Текст книги "Развод. Цена моего прощения (СИ)"

Автор книги: Чарли Ви

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 14 страниц)

Глава 18

Минут пять я радуюсь победе, хоть маленькой, но победе. Никогда не умела противостоять таким грымзам. Это такой тип людей, которые считают, что они стоят выше остальных. И в школе такие встречались и на работе. Они-то и гнобили меня, пытаясь доказать всем, что я никто. В школе я действительно себя так и чувствовала и не могла даже слово сказать поперёк. А когда уехала от матери, на работе меня защищали девчонки, с которыми работала. Сейчас я впервые отстояла саму себя. И меня прям распирает от гордости. Пока не доходит, что эта стерва едет ко мне домой. К моему сыну и мужу. Пусть мужу на словах, но он мой. Вновь всплывает картина, как Кирилл ритмично двигается позади своей помощницы, придерживая её за бёдра. А эта сучка, распластавшись на столе, стонет, прикрыв глаза. Ненавижу. Мне надо домой. Срочно домой, чтобы вышвырнуть её и не допустить гадины в своём доме. Иду к врачу в кабинет. Благо застаю его на месте.

– Выпишите меня. Мне домой надо, – говорю сразу с порога.

– Елена Александровна, я же вам говорил, вам нужен покой, отдохнуть. Мы за вами понаблюдаем, удостоверимся, что с вами всё хорошо. Тогда и поедете домой, – успокаивает меня доктор.

– Я чувствую себя отлично. Если надо пить какие-то лекарства, напишите, я куплю и буду пить их, но оставаться здесь я не хочу. Выписывайте.

– Я не могу.

– В смысле «не могу»?

Врач мнётся. Вижу, что он боится ответить.

– Говорите, – я приказываю ледяным голосом, даже сама немного пугаюсь его.

– Ваш муж сказал присматривать за вами.

– Зачем? Чтобы я не сбежала? – у меня от удивления распахиваются глаза.

– Ну я бы так не сказал. Он просто переживает за вас…

– Переживает? Не смешите меня. Ему вообще фиолетово, что со мной. Выписывайте меня!

– Елена Александровна, будьте благоразумны.

– Вы не имеете права удерживать меня силой.

– Не имеем, – соглашается врач.

– Тогда почему не даёте мне написать отказную? Ведь это моё решение и в таком случае с вас снимается вся ответственность.

– Давайте вы не будете принимать поспешных решений. Я понимаю: вы рассержены, расстроены, но ведь своим поступком сделаете только хуже себе, – доктор говорит спокойно и мягко, словно убаюкивает. – Тем более, вы можете позвонить вашему мужу по телефону. И обговорить всё с ним.

Эта простое решение мне даже в голову не пришло, потому что мы с Кириллом никогда не разговаривали по телефону. Не разговаривали, не переписывались, не созванивались по видеосвязи. Только в исключительно редких случаях. Да и о чём говорить с человеком, которому всё равно, есть я или нет. А сейчас у меня есть причина. Очень веская.

Беру телефон в руки, листаю телефонную книгу и несколько секунд смотрю на контакт под названием «Муж». Нажимаю и выхожу из кабинета. Разговор с Кириллом даже самый обычный для меня как преодоление барьера. Гудки.

– Да? – в трубке раздаётся его низкий голос, и у меня слабеют колени. Вот же дурость!

Молчу.

Всё, что хотела сказать вылетело из головы.

– Лена? – ещё раз переспрашивает Кирилл.

– Да, – сглатываю вязкую слюну, во рту всё пересохло. – Кир…Я хотела спросить… ты дома?

Я будто не фразу сказала, а стометровку пробежала, так колотится сердце.

– Еду.

– Куда?

– Почему спрашиваешь?

– Просто…с кем Илья?

– С няней.

Молчу, не знаю, что ещё сказать.

– Только это хотела узнать?

«Нет, не только. Хочу узнать, это ты подослал свою помощницу ко мне или нет?», но вместо этого говорю совсем не то.

– Спасибо за гостинцы.

– Какие?

– Которые ты передал через свою помощницу.

– Наташ приходила?

– Да. Значит, не ты её прислал?

– Я сейчас приеду. Поговорим.

Он кладёт трубку, а меня трясёт. Вот что за человек загадка. Сказал, что сейчас приедет. Он что ехал ко мне? Или просто мимоходом?

Жду его в палате, а через десять минут он заходит как ни в чём не бывало. Спокойный, уверенный, только движения кажутся немного скованными.

– Как ты? – спрашивает с порога и подходит ко мне.

– Хорошо. Вот просила выписать меня, даже отказную хотела написать. А не дают. Ты случайно не знаешь причину?

– Нет, – отвечает уверенно, даже не моргнёт.

– Так говоришь, Наташа к тебе приезжала?

– Да. Я так и не поняла, для чего заехала, то ли гостинцы передать, то ли воссоединением с тобой похвастаться.

– Ммм. Ясно.

– Что тебе ясно?

– Значит, домой захотела?

– Кир ты меня вообще слышишь?

– Слышу.

– Так ответь на вопрос.

Глава 19

– Тебе идёт эта пижама. А ещё лучше без неё.

Зажимает меня между спинкой кровати и собой. Ладонь накрывает мою грудь, и сквозь тонкую ткань я чувствую его жар. Соски напрягаются моментально.

– Кир! Что ты делаешь? Мы же в больнице.

Господи! Ненавижу своё тело. Оно выдаёт меня с головой. Его колено уже у меня между ног, а другой рукой он обнимает меня за талию.

Стоит надо мной склонившись, но к губам не прикасается.

– Хочешь повторить?

И в этот момент он трётся коленом о мой лобок. Мне приходится прикусить губу, чтобы не застонать.

– Мы можем закрыться здесь. Хочешь?

Смотрю в его ореховые глаза, перевожу взгляд на губы. Почему он не целует? Сама не понимаю, почему меня это задевает.

– Ну же, Лена. Скажи «хочу».

– Зачем? – выдавливаю из себя. Стараюсь не поддаваться его магнетизму. – Зачем ты меня спрашиваешь? Разве тебя волнует моё мнение?

Упираюсь в его грудь ладонями, чтобы сохранить хоть какую-то дистанцию. Замечаю, как Кир морщится.

Скольжу ладонями по его широкой груди вниз, на его лице появляется довольная улыбка. Он думает, я сломалась и хочу сдаться, но меня интересует то, что под футболкой. Как только нащупываю край, задираю её вверх и вижу эластичные полоски на рёбрах и огромную гематому на груди, от которой лучиками расходятся кровоподтёки.

– У тебя сломаны рёбра! – вскрикиваю я.

И всё желание тут же улетучивается.

– Не сломаны. Так. Царапина, – равнодушно отвечает Кир и поднимает моё лицо за подбородок, чтобы я больше не рассматривала его грудь.

– Ничего себе царапина. Как ты вообще ходишь ещё? И почему тебя не госпитализировали до сих пор?

– Потому что я сам решаю, надо мне это или нет.

– У тебя там синяк размером с мяч. Тебе нужен покой, – продолжаю настаивать я.

Кир закатывает глаза.

– Женщина, мне лучше знать, чего я хочу. И на данный момент я хочу тебя.

– И как ты собираешься это сделать? У тебя что совсем отсутствует инстинкт самосохранения?

– Ну если ты так сердобольна, то можешь удовлетворить меня и своим милым ротиком.

– Ты ненормальный.

– Почему же? – поднимает бровь.

– Потому что у нормального человека на первом месте должно быть его здоровье.

Он всё ещё нависает надо мной, но я скрещиваю руки на груди и умудряюсь даже в таком положении принять независимый вид.

– Удовлетворение потребностей – это тоже здоровье.

И что ему ответить на это?

– Я…я, – мне ничего не приходит на ум, что сказать.

– Ну вот и отлично.

– Я хочу домой. К сыну. Выпусти меня.

– Тебя никто не держит.

– Но врач сказал…

– Хорошо. Собирайся. Отвезу домой.

Он резко опускает руки и отворачивается. И я должна радоваться, что он отстал, а радости нет.

Быстро собираю вещи, их немного и иду вслед за Кириллом. Заходим в кабинет к врачу.

– Сеня, мы поехали, – говорит доктору и жмёт ему руку.

– А выписку? – удивлённо протягиваю я.

– Она тебе нужна? – Кир смотрит с насмешкой. – Может ещё и больничный оформить?

– Нет, но…

Видя моё недоумение врач Арсений Витальевич, наконец, поясняет:

– Елена Александровна, не переживайте, я всё оформлю и вышлю на почту.

– Аа, ну хорошо.

До дома едем молча, хотя у меня такой сумбур внутри. Хочется задать массу вопросов, но я сижу, сложив руки на груди. Изредка поглядывая на Кира. Зато по его лицу ничего не прочитать. Будто он поймал дзен и так и живёт с ним.

Мысли возвращаются к тому вечеру, когда мы сидели в кювете и свободно разговаривали. Как он переживал за меня, тёр руки и обнимал, пытаясь согреть. Вроде случай такой нехороший – авария. А я бы, наверно, ещё раз её пережила, чтобы вернуть те мгновения. Кир опять отгородился от меня и забаррикадировался.

– Завтра будет приём. Я хочу, чтобы ты присутствовала, – неожиданно заявляет он.

– Приём? А по поводу?

– Годовщина предприятия. Нас пригласили.

Даже не смотрит на меня. Может, и к лучшему, а то у меня сейчас наверно вид дебильный. Я борюсь с улыбкой, которая нагло пробивается на лицо. Впервые Кир хочет, чтобы я присутствовала на приёме и сопровождала его. Это как…как…Ведь это что-то да значит? Да?

Но я не хочу показывать свою радость. Хмурюсь.

– А как же Наташа?

– Она тоже будет.

– Зачем?

– Она хороший секретарь, отличная помощница.

– И наверно, сосёт хорошо, – язвительно замечаю я.

– И это тоже.

Глава 20

Стоит только переступить порог дома, как меня едва не сносит ураган по имени Илья.

– Мамочка! Наконец-то ты приехала. У тебя спина болит? Или голова? Папа сказал, что ты сильно ударилась.

Слова из него сыпятся как из пулемёта. Обнимаю его и прижимаю к себе крепко.

– Я тоже очень скучала мой хороший.

От него пахнет родным, так сладко и по-домашнему, что я от удовольствия прикрываю глаза и лохмачу его волосы. А ещё после недели разлуки я вижу, как Илья похож на Кирилла. Взгляд, мимика – просто копия.

Весь вечер мы проводим вместе с сыном. Кирилл же снова уезжает. Как всегда, ничего не говорит, даже не прощается. И мне опять нехорошо на душе. Гоню эти мысли прочь. Стараюсь насладиться вечером и тем, что мы с Ильёй вместе, как раньше до этого происшествия. Я всю себя отдавала на воспитание сына. Но сегодня я чувствую себя недовольной. Мне как будто мало просто общения с сыном. То, что раньше для меня было самым главным внезапно …нет, не стало менее важным. Но захотелось ещё большего. Семейных вечеров, когда папа, мама и дети вместе смотрят комедию или играют в игру.

И когда я осознаю это, становиться грустно. Ведь Кирилл всем видом показывал и показывает, что ему это не нужно.

Илья спит. Я провожу ладонью по его волосам, а мне мерещится Кирилл. Наверно, он был такой же хорошенький, как и Илья. Не понимаю, как можно было бросить сына. Вот так просто…с бабушкой. Интересно, а он общается ещё с родителями? А бабушка жива? Если да, то почему он ни разу меня ни с кем из родни не познакомил. Стесняется? Или, может, скрывает, что женат? Тогда завтрашний банкет и моё появление будет под пристальным вниманием. Ох! Я представляю себя в толпе благородных и ухоженных девиц. Мне становится жутко страшно.

А что если я буду выглядеть хуже, или опозорю Кирилла, или упаду, или ляпну что-нибудь. Зажмуриваюсь. Ладони леденеют.

А там ещё будет Наташа. Она-то не упустит возможность втоптать меня в грязь при случае. А может, отказаться? Ведь не ходила до этого никуда, и сейчас могу без этого прожить.

Но какая-то сила, которая проснулась совсем недавно, толкает меня, поднимает, и я несусь к Зинаиде Степановне. Может, она мне подскажет, как быть. Мне надо поговорить. Очень надо.

Она часто остаётся до двенадцати, доделывает дела по кухне. Иногда мы даже пьём чай вместе. Вот и сейчас слышу, как она что-то напевает и моет посуду после ужина.

– Ой, Леночка. Как ты? – она улыбается так тепло, что я мне хочется ей всё рассказать. Как есть. Все сомнения и чувства.

– Всё хорошо. Ничего не болит. Очень рада оказаться дома.

– Может, чаю?

Киваю.

– Давайте вместе. Мне так хочется поговорить с вами.

Сидим до полуночи. Я рассказываю ей о том, что случилось, даже про первую ночь. Она вздыхает и качает головой, переживает, но не перебивает.

– А завтра Кирилл пригласил меня впервые на банкет. И я не знаю, как быть. Там будет элита. Его любовница, эта Наташа. Помощница. Я боюсь.

– Леночка, ты же сильная. Посмотри, какой ты путь уже прошла. Я думаю, тебе надо идти. Кто они такие, чтобы смеяться над тобой или посметь что-то сделать. Да и Кирилл Борисович не даст вас в обиду. Мне кажется. Он может и не сюсюкается с ни с кем, но есть в нём мужское начало. Не должен он бросить вас. Он ведь понимает, что вы в первый раз.

– Да? Вы так думаете? Ну хорошо, – кручу в руках чайную ложечку, чай уже давно выпит. – А вдруг я его опозорю. Я даже не знаю, как одеваться на банкет. То есть теоретически знаю. Читала. Но сама не собиралась.

– Ой, Лена, вот об этом вам надо переживать меньше всего. Сейчас в магазинах чего только не продаётся. Вам там и подскажут, и помогут.

После разговора с Зинаидой Степановной мне становится легче не столько от советов, а сколько от того, что высказалась и поделилась сомнениями.

Мы прощаемся, и я иду к себе в спальню. Долго ворочаюсь, вспоминаю, как Кирилл прикасался ко мне. Мне кажется, я даже его запах чувствую.

Вибрирует телефон. Сообщение от Кирилла. Открываю. А там фото луны в ночном небе, она будто укутана облаками. Очень чёткий и красивый снимок. Сердце подпрыгивает от радости, значит, и он думает о том же, о чём и я. Как мы сидели после аварии и смотрели в небо, он обнимал меня, и я испытывала к нему не ненависть, а совсем другие чувства.

Сижу в кровати, смотрю на фото и улыбаюсь, от осознания, что Кирилл думает обо мне. Не думала, что для меня это так важно.

А может ему тоже что-нибудь написать?

Но в голову ничего не приходит, кроме банального: «Ты где?». Появляется галочка, о доставке, но оно висит не прочитанным. Проходит минута, другая, пять. Я решаю лечь спать окончательно. Выключаю телефон и ложусь. А через несколько минут экран телефон мигает, предупреждая о сообщении. Хватаю телефон, открываю сообщение.

«Дома»

Как информативно. Блин. Мог бы написать и ещё что-нибудь. Сама не понимаю чего хочу. Но мне мало этого, мало одного слова. Хочется, чтобы он снова стал открытым и мы могли поговорить. Почему-то, мне кажется, не такой он и плохой, просто наверно, так жизнь сложилась. Он закрылся от всех, как и я. И не подпускает к себе никого. Мне приходит в голову озорная мысль, и поддавшись порыву, я скрещиваю ноги на постели и фотографирую свои коленки. Они вроде у меня ничего такие. Симпатичные. Гладенькие, а в свете ночника ещё и блестя красиво. Секунду думаю и нажимаю отправить.

Прочитано. Молчание. Блин, я наверно, зря это сделала. Вот дура! Теперь фиг знает, что он обо мне подумает.

А вслед за моим сообщением прилетает ещё одно:

«Сейчас приду».

Сердце отбивает чечётку по рёбрам от мысли, что он всё не так понял. А во рту всё пересыхает от мыслей, какой смысл скрывается за его сообщением.

«Ё-моё! А-а-а! – ругается мой внутренний голос и визжит в панике. – Что сейчас будет!»

Глава 21

А когда открывается дверь и на пороге появляется Кир, моё сердце бухает вниз. Страшно просто капец. Продолжаю сидеть на кровати, потому что не знаю, что надо делать. Боюсь самой себя. И того, что творю. Всё нелогично, неправильно. Он грубый, бесчувственный и изменил мне, а меня тянет к нему со страшной силой.

Как всегда, хмурит брови, молчит. Подходит к кровати и начинает раздеваться. Расстёгивает ремень, пуговицу, ширинку. Я слежу за его движениями, боюсь даже вздохнуть. Становится очень жарко, у меня полыхают щёки.

Стягивает футболку. Мышцы перекатываются под кожей, и мне нестерпимо хочется потрогать его руки. Огромный ушиб на груди в тусклом свете ночника отдаёт чёрно-фиолетовым цветом. А светлые тейповые полоски подчёркивают цвет синяка.

Я встаю на колени перед Кириллом, прикасаюсь аккуратно к раненой коже.

– Выглядит просто ужасно, – говорю тихо больше для себя.

– Наверно, – пожимает плечами.

Кожа кажется очень горячей. Ещё раз прикасаюсь к его груди, веду ладонью выше, опускаюсь ниже на талию. Он очень горячий. Очень.

Встаю на ноги, чтобы дотянуться до его лица, обхватываю лицо руками и тянусь к нему, трогаю губами лоб.

– У тебя температура!

На лице Кирилла растерянность, он, наверно, думал, что я его поцелую.

– Не выдумывай. Нет у меня ничего.

Тянет руки ко мне, хочет обнять, но я соскакиваю с кровати.

– Сейчас подожди. Я за градусником.

Бегу на кухню, аптечка у меня хранится там, хватаю её и возвращаюсь обратно. А в голове перебираю всё, что я знаю о сломанных рёбрах и бывает ли при ушибах высокая температура.

Тороплюсь, боюсь, что уйдёт, но когда захожу в комнату Кир уже раздетый, в одних боксерах лежит на моей кровати. Подхожу к нему, ставлю аптечку на прикроватную тумбочку. Открываю её, и на дне нахожу ртутный градусник. Электронных у нас три, но я им не особо доверяю.

– Подними руку.

– Зачем?

– Градусник поставлю. Температуру измерить хочу.

– Я никогда не болею. Нет у меня температуры.

Вот упрямый. Слов нет. Но я тоже умею проявить твёрдость.

– Вот давай и проверим. Подними.

К моему облегчению он слушается. Ставлю градусник, а Кир уже лезет рукой под халат.

– Ты что ещё в трусиках? Я думал, ждёшь меня раздетая.

Глаза у него лихорадочно блестят. И мне не нравится этот блеск. И вид болезненный, сейчас вблизи это особенно заметно.

– У тебя градусник, – напоминаю ему, а сама ловлю его руку, которая бесцеремонно лезет дальше. – Ну Кир, подожди немного.

– Не хочу.

– Пять минут ты можешь подождать?

– Нет.

– Да в кого ты такой упрямый?

– Ни в кого. Всегда таким был. Садись на меня.

Ненароком бросаю взгляд на его бёдра и вижу его возбуждение, бугор топорщится почти вертикально вверх. А от его предложения в коленях слабость. Резко отворачиваюсь, прогоняю эротичные картинки с нашим участием.

– Ты озабоченный, – кусаю щёку изнутри, чтобы не начать улыбаться.

– Кто бы говорил. Смотрите-ка, монашка, а на мой член смотришь, как кошка на сливки.

– Кирилл! Почему ты такой грубый? – я и так красная, а после его слов, мне кажется, у меня на лице уже лава растекается.

– Я говорю как есть. Хочешь меня, но стесняешься собственных мыслей. И себя.

– Я не стесняюсь…то есть стесняюсь, но я не смотрю на него как кошка на сливки. В мыслях даже не было его трогать.

– А зря. Мне бы очень хотелось.

– Давай сюда градусник.

Послушно поднимает руку.

– Так и есть. У тебя тридцать восемь и пять.

– Неправда.

– Тебе градусник показать?

– Нет. Я просто знаю, что не болею.

– Давай я горло тебе посмотрю.

– Зачем?

– Боже, Кирилл, ты как будто в детстве никогда не болел.

– Нет, никогда. Бабка в наказание в сени на ночь выставляла. Так что я закалённый.

– Бабка? В сени? Какой ужас!

– Не ужаснее твоего.

Прикусываю язык из-за его напоминания о том откуда я.

Ловит мою руку, подносит к губам и целует ладонь.

– Всё нормально. Ты не виновата в том, что было в детстве.

Смотрю в его глаза, ищу насмешку, но не нахожу. Неужели он искренне это сказал. Его губы щекочут чувствительную кожу ладони, но при этом мне безумно нравится его поцелуи. Они нежные. Нежные. Не резкие, не грубые, а ласковые. Заставляю себя с трудом вернуться к реальности.

– Кирилл, пожалуйста, покажи горло.

Он садится и открывает рот. Заглядываю, хоть в комнате и не очень светло, но даже этого света мне хватает увидеть, что горло отёкшее.

– Можешь закрывать.

Слушается. Я для верности ощупываю лимфатические узлы на шее, они тоже воспалены.

– Как я и говорила, у тебя, кажется, ангина. Надо вызвать врача.

– Не надо. Само пройдёт.

– Не пройдёт, – злюсь на него. Да что за человек-то такой. – Ангина – это опасное заболевание. От осложнений и умереть можно. Надо лечиться. Понял? Сейчас жаропонижающее дам, и горло надо прополоскать.

– Я не буду полоскать.

Это мы ещё посмотрим.

Заставляю его выпить таблетку. После пятиминутных пререканий он всё-таки соглашается. Потом ещё пять минут уговоров и он разрешает брызнуть лекарством в горло. Когда он ложится, его кожа пылает. Снова ставлю градусник, теперь Кирилл уже не сопротивляется. Он лежит с закрытыми глазами, но я знаю, что не спит. Температура уже тридцать девять. Успокаиваю себя, что таблетка ещё не подействовала. Но я не могу сидеть просто так над ним. Набираю тазик воды, добавляю немного уксуса, мне так Зинаида Степановна советовала, когда Илья болел. И начинаю протирать смоченным полотенцем лоб, шею, руки. Через час снова меряю температуру. Уже лучше тридцать восемь и две. Спадает. Кирилл спит, и я ложусь рядом с ним. Обнимаю за талию, прижимаюсь к нему всем телом. Не хочу, чтобы он болел. Кирилл поворачивается во сне набок и тоже обнимает меня. Его тяжёлая рука придавливает сверху. Сквозь сон слышу, что он произносит моё имя.

– Лена…моя.

Глава 22

Просыпаюсь оттого, что кто-то трогает мою грудь, вернее, кусает. Открываю глаза и вижу перед собой голову Кира, халат распахнут, а его горячее тело прижимает меня к постели. Моя грудь раскрыта, соски торчат от возбуждения, а Кирилл как котёнок, который играется с игрушкой, то укусит за сосок и, тогда меня пробивает током до самых пяток, то лизнёт другой, наблюдает, как они твердеют, и улыбается. Был бы котом, точно бы заурчал.

– Как ты себя чувствуешь? – спрашиваю осипшим голосом.

Он поднимает голову.

– Прекрасно. Я же сказал тебе, что никогда не болею.

Говорит так спокойно, будто мы сейчас не в постели лежим, а его лицо не возвышается над моей грудью.

Тянусь рукой к нему, щупаю лоб. Действительно, холодный. Пытаюсь запахнуть халат, но Кир ловит мои руки и прижимает над головой к подушке. Кажется, сейчас поцелует, но вместо губ целует шею, ключицу. Может, боится меня заразить, поэтому избегает поцелуев. Хотя это не важно. То, что он творит со мной, то как я таю от его прикосновений, это куда важнее. Снова спускается к груди, втягивает сосок губами и я подаюсь всем телом вперед.

– Мне нравится твоя грудь, – говорит в промежутке между ласками.

– З-заметно…

– И не скажешь, что ты грудью кормила. Упругая, классная.

Снова накрывает грудь своим ртом, а у меня мысли путаются. Ну да, грудь у меня неплохая, после родов со второго размера до третьего изменилась. Я сказала это вслух или подумала? Не помню. Чувствую только как Кирилл привстаёт. Открываю глаза, чтобы посмотреть, что он делает и удивлённо замечаю на его лице… восхищение? Разглядывает меня. Тянет с бёдер трусики и снова разглядывает, поглаживая кожу на бёдрах. Мне становится неловко, он ведь сидит на коленях между моих ног, значит, ему всё видно.

Хочу привстать и свести ноги, но Кир не даёт.

– Лежи, – командует мне. – Хочу посмотреть на твоё тело. В прошлый раз всё было слишком быстро.

Неожиданно наклоняется и целует меня в пупок, а я резко втягиваю живот. Он продолжает языком рисовать узоры на коже. Если бы от ласк можно было упасть в обморок, я бы не приходила в сознание. Спускается ниже, от этого я напрягаюсь. Неужели он собирается…

За дверью раздаются быстрые шаги, мы успеваем среагировать в последнюю секунду. Кир запахивает халат и прикрывает меня собой.

Дверь в комнату распахивается и в комнату вбегает Илья.

– Мама! Доброе утро! Я проснулся.

Я наверно ужасная мать, потому что вместо того чтобы обрадоваться своему ребёнку я чувствую раздражение. Тело хочет продолжение сейчас. Сию минуту.

– Доброе утро, Илья! Мама пока занята, а ты иди умойся и зубы почисти, – вместо меня отвечает Кир, голос у него тоже хриплый. И мне становится немного смешно. Бедный второй день пытается добиться секса и не получается никак.

– Хорошо, пап. Я сейчас, быстро, как Соник, – отвечает Илья и убегает.

– Не торопись, – кричит ему вслед Кир. – Чисти зубы тщательно.

Переводит взгляд на меня.

– Чего улыбаешься?

– Просто.

– Имей в виду, сегодня ночью я завершу начатое. А может, и раньше.

– Хорошо.

– А сейчас нам пора собираться. Ты платье выбрала?

Киваю. Всё ещё не могу переключиться. Чувствую каждой клеточкой его тело, возбуждённый член, прижатый ко мне.

– А стилиста наняла?

Качаю головой отрицательно.

Действительно, вчера же думала, что с утра созвонюсь, а на часах уже двенадцать.

– Я своей знакомой позвоню. Она тебе поможет.

– Хорошо.

Как же приятно, что он решил помочь, – думаю я, пока через час не приезжает та самая знакомая. Заносчивая деваха по имени Жанна, с перекачанными губами и явно переделанным носом. Она окидывает меня глазами. Я же стою перед ней с банным полотенцем на голове и в вафельном халате после душа.

– Н-да, – вздыхает и закатывает глаза. – Ладно, приведу её в порядок. Ко скольки ты говоришь, надо?

– К пяти. Банкет в шесть.

Кир смотрит на мадам с иронией. А мне так неудобно. Вдруг из-за её мнения, он станет ко мне опять плохо относиться.

– Можешь идти Кирилл. Ты же знаешь, я не люблю, когда мне мешают.

– Ок.

Он направляется к выходу, но на полпути останавливается, оборачивается и подмигивает мне.

– Будь с моей женой ласковее, – кидает он перед тем, как выходит.

– Я сама вежливость, разве не заметно, – бурчит она и снимает полотенце с моей головы.

Я никогда не считала, что я плохо выгляжу. В салон хожу стабильно. Педикюр, маникюр, стрижка, процедуры для лица делаю по надобности, как советуют специалисты. Но Жанна бурчит из-за всего и стрижка у меня не очень, и такой маникюр уже не в моде. Я молчу, стараюсь с ней не пререкаться. Всё-таки от её мастерства зависит, как я буду выглядеть сегодня.

Три часа она колдует надо мной, и с её слов я понимаю, что они дружат, оказывается, давно. Но меня волнует только один вопрос. И я заставляю себя его задать.

– Вы с Кириллом спите?

– Мы с Кириллом? – и начинает ржать. Смех у неё как у лошади и никак не вяжется с милым переделанным личиком.

– Нет, конечно, – отвечает, наконец, просмеявшись. – Рассмешила. Я и Кирилл, надо же. Не бойся, не нужен мне твой Кирилл. Хотя он, конечно, очень интересный мужчина, но у меня свой есть.

После моего вопроса она будто оживает и начинает рассказывать об их дружбе. Оказывается, они давно дружат. И именно Кирилл помог ей с её стартапом, занял денег на раскрутку салона. Теперь же у неё сеть, и она не работает с клиентами. Только по просьбе Кирилла.

– Часто он вас просит о таких услугах? снова спрашиваю я, чтобы понять, насколько он любвеобильный.

Жанна останавливается и смотрит мне в глаза.

– Зря ты пытаешься это выяснить. Он вряд ли будет в восторге. Если хочешь быть с ним, то мой тебе совет – не лезь с подобными вопросами ни к нему ни к его друзьям. Он никого не пускает в свою жизнь. Радуйся, тому что есть. Ты уж прости за мои слова, но он и так тебя слишком возвысил. Даже не понимаю за какие заслуги. Ты совершенно не в его вкусе.