжаем поздно уже в девятом часу. И когда укладываю спать Илью, неожиданно звонит телефон. Номер незнакомый.

Я медлю. Брать или нет. И всё-таки беру.

– Алло.

– Лена, привет! Это Артём.

– Артём?

– Да. Твой бывший одноклассник.

Когда понимаю, что за Артём, готова бросить трубку. Мне неприятен этот человек. Он мерзок в своём поиске новостей и скандалов.

– Ясно.

– Надеюсь, я тебя не отвлекаю.

– Ты время видел вообще? Я ребёнка укладываю. Что хотел?

– Встретиться.

– Зачем?

– Поговорить, вспомнить школу. Мы ведь тогда не успели даже толком ничего сказать.

– Или может хочешь к своей мерзкой статье новостей добавить.

Глава 37

– Ты обиделась, что ли? – голос у Артёма удивлённый. – Я наоборот, думал, что помог тебе.

– Чем? Тем, что теперь я стала известна как продажная шалава, которая девственностью торгует и все пожелания мужа выполняет?

– Лен, я не хотел, чтобы про тебя так говорили.

– Не хотел? Что-то верится с трудом.

– Я просто хотел помочь. Я был уверен, что Демидов использует тебя. По тем данным, которые я получил, ты жила как содержанка, без права голоса. Я думал, что ты воспользуешься статьёй и шумихой, и сможешь уйти от него. Он же тебя за куклу держал, насколько я знаю.

Слова Артёма полосуют сердце. И хоть я знаю, что он прав, всё равно остаётся ощущение, если бы нам дали немного больше времени, и не будь этой шумихи, то я бы достучалась до Кирилла.

– Лен, давай встретимся и поговорим.

– Нет, Артём. Не звони мне больше. Я больше не хочу быть связана ни с тобой, ни с кем бы ни было из твоего мира и мира Демидова. Я просто хочу спокойной жизни для себя и своего сына.

Скидываю звонок.

Горло саднит от рвущегося крика, но Ильюшка спит, а в соседней комнате Зинаида Степановна.

КУсаю кулак до одури, закрываю глаза так сильно, что перед ними начинают расплываться радужные круги. Я не хочу плакать. Всё осталось позади. Дальше будет только лучше. Меня ждёт свобода. Но хочу ли я эту свободу? Если бы Кирилл, сделал шаг навстречу, если бы просто сказал, что любит, я бы его простила. Есть что-то в нём такое, что заставляет моё сердце биться чаще. И это не секс и не страсть, что-то большее. Поэтому мне так сложно забыть его. Поэтому я каждую ночь вижу и чувствую его во сне.

Останавливаю поток мыслей и заставляю себя встать. У меня весь день расписан, чтобы не сбиваться с графика написания глав новой книги. Сейчас я должна сходить в душ, а потом сесть писать. Ночью легче погрузиться в мысли, и никто не отвлекает.

Я беру полотенце, подхожу к двери, открываю её тихо, чтобы не разбудить Илью. Иду к ванной комнате и слышу громкий шёпот Зинаиды Степановны.

– Всё хорошо…Спать уже легли.

Не придаю значения её словам. Может, с дочкой говорит. Берусь за ручку двери в ванную.

– Да. Кирилл Борисович. Хорошо…Я вас поняла.

Меня бросает сначала в холод, потом в жар. Не верю своим ушам. Зинаида Степановна подослана от Кирилла? И вся её доброта получается с его подачи?

В коленях слабость и я прислоняюсь спиной к двери.

– Они сегодня в посёлок ездили, Ваню проведывали…Нет, про завтра она ничего не говорила. Не знаю. Может, дома будет снова писать…Угу. Хорошо. И вам спокойной ночи!

Я понимаю, что она сейчас пойдёт сюда и увидит меня, но от напряжения руки трясутся и плохо слушаются. Ныряю ванну как можно быстрее, лишь бы не заметила меня. А я не хочу, чтобы они знали о том, что я слышала их разговор.

Делаю глубокий вдох, чтобы успокоиться. И внезапно до меня доходит – если бы я была ему безразлична, то он бы не звонил Зинаиде Степановне и не спрашивал про меня. Значит…значит, не такой уж он и бесчувственный, и бессердечный!

Значит, всё-таки переживает?

Я впервые после нашего расставания чувствую лёгкость, будто мне сейчас с груди камень сняли.

Может, ещё не всё потеряно? Главное – ничего не испортить и продолжать жить как жила. Должен же он объявиться. Буду ждать. Наберусь терпения и буду ждать.

*** ***

Снег сочно хрустит под ногами, когда я очередной раз нарезаю ещё один круг в парке. До пяти ещё далеко, чтобы забрать Илью. Дома сидеть надоело. Захотелось размяться, расправить плечи, вздохнуть свежий воздух. После недели морозов, сегодня погода удивительно тёплая. Ни ветерка. Только снег безмолвно падает на крыши, деревья, дома, людей, идущих куда-то.

Останавливаюсь и иду из парка. Однообразие пейзажа уже приелось, и мне просто хочется прогуляться по улицам города. Прохожу несколько остановок. Впереди за белой дымкой снега виднеется красная крыша кинотеатра Маяковский, там напротив него есть милое кафе. И я решаю дойти до него, выпить чашечку кофе, и под тихие разговоры посетителей, подумать над сюжетом книги.

Здесь ничего не изменилось, всё так же как и несколько месяцев назад. Сажусь на своё любимое место у окна, откуда можно незаметно наблюдать за прохожими и придумывать их истории.

Делаю глоток сладкого шоколадного напитка. Я не любитель кофе, а вот горячий шоколад готова пить каждый день. Поднимаю голову, вглядываюсь в окно. К парковке напротив подъезжает чёрный седан. Из него выходит мужчина и женщина. Я не вижу лиц, снег стал сильнее, но что-то знакомое в их силуэтах.

Они иду к соседнему зданию и исчезают за дверьми. Я никак не могу вспомнить, почему мне кажутся они знакомыми. Это навязчивая мысль продолжает крутиться в голове.

Проходит пятнадцать минут. Шоколад допит, а я всё не решаюсь встать и уйти. Хочу ещё раз увидеть их. Почему они не дают мне покоя?

Тревога нарастает, и я уже не могу сидеть на месте. Расплачиваюсь, выхожу из кафе, почти одновременно с той парой. И пока они меня не заметили, прячусь за толпой парней, которые что-то громко обсуждают. Отсюда видно намного лучше. Когда мужчина подходит ближе, я узнаю в нём Артёма. А вот женщину не видно, она закутана в дорогую норковую шубу и платок. Они стоят перед машиной и о чём-то говорят, но мне из-за гула проезжающих мимо машин их совсем неслышно.

И когда я уже думаю, что зря вообще затеяла эту слежку. Женщина оборачивается, и я ясно вижу надменное лицо Натальи, помощницы Кирилла.

Артём и Наташа знакомы? Так может, это они всё специально затеяли? Или всё-таки затеяла только Наталья? Чтобы добиться своего?

И ведь у неё всё получилось.

Глава 38

Первая мысль скорее рассказать всё Кириллу. Вторая – зачем?

Если он до сих пор держит при себе Наташу, то это его проблемы. Один её вид вызывает во мне раздражение и старые воспоминания, когда Кирилл имел её в нашем доме. Я старалась похоронить их, но сейчас всё вновь вспомнилось.

Чем она ему так дорога? Доступная? Развратная? Хорошо сосёт?

И смешно, и обидно. Мне даже в голову не приходило ласкать его там губами. Мне казалось, нам и без этого было с ним очень хорошо. Или я совсем не разбираюсь в мужчинах.

И всё же поговорить с ним надо и, наверное, лучше не ждать дня развода. У меня в запасе ещё час. Как раз есть время зайти к нему в офис. Думаю, разговор много времени не займёт.

Вызываю такси и еду. В душе сумятица, каждые пять минут хочется попросить таксиста изменить маршрут и ехать домой, но останавливаю себя.

Во-первых, мне надо поговорить с ним насчёт Вани. Всё-таки Кир благотворитель этого дома ребёнка и имеет влияние. И, возможно, соблаговолит помочь мне в получении опекунства. Хотя сама не верю, что он согласится, но не прощу себе, если не буду знать наверняка. А во-вторых, пусть Кирилл узнает, какую змею пригрел на своей груди. Если не верил моим словам и посчитал, что она ему нужнее, чем я пусть убедится в своей слепоте. Надеюсь, теперь он её уволит. Решила, что самая умная и обхитрит всех. Пусть мы с Киром и разведёмся, но и она с ним тоже не будет.

Подъезжаем к высокому серому зданию. Офис компании занимает несколько этажей. Я здесь бываю крайне редко, поэтому особо не интересовалась, сколько сотрудников работает здесь. Я запомнила, что офис Кира находится на шестнадцатом этаже.

– Здравствуйте! Чем могу помочь? – интересуется миловидная брюнетка на ресепшен. Очередная новая секретарша.

– Мне к Кириллу Борисовичу надо.

Я не останавливаюсь, прохожу мимо, прямиком к его кабинету. Девушка с удивительной быстрой скоростью для её высоченных каблуков бросается мне наперерез, буквально закрывая грудью, дверь в кабинет.

– Он просил никого не впускать. У него важный разговор.

Я на секунду притормаживаю.

– Надолго?

– Не знаю. Он не предупредил. Просто сказал никого не впускать.

– А кто там? – интересуюсь я, потому что не особо верю в то, что он очень занят.

– Я не имею права разглашать подобную информацию незнакомым людям.

Девушка, видимо, совсем новенькая, и очень гордится доверенной ей работе.

– Я не незнакомый человек.

– Давайте я вас запишу. И как только Кирилл Борисович освободится, я ему сразу сообщу.

– Хорошо.

– Ваше имя и фамилия.

– Демидова Елена.

– Ой, а вы однофамилица Кирилла Борисовича, – умиляется брюнетка. – А по какому вопросу?

– По вопросу нашего развода с Кириллом Борисовичем.

– Развода?

Наконец, до неё доходит.

– Простите, пожалуйста, я совсем здесь недавно. Не думала, что Кирилл Борисович женат.

Чувствую внутреннее удовлетворение.

– Теперь вы сможете сказать кто там?

– Наталья Гауф с каким-то мужчиной, он не представился.

– ДАвно зашли?

– Нет. Только перед вами.

Я разворачиваюсь и стремительно иду к кабинету. Теперь меня даже нокаут от секретарши не остановит. Распахиваю дверь.

За столом сидит Кирилл, Наталья и Артём сидят напротив. И когда дверь распахивается, все одновременно смотрят на меня.

– Лена? – удивляется Артём.

– По какому праву вы врываетесь в кабинет? – возмущается Наталья.

Кирилл молчит. Смотрит на меня и молчит.

Я захожу в кабинет и закрываю за собой дверь. Наталья вскакивает, подходит ко мне.

– Выйдите отсюда сейчас же, – командует она, будто я уже не жена Кирилла, а случайно заблудившаяся школьница.

– Я имею полное право присутствовать при этом разговоре, – говорю чётко и уверенно, потому что полностью убеждена в своей правоте.

Если бы взгляд мог убивать, я бы наверно уже умерла раз сто, с такой ненавистью смотрит Наташа на меня.

– Гауф, сядь на своё место, – рявкает Кирилл.

– Но Кирилл Борисович…

– Ты слышала, что я сказал, – металл в его голосе гулом проходится внутри меня.

Оказывается, я безумно соскучилась по его голосу.

Наташа семенит к своему креслу и садится. Я же остаюсь стоять на своём месте. Почему-то вся решимость на этом закончилась, и теперь я не знаю, то ли мне взять стул и сесть напротив Кирилла как Артём и Наталья, то ли просто постоять в отдалении. Хотя я наверно сейчас выгляжу глупо. Делаю шаг вперёд.

– Лена, ты по какому вопросу? – обращается Кирилл ко мне.

– Вот поэтому, – указываю на его собеседников. – Хочу послушать каким образом они оказались вместе час назад в центре, возле Дома издательства.

– Ты что следила за нами? – возмущается Наталья. – Фу. Как это низко. Не ожидала от твоей жены Кирилл, что она промышляет шпионажем.

Кривит своё холёное личико, по которому я бы с удовольствием съездила одной из статуэток, стоящих на столе Кирилла.

– Я сам отправил Наташу за Ланбиным. Мы сейчас в стадии переговоров, чтобы он удалил свою статью со всех медиа ресурсов, – отвечает Кирилл.

Получается, они не спелись, а Наташа за Ланбиным ездила по поручению Кирилла?

Меня обдаёт жаром от стыда.

Боже, в какую я *опу сама себя поставила. Неприятно видеть, как Наташа смотрит победоносно. Кажется, мне сейчас станет дурно, и я опозорюсь ещё раз, если грохнусь в обморок прямо здесь.

Кирилл встаёт из-за стола, подходит ко мне. Берёт мягко за руку и выводит из кабинета.

– Прости, я просто думала, что она предала тебя…и обманывает, – бормочу тихо и замолкаю. Слишком жалко выглядят мои оправдания.

Кирилл же неожиданно обнимает меня и прижимает к себе.

– Не ожидал, что ты можешь вот так примчаться спасать меня от обманщиков, – шепчет тихо и улыбается.

А я обалдеваю от того, какое разительное отличие между Кириллом в кабинете и Кириллом, который сейчас обнимает меня. И сколько нежности в его голосе.