Текст книги "Магия Вечности (ЛП)"

Автор книги: Бритт Эндрюс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 20 страниц)

Глава 20. Кай

Моя рука дрожала, когда я подписывал последнее письмо, которое мне нужно было написать. Встав со стула, я перенес все на кровать и аккуратно сложил два одеяла, которые связал. Одно зеленое и одно фиолетовое – для моих дочерей, милых маленьких девочек, которых я, возможно, никогда не встречу. По крайней мере, это был один подарок, который я смог им сделать своими руками. Мое время истекло.

Как раз когда я положил все в стопку, дверь в мои покои распахнулась, и пять охранников ворвались в мою комнату.

– Джентльмены, – поприветствовал я их.

– Пришло время, мой лорд, – сказал мне один из них.

Я глубоко вздохнул, когда мои кончики пальцев скользнули по гладким, замысловатым деталям одеял. Мне интересно, как же драгоценно они будут выглядеть, завернутыми в них.

Собрав свой узел, я выпрямил спину, готовый, насколько это вообще возможно, идти на смерть. – Ведите, – сказал я охранникам. Один из них шагнул вперед, чтобы связать мне руки, хотя мне позволили держать одеяла в руках. Все они выглядели торжественно, и мне было интересно, кому они верны.

Держа голову высоко, я шел по коридорам. На удивление, демонов было очень мало; те, кого я видел, были в основном персоналом, слуги и горничные.

Когда я проходил мимо одной пожилой женщины, наши взгляды встретились, и я увидел, как слеза упала из ее глаза и скатилась по ее розовой щеке. Когда охранники смотрели вперед, она подняла кулак и прижала его к сердцу. Я подмигнул ей и одарил ее озорной улыбкой. Этот маленький жест дал мне немного сил, а силы были именно тем, что мне было нужно сегодня.

Слишком скоро мы прибыли во двор. Небо все еще было темным, но я знал, что так будет недолго – может быть, час. У меня был час, затем моя жизнь прекратится. Хотя я, конечно, не собирался просто идти к тому или иному орудию смерти, которое Азраэль запланировал для меня.

Если я умру, моя связь с Золотцем исчезнет. Я был благодарен за эту маленькую милость. Она будет скорбеть по мне, но это не разорвет ее на части. Где бы она ни была, я надеялся, что она не станет свидетелем моей смерти. Она уже видела достаточно за свои короткие двадцать восемь лет, и ей не нужна была эта память, пятнающая нашу историю любви.

Она была сильной, и я знал, что даже если меня не будет, другие мужчины, которые любили ее, будут защищать ее. Они будут любить ее, заботиться о каждой ее потребности, и они будут отличными отцами для наших детей. Как ни странно, именно то, что у меня возникли сомнения, когда перед моими глазами промелькнула пара больших карих глаз с игривой улыбкой и блеском острых клыков. Фарис был тем, о ком я беспокоился больше всего. За такое короткое время он привязался ко мне – я был его якорем, его маяком в этой буре. Эта буря была опасна, и мой свет вот-вот должен был погаснуть. Как он справится в мое отсутствие?

Меня проводили к деревянной платформе в центре двора. – Вы можете сесть здесь, милорд.

Все, что оставалось теперь, – это ждать. Я опустился на край деревянной платформы, крепко прижимая к себе свой узел. Это было неудобно со связанными руками, но я хотел держать эти подарки как можно дольше. Ожидание было пыткой, но в этом случае я никогда не хотел достигать конца временной шкалы.

Звук потасовки внезапно привлек мое внимание к углу, где была открыта дверь. – Ты позор для своего королевства и своей истинной королевы! – прошипел знакомый голос. – Вы должны быть, блядь, пристыжены. Посмотрите на себя! Ничто иное, как гребаные марионетки! – Руки Хола были связаны за спиной, но это не мешало ему пытаться причинить вред любым возможным способом.

– Когда я освобожусь, я вырву тебе гребанную глотку! Затем я растопчу ее и засуну в рот этому парню. Это обещание. Ты знаешь, кто я? Ты знаешь, как я заработал свое прозвище? Хол Безжалостный – или, как говорят слухи, Хол Хладный. В любом случае, просто знай, что я, блядь, заслужил это имя, и прошло много времени с тех пор, как я спускал этого монстра с поводка.

Я не упустил из виду, как охранники нервно переглянулись. Дерьмо, он был ужасающим. Они сопроводили его, и когда он приблизился, он понял, что я сижу и наблюдаю. Наши глаза встретились, и я увидел, как дернулась его челюсть и как вздымается его грудь. Что-то вроде облегчения промелькнуло в его глазах, но это исчезло через миллисекунды.

– Ты должен сидеть здесь и ждать, пока король не скажет нам, что с тобой делать, – сообщил охранник Холу, направляя его к сиденью.

– Нахер короля, – прорычал Хол. – Он не мой король. Он самозванец, шутка. – Тем не менее, он позволил себя усадить на платформу. Охранники отошли, каждый из них направился к другому входу. Наши силы были нейтрализованы. Мы не могли улететь отсюда. Найти выход отсюда было бы очень трудно, если не невозможно.

– Ну, – резко прошептал Хол. – Ты просто будешь там сидеть?

– Пока да, – ответил я.

Он недоверчиво покачал головой, прежде чем кивнуть в сторону стопки одеял в моих руках. – Это что?

– Просто кое-что, что я сделал, – ответил я, крепче прижимая их к себе.

– Просто кое-что, что ты сделал? – потребовал он. – Что это? Какой-то прощальный подарок? Что, ты просто сдаешься? Ты просто позволишь себя убить сегодня? Будешь вырван из семьи, которую ты всегда так отчаянно хотел? Я думал, ты любишь мою дочь!

Моя шерсть встала дыбом от его тона и того, что он подразумевал. Моя голова дернулась в его сторону. – Ты бредишь, Хол? Не говори со мной о вещах, о которых понятия не имеешь.

Он рассмеялся. – Понятия не имею, да? Все, что я вижу здесь, – это человек, который смирился со своей судьбой. Который просто ждет здесь смерти, как маленькая сучка.

Я покачал головой, скрежеща коренными зубами. – Ты понятия не имеешь. Не принимай мое спокойствие за поражение. Нет ничего плохого в том, чтобы человек готовился к немыслимому. У меня было много времени в последнее время, и вот что я сделал с ним. Если что-то случится со мной сегодня, я хочу, чтобы мои дочери знали, что в мои последние часы я работал над этим, для них, на случай, если я не смогу дать им физическую ласку. По крайней мере, эти одеяла могут дать им тепло, и я надеюсь, что они будут чувствовать себя в них так же безопасно, как в моих объятиях. – Мое зрение затуманилось от слез, и я бросил взгляд на Хола и увидел то же выражение на его лице.

– Прости, сын, – тихо сказал Хол. – Я не должен был говорить такие вещи. Мой разум в смятении, и я на взводе.

Я коротко кивнул в знак признательности. – Сегодня нам нужно чудо. На случай, если чудо не придет... – Я замолчал, окидывая взглядом двор.

– Я понимаю, – ответил он.

Я поправил узел в руках, позволяя ему увидеть письма внутри. – Если ты выберешься, а я нет, сможешь проследить, чтобы они попали по адресу?

Глаза Хола метались между моим лицом и конвертами, его челюсть была сжата. Это было невозможно не заметить, даже с его отросшей бородой. – Я даю тебе слово. Если случится обратное и меня сразят, пообещай мне, что ты расскажешь им обо мне? Что я любил их с беспрецедентной яростью. Все, что им нужно сделать, чтобы почувствовать мою любовь, это посмотреть на ночное небо и найти самую яркую звезду. Что касается моей дикой девочки, скажи ей, что я так горжусь ею и что величайшим достижением в моей жизни было быть ее отцом.

Черт. Мое горло сжалось так сильно, что я не мог глотнуть или говорить, поэтому я твердо кивнул. Мы помолчали мгновение, тяжесть разговора и последствия выполнения этих обещаний друг другу тяжело легли на наши плечи.

Наконец, я немного пришел в себя и прочистил горло. – Честно говоря, я удивлен, что ты жив. Я думал, они позволят тебе умереть или тихо убьют тебя к этому времени.

Хол пожал плечами. – Да, я тоже. Но ты знаешь, что больной ублюдок любит свои грандиозные демонстрации силы. Так что, конечно, он захочет использовать меня как публичный инструмент, чтобы укрепить свою железную хватку. Он вызывает у меня тошноту. – Хол повернулся, чтобы иметь возможность смотреть на меня прямо. – Я хочу рассказать тебе историю. Она не займет много времени, и мне просто нужно, чтобы ты слушал. Ты можешь?

– Историю?

– Да, просто слушай, Брам. – Годы назад, когда я все еще работал с Азраэлем против сопротивления, была сцена, похожая на эту. Мы вторглись в соседний город и захватили двух высокопоставленных членов сопротивления, намереваясь сделать из них пример. Нам нужно было показать всем остальным людям, что произойдет, если они продолжат эту глупую попытку вырваться из королевства. В течение нескольких дней у нас были приказы – которые исходили от Азраэля, конечно. Мы должны были убивать всех, кто выступал против. Он верил, что страх – лучший способ управлять людьми, поэтому мы так и делали в дни, предшествовавшие казни. Но произошло кое-что интересное. Вместо того чтобы подчиниться, люди просто притворялись – они просто соглашались ради выживания. Видишь ли, все, что им было нужно, это момент. Одна точка во времени, когда они могли сделать свой ход, и мы, к сожалению, собирались подать им этот момент на золотом блюдечке.

Воздух застыл вокруг меня, когда я впитывал его слова, то, как его глаза пронзали мою душу, то, как его руки сжимали колени.

Его нога подпрыгивала, и огонь танцевал в его глазах. – Знаешь, что случилось дальше? – спросил меня Хол низким голосом, не ожидая ответа, хотя у меня было предположение. – Восстание, к нашему удивлению. В день казни мы собрались, так же, как сейчас. Двух мужчин вывели в центр группы. Их приговорили к повешению, потрошению и четвертованию.

– Гребанный ад, – выдохнул я, не в силах молчать при мысли о таком варварстве.

– Это действительно ужасный способ умереть, но Азраэль сиял. Возбуждение исходило от него волнами. В любом случае, когда мы начали надевать петли на шеи мужчин, чтобы начать первую часть их казни, Азраэль начал обращаться к толпе. Это была его типичная демонстрация эго. Это все, что его когда-либо волнует – быть у власти, быть самым сильным и чувствовать себя выше всех. – Я ловил каждое слово, которое плел Хол, почти видя эту сцену перед глазами.

– Вот тогда я увидел ее. Женщина материализовалась, вырвавшись из толпы. Я никогда не забуду выражение ее лица, почти как будто она была в трансе, когда приближалась. Видишь ли, эти двое мужчин, которых мы собирались убить, были ее парами. Ее длинные волосы свободно спадали на спину; они были цвета почти спелой клубники. Она двигалась, как призрак, и Азраэль не заметил ее сначала, но я заметил. Мне было интересно, что она сделает. Откуда-то, возможно, из складок ее юбки, она достала нож. Я едва увидел блеск серебра, прежде чем она метнула его с удивительной скоростью.

Ее цель была немного смещена, так как она попала Азраэлю в плечо. Но в тот момент, когда лезвие коснулось его тела, толпа взорвалась.

Когда Азраэль понял, кто именно сорвал весь его план, у него было туннельное зрение только на нее. Он спустился с платформы и вытащил нож из плеча. Женщина стояла высоко, отмахиваясь от помощи других в толпе, не желая, чтобы ей помогали. Она усмехнулась ему, и он назвал ее ужасными именами. Их оружие рассекало воздух, сталкиваясь, когда она блокировала его удар за ударом. Затем она сделала одно неверное движение, и нож, который она метнула во врага, чтобы спасти своих пар, вонзился ей в живот. Он провел лезвие вверх, нанося максимальный урон. Ее рот открылся от шока, когда кровь начала стекать по ее губам. Азраэль просто рассмеялся, плюнув на нее, когда вытащил лезвие. Он оттолкнул ее на землю, как будто она была не более чем надоедливым жучком, с которым нужно было покончить. Он не удостоил ее и взгляда, развернувшись и нырнув в схватку, убивая всех, кто пересекал его путь.

Я обнаружил, что двигаюсь к женщине. Когда я опустился на колени рядом с ней, я понял, что для нее нет надежды. К этому моменту она уже потеряла слишком много крови, и ее лицо было белее листа пергамента. Ее глаза уже имели тот тусклый взгляд – тот самый, когда кто-то парит между завесами, другая сторона становится яснее, а эта угасает. Немного осознания вернулось, когда она хватала ртом воздух, и ее глаза так медленно поднялись к моему лицу, борясь за жизнь.

Вопрос, который жёг меня изнутри, сорвался с моих губ без разрешения. Я спросил ее: почему? Зачем она делает такую глупость? Мой разум не мог постичь такой акт глупости. И через хриплое дыхание она сказала мне: «Потому что нет меня без них. Все это будет того стоить, если они выберутся живыми. Они живы?» Ее заявление поразило меня с силой летящего дракона, и я упал на задницу и смотрел, как две слезы упали из одного глаза, по одной для каждого из ее пар.

Я осмотрел толпу, которая была больше похожа на сборище в этот момент, и заметил двух мужчин, которые были отмечены для смерти. Они сражались спина к спине. Настоящие воины. Не осознавая, что их пара лежит в двадцати футах, хватая последние вздохи. Я нашел себя протягивающим руку к ее руке.

Я не был знаком с этими чувствами, понимаешь. Все это было так чуждо. Мне не нравилось, как это заставляло меня чувствовать себя – как будто я был врагом. Поэтому я держал ее прохладную руку и сказал ей: «Они живы. Ты сделала это хорошо. Ты воин, и сегодня ты спасла своих любимых. Спи теперь, дикая». Ее рот изогнулся в улыбке. Она счастливо вздохнула, и это был последний вздох, который она сделала. Я не мог вынести того, как ее мужчины отреагируют, когда найдут ее тело. Так что, как настоящий трус, я ушел. Но знаешь что? Я часто вижу ее лицо в своем сознании, и я всегда думал, что если мне когда-нибудь будет дарована дочь, я надеюсь, что она будет похожа на ту женщину. Храбрую и бесстрашную в любви всем сердцем.

Сейдж напоминает мне эту женщину. Дикую, свободную. Ты понимаешь, что я тебе говорю? Брам, история часто повторяется. Не все так, как кажется. Иногда нам нужно присмотреться повнимательнее. Увидеть правду.

Мое сердце бешено забилось, когда я обдумывал слова Хола. Я позволил его истории течь через мой разум, и я почти мог представить это. Ту ужасную сцену, ту бедную женщину, знающую, что должно было случиться, и все же отказывающуюся это принять. Смерть не должна была стать судьбой ее мужчин в тот день. Она приняла их судьбу и сделала ее своей.

Он пытался сказать, что Золотце пожертвует собой ради моей жизни? Нет, я никогда не позволю этому случиться. Я взглянул на него и увидел, как он осматривает двор. Я видел это выражение на его лице несколько раз – этот человек что-то планировал. Мои глаза нашли каждого из охранников, и я заметил, что они тоже выглядели так, будто что-то замышляли.

– Нельзя требовать лояльности, Брам. Так это не работает. Лояльность зарабатывается и дается тем, кто ее заслуживает. Ты никогда не знаешь, как маленький жест может повлиять на чью-то жизнь. Каждый раз, когда ты добр и понимающ, это имеет значение. Это то, чему Азраэль никогда не научился и никогда не научится.

– Что здесь происходит, Хол? Какого черта происходит? Потому что я не могу не чувствовать, что упускаю что-то важное. – Я говорил резко, но мое сердце бешено колотилось в груди. Я не хотел питать ложных надежд. – Где она? Ты что-нибудь слышал? – Мой тон был требовательным, но, черт возьми, мне нужны были какие-то ответы, а не загадки.

Нога Хола продолжала подпрыгивать. На этом я теперь и сосредоточился. – Все, что я знаю, – медленно сказал он, – это то, что она жива. Она далеко отсюда, как и должна быть.

Мои глаза закрылись, когда я откинул голову к небу. – Спасибо.

Она была жива и не здесь, а значит, была далеко от злой хватки Азраэля. Ей нужно было оставаться как можно дальше отсюда. Я отчаянно надеялся, что она откроет портал при первой же возможности и убежит. Я почувствовал облегчение, представив ее в безопасности в Изумрудных Озерах с бабушкой.

– Откуда ты это знаешь? – спросил я Хола, как только снова обрел голос.

– Как я и сказал, лояльность заслуживается, и я сделал свое дело.

– А остальные? – спросил я, затаив дыхание. – Что насчет остальных?

– Насколько я слышал, все живы. Их местонахождение? Это уже другая история. Я считаю, Сейдж с драконом. – Мое сердце упало, потому что она не ушла. Ну, это была милая маленькая греза, пока она длилась. – Другие трое вместе, и они что-то замышляют.

Я был раздражен тем, что Хол продолжал говорить загадками, и хотя я хорошо разбирался в закодированных сообщениях, теперь, когда он открыл крышку и заговорил о них, мне нужно было знать.

– А Фарис? А он? – Хол видимо сглотнул, и мне стало дурно. – Что? Скажи мне... Что ты знаешь?

– Слушай, Брам. Мы не единственные, кто отмечен для смерти сегодня. Есть третий. Я не знаю, в каком он состоянии, но я слышал, что оно не из хороших. Когда его выведут сюда, тебе нужно контролировать себя. Ты понимаешь меня? Тебе нужно сохранять спокойствие и верить, что звезды помогут нам.

Мои руки сжались в кулаки. Что они сделали с Малышом Клыком? Он был таким невинным и чистым. Мысль о том, что он один с этими монстрами, способными на буквально все, была достаточна, чтобы разбудить моего демона.

Я едва успел осмыслить сказанное Холом, когда большие двойные двери перед нами распахнулись. Десять охранников конвоировали мужчину к платформе. Он был одет в лохмотья, покрытые кровью. Все его тело было красным, и он бился, как дикий зверь, рыча и скаля зубы.

– Какого хрена... – прошептал я. Я заметил, что Хол теперь застыл, как статуя, рядом со мной, его колено больше не отбивало беззвучный ритм.

– Я сделал то, что вы хотели! – кричал окровавленный мужчина. – Я убил пятьдесят из них. Пятьдесят! Я даже глазом не моргнул. Что еще тебе может понадобиться, чтобы я доказал, что я достоин? Что мне нужно сделать, чтобы ты понял, что я достоин своей семьи? Ты не можешь так со мной поступить. Ты не можешь держать меня здесь в ловушке вечно. Ты слышишь меня? Я убью тебя так жестоко, что десять поколений твоей жалкой линии будут знать мое имя!

– Фарис, – выдавил я. – О боги. Это ты?

Мужчина перестал биться при звуке моего голоса, его дикие черные глаза остановились на мне. Я не мог поверить в то, как он выглядел. Его черты стали осунувшимися, скулы впали, придавая ему еще более свирепый вид, чем обычно. Он выглядел как монстр, которым он не был.

Теплая жидкость капала с моего лица. Я даже не понял, что начал плакать. Казалось, время остановилось в тот момент, когда мы смотрели друг на друга. Два сломленных мужчины, разлученные со своей семьей, с нашей женщиной и друг с другом.

Грудь Фариса вздымалась, и его глаза скользнули вниз по моему телу, заметив мои связанные руки. Он осмотрел одеяла, прежде чем перевести взгляд и узнать Хола. Нечитаемое выражение промелькнуло на его лице, и я понятия не имел, чего ожидать от него. Он всегда был нестабильным, но это был не тот же человек, что и раньше.

Внезапно его смех пронзил воздух. Он был глубоким и искренним. Схватившись за живот, он смеялся и смеялся. Толкнув охранника, которого он только что пригрозил зверски убить, он улыбнулся ему.

– Я же говорил. Я, блядь, говорил, что пятьдесят – счастливое число! Посмотри, здесь Брам. Он вроде как мой парень, только больше. Это имеет смысл? Неважно. – Он покачал головой, возвращая внимание ко мне.

Я не мог дышать. Он серьезно смеется в такое время?

Его подвели к платформе и толкнули вниз одним из охранников. – Садись, блядь. Мы скоро начнем. – Он весь сиял, усаживаясь между мной и Холом. Охранники принялись пристегивать его к деревянным доскам под нами. Я полагал, они больше беспокоились о том, чтобы он не сделал чего-то необдуманного.

Я начинал думать, что им, возможно, стоило беспокоиться о всех нас. Похоже, нас недооценили, и это была их ошибка. Как только охранники должным образом закрепили Фариса и убедились, что он никуда не денется, они отошли и встали вдоль стены.

Фарис посмотрел на меня, повернул голову в другую сторону и посмотрел на Хола, затем снова посмотрел на меня. – Какой же это пиздец, да? Где вы, ребята, были все это время? Они заставляли вас убивать людей тоже? Сколько у вас получилось?

Все, что я мог сделать, это смотреть. Я даже не мог говорить.

– Фарис, ты понимаешь, что здесь происходит? – мягко спросил Хол.

– Нас собираются казнить, как только взойдет солнце, – ответил Фарис, не пропуская ни секунды, и посмотрел на Хола так, будто тот задавал глупые вопросы.

– Мне нужно, чтобы ты сосредоточился, – сказал ему Хол, в его голосе чувствовалась важность ситуации.

Фарис фыркнул. – Я не верю, что в этих стенах найдется мужчина или женщина, способные меня убить. Я использовал свои дни с умом. Видишь ли, я могу убить человека за семь секунд. Это мое лучшее время, во всяком случае. – Он прочистил горло. – Я понимаю, почему вы, ребята, сделали то, что сделали, хорошо? Я подвел вас, и меня нужно было наказать и пробиваться наружу. Да, сначала я был немного расстроен, но теперь я понимаю. Это мой последний тест? Я вытаскиваю нас отсюда и затем могу стать частью семьи? Где все остальные? – Он уставился на меня своими огромными карими глазами, пронзая меня, разбивая мое сердце.

– Черт, Фарис. Мы ничего тебе не делали. Ты не помнишь, что случилось? – Он медленно покачал головой, и я застонал. – Мы попали в ловушку. Когда мы пришли сюда, Азраэль и его стражи напали на нас. Они разлучили всех нас почти на месяц. Я не знаю, где остальные или через что они прошли. Азраэль предложил мне возможность. Если я публично откажусь от своих притязаний на трон и выражу свою поддержку ему, он позволит нам уйти, но не Сейдж. Он хочет оставить ее. Я сказал ему, чтобы он шел нахер, после того как я сломал ему нос.

Фарис сидел там, застыв. Он даже не моргнул. Я хотел бы дотянуться до него, обнять, что-то, какой-то контакт.

– Поговори со мной, Фарис. Луной клянусь, ты в порядке?

– Значит, ты хочешь сказать, что это не было испытанием? – спросил он, его голос слегка дрогнул.

– Боги, нет, – ответил я, встречаясь с ним взглядом. – Мы бы никогда так с тобой не поступили. Ты часть нас, Фарис. Мы любим тебя.

– Черт возьми. – Он покачал головой. Его каштановые кудри подпрыгивали от движения. – Зачем они заставили меня убить всех этих людей?

– Кто знает, зачем Азраэль что-либо делает? – пробормотал Хол.

– Если бы мне пришлось гадать, я бы сказал, что он тебя изучал. Ты, вероятно, пробудил его любопытство. Он должен был удивиться, когда Фишер вошел в тронный зал, а уж тем более идентичная версия человека, который должен был быть мертв.

– Все это время я думал, что меня наказывают, что я должен показать, что я достоин. Теперь ты говоришь мне, что я потратил целый месяц в этой песчаной яме, полной крови, когда мог бы сбежать? Светлячок был в опасности, а я не знал? Я не могу сейчас это осмыслить. – Фарис опустил голову, глядя в пустоту.

– Эй, посмотри на меня. – Он не сделал никаких попыток последовать моей команде. – Посмотри на меня, – потребовал я более строго. Медленно он подчинился. – Вся эта ситуация была вне нашего контроля. Никто из нас не виноват ни в чем, что произошло, пока мы были здесь. Каждый из нас сделал то, что должен был, – вот что важно. Мы выжили. Мы здесь, и мы не уйдем, блядь, без нашей женщины. Ты со мной, Малыш Клык?

Фарис удерживал мой взгляд. Я смотрел, как его язык выскользнул изо рта, и он провел кончиком по одному из своих клыков, блеск пирсинга в его языке отразился от слабого света факелов вокруг нас.

– Конечно, я с тобой. Это единственное место, где я хочу быть, – заявил он.

Я кивнул. – Хорошо. Это хорошо.

– Слушайте, – прошептал Хол нам обоим. – Вам нужно быть начеку. У меня нет больше информации, чем это. Будьте готовы ко всему. Я верю в звезды и их путь для каждого из нас, но я отказываюсь верить, что наше путешествие заканчивается сегодня.

Надежда расцвела во мне, когда я сидел там со своим тестем и... парнем? Фарис назвал меня своим парнем раньше; я не думаю, что ослышался. Так ли это для меня? Это не казалось правильным словом, но только потому, что оно было недостаточно сильным. Ярлык или нет, двое мужчин рядом со мной вернули мне силы, и я обнаружил, что впервые за несколько недель чувствую волнение. Я не мог дождаться, чтобы увидеть, как все это развернется.