Текст книги "Ядовитая принцесса и Лорд Беспорядка (ЛП)"
Автор книги: Брайони Харк
сообщить о нарушении
Текущая страница: 11 (всего у книги 15 страниц)
Глава 17
Серавин
Спальня утопает в чёрном и оттенках алого, завершая свадебную тему этой ночи цветом крови.
Моё платье. Розы в соборе. Вино, лившееся рекой во время празднества.
И теперь эта комната.
Брачное ложе укрыто тёмно-багровым шёлком, а под ним, словно затаив дыхание, ждут белые простыни.
Я стою у изножья кровати в ночной сорочке, пока Изольда и служанки помогают подготовить меня к первой брачной ночи.
Они набрасывают на меня халат, расчёсывают волосы. Изольда нарочно медлит, вынимая шпильки одну за другой. Будто, если делать это достаточно долго, дверь так и не откроется, а Алдрик никогда не войдёт.
Но я чувствую миг, когда он появляется.
Воздух в спальне становится тяжелее, наполняясь напряжением, которое окружает его.
– Оставьте нас, – приказывает он женщинам.
Изольда на мгновение встречается со мной взглядом и едва заметно, но твёрдо кивает, пытаясь придать мне сил.
Я отвечаю ей натянутой улыбкой и ещё крепче сжимаю в руках кубок с вином. Зелье, притупляющее чувства, уже подмешано в него.
Дверь с глухим щелчком закрывается.
Следом раздаются его тяжёлые, неторопливые шаги.
Я не оборачиваюсь.
Держу спину прямо.
– Моя прекрасная жена, – произносит Алдрик низким, хриплым голосом. Его слова расползаются по комнате, словно дым.
Я чувствую его тепло за своей спиной. Его ладони ложатся мне на плечи. Большие пальцы скользят под кружевные бретели. Его дыхание шевелит мои волосы. Запах ветивера и кардамона окутывает меня тяжёлым облаком.
– Я старался быть терпеливым, – шепчет он мне на ухо. – Ждал, пока ты сама отдашься мне. Но ты сильно усложнила мне задачу, Серавин.
Его ладони медленно скользят вниз по моим рукам, крепко сжимая их.
– Мой король…
– Алдрик.
Его пальцы сжимаются сильнее.
– Сегодня ночью я просто Алдрик. Сегодня нет двора. Нет слуг. Нет священника. Есть только мы… и момент, который давно должен был наступить.
Дрожащей рукой я подношу кубок к губам. На миг мелькает мысль предложить ему сделать глоток. Может быть, если он выпьет всё вино, будет лучше, если притупятся его чувства, а не мои.
Если он станет слишком пьян…
Слишком неуклюж…
Но его ладонь накрывает край кубка.
– Только не сегодня. Я хочу, чтобы ты почувствовала всё.
Он забирает кубок из моих рук и с нарочитой аккуратностью ставит его на стол.
По телу пробегает острая волна страха.
Потом он снимает с меня халат. Тот бесшумно падает на пол. Его ладонь ложится на моё бедро. Прохлада перстней ощущается даже сквозь шёлк, резко контрастируя с жаром его кожи. Его пальцы медленно поднимают ткань вверх. Сантиметр за сантиметром. Мучительно медленно. Одновременно другая рука стягивает бретель моей сорочки с плеча.
Я невольно вздрагиваю, когда его пальцы касаются моей кожи.
Моё тело одновременно реагирует и на грубую ласку его рук, и на прикосновение его губ к моей шее. Губы беззвучно приоткрываются.
Я крепко зажмуриваюсь, пытаясь удержать под контролем хотя бы те чувства, которые ещё могу контролировать. Он убирает мои волосы в сторону. Его зубы скользят по чувствительному изгибу между шеей и плечом. Тем временем его пальцы продолжают подниматься по внутренней стороне моего бедра.
– Чёрт, Серавин… – рычит он, когда его пальцы ощущают влажную ткань между моих ног.
Он грубо касается меня сквозь неё, усиливая нажим, и от резких движений у меня перехватывает дыхание.
– Ты такая чертовски влажная. Я понял, что моя девочка из Тренмера распутница, ещё в тот миг, когда впервые тебя увидел…
– Алдрик… пожалуйста…
Слова срываются с губ дрожащим шёпотом.
Мой взгляд отчаянно цепляется за кубок, стоящий слишком далеко.
– Боги… как же мне нравится, когда ты умоляешь. Что со мной делает твой голос, когда ты произносишь моё имя…
Его зубы сильнее впиваются в мою кожу.
Язык медленно проходится по следам укусов.
– Ты ещё будешь стоять передо мной на коленях и умолять, любовь моя.
Я до боли сжимаю кулаки, пока его руки становятся всё более нетерпеливыми. Движения между моих ног ускоряются. Грубеют. Будто он окончательно потерял самообладание.
– А что случилось с твоим терпением? – с трудом выговариваю я.
Из его груди вырывается низкий стон. В следующую секунду раздаётся треск ткани. Прохладный воздух касается обнажившейся кожи между моих ног. Он одним движением разрывает моё бельё.
Я не успеваю даже осознать произошедшее, как он резко разворачивает меня за плечи лицом к себе.
Его светлые глаза пылают желанием. Серое кольцо вокруг радужки почти исчезло, поглощённое расширившимися зрачками. Он хватает мою руку и прижимает её к своему напряжённому телу, едва скрытому тканью брюк.
– Как ты сама можешь почувствовать, – хрипло говорит он, – моё терпение давно иссякло.
Я чувствую его. Твёрдый. Большой. Даже сквозь плотную ткань брюк.
По телу пробегает дрожь от одной только мысли о том, что он не станет осторожничать, когда войдёт в меня этим чудовищем.
Мои пальцы непроизвольно сжимаются вокруг него.
Медленная, жестокая улыбка касается его губ.
Он наклоняется к моему уху.
– Вот так, – шепчет он. – Умница. Моя хорошая девочка.
И на этом его терпение заканчивается.
Он хватает ночную сорочку за грудь и одним резким движением срывает её вниз, обнажая меня перед собой.
Его потемневший взгляд жадно скользит по моему телу.
Он одновременно шепчет слова восхищения и желания.
– Чёрт… какая же ты красивая. Моя собственная богиня Тренмера.
В следующее мгновение его губы уже на моей груди. Зубы царапают кожу. Легко прикусывают её. Язык обводит сосок. Я впиваюсь зубами в собственную губу, не позволяя себе издать ни звука.
С яростным стоном он резко притягивает меня к себе. Грудь к груди. Его рот жёстко накрывает мои губы. Поцелуй болезненный. Почти грубый. Его зубы цепляют мою губу. Я чувствую во рту привкус крови, смешавшийся с его вкусом.
Другая рука так сильно сжимает моё бедро, что наверняка оставит синяки.
Он приподнимает меня на носки.
Стоит мне судорожно вдохнуть, как он воспринимает это как приглашение. Его язык властно вторгается в мой рот.
Пальцы уже рвут шнуровку.
Все мои чувства одновременно оказываются под ударом.
Собрав последние силы, я отворачиваю лицо.
– Алдрик… пожалуйста… медленнее.
Он раздражённо мычит.
Затем резко разворачивает меня, прижимая одной рукой к себе.
– Похоже, ты пожалеешь, что попросила об этом, любовь моя. Я ведь могу растянуть это удовольствие на всю ночь.
Он толкает меня на кровать. Воздух вылетает из лёгких, когда я падаю на прохладный шёлк. Грудь касается скользкой ткани. Он возвышается надо мной сзади. Я успеваю увидеть, как он срывает через голову свободную тунику.
Потом его взгляд снова скользит по моему телу. Жадный. Собственнический.
И от него внутри всё невольно сжимается.
– Раздвинь ноги, – приказывает он. – Покажи мне то, что принадлежит мне.
Я смотрю только на изголовье кровати.
Лишь бы всё закончилось как можно быстрее.
Медленно раздвигаю бёдра.
Из его груди вырывается низкое рычание.
Я открыта перед ним. Он видит всё. Мои ягодицы. Влажность между ног. Каждый дюйм моего тела.
– Чёрт… – выдыхает он тихо, почти зло. – Какая же ты красивая… моя порочная жена.
Его шероховатая ладонь ложится на мои ягодицы. Медленно гладит. Пальцы впиваются в плоть. Он широко разводит мои ягодицы, заставляя меня слышать собственное дыхание. Чувствовать, насколько я влажная. Я крепко зажмуриваюсь.
– Просто сделай это, – требую я.
Он замирает.
Потом его горячее тело снова накрывает моё.
Губы касаются моего уха.
– Определись уже, Серавин. – Его пальцы медленно скользят вниз, лаская меня между ног. – Сначала ты просишь меня быть медленнее. Потом хочешь, чтобы я взял тебя быстро. Так чего же ты хочешь, любовь моя?
Пока он говорит, его пальцы мучительно медленно продолжают ласкать меня, лишь слегка проникая внутрь.
– Сделай глубокий вдох, Серавин.
Я дрожащим вдохом наполняю лёгкие. И в этот момент он глубоко вводит в меня один палец. С его губ сыплются приглушённые ругательства. Он всё глубже двигается внутри меня.
Я отчаянно пытаюсь удержаться за воспоминание о прикосновениях Рена. О том, как моё тело отвечало именно ему…
Я резко втягиваю воздух, когда Алдрик добавляет второй палец. Потом третий. Растягивая меня. Он ставит колено на кровать, чтобы двигаться свободнее.
Я мёртвой хваткой вцепляюсь в простыни.
– Проклятье всех миров… как же это хорошо. Какая же ты будешь тесная вокруг моего члена, любовь моя. Даже не представляю, как мне быть осторожным. Боги… я растяну тебя так широко…
Ради собственного рассудка я убеждаю себя, что всему виной Рен. Что именно его прикосновения довели моё тело до такого состояния. Что именно они сделали меня такой.
Пусть руки Алдрика двигаются иначе. Увереннее. Опытнее. Заставляя моё тело предавать меня. Он вырывает из меня звуки, которые я уже не могу сдержать.
Стыд вспыхивает внутри, словно лесной пожар. Всё моё тело горит. Жаждет. Просит ещё.
Его довольный стон даёт понять, что он чувствует это. Чувствует, как я становлюсь ещё влажнее. Как сильнее сжимаюсь вокруг его пальцев. Я прячу лицо в багровом покрывале.
– Какая хорошая… грязная девочка, – хвалит он. – Такая мокрая… такая готовая для меня. Чёрт, Серавин… ты сведёшь меня в могилу.
И вдруг его пальцы исчезают. Внутри остаётся только пульсирующая пустота. Я слышу, как он спускает брюки. В следующее мгновение его тяжёлое тело снова ложится на меня. Головка его члена касается моего влажного входа. Он нетерпеливо проводит им между моих складок. От этого движения у меня перехватывает дыхание.
И вдруг…
Он замирает.
– Алдрик…
Где-то за балконными дверями в ночи раздаётся звук.
Я напряжённо прислушиваюсь. Оглядываюсь через плечо. Только лёгкие занавески колышутся на ветру. И вдруг раздаётся тяжёлый глухой удар.
Тело Алдрика безжизненно наваливается на меня. Я уже собираюсь закричать, но чья-то ладонь накрывает мне рот.
– Сера… это я. Тише.
Стоит мне услышать голос Рена, как облегчение накрывает меня с такой силой, что глаза наполняются слезами.
Он убирает руку. Я жадно хватаю ртом воздух. Осторожно сталкивает Алдрика в сторону, укладывая его на бок. Я поспешно переворачиваюсь к нему.
– Что ты здесь делаешь? – требую я, торопливо оглядывая его.
В руке он сжимает тяжёлый латунный подсвечник. Потом мой взгляд падает на неподвижно лежащего Алдрика.
– О богиня… что ты наделал?
Он запускает руку в растрёпанные волосы.
Вторая всё ещё до побелевших костяшек сжимает окровавленный подсвечник.
– Я услышал, как ты вскрикнула… и не смог… – Он обрывает себя, проводя ладонью по лицу. – Я ходил по коридору, сходил с ума. Услышал твой крик из королевской спальни. Представил, как Алдрик, пьяный от собственной жестокости, силой берёт тебя. Я понял, что мимо стражи мне не пройти. Поэтому вылез из окна своей комнаты на балюстраду… и по стене добрался до вашего балкона.
Его объяснение совсем меня не успокаивает.
Я смотрю на окровавленный подсвечник. Холодный, парализующий ужас накрывает меня. Государственная измена. Он только что ударил короля подсвечником по голове. Я быстро склоняюсь над Алдриком. Проверяю пульс. Дыхание.
– Он жив, – выдыхаю я с облегчением.
Рен выпускает подсвечник из рук. Тот с грохотом падает на каменный пол.
Он берёт моё лицо в свои тёплые ладони.
– Я дал тебе клятву, – говорит он тихо, почти мёртвым голосом. – Я сказал, что не существует такой силы ни в одном из миров, которая помешает мне покончить с ним, Сера.
Он тяжело сглатывает.
– Я всегда держу своё слово.
Я выдыхаю. Обнажённую кожу пробирает холод. Смерть нависает над нами обоими.
Я медленно поднимаюсь на колени на кровати.
Беру его ладони в свои.
– Рен, послушай меня.
Я заставляю его посмотреть мне в глаза.
– Сними брюки.
На его лице появляется потрясение.
– Сера…
В этом слове одновременно звучат предупреждение и молитва.
Он бросает взгляд на короля, распростёртого среди руин собственной брачной постели.
Потом снова смотрит на меня, будто пытаясь понять, не сошла ли я с ума.
Но видит только решимость.
– Если к утру на этих простынях не будет крови… если не останется доказательства, что Алдрик разделил ложе со своей женой и завершил брак… – медленно произношу я, тщательно выговаривая каждое слово, – униженный король не ограничится одной казнью. Он уничтожит каждого, кого я люблю.
Я вижу, как смысл моих слов постепенно доходит до него.
Осознание отражается на его лице. За ним же внутренняя борьба. Та самая борьба, что терзала его в тёмной комнате, когда ему пришлось отпустить меня.
– Сера… – потрясённо выдыхает он.
Сердце колотится так, будто вот-вот вырвется из груди, но голос остаётся ровным.
– Должно остаться доказательство, что я легла в эту постель девственницей, а покинула её женой. Иначе возникнут вопросы. Вопросы, после которых никто из нас не выживет.
Несмотря на внутреннюю борьбу, отражённую на его лице, я вижу, как в его глазах вспыхивает желание.
Я тянусь к завязкам его брюк, но он перехватывает мою руку.
– Ложись, – хрипло приказывает Рен. – Позволь мне самому.
Я сглатываю и медленно опускаюсь обратно на кровать, ощущая рядом безвольное тело Алдрика.
Сердце подпрыгивает к самому горлу.
– Подожди…
Я соскальзываю с кровати и хватаю со стола кубок.
– Сначала переверни его, – говорю я Рену. – Запрокинь ему голову.
Он колеблется лишь мгновение. Потом делает, как я сказала. По виску Алдрика струится кровь, окрашивая его светлые волосы.
Из его груди вырывается глухой стон.
Я осторожно подношу кубок к его губам и начинаю вливать вино с подмешанным зельем. Часть стекает по подбородку.
Но он машинально сглатывает, проглатывая большую часть напитка.
– Так я буду уверена, что он останется без сознания, – говорю я, осторожно поглаживая его по горлу, заставляя сглотнуть остатки. – И завтра почти ничего не вспомнит. Он слишком тщеславен, чтобы не придумать недостающие подробности самостоятельно.
Когда всё заканчивается, Рен отпускает его. Тело Алдрика безвольно заваливается набок, на алый шёлк.
Пламя свечей становится всё слабее. Тишина комнаты сгущается вокруг нас. Полумрак укрывает нас от всего мира. Я поспешно отползаю к изголовью кровати. Моя ночная сорочка разорвана на плече. Грудь тяжело вздымается.
Несколько долгих мгновений мы просто смотрим друг на друга через это поле боя…
Через распростёртого между нами бесчувственного короля.
Рен забирается на кровать. Медленно сокращает расстояние между нами. Опускается передо мной на колени.
– Ты уверена? – спрашивает он так, будто требует ответа.
– Это всегда должен был быть ты.
Я вижу, как он замирает.
– Какая-то часть меня поняла это ещё в тот миг, когда ты растянулся на полу в тронном зале и заставил меня рассмеяться. С тех пор я хотела только одного… чтобы это был именно ты.
Он судорожно выдыхает.
Его ладони ложатся мне на талию.
– Скажи ещё раз, – почти умоляет он. – Скажи, что ты моя.
– Я твоя, Реник Эшборн.
И вся борьба исчезает с его лица. Её сменяет нечто куда более сокрушительное. Такая сильная, похожая на скорбь, нежность. Взгляд человека, которому наконец подарили единственное, о чём он никогда не смел даже молиться.
Его пальцы крепче сжимают мою талию. Он находит мои губы. И целует меня так… Будто наступает конец света. Потому что так оно и есть. По крайней мере, конец одного мира. Мира, в котором я принадлежала только Алдрику.
Он заканчивается здесь. В этой спальне, освещённой свечами. Рядом с поверженным королём. Под оглушительный стук наших сердец.
Рен осторожно укладывает меня на кровать. Он бережен так, как Алдрик никогда не смог бы.
Почти благоговеен. Медленный. Его окровавленные руки ласково изучают моё тело. За ними следуют губы, поклоняясь каждому обнажённому участку кожи.
Он шепчет мне слова любви. Надломленные. Полные боли. Обещает быть осторожным. Обещает, что мне будет хорошо.
И когда наконец устраивается между моих бёдер…
Когда смотрит на меня своими невероятными глазами – светлыми и тёмными одновременно, влажными, полными только мной…
Я напрягаюсь. Закрываю глаза.
Рен вдруг замирает.
Я резко распахиваю глаза.
Дыхание обрывается. Над Реном нависает ржавый клинок, прижатый к его горлу.
Алдрик.
Его рука крепко сжимает рукоять кинжала. Ледяные голубые глаза встречаются с моими. Дикие. Полные смертельной угрозы.
– Здравствуй, любовь моя.
Глава 18
Реник
На одно мучительно долгое мгновение наши взгляды с Серой встречаются. Я вижу, как её тёмные глаза сначала наполняются любовью… а затем широко распахиваются от ужаса.
Я замираю, почувствовав холодную сталь у своего горла.
Воздух застревает в лёгких.
– Алдрик… – сдавленный вздох Серы едва пробивается сквозь шум крови в ушах. – Пожалуйста…
Лезвие сильнее впивается в кожу.
Я осторожно сглатываю.
– Позволь ей уйти отсюда, – с трудом произношу я, голос предательски дрожит. – Отпусти её… и можешь забрать меня.
У моего затылка раздаётся тихий, насмешливый звук.
– Зачем, если сегодня ночью я намерен получить вас обоих? Не вижу смысла так бездарно растрачивать свадебную ночь.
Он рывком поднимает меня обратно на колени, прижимая мою спину к своей обнажённой груди.
Я чувствую жар его тела.
Сера отползает к резному столбику кровати, не сводя с нас глаз, словно пытается просчитать каждое движение дикого зверя.
Алдрик касается пальцами виска. Когда он отнимает руку, на подушечках остаётся кровь. Он с ленивым любопытством рассматривает её.
– Надо было бить точнее, – насмехается он. – Хотя… чего ещё ждать от шута?
Он делает паузу, смакуя каждое мгновение.
– Или ты вовсе не шут? Любопытно…
Он поднимает кинжал так, чтобы я мог его увидеть. Мой кинжал. Тот самый, который я принёс во дворец. Тот самый, который пытался пронести в тронный зал. Тот самый, которым мечтал пронзить жестокое, тщеславное сердце короля.
На моём горле остаётся тонкий порез. По груди медленно стекает струйка крови.
– Туповат, – задумчиво произносит Алдрик, проводя большим пальцем по лезвию. – Я хотел было выбросить его. Но ты ведь явился сюда без единой ценной вещи, шут. Решил, что, возможно, он хоть что-то для тебя значит. Поэтому оставил.
Перед глазами вспыхивает образ ангела Камми. Его фарфоровые крылья в руках торговца. Последнее, что осталось от неё… Обменянное на этот бесполезный кусок железа. Мои челюсти сжимаются до боли.
– Тупой… но всё ещё острый.
Он наклоняет клинок, позволяя пламени свечей скользнуть по металлу.
– Убить им вполне можно. Только смерть будет очень некрасивой. Много крови. Разорванная плоть…
– Чего ты хочешь? – спрашивает Сера.
Это не вопрос. Это требование. Алдрик укоризненно цокает языком.
– Ты слишком торопишься, любовь моя.
Его ледяные голубые глаза встречаются с её взглядом. Холодные. Расчётливые.
– Я могу сейчас закричать. Позвать стражу.
Он медленно просовывает руку под пояс моих брюк и развязывает тесёмку.
Желудок болезненно сводит.
Шершавые пальцы, унизительно возящиеся с моей одеждой…
– Или же ты, моя прекрасная неверная жена, подползёшь сюда… и возьмёшь нашего шута своим сладким лживым ротиком.
Вот чего он добивается.
Он хочет превратить эту спальню в собственную свадебную Ночь Повелителя Беспорядка.
– Не делай ничего, что он говорит, – произношу я, вновь обретая голос. – Он хочет лишь унизить тебя перед тем, как убить меня, Сера. Он жестокий ублюдок и…
Его ладонь смыкается на моей шее. Сильно. Сдавливая.
– Да-да, я настоящий дьявол, – шипит он мне в ухо. – Но разве не величайшее предательство делает человека чудовищем? Предательство, устроенное шутом… и моей драгоценной женой.
– Ты был чудовищем задолго до этого.
Алдрик тяжело вздыхает.
– Ты ранишь меня, шут. Скажи, кто из нас здесь более порочен? Король, которого обманули в собственную брачную ночь? Или двое самых доверенных ему людей, решившие сначала убить своего государя, а потом трахнуться в его супружеской постели?
– Никакого заговора не было, милорд… Алдрик, – вмешивается Сера, заставляя себя говорить спокойно.
– Вот как?
Его голос становится ледяным.
Большой палец медленно скользит по моей шее.
– Но последствия уже наступили. К концу недели все королевства будут обсуждать, как короля Крейвенхолта сделали рогоносцем и попытались убить прямо в его собственном ложе.
– История вовсе не обязана стать именно такой, – отвечает она, пытаясь его переубедить. – Шут просто беспокоился обо мне. Всё произошло само собой. Никто этого не планировал.
Уголок его губ изгибается.
– Ну, конечно. Тогда все прощены.
Он театрально разводит руками.
Сера не опускает взгляда.
Её лицо – непроницаемая маска.
Я тоже остаюсь неподвижным, выжидая хотя бы малейший шанс на спасение.
– И всё же, – продолжает Алдрик, – если я казню вас, получу лишь скандал… и лишусь королевы. А вместе с ней и договора.
Бровь Серы едва заметно приподнимается.
– Значит, история может быть такой, какой ты захочешь.
– Такой, какой захочу…
Он замолкает.
В комнате повисает тяжёлая тишина.
– Раз уж именно ты принесла весь этот разврат в нашу спальню, – произносит Алдрик с нарочитым презрением, – тогда решать тебе, жена.
С театральным вздохом он отбрасывает кинжал. Тот со звоном ударяется о каменный пол и бесполезно скользит по плитам.
– Мы можем продолжить. Заставить самих богов разврата покраснеть…
Его хватка на моей шее становится крепче.
– …или предоставить всё судьбе. Выбор за тобой, но выбирай мудро.
Сера медленно качает головой.
– Алдрик… я отвечу за то, что сделала. Но не стану участвовать в этом… безумии. Накажи меня. Только меня.
Он смеётся.
– Месть? Нет, любовь моя. Мне не нужна месть.
Он улыбается.
– А вот наказание…
Он делает многозначительную паузу.
– Я ведь справедливый король. Думаю, мы сумеем договориться, каким оно должно быть.
Я вижу, как она тяжело сглатывает.
– Да, – почти беззвучно отвечает она.
– Хорошая девочка.
Алдрик стягивает мои брюки ещё ниже.
– Ты принцесса Тернового двора… вернее, была. Но всё равно остаёшься дочерью Тренмера. А значит, чувственные обряды и распутные традиции текут у тебя в крови. Разве не так? Разве не этого требует твоя богиня?
Сера молча вскидывает подбородок.
– Тогда сегодня мы почтим твою богиню, любовь моя.
Я чувствую, как по его телу проходит дрожь предвкушения.
– Иди сюда, жена.
Его голос становится приказом.
– Ползи.
В голове вспыхивает мысль броситься на него.
Он безоружен.
Ни один стражник. Ни один слуга во всём дворце ещё ничего не знает. Мои мышцы уже готовы рвануться вперёд.
Но едва заметное движение головы Серы… Безмолвная мольба в её распахнутых глазах… Мгновенно гасят во мне всякое сопротивление.
– Рен…
Одно-единственное слово. И в нём сказано всё. Поражение разбивает меня изнутри. Она отпускает столбик кровати. Медленно опускается на четвереньки. Её ночная сорочка почти полностью разорвана. Я смотрю, как она ползёт по кровати ко мне. И вдруг понимаю…
Это точное отражение меня самого на свадебном пире. Тогда я полз к ней, а теперь Алдрик заставляет ползти её. Унижает её точно так же. Она всё ближе. Пока наконец не оказывается настолько рядом, что её мягкое дыхание касается моей обнажённой кожи.
– Выпрямись, – приказывает Алдрик.
Она подчиняется. Опускается на колени. Огромные тёмные глаза. Тяжёлые ресницы. Алдрик протягивает руку и хватается за распущенный лиф её сорочки. Медленно распахивает его.
Моё дыхание сбивается при виде её полной, прекрасной груди. Большой палец Алдрика медленно скользит по одному из её розовых сосков, заставляя Серу резко втянуть воздух, и я чувствую это прикосновение у себя в паху. Член дёргается сам собой.
– Только посмотри на неё, – говорит Алдрик, наклоняясь к моему уху. – Она прекраснее любой богини Тренмера. И куда соблазнительнее. Разве тебе не хочется прикоснуться к ней? – подзадоривает он. – Разве тебе не хочется забрать её себе, шут?
Я тяжело сглатываю.
– Не так.
Но в моём голосе уже не осталось прежней уверенности. Она исчезает при виде того, как он ласкает её, как её веки тяжелеют от ощущений, как она прикусывает нижнюю губу.
Я закрываю глаза.
Небесные ангелы… чёрт… смилуйтесь.
Алдрик глухо стонет, подаваясь бёдрами вперёд. Я чувствую у своей поясницы его твёрдую, тяжёлую плоть.
– Именно этого она и хочет, – произносит он. – Чтобы к ней прикасались двое мужчин, обезумевших от желания. Чтобы оба сходили по ней с ума. Один готов убивать ради неё, а другой – её собственный король – доведён до края своей ненасытной страстью.
Он почти благоговейно касается её подбородка.
– За это её и следует наказать. За то, что она заставила нас обоих потерять остатки здравого рассудка.
Он снова склоняется к моему уху.
– Почему бы нам не разделить её, шут? Одновременно наказать и подарить наслаждение. Пусть почувствует, до какого сладкого безумия довела нас обоих. Да и потом… разве ты не возьмёшь любой кусочек, который она согласится тебе подарить?
– Возьму, – признаюсь я.
Вся правда обо мне содрана до самой кости.
– М-м… – довольно стонет он. – Так я и думал.
Во взгляде Серы вспыхивает такая ненависть, что кажется, она пронзает его насквозь.
– Я ненавижу тебя.
– Да, ты уже говорила это. Но твоё тело утверждает обратное, любовь моя.
Он хватает её за талию, сминая ткань ночной сорочки, и резко притягивает к себе. Затем его рука скрывается под подолом, собирая ткань на запястье и поднимаясь всё выше.
– Чёрт… – хрипло выдыхает он. – Какая же ты мокрая. Совсем как в ночь праздника. Неужели не помнишь, любовь моя? Как сладко кончала на собственных пальцах?
И вот оно. То, что всплывает между нами в мерцающем свете свечей. Синяки, которые я видел на её теле. След от укуса, который она назвала всего лишь следом. Я вижу, как она взвешивает, стоит ли ещё одна ложь той цены, которую за неё придётся заплатить.
Я беру её лицо в ладони.
– Скажи, что ты этого не хочешь, – прошу я, уже не понимая, умоляю ли её… или самого себя. – Скажи мне, Сера.
Она сохраняет привычную маску. Но ответ уже есть. В том, как чуть приоткрываются её губы. В затуманенном желанием взгляде. В сбившемся дыхании. В том, как её бёдра сами едва заметно подаются вперёд.
Боги…
Какая же это пытка. Самая греховная из всех. Она никогда ещё не была так прекрасна.
Алдрик тихо усмехается, продолжая ласкать её под ночной сорочкой.
– Ну же, Серавин… – нарочно отчётливо произносит он её имя. – Достаточно лишь сказать слово и я остановлюсь. Так скажи нам… чего ты хочешь?
Сера наклоняется ко мне.
Её губы касаются моего уха.
Этот шёпот предназначен только мне.
– Ты знаешь, что это должно случиться.
Её дыхание дрожит.
– Отвар превращает его в какое-то животное… – едва слышно говорит она. – Я не понимаю, почему. На других он никогда так не действовал. Но я забыла, каким он стал тогда ночью… Богиня, прости меня… но да. Я хочу этого с тобой, Рен. Только так мы сможем быть вместе.
– Я приму всё, – отвечаю я. – Всё, что ты захочешь мне дать. Я говорил тебе об этом тогда, стоя перед тобой на коленях. Это была моя клятва. И я не отказываюсь от неё. Всё, что ты подаришь мне.
– Тогда возьми меня.
Её губы впиваются в мои. И я окончательно теряюсь в ней.
– Вот это хорошая жена, – произносит Алдрик.
Он отступает и устраивается на кровати позади неё, словно король, занимающий свой трон.
Сера разрывает поцелуй и бросает на него взгляд через плечо.
В этом взгляде смешались ненависть… И желание.
– А теперь отсоси своему шуту, пока я буду ласкать эту сладкую пизду, – приказывает он. – Покажи ему, как любят это девушки Тренмера. Как они этого жаждут. Покажи, как хорошо умеешь принимать.
Перед тем как опуститься ко мне, Сера в последний раз смотрит мне в глаза. Лёгкий кивок.
«Всё будет хорошо», – говорят её глаза.
Но когда она стягивает мои штаны до конца и обхватывает рукой мой возбуждённый член…
Я понимаю, что уже никогда ничего не будет по-прежнему. Потому что, будь проклята моя душа всеми богами… В тот миг, когда её горячий рот смыкается вокруг меня… Когда язык скользит по головке, умело лаская ствол… Я рассыпаюсь. Ноги подкашиваются от удовольствия. Из груди вырывается приглушённое ругательство.
Её щёки втягиваются, когда она берёт меня глубже.
Семь преисподних…
Я никогда в жизни не был настолько возбуждён. Это почти больно. И я понимаю, что всё это неправильно… Но, чёрт… Я не могу остановить собственные руки. Они сами вплетаются в её волосы. Я невольно подаюсь бёдрами вперёд, желая услышать, как она захлебнётся моим членом.
А Алдрик наблюдает за каждым мгновением моего падения с коварной улыбкой на губах.
Он будто получает болезненное удовольствие, опускаясь на колени позади Серы, задирая её сорочку, открывая её ягодицы, проводя по ним пальцами, пока она тихо стонет, не выпуская меня изо рта.
Я с шипением втягиваю воздух сквозь зубы. Мой взгляд готов разорвать его на части. Но он лишь улыбается той самой жестокой, порочной улыбкой, от которой вспыхивают его бледные глаза.
Он вводит в неё пальцы. Бёдра Серы резко вздрагивают.
Преисподняя…
Может быть, меня действительно убили тогда, в тронном зале, и это один из кругов ада… Место, где царит одно лишь распутство.
Потому что, когда Алдрик вытаскивает пальцы и подносит их ко рту, с грубым звуком пробуя её на вкус…
Я едва не кончаю прямо ей в рот.
Он замечает мою слабость.
Словно настоящий демон, вплетает пальцы в её волосы и резко запрокидывает её голову.
– Иди ко мне, любовь моя.
Он притягивает её к своей груди. Поворачивает её лицо к себе. И целует долгим, чувственным поцелуем. Меня буквально разрывает от напряжения. Член болезненно пульсирует.
Я смотрю, как он зажимает её сосок между перстнями на пальцах и сдавливает его, вырывая из Серы приглушённый вскрик. Из груди Алдрика вырывается хриплый, звериный звук. Он отстраняется. Разворачивает её. И укладывает спиной на меня.
– Мне предстоит её сломать.
Голос у него окончательно сорван желанием. Он расстёгивает ремень. Приспускает штаны. Его член вырывается наружу, и он обхватывает его рукой. Длинный. Толстый.
– Я хочу видеть, как она будет извиваться, шут, – говорит он, нависая над Серой.
Одним движением он разрывает лиф платья, окончательно срывая с неё остатки ночной сорочки.
Потом неожиданно нежно проводит большим пальцем по её щеке. По припухшим губам.
– Чёрт… любовь моя. Сейчас будет больно. Но я обещаю, что облегчу эту боль. Раздвинь для меня ноги.
С глухим стоном он устраивается между её разведённых бёдер.
– Прикасайся к ней, – приказывает он мне. – Сделай так, чтобы ей было хорошо. Чёрт… заставь её извиваться.
И с низким рычанием резко входит в неё. Глубоко. Жёстко. Вырывая у Серы крик.
Я беру её за руку. Переплетаю наши пальцы.
Следующий резкий толчок заставляет её ногти впиться мне в кожу. Он выходит. И снова входит. И ещё.
Алдрик окончательно обезумел от похоти. Беспорядочно покрывает поцелуями её тело, проводит языком по коже, царапает зубами её шею и плечо. Его руки мечутся по её телу, жадно сжимая бёдра, удерживая её, пока он задаёт безжалостный ритм.
