Текст книги "Развод. Цена моего прощения (СИ)"

Автор книги: Чарли Ви

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 14 страниц)

Глава 31

Вижу, как ходят желваки на лице Кира, но он молчит. Для меня это удивительно, ведь Илья не сделал ничего плохого.

– Плохо воспитал? – переспрашиваю я, совсем забыв, что ещё минуту назад хотела произвести хорошее впечатление. – Мой сын прекрасно воспитан. Он всего лишь хотел вам помочь.

Рука Кирилла накрывает мою и сжимает.

– Лена. Не надо.

Бабушка фыркает.

– И жена тебя не уважает…Зачем приехал? – обращается к Киру. – Я же сказала тебе в прошлый раз, что подарки мне твои не нужны и видеть тебя не хочу. Живёшь в своём городе вот и живи, а ко мне ездить не надо.

– Вы меня простите, но… – я хочу разобраться, что не так, но меня прерывает Кирилл.

– Если я сейчас уеду, то больше не вернусь. Вы не увидите ни меня, ни моих детей. А когда помрёте, то и хоронить вас никто не будет, – цедит сквозь зубы Кир.

Бабушка молчит, они смотрят в глаза друг другу. Даже не смотрят, а прожигают взглядами. Я впервые наблюдаю за противостоянием характеров. В голове не укладывается бабушкина жёсткость. Не удивительно, что Кир такой, ведь она его воспитывала.

– И сына моего не обижай.

– Теперь это так называется…Раньше это называлось воспитание.

– Ваше воспитание закончилось на мне. Своего сына я буду воспитывать сам.

Елена Иосифовна берёт кусок мяса и как ни в чём не бывало начинает разбирать его на волокна, чтобы было удобнее есть беззубым ртом. Фоном идёт индийский фильм, который смотрит бабушка.

А мне в горло кусок не лезет. Илья сидит рядом, обнимает меня и прячет лицо на груди.

Я глажу его спину, чтобы успокоить. Он у меня мальчишка умный, всё понимает. Но тоже как и я не любитель знакомств и смены обстановки. Ему нужно некоторое время, чтобы адаптироваться.

– Ну чего ты к мамке прилип? иди поиграй, – делает замечание Илье бабушка.

А у меня одна мысль – «уехать бы отсюда поскорее». Но как-то надо пережить этот вечер, и мне приходит в голову мысль.

– Елена Иосифовна, а расскажите какой был Кирилл. Так интересно представить его маленьким.

Бабушка сначала смотрит на меня. Хмурится. И я уже жалею о вопросе.

– В тумбе под телевизором посмотри.

Я встаю из-за стола, открываю дверку. Там стопкой лежат альбомы. И старинные и более новые. Как интересно.

– Можно всё достать?

Кивает. И, мне кажется, я даже замечаю на лице едва мелькнувшее довольство.

Сначала я рассматриваю альбомы сама. Мелькают лица незнакомых людей, я перелистываю страницу за страницей. А минут через пятнадцать подсаживается бабушка. И начинает пояснять, кто есть кто. Рассказывает про свою мать и отца. Про себя. Что у неё было три мужа и она всех похоронила. Также и детей. Один сын умер от рака желудка, другой живёт на Севере и не хочет общаться с ней. Уже больше десяти лет не писал и не звонил, а младшая дочь – мама Кирилла, уехала вслед за любимым на заработки и пропала. Так Кирилл стал жить с бабушкой.

– О любви все твердят. Направо и налево. А что любовь-то, эта? Пшик, и всё. Нет этой любви. Одна болтовня пустая. Вот я замуж вышла. Ты думаешь, о любви думала? Мне главное было, чтобы мужик зарабатывал, да по хозяйству всё справно делал. Да и когда дети на тебе весь день и работа в колхозе, разве про любовь есть время думать? Детей бы накормить. Вот о чём душа болела. Да, чтобы хорошими людьми выросли. А они все выросли, да и сбежали. Нету любви, нету.

И столько в её голосе разочарования, что мне становится жаль её. Она сама любви не знала, не научилась любить, так и детей воспитала и внука. С мыслью, что нет любви.

Она показывает себя в молодости, своих детей. В младшей дочери я вижу схожие черты. Кирилл немного похож на мать. Через час добираемся до альбомов поновее. И первая фотография – молодая бабушка держит годовалого ребёнка. Мне даже пояснений не нужно, чтобы понять кто передо мной.

– Ой, это же Кирилл! Такой хорошенький. Илья, когда маленький был на него похож, – говорю бабушке.

– Да. Кирюша мой, – проводит ладонью по фотографии. На лице появляется нежность. – Здесь ему восемь месяцев. На руках любил сидеть, а сам толстый тяжёлый. Все руки мне оттянул. Хороший мальчишка был. Спокойный, умный, пока с деревенской ребятнёй не связался.

Листаем дальше. Я пока не решаюсь задавать ещё вопросы. Кирилл с Ильёй смотрят мультики. Время близится к девяти, за окнами темно.

– Это Кирюша в первый класс пошёл, – рассказывает бабушка.

С фотографии на меня смотрит высокий мальчик, который на голову выше всех ребят.

– О, какой рослый. Я его всегда всем кормила. С трёх месяцев и пюре давала, и котлету толкла. Он всё ел. Врачиха ругалась, говорила, рахитный будет. Ну и где он рахитный? Где? Вон посмотри, какой вырос. Девки за ним табунами бегали. Я всё боялась, что попортит всех девчонок, а потом в подоле мне ещё подкидыша принесут.

– Бабушка! – подаёт голос Кирилл. – Я никогда не был безмозглым.

– Ну да. Прям. Как с горки кататься же додумался. Приходит вечером, всё лицо в крови. Думала, умру. А он на спор с горы съехал и в столб впечатался. Вот теперь шрам на пол лица.

– Так вот откуда этот шрам, – протягиваю я.

– А ты думала? – спрашивает бабушка.

– А я думала бандитские разборки, – отвечаю немного смущаясь.

Смотрю на Кирилла, он улыбается.

– Ты думала я бандит?

– Ну да. С твоим характером другое и в голову не шло.

– Да ты что? Если бы был бандитом. Сама бы его прибила. Не дай бог, – ругается бабушка и грозит кулаком Кириллу.

– Как интересно. А я ничего и не знала. Спасибо вам, что рассказали, – обращаюсь к бабушке.

Она смотрит на меня. Что-то меняется в её взгляде.

– Спрашивай. Я много могу рассказать про этого обормота. И про то, как на сеновале курить первый раз пробовал, чуть сарай не спалил. И как с уроков сбегал.

– Бабушка, вы сейчас мой авторитет подорвёте в глазах жены.

– Ладно, ладно. Пусть знает, какой ей муж достался. Намаешься ты с ним девочка. Вредный он, – а сама улыбается. – Ладно. Поздно уже. Спать мне надо. Сами расстелете себе? Постельное в шкафу возьми Лена.

– Хорошо, хорошо. Расстелю. Вы идите не переживайте.

– А Илью ко мне в комнату неси, у меня там кресло раскладное, там положишь.

Глава 32

На следующий день, попрощавшись с бабушкой, мы едем домой. На душе так спокойно и тихо. Впервые меня не терзают сомнения, и впервые я чувствую себя на своём месте.

Кирилл становится для меня всё роднее. Даже сейчас, когда едем в машине, а Илья сопит на заднем сиденье, Кир бросает на меня быстрый взгляд, в котором я чувствую пусть не любовь, но что-то близкое к этому.

Он уезжает почти сразу же, как только мы приезжаем домой. Напоследок целует в губы и обещает продолжить ночью. А я верю, что так и будет. И жду с предвкушением, ведь у бабушки Кир вёл себя очень целомудренно. Обнял меня и уснул.

В детский сад мы уже опоздали и поэтому предлагаю Илье прогуляться по магазинам.

– Мама, купи мне Молнию Маккуин, – просит он, когда мы идём мимо элитного салона с оригинальными игрушками Дисней.

– У тебя же все персонажи и город уже есть из этого мультфильма, – для вида возражаю я. На самом деле для сына мне не жалко денег на игрушки. У меня в детстве их было очень мало. Всего одна Барби с бракованной ногой, мама купила её со скидкой, плюшевая собака и тряпичный клоун, которого я заматывала, как младенца и представляла, что это мой ребёнок.

Мы заходим в магазин. Илья не смотрит на витрины и не кричит, хочу то или это. Он целенаправленно идёт к игрушечной машинке Молнии.

– Вот эту, мам.

Берём и идём на кассу. С самого начала, как мы вошли в торговый центр, я чувствовала какое-то чересчур повышенное внимание к себе, но подумала, что мне кажется. Сейчас же на кассе продавец-кассир буквально не сводит с меня глаз. А когда пробивает игрушку, тихо шепчет:

– А вы правда Елена Демидова? Я не ошибаюсь?

Я немного теряюсь. С каких это пор незнакомые люди знаю, как меня зовут?

– Я, – коротко отвечаю.

– Вы моргните, если ваш муж держит вас насильно.

– С чего вы взяли?

– В новостях написано. Или это фейк очередной?

Моё тело перестаёт меня слушаться. Я стою и не могу сдвинуться с места.

«В каких новостях?» – кричит мой мозг.

– Я не понимаю, о чём вы говорите, – шевелю онемевшими губами.

– Ну там написано, что ваш муж купил вас и вашу девственность и пользуется вами как хочет. Статья так и называется «Боги или олигархи. Люди, которые распоряжаются нашими судьбами». Вот посмотрите.

Она тычет мне телефоном в лицо. Но я отворачиваюсь. Мне хочется скорее сбежать отсюда. Сбежать и спрятаться, чтобы больше никто не смотрел на меня, на нас.

Подхватываю Илью на руки и быстрым шагом иду к выходу.

– Мамочка? Мамочка, что случилось? – шепчет Илья и обнимает меня за шею.

– Ничего малыш. Ничего. Всё хорошо.

Теперь мне кажется, что все смотрят только на меня. Смотрят и осуждают. Может, конечно, и найдутся те, кто пожалеет, но мне и их жалость не нужна. Кто? Кто сделал это? Кто посмел лезть в нашу жизнь? Именно тогда, когда стало всё налаживаться.

Осознание приходит через несколько минут, когда мы уже едем в такси домой.

Неужели это Артём посмел? Он не позвонил и не уточнил даже ничего. Откуда ему знать, как я жила и живу.

Лезу в телефон и ищу статью. Долго искать не приходится, на первой странице выдаёт сразу. Фото меня и Кирилла с того самого банкета. Отматываю вниз, где указывается автор статьи. Так и есть. Артём.

Прикусываю указательный палец, чтобы не завыть от злости и обиды. Сволочь!

Извинялся за свою ошибку в прошлом, но тут же напакостил ещё больше. Кто его просил вообще писать про это?

Заходим домой. Илья убегает в свою комнату с новой игрушкой. Я закрываюсь в своей комнате и читаю статью.

«Ещё недавно общественность была шокирована новостями о продаже девственности, которая, по сути, является табуированным товаром. И считается предосудительной именно за счёт большего влияния на нравственность в обществе. Недавно же я стал свидетелем ещё большей дикости. На банкете посвящённом тридцатилетию ООО «ТО-Сервис» известный бизнесмен Кирилл Демидов заявил во всеуслышание, что купил свою жену, и поэтому имеет полное право указывать, с кем ей общаться и что делать. Я решил разобраться в этом вопросе и провести расследование…»

От последующей информации внутренности скручивает в тугой узел, а сердце обрывается и падает вниз, в бездонную пропасть. А может, это я сама падаю в эту пропасть?

«Знали ли вы, дорогие читатели, что на специальном сайте уже несколько лет проводят торги людьми. Девушки практически сами продаются в рабство, чтобы покрыть долги семьи или покончить с нищетой. Я отыскал около тридцати жертв подобного цинизма»

Идёт перечисление имён и фамилий, среди которых фигурирует и моё.

«Мне удалось поговорить с одной из жертв подобной продажи. Девушке удалось скрыться, сейчас она живёт за границей, но всё же попросила скрыть своё имя».

Дальше идёт интервью этой девушки с перечислением издевательств и сексуального насилия. Но у меня-то не так. Кирилл, конечно, был груб и казалось, что ненавидел, но никогда не насиловал и тем более не пускал в толпу, как здесь описывается. Кирилл слишком ревнив, чтобы позволить хоть кому-то, кроме него, прикасаться ко мне.

Может, в статье и описаны реальные случаи, но каким образом сюда попало моё имя? Я возмущена. И рука уже тянется к телефону, чтобы позвонить Артёму и высказать всё, что я о нём думаю, но я заставляю дочитать всё до конца.

«По тем данным, которые я смог откопать, Демидов действительно не единожды покупал себе девственниц. Елена Демидова стала его третьей жертвой, с которой он решил не расставаться. И судя по её поведению…»– дальше читать не могу. Слёзы застилают глаза.

Третья?

Я у него третья?

А сколько ещё было таких после меня?

Глава 33

Только сейчас до меня доходит, насколько я была наивна. Кирилл не изменится. Никогда. Я для него очередная игрушка. А их у него было очень много.

Любитель девственниц.

Есть что-то в этом ненормальное. Фетиш? Или действительно он настолько превознёс себя над другими, что возомнил, будто имеет право распоряжаться судьбами.

Ему словно дракону нужны девственницы. Чистое, непорочное, чтобы…Что? Быть первым? Утереть нос всем остальным? Или подчинить себе этих девушек?

В голове проносятся сказки, которые я читала Илье: про Синюю Бороду, Змея Горыныча, Красавица и чудовище. Все они объединены как раз общим – желанием подчинить себе женщину.

О какой любви может идти речь? Я всё выдумала, и жизнь меня снова припечатала лицом о стену, чтобы я не витала в облаках и перестала видеть в людях хорошее. Пора уже признать, что доброта и любовь в нашем мире, словно философский камень, все его ищут, но найти никто не может.

От этих мыслей я физически чувствую, как разрывается моё сердце. Так больно! Больно прощаться с верой. Больно, когда разбиваются надежды.

И всё равно тоненький голосок продолжает пробиваться сквозь тяжёлые мысли

«А может всё-таки это неправда?»

Как же хочется поверить. Но я же понимаю, что просто пытаюсь снова сбежать от реальности.

Я не знаю, сколько проходит времени, когда прихожу в себя. За окном уже темно, слабый свет проникает в комнату сквозь окно. Лицо мокрое от слёз.

Вздрагиваю от вибрации телефона, который до сих пор держу в руках. На дисплее высвечивается фото Кирилла. Я вчера впервые сделала наше с ним селфи и поставила на него. Смотрю, какой радостью горят мои глаза и как серьёзен он.

Не могу взять трубку. Что я буду ему говорить?

Внезапно я чётко и ясно понимаю, что на этом всё. Всё! Я не готова. Не хочу больше предательств. А сейчас самое время воспользоваться этой статьёй и уйти от него. Лучшего времени не найти. Шумиха, а она явно будет, поможет получить развод и забрать Илью. Общественность не станет на сторону отца с аморальным образом жизни.

Надо позвонить Игорю.

Звонок от Кирилла продолжается. Он звонит и звонит. Заканчивается один, тут же начинается новый. Я смотрю на телефон и жду, когда это прекратится. Должен же он перестать звонить. После пятого звонка приходит голосовое.

Пользуюсь паузой в звонках и звоню Игорю. У него занято. Блин.

Случайно задеваю пальцем проигрывание голосового, из телефона слышится глухое рычание Кирилла: «Бл***, Лена! Возьми трубку!»

Мне становится страшно.

А что, если он не отпустит? И даже это статья на него не подействует. Он ведь богат. Заткнёт рот всем, кто попытается встать на мою сторону, и я никогда не смогу уйти. А ведь мне показалось, что он начал меняться.

Снова набираю Игоря, в этот раз он берёт трубку.

– Привет, Лена. Дай угадаю. Ты прочитала статью и теперь хочешь окончательно порвать с Кириллом. Так?

– Да.

– Ты с ним разговаривала?

– Нет.

– Так, может, сначала вы поговорите?

– Не вижу смысла. Я не хочу, чтобы в меня всю оставшуюся жизнь тыкали пальцем и говорили, что я его игрушка.

– Лена, тебе надо успокоиться. Ты же понимаешь, что о Кирилле всегда писали и будут писать. Причём чтобы он не сделал, обязательно извратят, чтобы сыграть на хайпе. Каждый журналист преследует единственную цель – получить популярность за счёт скандала. Не стоит принимать поспешные решения. Шумиха уляжется и всё станет как прежде.

– А может…я больше не хочу, как прежде, – тихо произношу вслух то, что крутится у меня в голове.

– Не хочешь?

– Нет. Если ты не хочешь заниматься этим разводом, Игорь, я пойму. И обращусь к другому, – слышу свой голос словно со стороны. Он холодный, спокойный, как у робота.

– Лен, ну я же не сказал, что не хочу помогать. Просто ты не представляешь, как Кирилл переживает. Он никогда не скажет об этом, но я знаю его хорошо. Он впервые переживает за отношения. Я просто не хочу, чтобы из-за какого-то мудака вы сломали ваш брак.

– У нас его никогда и не было. Так же как и отношений. А если у Кирилла действительно есть ко мне чувства, пусть учится говорить. Мы все индивидуальности, каждому тяжело. И мне сложно признавать свои ошибки, но я работаю над собой. Почему ему должны быть какие-то поблажки?

– Лен…

– Хватит Игорь, – я перебиваю его и срываюсь на крик. Куда исчезло моё спокойствие?

– Я просто хочу уйти от него. Мне не нужны деньги, дом или ещё что-то. Я просто хочу быть свободной. Потому что в статье написана правда – он купил меня мою девственность.

В трубке тихо. Я тоже молчу, осознавая то, что только что рассказала Игорю.

– Я…я не знал. Лена…прости. Я думал у вас с ним всё по-настоящему. Если так. то, конечно, я помогу тебе.

– Спасибо.

– Я подготовлю все документы. Сможешь завтра подъехать ко мне в офис?

– Да. Я постараюсь.

Кладу трубку. И слёзы новым потоком льются из глаз.

Надо уходить прямо сейчас. Но идти некуда. Снять комнату в отеле? А завтра поискать квартиру? У меня ведь ни родственников, ни друзей.

Раздаётся стук в дверь.

– Леночка, вы ужинать будете? – спрашивает Зинаида Степановна.

– нет. Спасибо.

– Может, хотя бы чаю? Я заварила с мятой. Вы же любите.

– Хорошо. Сейчас.

ВСпоминаю, что ничего ещё сегодня не ела. И с удовольствием бы сейчас глотнула ароматного чая.

Спускаюсь в кухню. Зинаида Степановна уже налила чай и ждёт меня.

– Леночка, – она накрывает мою руку своей. – Ты очень сильная девочка. ДАвно хочу тебе сказать. Если тебе понадобится моя помощь, смело обращайся.

Смотрю в её глаза и понимаю, что она всё знает. Или не всё, но догадывается.

– Спасибо, Зинаида Степановна. Мне на самом деле сейчас нужна помощь. Мне нужна съёмная квартира, куда я могу переехать прямо сегодня.

– У меня квартира трёхкомнатная, муж умер уже давно. Одна комната пустует. Могу предложить пожить у меня.

– Отличный вариант. Если мы вам не помешаем, я буду рада пожить у вас. За проживание я всё заплачу. Не переживайте.

Зинаида Степановна хочет что-то сказать, но до нас долетает звук хлопнувшей двери. Я вздрагиваю.

– Лена! – окликает меня Кирилл, а мне хочется сорваться и сбежать.

Глава 34

Всё тело напряжено и готово рвануть в любой момент, но тёплая рука Зинаиды Степановны накрывает мою.

– Лена, поговори с Кириллом. Нельзя всё время бегать.

Она исчезает в дверях кухни, оставляя меня меня одну.

Кирилл входит в столовую такой большой и серьёзный, что я ещё больше чувствую себя уязвимой.

Надо взять себя в руки. Я перед ним ни в чём не виновата. Это он всё устроил, он сам виноват. И пусть злится на самого себя.

– Почему не берёшь трубку? – спрашивает в своей привычной манере, как было раньше: требовательно и властно.

– Потому что не хочу с тобой разговаривать.

Смотрю ему в глаза, силком заставляю не отводить взгляд.

– Почему?

– Потому что …

Действительно «почему»? Как это правильно сформулировать?

– Сколько девственниц ты ещё купил? – выпаливаю то, от чего больше всего жгёт душу. – Сколько их было за всё время?

– Ты читала статью?

– Конечно, я ведь теперь знаменитость. Кукла в руках миллионера, которую надо пожалеть.

– А разве не ты сама дала им всю информацию?

– Я? – от удивления у меня даже горло перехватывает.

– Ты.

– Я никому ничего не говорила про наш брак. Никому и никогда! – встаю из-за стола. – Хотя и могла бы. Но я думала, сама дура виновата. Не смогла постоять за себя, когда в первый день знакомства ты взял меня силой. Потом, когда потащил в ЗАГС опять же без моего согласия. Я молчала. Боялась и молчала. Все пять лет я терпела твои унижения. Ты привёл свою любовницу в наш дом и изменил мне на глазах у сына. И после всего этого ты думаешь, стоило мне выйти в высший свет, я сразу понеслась докладывать о нашей жизни журналистам?

– А кто тогда?

– Ты сам. Тот самый парень, с которым я разговаривала на банкете, это был мой бывший одноклассник, он работает журналистом. И ты сам подошёл и сказал ему, что купил меня.

– В порошок сотру этого козла. Урою пид*ра.

Руки сжимаются в кулаки, а взгляд становится жёстким.

– Ну да, конечно, добавь прессе ещё новостей.

– Лена! – рычит на меня.

– Что? Что Лена? Или может ты и меня хочешь в порошок стереть? Как ты это раньше делал.

– Я никогда на тебя руку не поднимал.

– Не обязательно бить, чтобы ранить. Ты издевался надо мной ежедневно. Грубил, хамил, будто я портовая шлюха и не заслуживаю даже твоего мизинца. А ведь у меня, кроме тебя, никого никогда не было. Я даже не целовалась ни с кем кроме тебя. И как дура терпела, потому что… – горло схватывает спазмом, а из глаз скатываются две предательские слёзы. Мне так больно. Но эта боль рвётся наружу. Словно созревший чирей, который прорвало. И хоть это очень больно, но пока весь гной не выйдет, лучше не станет. Поэтому я продолжаю.

– …потому что любила тебя. Несмотря на то, как ты относился, но я любила. И надеялась, что всё изменится. И сейчас, когда у нас стало всё налаживаться, я готова была простить тебя за всё. Готова была начать всё сначала. Но теперь – нет. Теперь я хочу только одного – развестись с тобой. Хочу жить свободной. Чтобы больше не бояться, что ты опять предашь или обманешь меня.

– Лена. Всё не так.

– А как? Ты хочешь сказать, что статья – враньё?

– Да! Там нет и половины правды.

– То есть ты хочешь сказать не охотишься за девственницами?

Господи, скажи – да. Пожалуйста!

Но Кир молчит.

– Бл***, Лена! Не заставляй меня оправдываться.

– Я не заставляю. Ты сам должен понимать, стоит ли мне всё объяснить или нет. Если дорога тебе, то ты расскажешь, если нет…прошу, отпусти меня.

Зачем жить вместе, когда нет чувств? Ты будешь свободен. Сможешь хоть каждый день новых девушек приводить в дом. Только меня отпусти вместе с сыном. Он единственное, что есть у меня. Единственный человек, который искренне любит меня.

– Если расскажу – останешься? – его голос звучит глухо, едва слышно.

– Нет, – качаю головой. – Нет. Кирилл на этом всё. Я не хочу больше таких отношений. Не хочу, чтобы на меня показывали пальцем. Подумай о сыне. Что про него будут говорить в школе.

Кирилл делает шаг ко мне, но я отступаю назад.

– Не подходи. Я не хочу, чтобы ты меня трогал.

– Я не хочу, чтобы ты уходила.

– Почему?

Снова делает шаг и снова я не даю ему подойти.

– Почему Кирилл?

– Мы можем переехать в другой город, уехать в другую страну, пока не уляжется шумиха, – вместо ответа он переводит тему на другую.

Мотаю головой.

– Нет. Я не хочу. Не хочу жить так, как раньше. Я изменилась Кир. Мне мало просто жить. Я хочу любви. Быть единственной. Хочу верить своему мужу. Хочу дружную семью, а не то, что у нас. И я боюсь, ты не сможешь мне этого дать.

Хочется выть от тех слов, что я говорю. Будто мазохист, который специально продолжает резать своё тело. Но я сказала ему правду. Жить с ним я не хочу и не могу. Даже когда уляжется шумиха.

– Слишком много хочу. Так не бывает Лена.

– Тогда просто отпусти.

Он смотрит пристально. Лицо словно высечено из камня. Но в глазах…там я читаю отголоски своей боли. Хотя мне, скорее всего, кажется.

– Хорошо, – его ответ подтверждает, что ему всё равно. – Уходи.