Текст книги "Развод. Цена моего прощения (СИ)"

Автор книги: Чарли Ви

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 14 страниц)

Глава 39

– Кирилл Борисович, извините, это я впустила вашу жену. Не надо было? – вскакивает с места секретарша.

– Всё хорошо Маша, – смотрит на неё, и я освобождаюсь от его гипнотического взгляда. Делаю шаг назад. Один добрый взгляд и нежность не изменят моего решения.

А между нами словно вырастает стена. Кир меняется в лице и от нежного взгляда не остаётся даже следа.

Снова замкнулся.

Упрямо задираю подбородок.

– Зачем вывел меня? Стесняешься?

– Глупостей не говори.

– Не ожидала, что Наташа до сих пор у тебя на побегушках.

– Я уже говорил, она хорошо работает. Не вижу повода её увольнять.

Продолжает смотреть холодно.

– Ясно. Значит, в твоей жизни так ничего и не изменилось, – скорее констатирую факт, чем задаю вопрос.

– А должно было?

– Я надеялась.

– Не вижу смысла что-то менять.

– Значит, не зря я ушла.

Отворачивается.

– А пришла тогда зачем?

– Я уже сказала. Думала они в сговоре. И все подстроено. Наташа не раз намекала мне, что хочет за тебя замуж.

– Замуж? – переспрашивает Кир и снова испытующе смотрит на меня, словно сканирует правдивость моих слов. – Ты боишься, что она займёт твоё место?

Усмехается. А у меня сердце от этого ёкает.

– Она мне неприятна. Я не верю…ей. И мне неприятно, что ты вернулся к ней.

– Мы с ней не спим, если ты об этом. Кстати…

Кир обхватывает своей ручищей моё запястье и тянет по коридору.

– Кирилл Борисович, а что сказать вашему гостю?

– Скоро приду, – бросает через плечо.

– Куда ты меня тащишь? – мне приходится бежать за ним. – Мне за Ильёй в садик надо.

– Успеешь.

Вталкивает в кабинет. Здесь только длинный стол и стулья вокруг него. Даже окон нет. Закрывает дверь и поворачивает замок.

– Что ты задумал?

– Ничего.

Взгляд тяжёлый, от него душа в пятки уходит. Надвигается на меня медленно, я отступаю назад, пока не упираюсь ягодицами в край стола. Чувствую себя, как животное в загоне, к которому пустили хищника.

Он подходит вплотную, обхватывает пальцами подбородок и поднимает лицо к нему.

– Кир…что ты делаешь? Мы же разводимся…

Наклоняется, целует, его губы твёрдые, горячие. Другая рука зарывается в мои волосы на макушке, и я не могу пошевелить головой. Язык касается зубов, задевает нёбо.

– Прекрати! Я тебя не Наташа, чтобы трахать меня по углам в своей фирме.

– Ты не Наташа, – соглашается. – Ты круче. И даже, когда мы разведёмся, я буду приезжать к тебе и трахать, потому что заводишь меня получше остальных.

Снова накрывает мои губы, только теперь жёстче, язык яростно атакует мой рот.

Но его слова прогоняют весь романтический налёт, который я себе вообразила.

Будет трахать? Ага, сейчас прям, ноги и раздвинула.

Сжимаю челюсть и чувствую, как зубы впиваются в плоть. Он резко отстраняется, с недоверием смотрит на меня, а я чувствую солоноватый привкус крови. Кажется, я перестаралась, но мне плевать.

– Я не кукла больше. И не буду делать так, как хочешь ты, – цежу сквозь зубы. – Отпусти меня сейчас же.

– Моя малышка яйца отрастила. Быстро же ты заматерела.

– Тебя там люди ждут. Не забыл?

– Мне по*уй на них.

Всё ещё прижимает меня бёдрами к столу, отстраняется и руками разворачивает к себе спиной. До меня доходит, что он хочет сделать.

– Нет! – кричу и упираюсь, пытаюсь развернуться. – Кир! Нет!

Но он уже расстёгивает джинсы, сдирает их вместе с трусиками. Прижимает меня к столу.

– Нет, Кир, пожалуйста, не надо. Я не хочу.

Слёзы застилают глаза. Пытаюсь лягнуть его, хоть как-то вывернуться, но спущенные джинсы мешают словно стренога. Слышу пряжку ремня, а через секунду он уже пытается войти в меня, и ьыкается членом. Мне больно. Кричу.

– Ты животное, – хриплю.

Раздвигает рукой ноги и снова пытается войти. Вдавливает в меня. Я сжимаю мышцы между ног.

– Расслабься, иначе будет ещё больнее.

Если месяц назад мне казалось, что мир разрушился, когда мы разошлись и мне постоянно казалось, что я сделала ошибку, то сейчас мир просто рассыпается в прах. Кир толкается в меня. Быстро двигает бёдрами, а я больше ничего не чувствую к нему. Только опустошение. В голове всплывает картина, как он также трахал Наташу. Он специально решил меня унизить. Сделать из меня такую же, как она. Потому что у нас нет будущего. Нет. И никогда не было. После того, что он сделал сейчас, я никогда не прощу. Кир ускоряется, пальцы больно впиваются в бёдра, наверно останутся синяки. Ещё несколько движений, резко входит и кончает в меня. Без презерватива. Сволочь. Ненавижу.

Выходит из меня и отступает назад, а я даже руки поднять не могу. Но заставляю себя встать, натягиваю джинсы. Разворачиваюсь и смотрю ему пристально в глаза. У меня в голове только один вопрос:

– Зачем?

– Ты моя.

– Я не твоя, и никогда твоей не была.

– Ошибаешься.

– Ты мне противен.

– Зато теперь не тянет вернуться. Ведь так? – поправляет брюки. Я поражаюсь его спокойствию.

– Ненавижу тебя.

– Ты это уже говорила.

Нет. Обращаться теперь к нему с просьбой о помощи я точно не буду.

Иду к двери, открываю замок. Он не держит. Отпускает спокойно.

Чёртов псих! А ещё трус, потому что я знаю, для чего он это сделал. Я кажется разгадала его большой секрет – он до ужаса боится любить. Ему легче свергнуть меня до уровня обычной подстилки, чем признаться, что любит. Но это его проклятье и пусть разбирается с этим сам. Я больше ничего не хочу знать ни о нём и ни о его делах.

Глава 40

(Кирилл)

Смотрю, как за Леной закрывается дверь. Удерживаю себя на месте. Пусть идёт. Не могу видеть её глаза. Она может молчать и ничего не говорить, но её глаза всегда выражают все её мысли. Они снятся мне ночью. Хочу её до трясучки. Она как наркотик, от которого штырит и впадаешь в зависимость. После её ухода разнёс комнату в хлам, чтобы ничего не напоминало о ней. Хочу её отпустить, хочу забыть. Мне не нравится, что она всегда перед глазами, занимает мысли. Думал, месяца хватит, чтобы с неё слезть и остыть. Не могу. Стоило увидеть её и как щенок бросился ластиться. От самого себя противно.

Пробовал заменить другими – всё не то. Они другие, не так смотрят, не так кончают, не так прикасаются – всё не так, потому что они не Лена.

Сажусь на стул, сдавливаю голову руками. Хочется броситься за ней, умолять простить, просить вернуться, но продолжаю сидеть.

Но ведь я ждал, что умолять будет она. Поныкается без денег и вернётся, а она гордая. И талантливая. И совсем другая, не такая, как все. Поэтому и тянет. Даже, когда трахаю, умудряется сопротивляться. Хочу её подчинить, хочу чтобы была моей, чтобы как другие умоляла её любить, а она не просит. Ни о чём не просит. Ещё ни одну не хотел так сильно, как её.

Телефон разрывает от вибрации. Прихожу в себя. Пытаюсь собраться. Наташа звонит. Как же меня достала эта тварь. Лена чуть не спалила все мои планы. Я догадывался, что это она за моей спиной, слила всю инфу Ланбину. Еб***ий репортёришко.

От одной мысли, как он смотрел на Лену, хочется его придушить, но пока нельзя.

– Да? – беру трубку.

– Кирилл Борисович, вы где пропали? Ланбин же уйдёт.

– Сейчас иду.

Бросаю трубку, но продолжаю сидеть.

Перед глазами снова испуганное лицо Лены. Чувствую себя мразью, но так надо. Ей со мной не место. Надо её отпустить. Иначе это помешательство никогда не закончится. Пусть уходит.

Встаю, заправляю рубашку, одёргиваю пиджак. Никто не должен знать.

Выхожу из переговорной и иду в свой кабинет. Ланбин ещё ждёт. Неудивительно. Бабла я ему предложил до хрена. Пусть захлебнётся сука от жадности, главное, чтобы вывел на своего информатора.

– Кирилл Борисович, ну наконец-то, – Наташа вскакивает со своего места. – Артём Денисович согласен подписать документы.

– Выйди.

– Кирилл…

– Выйди, я сказал! – рявкаю на неё в очередной раз.

Эта сучка становится всё наглее и наглее. Смотрю ей в спину, жду когда выйдет. Ещё пару дней и всё решится. Думаю ей понравиться. Хотела залезть повыше, будет ей такая вышка. Лена была бы в шоке, узнай хоть немного про меня. И Ланбину недолго жить осталось, если не признается.

– Кирилл Борисович, вы перечислите деньги на счёт или наличкой выдадите сумму?

– Двумя пулями рассчитаюсь. Сойдёт?

Ланбин смотрит в недоумении. Теряется. Словно рыба на суше разевает рот, а звуков неслышно.

Подхожу ближе.

– Никаких денег ты не увидишь, пока не скажешь, кто был твоим информатором.

– Я уже вам всё рассказал.

– Нет, не всё. И у меня есть доказательства, что далеко не всё. Смотри у меня, как в магазине. Успеешь ответить вовремя – получишь бонус. И в данном случае это твоя жизнь. Неужели ты думал, я так просто спущу всё то говно, которое ты вытащил на всеобщее обозрение? Или ты действовал не один?

Ланбин строит из себя мужика, сидит с прямой спиной, не прогибается и не заискивает, вот только взгляд выдаёт его. Он смотрит в сторону двери и прикидывает, как сбежать отсюда.

– Сбежать не получится.

Нервно смотрит на меня. Глаза бегают.

– Кто слил тебе всю инфу?

– Вы хотя бы часть денег мне дадите?

– Нет. Ты разве не понял, что это была наживка, которую ты очень удачно заглотнул. Тебе решать получить пулю в лоб или сдать всех. Я думаю жизнь даже подороже денег.

Сглатывает. Ну, видимо, осталось немного, скоро созреет.

Скрещиваю руки на груди, смотрю на него в упор.

– Это Наташа. Ваша помощница всё слила. Она подошла за день до банкета. Предложила хорошо заработать, если выпущу статью. Сказала, что будет эффект как от бомбы, привлечёт внимание ко мне и к нашей газете. Я согласился. Она все бумаги предоставила и имена.

– Кто ещё?

Молчит.

– Я вроде тебе ясно объяснил, что на кону твоя жизнь. Кто ещё?

– Я не знаю её имени. Знаю, что живёт в Турции. Наташа на неё долго пыталась выйти. Она рассказала, как Лену тебе продала.

– Ясно. Как её найти?

– Этого я не знаю. Спросите у Наташи. Это же она её искала.

Подхожу к окну, смотрю вниз на город. Где-то там едет Лена. Наверно, плачет. Ненавидит меня. Пи**ец!

Бл***, опять отвлёкся.

– Молодец. Правильно поступил. Если всё сделаешь как надо, не побежишь Наташе докладывать и жаловаться, дам тебе чутка денег. За моральный ущерб. Договорились?

– Да.

– Можешь идти.

Как только дверь открывается и Ланбин выходит, в кабинет влетает Наташа.

– Кирилл, это вообще что было? Почему ты выгнал меня?

– Надо было поговорить.

– А я что мешала?

– Да, – смотрю на неё в упор. – Опять забылась, с кем разговариваешь?

Недовольное выражение сменяется маской беспрекословного подчинения.

– Прости.

– И не смей даже глаза на меня поднимать.

– Хорошо.

Слушается как вышколенная болонка. Именно такого послушания я хотел от Лены. А она никогда глаз не опускала. Как бы страшно ни было, всегда в глаза смотрела.

– Сегодня едешь ко мне.

На её лице появляется улыбка.

Только рано радуется. Думает, что я ради удовольствия её зову. Ублажить меня хочет. Грешки замолить. Вот только грехов у неё до хрена. ЗАмаливать их будет перед другими. А у меня целая программа заготовлена. И первым номером – признание Наташи. А вторым – её наказание.

Наташа уходит, а я снова смотрю на раскинувшийся под ногами город. Внешняя картинка притягательна, а если знаешь его изнутри, то не вызывает ничего кроме омерзения. Продажные женщины. Инфантильные мужики. Извращённые вкусы и тайные желания. Я слишком хорошо знаю эту сторону и Лене здесь совсем не место. Пусть лучше ненавидит меня за сегодняшний поступок, чем за всю правду, которую она может узнать обо мне.

И та картинка счастливой семьи, которая показалась мне ненадолго возможной, на самом деле неосуществимая мечта.

Глава 41

Ненавижу! Ненавижу!

В голове без конца крутится одно слово.

Ненавижу за то, что сделал. Ненавижу за то, что поверила ему и думала, что сможет измениться.

Всю дорогу в такси я бессовестно плачу. Знаю, что сейчас идти за Ильёй в детский сад и моё зарёванное лицо увидят воспитатели, но ничего поделать с собой не могу.

Таксист поглядывает на меня в зеркало дальнего вида. А мне всё равно, будто никогда плачущих женщин не видел.

– Может, водички? – спрашивает таксист, а я взрываюсь новой порцией слёз.

Даже обычный незнакомый мужчина добрее ко мне, чем собственный муж. И эта мысль прожигает в груди дыру. Больно и стыдно.

– Ты попей, легче станет, – снова пристаёт таксист.

Я соглашаюсь. Делаю несколько больших глотков.

– Так, горько плачешь. Обидел кто?

Киваю, но продолжаю молчать.

– Не нужно обижаться и грустить,

Жалеть себя – плохое утешение…

Не можешь в жизни что-то изменить,

Ты измени своё к ней отношение…Слыхала такое?

Короткий монолог таксиста помогает переключиться.

– Да, слышала…но забыла.

– А ты не забывай. Мне кажется, это один из лучших советов, когда хреново.

Всё верно. А я тут сопли распустила. Надо просто смириться, что Кирилл такой, и перестать его пытаться спасти. Он хочет, жить как жил раньше? Пусть живёт. Только без нас. Совсем без нас. Завтра развод, пусть только попробует отказать и передумать.

Забираю Илью из детского сада, но вместо дома Зинаиду Степановны иду в полицию. Понимаю, что придётся пройти семь кругов ада и стыда, но я не хочу оставлять это просто так.

– Мама, а мы куда? – спрашивает Илья.

Смотрю на него.

Господи как же он похож на Кирилла!

Впервые чувствую раздражение из-за этого. Злость наваливается неожиданно. Злость на моего мальчика. Но он ведь не виноват, что его родители как калеки не умеют строить нормальные отношения. Меня пугают новые эмоции. Пугают так, что я приседаю на корточки перед сыном и обнимаю.

– Прости меня малыш. Прости.

– Мама, ты же хорошая. Ничего плохого не сделала.

– Знаю, малыш, просто прости, и всё. А хочешь, сходим в полицию на экскурсию? Хочешь?

Глазки загораются. Он давно уже просит сводить его в полицейский участок, остаётся лишь надеяться, что там действительно помогут устроить экскурсию, пока буду писать заявление. Я никогда не обращалась в полицию.

Руки трясёт мелкой дрожью, когда заходим отделение. Но надо отдать должное, мужчины в погонах оказываются не такими сволочными, как я себе представляла. Дежурный даже разрешает Илье зайти в его кабинет. Он так увлечён, что совершенно забывает обо мне.

А вот в соседней комнате, где я рассказываю причину обращения, меня разочаровывают слова сотрудника полиции.

– Брак – это добровольный союз мужчины и женщины, и не только духовный или материальный, но и половой. Если супруги живут в одном жилом помещении и ведут общее хозяйство, как правило, это предполагает добровольное согласие на интимные отношения.

– Но я не давала ему согласия. Мы разводимся. Живём уже не вместе. Неужели даже в этом случае вы считаете, что муж имеет право принуждать меня к соитию?

– Ну если у вас есть объективные данные, подтверждающие это, то возбудить уголовное дело можно.

– А какие данные нужны?

– Свидетели. Синяки. Побои. Может, разрывы, если он вас взял насильно, значит, вы сопротивлялись. Это всё должно быть. Надо пройти осмотр.

Вспоминаю, что даже не сопротивлялась Кириллу. Впервые жалею, что не залепила ему пощёчину. Так, хоть мог ударить в ответ.

– Не думаю, что у меня есть что-то из перечисленного, – качаю головой и опускаю взгляд. Чувствую, что зря пришла. Кирилл знал, что делал. – Извините. Я, наверно, зря пришла.

– Вы поймите. Я только за то, чтобы вам помочь, но отношения в браке это такая скользкая тема. С учётом сути брачных отношений доказать изнасилование мужем жены фактически невозможно. Но знаете, что я могу вам предложить? Можно попробовать привлечь его к ответственности за насилие. Независимо от наличия или отсутствия брака, любое насилие со стороны мужчины в отношении женщины запрещено и преследуется по закону. И это выход.

– Но…он не бил меня.

– Напишите заявление. А дальше уже, как пойдёт. В любом случае вы покажите, что у вас есть защита.

Молодой сотрудник так горячо и искренне об этом говорит. И я решаюсь. Пишу заявление с его помощью.

Теперь у меня следующая цель – аптека.

С содроганием думаю о том, что собираюсь делать, но если решила быть жёсткой, то надо идти до конца. Я люблю детей и хотела бы ещё нескольких, но не сейчас и не от Кирилла. Я должна обезопасить себя со всех сторон.

Покрываясь десятым слоем румянца от стыда, спрашиваю у фармацевта шёпотом о таблетках, которые помогают не забеременеть уже после полового акта. Она показывает коробочку с неизвестным названием.

– Вот есть такие. Их надо принять в течение семидесяти двух часов после полового акта. Подойдут?

Киваю, расплачиваюсь. Надеюсь, я всё правильно делаю и не пожалею в будущем об этом. Идём на квартиру, чтобы собрать вещи. Жить у Зинаиды Степановны я больше не хочу. Сейчас у меня одно желание – сбежать от него подальше, чтобы никто не знал где мы. Решиться на поездку в другой город я пока не решаюсь, но переехать в другую квартиру вполне разумное решение и выполнить его не так сложно, как переехать в другой город. Благо сейчас множество приложений с поиском и подбором жилья. Илья восторженно щебечет рядом, рассказывает о том, что дядя полицейский сказал и показал. Я слушаю вполуха, киваю, восторгаюсь вместе с ним. А сама без конца листаю ленту с квартирами. Варианты с развалюхами не рассматриваю, но и чересчур богатые мне не по карману. Нужен середнячок, со всем необходимым. На примете две. Созваниваюсь. Одна через агентство, а по другой отвечает сам хозяин.

– Можно заехать сегодня? – спрашиваю у владельца.

– Что даже и смотреть не будете? – удивляется мужчина.

– Нет. Мне достаточно фотографий и того, что написано.

– Вы одна?

– Я и мой сын, ему пять.

– на обоях не рисует? – уточняет хозяин.

– Нет. У нас бумаги достаточно.

– Хорошо. Составим договор и можете въезжать.

Прощаемся.

Ну вот ещё одной проблемой меньше. На душе становится немного легче. Чувствую, что делаю всё правильно.

А в двенадцать ночи я стелю кровати в новой квартире. Я ничего не стала говорить Зинаиде Степановне. Не нашла в себе сил поговорить с человеком, которому доверяла и который предал. Написала записку, что съезжаем, и всё.

Теперь осталось выдержать завтрашнюю встречу в суде. Получить развод. И забыть, как страшный сон всё, что было до этого.

Глава 42

(Кирилл)

– Ты же понимаешь, что только ненадолго выиграл отсрочку? – Игорь хоть и сдерживается, но видно, что раздражён. – Если ты и второй раз не явишься на суд, вас всё равно разведут.

– Знаю, – отрезаю.

Я всё прекрасно знаю и не нуждаюсь в напоминании, но прийти не смог. Страшно смотреть в глаза Лены, страшно увидеть в них ненависть, хотя сам добивался этого.

– Я не понимаю тебя Кир. Девчонка классная, и ты к ней тянешься. Я же это вижу. На хера ты творишь эту дичь? Зачем отпускаешь?

– Она хочет уйти. Ты же мне сам рассказал, когда она к тебе обратилась.

– Если бы знал, что ты такой дурак, ничего бы рассказывать не стал.

– А что, по-твоему, я должен был сложить лапки и вымаливать у неё прощение? – ещё пытаюсь сдерживаться, но Игорь уже нарушает все границы.

– Причём здесь вымаливать прощение. Ты мог просто нормально с ней общаться. Нормально строить отношения, ведь у вас всё хорошо было.

– Ну да. До этой статьи. А это только вершина айсберга. Ты видишь, как она себя повела. Сразу сбежала.

– Надо было сказать ей правду.

– Правду? – поднимаю бровь и откидываюсь на кресло. – Ты думаешь, она сможет принять, что её муж – бывший сутенёр и перекупал девочек для своих клиентов? А если ещё скажу, что и её купил для другого, думаешь она бросится ко мне в объятия?

Игорь пожимает плечами. Делает глоток виски. Вижу, что ему есть что сказать, просто не решается.

– Ну? Как бы ты поступил?

– Рассказал бы, – смотрит на меня поверх очков. – Ты меня знаешь. Наверно, поэтому и общаешься. Я тебе всегда правду говорю, даже если она тебе не нравится.

В груди нарастает раздражение. Бесит меня этот Игорь. Потому что заставляет сомневаться. А что, если он прав, и я только зря её оттолкнул?

– Другая на месте Лены уже давно бы тебя на хрен послала, а она терпит…терпела всё это время. Да. Я знаю, что у тебя было сложное прошлое. Но сейчас ведь ты уже выкарабкался оттуда. Теперь ты занимаешь высокое место среди сливок общества. И у каждого из них есть своё прошлое, которое тянет назад. Секреты, тайны, за которые приходится платить либо деньгами, либо положением в обществе. Поэтому я не понимаю твоих действий. Да. Появился этот Ланбин, выволок старую историю. Но ты же решил вопрос. Так зачем ты Лену мучаешь?

– Я не мучаю. Она хотела свободы, она её получит. Ты же сам сказал, что нас по-любому разведут.

– А может, она не хотела развода? Ты думал об этом? Может это такая форма отчаяния, способ привлечь к себе внимания, чтобы ты, наконец, понял, что она может уйти.

Всё что связано, с Леной рвёт душу, распарывает болью грудину. Впервые я не уверен в собственных поступках. Привычный мир стал незнакомым, я не знаю как себя вести. Раньше баб не возмущались, молча отрабатывали своё. Взять хотя бы Наташу, она всегда готова, даже без белья ходит, потому что знает я могу зажать её и трахнуть. Вернее, мог. В последнее время она меня вообще не возбуждает. Ни одна не возбуждает. Только Лена.

– С каких это пор тебя стали волновать мои отношения с бабами?

Игорь качает головой. На лице промелькивает разочарование. Да по*уй. Будет ещё тут учить меня, как строить отношения.

– Я знал, что мои слова вряд ли что-то изменят, но я хотя бы попытался. А ты как трус прячешься за грубостью и готов просрать единственного человека, который к тебе неравнодушен.

– Уже равнодушен.

– Что ты сделал? – Игорь смотрит настороженно.

Защитник, бл*ть.

– Ничего такого. Взял то, что мне полагается.

– Что ты сделал? – Игорь встаёт и ставит бокал на стол.

Реально защитник. А может…

– Ты что влюблён в неё? – спрашиваю с усмешкой, потому что такая догадка кажется абсурдной, но поведение Игоря уж слишком странное.

– Ну а если и люблю? Тебе же всё равно на неё.

– Неожиданно…Что ж ты не подкатываешь тогда к ней?

– Не переживай, подкачу. Вот как разведётесь, так и начну ухаживать. Но я хочу быть уверенным, что ты точно не бросишься за ней и не начнёшь её возвращать.

– А вот это не твоя забота Игорь. Хочешь бабу, так добивайся. А не оглядывайся на меня.

– Что ты сделал с Леной?

– Спроси у неё сам. Заодно и узнаешь, как она к тебе относится.

– Ты от собственной злости и глупости не устал?

– Да пошёл ты. Лена моя. Я даже на метр тебя к ней не подпущу.

– Я в этом и не сомневался. Тебе уже пора определиться Лена всё-таки твоя или ты готов её отпустить. Потому что ты сам себе противоречишь.

– Короче. Закончили. Достал уже.

– Я поражаюсь, как Лена тебя ещё терпела. С тобой невозможно разговаривать.

– Какой есть. А не нравится, завтра же получишь расчёт.

Игорь направляется к двери, но перед тем как выйти останавливается.

– Будь я на твоём месте. Я бы никогда её от себя не отпустил. И даже то, что у тебя грязное прошлое не повод поступать с ней, как с куклой. Сначала надо попробовать поговорить, а крайние меры нужны в крайних случаях, а не тогда, когда ещё можно всё исправить разговором.

– Но ты не на моём месте.

– Баран!

– Иди на*уй.