Текст книги "Школа обмана"

Автор книги: Борис Пугачев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 33 страниц) [доступный отрывок для чтения: 14 страниц]

Он по-хозяйски разместился за столом так, чтобы ближайшие стулья оказались незанятыми, положил перед собой необыкновенной красоты кожаную с иностранным тиснением папку, нарочито посмотрел на циферблат своих шикарных часов и молча перевел взгляд сначала на директора, а затем – на противоположную сторону стола, где сидели пять-шесть мужчин. Родик заочно знал состав присутствующих, оставалось понять, кто есть кто. Директор незамедлительно приступил к знакомству. Каждый сидящий напротив при упоминании его имени и должности привставал и делал приветственный жест.

– Ну, с Лидией Степановной вы, вероятно, уже познакомились, – закончил представление директор. – Это наш экономический ангел-хранитель и единственная женщина во всем руководстве…

– Надо сказать, очаровательная женщина, – сделал вполне соответствующий действительности комплимент Родик и, воспользовавшись паузой, представил: – Наш финансовый гений – Михаил Абрамович. Рыбак рыбака видит издалека. Они как раз расположились рядом. Вот, возьмите мои визитные карточки…

– Вы нас извините, но мы до визиток еще не доросли, – доброжелательно улыбнувшись, сказал директор, рассматривая карточку. – Провинция…

– Не прибедняйтесь… – шутливо парировал Родик. – Это не самое главное. Нам они необходимы, поскольку часто бываем за рубежом, там так принято. Да и вообще удобно. Думаю, что скоро это у нас привьется.

– Хотите пройти посмотреть наше производство? – пригласил директор.

– Обязательно. Я чуть-чуть разбираюсь в полимерах. Имею по этому направлению второе образование, и в докторской диссертации посвятил композиционным материалам с полимерными связующими целый раздел. Кстати, применяемые вами синтетические бутилкаучуки мы тоже широко использовали. Могу даже поделиться опытом, а если необходимо, то помочь с сырьем, – согласился Родик.

– Приятно видеть сочетание коммерции, практики и науки в одном лице. Целесообразно, думаю, осмотреть завод, потом пообедать, а затем продолжить совещание… – выйдя из-за стола, предложил директор.

Никто не возражал, а Родик даже выразил живой интерес. Прогулка по заводской территории и цехам не произвела на Родика позитивного впечатления. Это было достаточно запущенное и устаревшее производство.

Обед оказался более современным и изобиловал советскими деликатесами. Проголодавшийся Родик получил удовольствие, даже несмотря на постоянно задаваемые вопросы о жизни в столице и многочисленные тосты под ледяную водку.

К концу обеда Родик почувствовал, что его приняли за своего. Ледок, еще присутствовавший при экскурсии по заводу, растаял без следа. Возобновившееся после обеда совещание приобрело признаки свободной товарищеской беседы. Родик умудрился преподнести информацию о своих внешнеэкономических возможностях так, что никто из присутствующих (а их число увеличилось за счет нескольких начальников цехов) не смог бы точно сказать, от кого последовало предложение об открытии в Москве представительства завода с самыми широкими полномочиями, а директор просил Родика организовать и возглавить московское представительство. Родик, в душе радуясь, высказывал сомнения в целесообразности такого действия.

Наконец перешли к конкретным вопросам о возможности поставки противогазов. Выяснилось, что требуемое количество сделать в ближайшие полгода невозможно, поскольку завод полностью загружен государственным заказом. Более того, производить противогазы сверх госзаказа не из чего. Сырье и отдельные комплектующие поставляются плохо. К тому же, хотя завод и получил некоторую самостоятельность, для производства и свободной реализации сверх госзаказа требуется разрешение. Завод никогда еще не осуществлял свободную реализацию, не говоря уж о таких огромных количествах.

– Получить сырье, как я говорил, мы поможем, – доставая письмо Минхимпрома, заверил Родик. – А вот насчет госзаказа и разрешений ничего сейчас сказать не могу.

– На складах сегодня имеется необходимое количество изделий, но в самое ближайшее время мы должны их отгрузить. Завод и так не выполнил предписанные сроки, – задумчиво произнес начальник военной приемки. – Срывать госзаказ мы еще не пробовали. Однако всегда что-то делается в первый раз… Как теперь связаны мое министерство и ваш завод?

– Ты в своем уме? Соображаешь, что говоришь! – прервал его директор. – Сам первый побежишь всех подставлять. Провокатор. Мы пока еще госучреждение.

– По-разному можно подставить, – хитро улыбнувшись, продолжил начальник военной приемки. – Если вдуматься, то в стране остались лишь финансовые взаимоотношения. Денег у армии мало. Идет масштабная реорганизация, сокращение, укрупнение. Вполне возможно, что противогазы уже и не нужны, а требуется что-то иное. Платить нечем. Поэтому попытка уменьшения или отказа от госзаказа может командиров порадовать. А уж если вернуть полученные предоплаты и еще кое-кому подбросить с помощью Родиона Ивановича деньжат… Смотришь – все и решится. Другая возможность: пусть госзаказ идет куда следует, перехватим его в конечной точке. Кстати, не знаю, по стечению каких обстоятельств имеем на складах то количество, о котором идет речь. В общем, есть варианты…

– Вот времена наступили… – изумился директор. – Не упрощай. Кто разрешит эти противогазы вывезти за рубеж? Лицензии, разрешения. Нам-то дадут, а вашему министерству – нет.

– Брось. Вон танки и самолеты через «Ант» продают, и ничего. Противогазы – вообще гражданская продукция.

– Действительно, противогазы вывозятся свободно, без лицензии, – подлил масла в огонь Родик. – У меня есть официальное заключение ВВО «Внештерминалкомплекса». Однако лучше, конечно, действовать через завод, хотя с Хусайновым поговорить не вредно. Министерство обороны действительно широко торгует всем своим имуществом.

– Тогда зачем вы, Родион Иванович, к нам приехали? – с обидой в голосе спросил директор.

– Чтобы вместе с вами заработать денег, – ответил Родик. – Хотя не бизнес выбирает партнеров, а партнеры – бизнес. Давайте постараемся отбросить ведомственно-личностные претензии и попробуем выработать приемлемое для всех решение. Предлагаю для этого взять до завтра тайм-аут. Приглашаю всех поужинать в ресторане.

– Приглашать в ресторан – это дело наше. Мы хозяева, вы – гость, – сказал директор бесцветным голосом.

– Давайте считать, что я не гость, а проситель. Еще раз повторяю свое приглашение. А вы, как всезнающий хозяин, доставите нас в лучший в городе ресторан. Есть такой?

– Конечно, есть. Кстати, он рядом с гостиницей, где мы вам забронировали номера, – включился в разговор главный инженер, до этого о чем-то перешептывающийся с начальниками цехов. – А чтобы была пища для размышлений, скажу: месяца за два мы и без военной приемки с вашим объемом справимся без ущерба для госзаказа. Конечно, при условии, что вы нам поможете с сырьем и подкинете зарплату.

– Откуда это у тебя такие возможности появились? – спросил недовольно директор. – То план никак не можешь выполнить, а тут вдруг резервы нашел.

– Так это при нашей бедности. А Родион Иванович ресурсами, вероятно, располагает. Вон, в ресторан нас всех приглашает, – хохотнув, отшутился главный инженер.

– Со всех сторон обложили. Проходим урок политэкономию!. Вот они, капиталистические отношения, – примирительно сказал директор. – Думаю, что д ля сегодняшнего дня мы очень существенно продвинулись. Принимаем приглашение Родиона Ивановича?

– Вы уж меня извините, но я не смогу, – ответила Лидия Степановна. – Мне дома надо быть. Да и без меня вам будет даже лучше.

– А нельзя как-то перенести домашние заботы? Нам без вас никак нельзя. Напьемся и завтра работать не сможем. Облагораживающее влияние очаровательной женщины необходимо, – спросил Родик.

– Лидия Степановна, я лично вас прошу, – поддержал Родика директор. – Считайте это производственным заданием.

– Ну, мне тогда хоть переодеться и привести себя в порядок надо, – сдалась Лидия Степановна.

– Даем вам машину и полчаса времени. Будем ждать в ресторане…

Ресторан располагался в доме постройки сталинских времен. Чтобы попасть в зал, надо было подняться по широкой лестнице с помпезными балясинами и изрядно потертыми ступенями с бронзовыми креплениями для ковровой дорожки. Зал с тяжелыми темно-вишневыми портьерами и гармонирующими с ними бархатными скатертями производил торжественно-провинциальное впечатление. Директора тут знали. Метрдотель проводил к уютно расположенному в дальнем углу большому столу и услужливо поправил несколько приборов, демонстрируя тем самым, вероятно, глубокое уважение к пришедшим.

Сказав несколько слов, он подозвал не менее услужливого официанта, держащего в руках несколько темно-бордовых кожаных папок с золотым тиснением. Тот молча протянул одну из них Родику, другую директору. Остальные стопкой сложил на углу стола. Все расселись.

– Полагаюсь на ваше знание заведения, – не открывая папки, сказал Родик, обращаясь к директору. – На горячее мне что-нибудь мясное. Однако мы не в полном составе. Может быть, подождем Лидию Степановну, а пока примем аперитив?

– Вкус Лидии Степановны нам хорошо известен. Думаю, что есть смысл сделать заказ и выпить по маленькой. Пока сервируют закуски, она появится. Живет здесь рядом, – ответил директор и принялся перечислять официанту названия блюд.

Действительно, не успел стол наполниться закусками, как пришла Лидия Степановна. Она успела переодеться в длинное вечернее, из черного трикотажа платье, плотно облегающее ее стройную фигуру и временами показывающее через длинный боковой разрез обтянутую черными колготками ногу, стройность и сексуальность которой Родик оценил еще днем. В меру глубокое декольте открывало высокую шею, обрамленную малахитовыми бусами. Понравившиеся Родику на вокзале забранные в пучок волосы с небрежно торчащими завитушками придавали этой шее легкую эротичность, подчеркнутую элегантными сережками с крупными для маленьких, покрытых светлым пушком ушей малахитовыми вставками.

– Вы, Лидия Степановна, очаровательны… – не удержался от комплимента Родик. – Где вы раздобыли такой прекрасный малахитовый комплект? Вам очень идет…

– Не вводите меня в краску, Родион Иванович, – весело отозвалась Лидия Степановна. – Полагаю, что и мы, и вы в Москве все приобретаем на толкучках. Однако спасибо за комплимент.

– Поверьте, он искренний… А что касается бус, то у меня вполне профессиональный интерес. Мое предприятие в качестве товаров народного потребления выпускает ювелирные украшения. Мы в этом преуспели. Даже на международных выставках экспонируемся. В следующий приезд обещаю вам подарить что-нибудь из наших изделий. Надеюсь, вам понравится. У меня работают лучшие ювелиры Москвы. Хотя про толкучки вы правы. Действительно, наши произведения до прилавков магазинов не доходят, но и на толкучках их найти очень трудно.

– Полно, Родион Иванович, мне будет неудобно принимать такие подарки. Я все-таки должностное лицо. Меня коллектив осудит…

– Вы в первую очередь красавица. А красота должна иметь достойное обрамление. Кому придет в голову запрещать вставлять в рамы живописные шедевры…

– Ох, Родион Иванович, все же заставили меня покраснеть. В нашей провинции мне уже давно не говорили столько лестного. Спасибо…

– Давайте выпьем за прекрасных дам! – вмешался в разговор директор. – Пьем стоя…

Застолье развивалось непринужденно. Вскоре зал начал заполняться людьми. Заиграла музыка. Родик пригласил Лидию Степановну на танец. В туфлях на безумно высоких каблуках Лидия Степановна была почти на голову длиннее Родика, но его это не смущало. Он чувствовал себя с этой женщиной уверенно. Так уверенно, как будто знал ее уже много лет. Более того, он инстинктивно чувствовал, что и она относится к нему не просто с симпатией, а как-то иначе, по-домашнему. После окончания музыки они некоторое время стояли, держа друг друга в танцевальных объятиях и не двигаясь. Что-то неуловимое сблизило их. Вероятно, это почувствовали не только они. Когда наконец Родик проводил Лидию Степановну к ее месту, за столом на некоторое время воцарилась напряженная тишина. Родик, ощущая неловкость момента, разрядил обстановку шутливым тостом: «Давайте выпьем за то, чтобы ваш завод выпускал маски для противогазов, надевая которые, человек становился бы не резиновым чудовищем со стеклянными глазами, а прекрасным созданием, радующим взгляд не меньше, чем красивая женщина».

– Ну, Родион Иванович, ты и загнул, – засмеялся директор, перейдя на «ты». – Хотя… За бугром делают нечто похожее. В каждой шутке есть доля шутки. Ха-ха-ха… С удовольствием выпью… Хорошо сидим… Жаль, Родион Иванович, что ты раньше не приезжал…

Тосты сыпались один за другим. Не пил только Михаил Абрамович, с серьезным видом беседовавший с главным инженером. Родик, зная эту его особенность и не желая возможных пересудов, громко через весь стол крикнул: «Михаил Абрамович! Ты смотри… Я тебе пить запрещаю. На тебе ответственность… За меня».

– Ну, ты и строг, Родион Иванович. Время-то уже не рабочее, – вполне серьезно заступился директор.

– Не строг, не строг… У нас все двадцать четыре часа рабочие, – отозвался Родик. – Закон… Если я пью, мои коллеги не пьют.

– А у нас всем можно, – поднимая рюмку, парировал директор. – Давайте за угнетенного этим тираном Михаила Абрамовича… Хоть рюмку ему разреши.

– Ни за что!

Водка подействовала. Регулировать поток тостов стало невозможно. Застолье традиционно перешло в пьянку. Все говорили одновременно, не слушая друг друга, хаотично наливая и выпивая. Родик, как обычно, почти не пьянел и в привычной обстановке чувствовал себя прекрасно, чокаясь со всеми подряд, улыбаясь и отвечая на товарищеские объятия. Почувствовав отсутствие какого-либо внимания к себе, Лидия Степановна сделала попытку тихо, по-английски, убежать домой. Родик боковым зрением уловил этот момент. Извинившись перед собеседником, он устремился за Лидией Степановной и догнал ее около гардероба.

– Не покидайте нас, о, прекрасная дама, – наигранно гнусаво-просящим голосом запричитал Родик. – Хотите, я на колени встану? Мы ведь без вас впадем в первобытную дикость.

– По-моему, мои коллеги уже в эту дикость впали. Я этих пьяниц знаю. Лучше пойду домой. Поверьте, они этого даже не заметят.

– Я же заметил… Останьтесь ради меня. Обещаю быть самым галантным кавалером.

– Пойду, Родион Иванович. Поверьте, всем от этого будет лучше.

– Приглашаю вас танцевать, – почувствовав неуверенность Лидии Степановны, предложил Родик, беря ее под руку и увлекая вверх по лестнице.

– Вы насильник, Родион Иванович. Правильно про вас, москвичей, говорят… Ладно… Побуду еще полчасика, но лучше посидим за столом. Неудобно…

На площадке между двумя лестничными пролетами Родик попытался шутливо поцеловать Лидию Степановну, но она, как бы не поняв, отстранилась. Родика такая неудача нисколько не смутила, и он продолжил настойчивые ухаживания.

Лидия Степановна после неудавшейся попытки побега смирилась с необходимостью терпеть пьяный мужской кагал. Вероятно, поняв, что Родик – единственный мужчина за столом, способный за ней ухаживать, расположилась рядом с ним и с удовольствием принимала все знаки внимания. Родик, в котором выпитая водка пробудила донжуана, беспрерывно подзывал официанта и угощал Лидию Степановну напитками и десертами. Приглашая ее на танец, он позволял себе все больше вольностей. Лидия Степановна их поощряла. Танцы, несмотря на музыку, становились все медленнее и все более походили на объятия. Вскоре они уже не возвращались за стол, перешли на «ты», а паузы в музыке пережидали стоя, прижавшись друг к другу. Пьяный коллектив перестал обращать на них внимание, и они были предоставлены друг другу…

Музыка кончилась. Родик поблагодарил ансамбль словами и деньгами, а те в ответ исполнили еще какую-то танцевальную мелодию.

Ресторан закрывался. Родик расплатился, дав более чем щедрые чаевые. Официанты и метрдотель подчеркнуто предупредительно проводили их до гардероба, помогая плохо державшимся на ногах директору и начальнику военной приемки спуститься по лестнице. Родик и Михаил Абрамович, уворачиваясь от объятий и поцелуев, стали усаживать всех в такси. Как-то само собой получилось, что они и Лидия Степановна в стоящую у входа в ресторан машину не поместились. Она уехала. Другую, по словам швейцара, получившего на чай и ставшего от этого чрезвычайно любезным, надо было ожидать «с минуты на минуту». Родик, разгоряченный танцами, возвращаться в ресторан не хотел, несмотря на сырой холодный ветер и тротуарную слякоть. Он стоял в распахнутом пальто, крепко держа Лидию Степановну под руку.

– Вот пьяницы, – шутливо сказала Лидия Степановна. – Напились и забыли о гостях. Даже до гостиницы не проводили. Поросята.

– Ничего… Сейчас отвезем тебя на такси домой, а потом поедем в гостиницу, – отозвался Родик.

– Уж нет. Сделаем все наоборот, – возразила Лидия Степановна.

– Молчи, женщина. Сделаем так… Довезем Михаила Абрамовича до гостиницы, он будет квартирьерствовать, а я провожу тебя домой…

– Умный… Куда ехать? Вон гостиница светится. Пешком две минуты, – засмеялась Лидия Степановна. – Пошли…

Пока выполняли обычные формальности и получали ключи от номеров, Родик почувствовал усталость, но мужское достоинство не позволяло это показать. В душе завидуя Михаилу Абрамовичу, он подхватил Лидию Степановну под руку и вышел на улицу.

– Где эти чертовы такси? – сокрушенно спросил он неизвестно кого.

– До моего дома минут десять ходьбы. Давай проветримся… – предложила Лидия Степановна.

– Давай… Держись крепче…

Они шли молча сначала по широкой хорошо освещенной улице, а потом по темным пустынным и слякотным дворам.

– Вон мой дом, – указала Лидия Степановна на белеющую за ветками деревьев девятиэтажку. – Я живу на седьмом этаже. Будем прощаться.

Родик, подчиняясь скорее какой-то обязанности, чем сексуальному стремлению, обнял Лидию Степановну за талию и попытался поцеловать, но поскользнулся и начал падать, потянув ее за собой…

– Извини. Ты не ушиблась? – спросил Родик, приходя в себя и при этом не предпринимая ничего для того, чтобы подняться.

– Нет… По-моему, только что-то порвала, – тоже не пытаясь встать, рассмеялась Лидия Степановна.

– Дай посмотрю… – хихикнул Родик, переворачиваясь на бок и стараясь проникнуть рукой под складки одежды.

Она поймала его руку мокрыми от снега пальцами.

– Тут не надо…

– Пойдем к тебе…

– Ко мне нельзя. Там мама и дочка.

– А муж?

– Муж объелся груш…

– Ясно… В гостиницу не пустят…

– А с чего это вы, Родион Иванович, взяли, что я пошла бы с вами в гостиницу? – кокетливо переходя на «вы» и делая попытку подняться, спросила Лидия Степановна. – Шустрые вы в Москве какие.

– Ну хоть поцеловать-то можно?

– Нельзя… Лучше помоги мне встать.

Родик вскочил на ноги и протянул к Лидии Степановне обе руки. Она послушно ухватилась за них и легко встала, как бы случайно попав в Родиковы объятия. Губы их встретились.

Родик проснулся от мерзкого звона. С трудом он понял, что этот звук издает телефон, стоящий на письменном столе. Родик обвел взглядом незнакомую комнату, стараясь понять, где находится.

Наконец, сообразив, что это гостиничный номер, он встал и поднял трубку.

– Родик, тебя не добудиться, – раздался голос Михаила Абрамовича. – Нас уже ждет машина. Давай, поторопись. Я буду в фойе.

– Минут через тридцать. Побреюсь, помоюсь и спущусь. Не торопись. Думаю, что директор еще не проспался после вчерашнего. Они все были очень хороши. Да и вопросов нет – считай, все решили. Остались лишь формальности. Лучше подумай о завтраке.

– Я уже попил кофе. Тут все работает.

– Хорошо. Закажи мне, если есть, яичницу…

18 глава

Обманщик – это змея, которая жалит в темноте.

К. Гельвеций

Родик кисточкой для бритья мылил лицо, когда телефон призывно зазвонил. Звонки повторялись, но никто не брал трубку.

Родик крикнул: «Наташа, ответь!»

Телефон продолжал звонить.

Поняв, что никого уже нет дома, он, чертыхнувшись, закрыл воду и побежал в столовую. Подняв трубку, он пожалел о том, что прекратил бритье. Оттуда раздался знакомый, показавшийся нудным голос Михаила Абрамовича.

– Миш, я перезвоню, – не здороваясь, прокричал Родик и, с размаха бросив трубку на аппарат, заспешил в ванную.

Но телефон опять ожил звоном.

– …Нуда чертова, – выругался Родик и снова ответил.

– Родик, привет. Я получил факс из Лондона от Гриши. Все хуже, чем ты предполагал. Мы выпускаем недоделанный желтый кардамон. То, что мы представили в последний раз, – это полуфабрикат, из которого можно делать желтый кардамон. Поэтому он и имеет зеленый цвет.

Родик в общем-то был готов к чему-то подобному… Однако удар, вероятно, оказался сильнее, чем предполагала предварительная готовность. Впервые в жизни он не мог говорить. Что-то оборвалось внутри, расхотелось что-либо делать, даже разъединять телефон. Его тело непроизвольно бухнулось в кресло. Трубка продолжала издавать звуки, но Родик даже не понимал, что это: сигнал разъединения или спокойный голос Михаила Абрамовича. Он бездумно сидел, неподвижно уставившись в работающий телевизор, и пытался взять себя в руки.

Кожа на лице – то ли под действием сохнущего крема, то ли по какой другой причине – стянулась и мешала ему сосредоточиться. Родик провел по лицу рукой. Крем для бритья попал в глаза. Резкая щиплющая боль выбросила Родика из кресла и заставила бежать в ванную.

Холодная вода привела его в чувство, но сосредоточиться все равно не удавалось. Что-то ускользало из сознания.

Родик, так и не добрившись, со слезящимися глазами вернулся в столовую, взял трубку, прислушался… Короткие гудки.

Он положил трубку на аппарат, но тут же поднял ее и набрал номер офиса.

– Миша, извини, тут у меня что-то разъединилось. Ты все правильно понял? Если не трудно, прочитай мне факс…

Текст послания окончательно привел мысли в порядок. Хотя внутри еще оставалась какая-то пустота, мозг уже начал выдавать первые идеи.

– Миша, срочно разыщи Лену. Пусть она доставит в офис все данные по зеленому кардамону. Обрати ее внимание на то, что необходимо найти и взять с собой литературные источники, по которым Боря формировал его состав. Пока о факсе ничего ей не говори. Я скоро буду. Обсудим все не по телефону. Привет. – Не дождавшись ответа, Родик нажал на рычаги и медленно положил трубку на аппарат.

Посидев еще несколько минут, он вернулся в ванную. Перед тем как продолжить бритье, долго смотрел в зеркало, но, не увидев ничего нового, опять намылил щеки, аккуратно добрился, почистил зубы и залез под душ. Также методично он позавтракал, не спеша выпил две кружки чая, оделся и вышел из квартиры. Лифт долго не приезжал, но Родик, против обыкновения, не нервничал и даже не собирался воспользоваться лестницей, что делал каждый раз в таких случаях.

Наконец он добрался до машины, завел ее, очистил лобовое стекло от наледи и принялся прохаживаться по двору в ожидании полного прогрева мотора и салона. Все это время он не переставал размышлять, а размышлять было о чем. Родик никак не мог соединить информацию из Лондона и данные, полученные несколько дней назад от Лены.

Единственным объяснением могло стать еще раньше высказанное им предположение о том, что Боря неверно задал исходный состав зеленого кардамона, а образец танзанийцев являлся желтым кардамоном, либо его кто-то подменил. Как это могло произойти? Боря – опытный, знающий научный сотрудник. Почему он ошибся? Бред… Подмена же могла произойти только у нас. «Поеду в Ленинку разбираться», – решил Родик.

Он уже несколько лет не посещал главную библиотеку страны, в которую когда-то настойчиво стремился и сумел попасть только после защиты кандидатской диссертации, да и то приложив массу усилий и пройдя долгие мытарства. Ленинка считалась единственной библиотекой Москвы, где можно было найти ответ на любой вопрос и даже почитать запрещенные труды капиталистических философов. Здесь Родик впервые познакомился с Ницше, Фрейдом и многими другими основателями чуждых коммунистам идеологий. Книги эти были тяжелыми для чтения, и Родик временами засыпал в тишине читальных залов. Однако желание понять причины, по которым этих общепризнанных гениев ругали хуже, чем любых подонков, превалировало, и Родик с присущим ему упорством изучал придуманные ими философские концепции. В результате ничего предосудительного он не обнаружил, хотя многое из прочитанного представлялось спорным и слабо обоснованным. Вскоре Родик потерял интерес к подобному чтению и стал посещать Ленинку лишь по необходимости, связанной с возможностью получения свободного библиотечного дня, – тогда он мог заняться научными вопросами, не входящими в круг его прямых служебных обязанностей. С годами таких библиотечных дней становилось все меньше, а в последние годы они вообще исчезли.

Родик уже подзабыл методику поиска необходимых источников. Поэтому ему пришлось долго перебирать и листать многочисленные картотеки, открывая различные ящики и выписывая замысловатые коды. Наконец он заказал необходимые журналы.

Ожидая их получения, Родик окинул взглядом зал и удивился его пустынности. Когда-то здесь было нелегко найти свободное место. Сейчас лишь кое-где горели настольные лампы, свидетельствующие о наличии читателей. «Самая читающая страна в мире потеряла интерес к чтению, – подумал Родик. – Все хотят хлеба и зрелищ. Вот оно – классическое развитие Империи. Или классический конец Империи…»

Размышления Родика прервала пожилая библиотекарь, попросившая его расписаться и взять журналы.

Листая статьи о кардамоне, Родик удивился их конкретности. В статьях в основном обсуждался именно состав пряности. Исследовались особенности, связанные с местами произрастания. Родик буквально за несколько минут выписал из нескольких статей химический состав грин кардамона. Библиотекарь даже удивилась тому, как быстро Родик возвратил журналы, и поинтересовалась, не надо ли ему чем-то помочь. Родик, охваченный нетерпением, поблагодарил, попрощался и спешно покинул библиотеку.

Дорогу до офиса он мог проехать с закрытыми глазами. Поэтому его внимание не отвлекалось ни на что, а было сосредоточено на одной мысли: «При такой доступности материала ошибки быть не могло. Значит, имеющиеся у него данные должны совпасть с лондонскими. Другого не дано, но – есть. Борины данные, вероятно, другие. Скоро это будет ясно. Объяснение только одно – Боря сделал это умышленно. Но зачем? Он же понимал, что обман быстро вскроется. Боря – далеко не сумасшедший. Что-то не сходится, не вяжется…»

В офисе в кабинете Михаила Абрамовича сидела Лена и пила чай.

– Привет, – сказал Родик. – Где Миша?

– Куда-то вышел, – ответила Лена. – Наверное, скоро будет.

– Привезла бумажки?

– Да…

– Покажи, пожалуйста, где в них указан требуемый состав грин кардамона?

– Вот тут. Смотри.

Родик взял лист, который Лена вытащила из лежащей на столе тоненькой прозрачной папочки, и начал сравнивать с имеющимися у него данными.

– Лена, вы можете мне помочь? Я нашел данные по зеленому кардамону, но все они не на русском языке, а в ваших листах все по-русски…

– Конечно. Давайте сюда.

В это время вошел Михаил Абрамович.

– Привет, Родик, – сказал он. – Что делаете?

– Да вот, проводим запоздалое изучение требований по составам зеленого кардамона. Я ездил в Ленинку и выписал некоторые данные. Дай мне для полноты картины Гришин факс.

Сопоставление данных заняло достаточно много времени.

Наконец работа была закончена, и перед Родиком лежал лист бумаги с таблицей, где первый столбик показателей соответствовал Бориным данным, второй – средним значениям, выписанным Родиком из нескольких статей, третий – данным, присланным из Лондона.

Данные второго столбца вполне укладывались в диапазоны значений, принимаемых при сертификации в Лондоне, а вот первый столбец не соответствовал ничему.

– Лена, давайте проверим размерности, – предложил Родик. – Вдруг у вас они другие?

– Я уже посмотрела. С размерностями все в порядке, – растерянно произнесла Лена. – Я ничего не могу понять… Эти цифры дал Борис Семенович. Мы их уже наизусть знаем. Ваши же совершенно другие. Где вы их взяли?

– Лена, это литературные данные и данные, используемые в Лондоне при сертификации. Попробуйте нам объяснить столь разительные расхождения.

– Ничего не могу сказать. Я, да и, по-моему, никто из наших не анализировал их. Борис Семенович дал, а мы приняли. Кто будет проверять шефа?

– А когда делали анализ опытных сушек на маленькой пилотной установке, цифры были такие же?

– Родион Иванович, я не знаю. С этими цифрами я столкнулась недавно, после отъезда Бориса Семеновича. В мои обязанности сопоставление раньше не входило.

– Ладно, Леночка, спасибо. Просьба пока никому о нашем разговоре не сообщать. Даже Борису Семеновичу. Надо еще раз все проверить, а то можем дров наломать.

– Хорошо. Ну, я пойду?

– Конечно, конечно. Успехов.

– До свиданья.

После ухода Лены Родик и Михаил Абрамович некоторое время сидели молча.

– Миш, ты что-то понимаешь? – спросил Родик.

– Понимаю. Боря зачем-то всех обманул, – спокойно ответил Михаил Абрамович.

– Зачем? Может, все же сам Абрам дался в обман…

– Не знаю, факты свидетельствуют о другом. Странно, но танзанийский образец – тоже не грин кардамон.

– Что будем делать?

– Надо с Гришей посоветоваться.

– Что это изменит?

– Не знаю, но надо.

– Советуйся. Он твой прямой начальник, а я пока подумаю. Буду дома. Звони. Привет.

– Родик, подожди. Тут Боря переслал письмо Игоря Николаевича. Возьми…

Родик взял несколько аккуратно разрезанных листов факсовой бумаги, на которой отпечатались разлинованные в клеточку листы школьной тетради, исписанные крупным знакомым почерком Сировича.

Текст был длинным, и Родик решил прочесть дома, подумав про себя, что если есть письмо, то у Игоря Николаевича больших проблем, вероятно, нет.