Бразилия вчера и сегодня

Текст добавлен: 1 июля 2025, 19:08

Текст книги "Бразилия вчера и сегодня"

Автор книги: Борис Коваль

Жанры:

Прочая научная литература

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 12 страниц)

Подлинный характер режима, установленного в 1964 г., проявляется и в сфере внутренней политики, особенно в организации антидемократической системы государственного управления.

Отменив конституцию 1946 г., диктатура основным методом управления избрала чрезвычайное законодательство. Возникла целая цепь так называемых институционных актов, заменяющих собой конституцию, а после принятия нового основного закона в 1967 г. дополняющих или уточняющих его.

Первый институционный акт от 9 апреля 1964 г. ставил вне закона любую оппозицию. 27 октября 1965 г. был издан второй институционный акт, направленный на дальнейшее подчинение законодательной и юридической власти военному правительству, которое получило право изд’авать декреты-законы. Процесс усиления авторитарных методов управления особенно углубился в связи с принятием институционного акта № 5 (декабрь 1968 г.), который ставил конгресс фактически в бесправное положение. Кульминационным моментом в эскалации террора явилось издание закона о введении смертной казни, которая была отменена в Бразилии еще в 1817 г.

С целью замаскировать авторитарный характер военного режима в Бразилии был созван конгресс, а с 1965 г. разрешено действие двух политических партий: правительственной – Национальный союз обновления (АРЕНА) и оппозиционной – Бразильское демократическое движение (МДБ). Первая объединила представителей самых различных партий и группировок, которые полностью поддержали переворот 1964 г. Первоначально партия АРЕНА представляла собой проправительственную фракцию в конгрессе – так называемый Революционный парламентский блок. Его большинство составляли члены прежней буржуазной реакционной партии Национально-демократический союз и так называемой Социал-демократической партии. Блок поддержали и представители других партий.

По словам газеты «Коррейо да Манья», партия АРЕНА не обладает монолитностью, ибо «состоит из различных, подчас антагонистических групп, которые объединены лишь обязанностью поддерживать правительство и надеждой получить подачку от президента в обмен на поддержку его политики». Руководящие позиции среди «обновленцев» захватили реакционные деятели: Филинто Мюллер, Пераччи Барселос, Мурило Бадарб, Марко Антонио Масиэл, Даниэл Фарако и др.

Национальный президент партии «обновленцев» сеньор Филинто Мюллер (в 30-е годы тесно связанный с движением интегралистов), защищая военную диктатуру, выдвинул тезис об «исторической смерти либерализма», на смену которому, дескать, закономерно приходит тоталитаризм^{171}. Чтобы оправдать политику своей партии в глазах народа, Ф. Мюллер доказывал, что «обновленцы» играют особую роль, ибо являются «партиен внутри революции», которая под руководством военных якобы продлится до 2000 г. Лишь после этого можно будет приступить к реорганизации политического управления жизнью нового поколения.

Демагогия Ф. Мюллера и других лидеров партии «обновленцев» не знает границ. Так, вопреки очевидным фактам, в специальном обращении к конгрессу 2 августа 1971 г. Ф. Мюллер следующим образом оценивал ситуацию: «Реальность говорит о том, что страна живет в мире, бразильский народ целиком удовлетворен, поглощен нормальным трудом, демократические институты активно функционируют… Правительство поэтому не видит смысла в каком-либо изменении политической системы. Наша партия полностью поддерживает правительство»^{172}.

Активная псевдорадикальная пропаганда «обновленцев» способствовала тому, что на выборах в конгресс (1966 г.) они получили 8,7 млн. голосов, а в 1970 г. еще больше – 10,8 млн. голосов. Однако в 1970 г. из 29,2 млн. избирателей 13,6 млн. человек «проголосовали» пустыми бюллетенями или вообще уклонились от голосования. Если же к этому присоединить 4,7 млн. голосов, собранных «демократами», то окажется, что правительственная партия оказалась в проигрыше. В 1974 г. АРЕНА потерпела новое поражение на выборах, собрав лишь меньшинство голосов. Это обстоятельство позволяет сделать вывод о сужении социальной базы военного режима и ослаблении политического влияния «обновленцев».

В этих условиях постепенно стала набирать силу легально-оппозиционная буржуазная партия «Бразильское демократическое движение». Правда, в течение ряда лет она фактически себя никак не проявляла. В своем большинстве эта партия состоит из бывших трабалистов. Вначале в отношении «демократов» почти официально употреблялся термин «невидимая оппозиция», «карманная оппозиция» и т. п. Как писал журнал «У Крузеиру», «никто не знает точно, кто ее лидеры, какова ее ориентация в отношении правительства и режима»^{173}. Тем не менее даже и такая ситуация не устраивала диктатуру. Стоило нескольким членам оппозиции высказать критические замечания в адрес правительства, как тут же последовали чрезвычайные меры: из конгресса были изгнаны наиболее «опасные критики» режима. Однако преследования привели лишь к дальнейшему обострению отношений между военным правительством и буржуазно-либеральными демократами. Демократическая партия, стремясь повысить свой престиж в глазах широких масс, заметно изменила свои программные установки. Первоначально в учредительном манифесте, зачитанном в конгрессе 10 февраля 1966 г., еще очень туманно и завуалированно высказывалась идея протеста против диктатуры в защиту «правового метода урегулирования хаоса путем восстановления системы представительной демократии». Манифест кончался призывом к единению сторонников «демократии, мира, развития и прогресса»^{174}. «Демократы», по словам их лидера в сенате Нелсона Карнейро, стремились использовать только легальные средства в достижении своих целей по восстановлению демократии. Депутаты МДБ в конгрессе весьма осторожно выступали с обличительными речами против режима, политических заключений, нарушений демократии, по даже и эти робкие попытки критики играли положительную роль, способствуя постепенному формированию общественного мнения. Постепенно наиболее радикальные элементы демократической партии заняли более решительную позицию.

Все усилия диктатуры предотвратить обострение социальных и политических противоречий в стране «на путях обеспечения национальной безопасности» провалились. Социальная база режима неумолимо сужалась.

Не дало ожидаемого эффекта и так называемое «бразильское чудо», о котором до сих пор трубит буржуазная пропаганда.

За фасадом «бразильского чуда»

Под «бразильским чудом» подразумевается обычно ускорение темпов экономического роста (с 1967 г. примерно на 10 % в год), снижение инфляции, удвоение экспорта, рост валютных запасов, успехи в индустриализации и т. д. При этом буржуазные ученые объясняют экономический бум тем обстоятельством, что для него были созданы в годы диктатуры наиболее благоприятные условия и долговременные стимулы. По их мнению, ориентация на сотрудничество с иностранным капиталом, поддержка со стороны государства крупного национального капитала, развитие внешней торговли, привлечение иностранных вкладчиков капитала, прочная социальная стабильность, создают наиболее благоприятный климат для экономической стабилизации. Это в свою очередь позволяет укрепить «национальную безопасность» и политическую устойчивость.

Отсюда делается вывод о заинтересованности бразильского народа в дальнейшем осуществлении данной «модели» экономического развития, блага которого якобы достаются всем классам и слоям с помощью так называемой политики «социального соучастия». При этом подразумевается, что дальнейший рост экономического потенциала страны будет зависеть от укрепления «социальной интеграции» общества. Экономическое «чудо», таким образом, оказывается тесно связанным с «чудом» социальным: Бразилия быстро развивается экономически потому, что после 1964 г. в стране достигнут «социальный мир», «партнерство», «соучастие». Буржуазная пропаганда стремилась и стремится «убедить трудящиеся массы, что сегодняшние лишения будут вознаграждены в будущем процветанием и гарантией строительства лучшей Бразилии для новых поколений»^{175}. Социальная демагогия и обещания, призывы к классовому сотрудничеству, пугание «тоталитарным коммунизмом» были призваны дезориентировать массы, привлечь их к поддержке диктатуры, заставить трудящихся интенсифицировать свой труд до предела.

В то же самое время по июньскому декрету 1964 г. все стачки по политическим, партийным, религиозным или социальным мотивам, а также стачки солидарности объявлялись запрещенными. Многие отрасли были отнесены к категории «основных» и на них забастовки также не разрешались.

В апреле 1965 г. была объявлена «новая политика» в отношении профсоюзов. «Бразильский профсоюз, – как заявил министр труда, – представляет только профессиональные или экономические интересы, но ни в коем случае не политико-партийные, не философские и не религиозные…»^{176}. По случаю «Дня труда», который в Бразилии отмечается 1-го мая, министр ничтоже сумняшеся заявил, что «бразильский рабочий класс отмечает теперь этот день в обстановке полной демократии и свободы, защищая вместе с правительством порядок и свободу»^{177}.

«Синдикализм нового типа», который провозгласили военные, фактически означал установление самого строгого полицейского контроля над профсоюзами и подавление рабочего движения.

Чтобы не допустить обострения противоречий между рабочими и предпринимателями, в конце 1970 – начале 1971 г. был разработан правительственный план социальной интеграции. Цель состояла в том, чтобы осуществить программу «объединения рабочих и предпринимателей». Речь шла об участии рабочих в прибылях, создании за счет отчислений от их зарплаты и прибылей предприятия специального фонда участия. С помощью этих мер предполагалось привязать рабочего к предприятию, заставить его работать еще более напряженно, не прибегать к забастовкам, т. е. отказаться от борьбы в защиту своих интересов.

Социальная политика военной диктатуры привела к ликвидации многих важных завоеваний, достигнутых трудящимися в предшествующие годы. «Диктатура в глазах миллионов бразильцев, – подчеркивала коммунистическая газета «Воз Операриа», – показала себя как главный враг трудящихся»^{178}.

В своей экономической политике военные правительства стремились всемерно стимулировать развитие государственно-монополистических тенденций. Эта операция, разумеется, оказалась весьма болезненной для значительной части местной буржуазии, однако монополистическая верхушка, стоявшая за спиной армии, нисколько не смущалась этим обстоятельством. Более того, опа поставила себе на службу государственно-капиталистический сектор, контролировавший примерно треть национальной промышленности.

В итоге такой политики в Бразилии резко повысилась концентрация производства и капитала, сотни мелких фирм разорились или были поглощены более крупными. Усилилось слияние банковского и промышленного капиталов, укрепилась местная финансовая олигархия. Всего 400–500 самых богатых семейств образовали господствующую элиту^{179}. Интересы этой верхушки бразильской буржуазии и землевладельческой олигархии в первую очередь и защищал военный режим. При этом была оказана всемерная поддержка крупному частному капиталу, в ряде случаев правительство прибегало к денационализации, хотя и не отказывалось от предпочтительного развития ведущих отраслей государственного сектора (нефть, атомная промышленность, металлургия, энергетика и др.). Главной экономической функцией диктатуры стала перестройка хозяйственной структуры страны на государственно-монополистический лад за счет усиленной эксплуатации трудящихся.

Политика правительства в области заработной платы привела к падению реальных доходов рабочих с 1965 г. по 1968 г. на 40 %, стоимость жизни резко возросла, доля трудящихся в национальном доходе сократилась. Одновременно еще более массовые масштабы приняла безработица, достигнув почти 15 млн. человек^{180}. В результате «чуда» Бразилия оказалась в еще большей экономической и военно-политической зависимости от империализма США. По словам буржуазной газеты «Корейо да Маньа», ситуация в стране в результате военного правления ухудшилась: «После того как было сломлено сопротивление националистической буржуазии, разорены средние классы, отменены права профсоюзов на забастовку, с помощью полицейского террора подавлена борьба трудящихся, страна фактически оказалась на положении колонии»^{181}.

Военная диктатура не решила, и не могла решить ни одну из экономических, социальных и политических проблем. Она не сумела вырвать страну из тенет зависимости, не смогла обеспечить «социальную интеграцию». В бразильском обществе еще больше углубились классовые противоречия, что неизбежно привело к возрождению демократического движения и консолидации антидиктаторских сил.

Борьба продолжается

В первые месяцы после переворота 1964 г. прогрессивные силы находились в состоянии крайней подавленности. По словам буржуазной газеты «Жорнал до Бразил», в течение первых шести месяцев после переворота «ничто не мешало властям проводить намеченные меры. Конгресс был бессилен. Политические партии погрузились в зимнюю спячку. Профсоюзы были лишены права голоса. Пресса в общем и целом приумолкла. Правосудие ослепло. Студенты не создавали затруднений. Политическая оппозиция не проявлялась даже во время богослужений… Не было зарегистрировано ни малейшего слуха об антиправительственном заговоре среди военных, не было никаких забастовок»^{182}.

Эта оценка соответствовала действительному состоянию. Однако такое положение не могло продолжаться долго. Антидемократическая политика военного режима, ухудшение экономического положения народа вызвало резкое обострение классовых антагонизмов.

Наиболее организованные отряды рабочего класса выступили против диктатуры вскоре после переворота, хотя вначале это были локальные эпизоды. Примерно спустя год в стране стало постепенно возрождаться рабочее движение. Отдельные отряды рабочих вновь использовали оружие забастовки, добиваясь увеличения заработной платы, выполнения коллективных договоров и уплаты задерживаемого жалованья.

Развитие рабочего движения было крайне затруднено ввиду установления правительственного контроля над профсоюзами. Многие после 1964 г. потеряли веру в свои силы, заняли позицию пассивного ожидания. И тем не менее рабочее движение шаг за шагом набирало силы, преодолевая растерянность и дезорганизацию.

Первое крупное выступление пролетариата произошло в сентябре 1965 г., когда Забастовали 80 тыс. металлистов Рио-де-Жаиейро. В январе 1966 г. 60 тыс. служащих коммунального хозяйства в штате Гуанабара начали кампанию с требованием повысить минимум Зарплаты. Военная полиция штата выступила против бастующих. В поселке Маже рабочие дали отпор полицейским, но были забросаны бомбами со слезоточивым газом.

Вместе с прогрессивными рабочими организациями против диктатуры активно выступили бразильские студенты. В июне 1965 г. на улицу вышло 10 тыс. студентов Сан-Паулу, Рио-де-Жанейро и других городов с требованием прекратить политический террор. В марте 1966 г. студенты вновь организовали антиправительственную демонстрацию. В штате Риу-Гранди-ду-Сул, в апреле 1967 г., молодые патриоты прошли по улицам городов с завязанными ртами в знак протеста против произвола военных властей.

Все более решительно выступали против диктатуры городские средние слои, особенно прогрессивная интеллигенция. Критика диктатуры становилась все более решительной и со стороны оппозиционной партии «Бразильское демократическое движение». Третий национальный съезд этой партии, состоявшийся в июне 1967 г., выдвинул весьма широкую платформу требований. «Демократы» выступали за политическую реорганизацию власти и демократизацию общества, свободу деятельности партий, восстановление конституционных прав личности и ассоциаций, приоритет гражданской власти. По существу речь шла об отказе от режима военной диктатуры.

В области экономики «демократы» выступали за планирование, принятие мер против голода и нищеты, обеспечение занятости, стимулирование частной национальной инициативы, развитие госсектора и т. д. Средством для достижения цели выдвигалась национализация энергетики, транспорта, добывающей промышленности и главных институтов инфраструктуры, введение государственной монополии на атомную энергетику, ее использование в мирных целях. В области труда и занятости демократы защищали идею о свободе профсоюзов, праве на забастовку, участии рабочих в прибылях и управлении^{183}.

Спустя некоторое время, в повой декларации, принятой в апреле 1971 г., «демократы» южного штата Риу-Гранди-ду-Сул выступили за восстановление права, справедливости и свобод для бразильского народа. «Главная задача – восстановление правового государства, экономически сильного, политически свободного и социально справедливого». В декларации выдвигалась цель объединить оппозицию, создать крепкую партию во главе с единым национальным политическим центром. Конкретные требования «демократов» представляли собой перечень из 20 пунктов, которые включали объявление широкой амнистии, восстановление конституционности, свободу печати, участие трудящихся в политической жизни, проведение аграрной реформы, контроль над внешними займами, осуществление независимой внешней политики^{184}. «Демократы» штата Пернамбуку в июне 1971 г. в своем обращении к народу писали: «Мы выступаем за союз гражданских лиц и военных, национальных предпринимателей, священников, городских и сельских трудящихся, студентов, интеллигенции, всего народа с целью установления демократического и националистического государства»^{185}. Такую позицию занимали отнюдь не все члены оппозиционной буржуазно-реформистской партии. Многие из них защищали верноподданнический курс. В итоге в апреле 1972 г. партия «Бразильское демократическое движение» раскололась на два течения: «умеренное» во главе с депутатом И. Гимараешом, собравшее на съезде партии 200 голосов, и «истинное» во главе с депутатами конгресса Ж. Марины» и Н. Карпейро. В конце 1972 г. наметилось даже третье течение – так называемых «приспособленцев» во главе с О. Керсиа. В декабре 1972 г. последние на своем совещании приняли особую декларацию принципов. Ее суть сводилась к политике «сосуществования с революционным (т. е. военным. – Б. К.) режимом»^{186}.

Расслоение МДБ открыло определенные возможности для консолидации антидиктаторских сил, в том числе между коммунистами и наиболее прогрессивными представителями демократической партии. Этот процесс приобрел реальные очертания еще в 1968 г. 26 июня 1968 г. в Рио-де-Жанейро состоялась 100-тысячная демонстрация против диктатуры. Первыми выступили студенты университета. Полицейские репрессии и убийство одного из студентов вызвали негодование широких масс городского населения – рабочих, служащих, интеллигенции. В знак солидарности начались манифестации в других городах страны.

С целью подорвать возрождение массового движения реакционные силы главный удар направили против коммунистов, стремясь любыми силами изолировать их от масс. В Сан-Паулу и ряде других центров резко активизировалась кампания антикоммунистического террора. Здесь были созданы две террористические группы – Антикоммунистическое движение и Команда по преследованию коммунистов.

В резолюции ЦК КПБ, принятой в сентябре 1968 г., указывалось: «Диктатура стремится– всячески использовать акты террора в своих интересах с целью деморализации и запугивания масс, изоляции коммунистов от других антидиктаторских течений… ультрареакционные группы господствующей военщины стимулируют и развивают эти террористические акты». От руки наемных убийц погибло несколько героев-патриотов. Но цель, которую ставила реакция, не была достигнута. Ряды БКП не только не ослабли, а, напротив, окрепли.

В 1967 г. из БКП были исключены ультралевацкие элементы, создавшие свою группировку под названием «Компартия Бразилии». Вследствие ее откровенного антисоветизма эта группировка не завоевала популярности среди трудящихся. Ряд ультралевых элементов попытались развязать партизанскую войну в городах силами небольших вооруженных групп, в полном отрыве от масс. Этот авантюристический курс «заблуждающихся патриотов» полностью провалился.

Бразильская коммунистическая партия выдвинула в качестве главной задачи борьбу за «свержение диктатуры и создание нового правительства всех антидиктаторских сил, которое обеспечит свободу народу и гарантирует возрождение демократического процесса»^{187}. Успех этой борьбы, справедливо подчеркивали коммунисты, будет обеспечен лишь при условии единства всех политических течений и групп, противостоящих диктатуре. Таким образом, была выдвинута идея формирования широкого оппозиционного фронта демократических сил.

Шестой съезд Бразильской коммунистической партии, состоявшийся в декабре 1967 г., всесторонне охарактеризовал новую расстановку классовых сил, определил цели и задачи борьбы. Только при условии боевого единства всех прогрессивных сил, и прежде всего единства рабочего класса, мелкой городской буржуазии и крестьянства, «борьба против диктатуры, – по словам Л. К. Престеса, – может пойти по такому направлению, что ее свержение приведет к крушению самого существующего социального строя»^{188}. Съезд указал, что уничтожение диктатуры возможно как через невооруженную борьбу, так и с помощью вооруженного восстания или гражданской войны. «Может случиться так, что партия и массы должны будут прибегнуть к другим, более элементарным формам вооруженной борьбы или просто к самозащите. В этом случае будут сочетаться мирные – легальные или подпольные – формы борьбы и формы вооруженной борьбы с ограниченными целями»^{189}.

Курс на объединение антидиктаторских сил способствовал тому, что все более широкие слои стали втягиваться в движение за восстановление демократии. Под влиянием масс против диктаторского режима выступили 230 (из 245) католических епископов, тысячи профессоров, учителей. В 1968 г. левые католики основали Движение за справедливость и мир. Углубление конфликта между католической церковью и диктатурой свидетельствовало о нарастании серьезных противоречий между власть имущими и большинством народа. Отвечая на вопрос о путях борьбы с диктатурой, архиепископ Э. Камара высказался за тактику «мирного насилия»: «Это не тот путь, на который вступила молодежь, взявшись за оружие. Если хотите, это – насилие в духе учения Ганди и Мартина Лютера Кинга. Я называю его насилием, потому что оно не довольствуется малыми реформами, а требует коренной структурной перестройки, переделки заново всего общества на социалистической основе и без излишнего пролития крови»^{190}.

Такая позиция «мятежной церкви» в Бразилии способствовала политической изоляции диктатуры. Коммунисты в новых условиях выступили за союз с левыми католиками с целью совместной борьбы за восстановление демократии.

Несмотря на то что теперешнее. соотношение сил не позволяет еще рассчитывать на свержение диктатуры в короткий срок, указывалось в одной из резолюций ЦК БКП, реалистическое изучение социально-политического положения показывает существование потенциальных социальных и политических сил, которые способны нанести поражение военной диктатуре.

Важным шагом на пути консолидации антидиктаторских сил стали парламентские выборы, состоявшиеся в конце 1974 г. Впервые после переворота 1964 г. силы, противостоящие режиму, объединились в конкретной форме борьбы, образовав, как говорил Луис Карлос Престес, «зародыш патриотического антифашистского фронта». Оппозиционная партия «Бразильское демократическое движение» собрала 61 % всех голосов, тогда как проправительственная АРЕНА – лишь 39 %. Одной из причин такого исхода голосования является политическая активизация рабочих крупных городов. Об этом, в частности, свидетельствует рост забастовочной борьбы. В 1971 г. в штате Сан-Паулу, например, не зарегистрировано ни одной забастовки, в 1972 г. их было 12, в 1973 г. – 23, в 1974 г. – 35. Неожиданное поражение на выборах побудило диктатуру начать новую волну репрессий. В тюрьму были брошены ряд руководителей коммунистической партии, прогрессивных профсоюзов. Начались преследования и в отношении некоторых «демократов». Новая эскалация террора свидетельствует о нарастании внутренней слабости военного режима, начавшемся кризисе политического престижа правительственной партии АРЕНА. Иллюзии и надежды, которые еще сохранялись среди значительных масс городского населения, рассеиваются. На их место приходит разочарование и протест. Правда, пока этот сдвиг в сознании масс носит в основном стихийный и эмоциональный характер. Более медленно процесс пробуждения идет в деревне, где крестьянство пока остается политически пассивным. Но и здесь наметились позитивные изменения, особенно в северо-восточных районах страны.

Успехи оппозиционной партии «Бразильское демократическое движение» на выборах 1974 г. объясняются не случайным стечением обстоятельств, а воздействием глубинных процессов. Важнейшими из них являются: ухудшение экономического и политического положения трудящихся, усиление зависимости страны от империализма, рост внутренних социальных противоречий, в первую очередь между военной диктатурой и монополистической верхушкой, с одной стороны, и всем бразильским народом, включая немонополистические группы местной буржуазии, – с другой. Снять нарастающее политическое напряжение диктатура не в силах. Она может лишь с помощью насилия на время подавить протест. Но это будет означать в конечном счете лишь дальнейшее углубление существующих противоречий, расширение, а не уменьшение, кризиса власти. Никакое «чудо» не может отменить объективные законы общественного развития. Тем более, если это «чудо» сводится к исторически изжитым формам авторитарной власти реакционной верхушки монополистического капитала. Как писал в своем манифесте к народу Генеральный секретарь БКН Луис Карлос Престес (манифест был опубликован в нелегальной газете БКП «Воз Операриа» в январе 1975 г.), «диктатура не вечна и не всемогуща… ее антинародный и антинациональный характер объясняет, почему она одновременно и жестока, и слаба, и непрочна».

События подтверждают правильность политической и тактической ориентации БКП. Бразильский народ не стал на колени перед реакцией и империализмом. В стране ускоряется процесс консолидации антидиктаторских сил, которые продолжают свою борьбу. Эта борьба в современных условиях имеет особое значение, ибо империализм и местные монополии стремятся превратить Бразилию в политического жандарма Латинской Америки. В стране еще не наблюдается подъема массового революционного движения, пока продолжается процесс накопления и консолидации антидиктаторских сил. Однако диктатура не смогла создать себе опоры в массах, не смогла уничтожить Коммунистическую партию.

Бразильская коммунистическая партия – это единственная организованная и революционная партия в стране. Она стремится укрепить связи с массами и мобилизовать их на борьбу против диктатуры, за интересы трудящихся и восстановление демократии. Борьба бразильского народа против диктатуры – это составная часть борьбы всех латиноамериканских народов против империалистического угнетения, за полное национальное освобождение, за мир, демократию и социализм.

Все прогрессивные силы в мире выражают свою горячую солидарность с борьбой бразильских патриотов за демократию и социализм, с борьбой героического чилийского народа против военной хунты, со всеми народами Латинской Америки, которых вдохновляет пример Кубинской революции.

Впереди много трудностей и жертв, путь к победе тяжел и тернист, но нет сомнений в том, что победа будет за бразильским народом.

INFO

К 10605-041/054(02)-75*54-75НП

Борис Иосифович Коваль

БРАЗИЛИЯ ВЧЕРА И СЕГОДНЯ

Утверждено к печати

редколлегией научно-популярных изданий

Академии наук СССР

Редактор О. Б. Константинова

Художественный редактор В. А. Чернецов

Технические редакторы Н. Н. Плохова, Е. Н. Евтянова

Корректоры Р. С. Алимова, Б. И. Рывин

Сдано в набор 31/III 1975 г.

Подписано к печати 15/VIII 1975 г.

Формат 84x108 1/32. Бумага типографская № 2.

Усл. печ. л. 9,24. Уч. изд. л. 9,7. Тираж 43 000. Т-13001.

Тип. зак. 1969. Цена 60 коп.

Издательство «Наука»

103717 ГСП, Москва, К-62, Подсосенский пер., 21

2-я типография издательства «Наука»

121099, Москва, Г-99, Шубинский пер., 10

…………………..

Опубликовано группой «Торрент-книги»

FB2 – mefysto, 2024

comments

Комментарии

Р. Помбу. История Бразилии. М… 1962, стр. 31.

К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 21, стр. 408.

«Recenseamento do Brasil… de 1920», vol. 1. Rio de Janeiro, 1922, p. 407.

G. Freyre. Urna cultura ameacada. Recife, 1940.

P. Помбу. История Бразилии, стр. 73–74, 86.

У. З. Фостер. Очерки политической истории Америки. М., 1953, стр. 65.

В. И. Ленин. Полн. собр. соч., т. 3, стр. 597.

К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 12, стр. 724.

К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 26, ч. II, стр. 329.

К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч… т. 23, стр. 729.

К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 23, стр. 769.

Oliveira Lima. Formaçâo História da Nacionalidade Brasileira. Rio de Janeiro, 1944, p. 127.

Ibid., p. 130.

«Очерки истории Бразилии». M., 1962, стр. 42–43.

Этой теме посвящена статья А. М. Хазанова (сб. «Латипская Америка в прошлом и настоящем». М., 1960) и книга О. Игнатьева «Тирадептис», вышедшая в свет в серии «Жизнь замечательных людей» (М… 1966).

«Historia Geral da civilizaçáo Brasileira. T. I. A Êpoca Colonial. 2^o vol. Administraçáo. Economía, Sociedado», Sâo Paulo, 1960, p. 415–416.

J. H. Rodrigues. Concillaçâo e Reforma no Brasil, Un Desafio Histórico-Cultural. Rio de Janeiro, 1965, p. 29.

О революции 1817 г. см. подробнее: Война за независимость в Латинской Америке (1810–1826). М., 1964.

J. Н. Rodrigues. Concillaçâo е Reforma no Brasil, p. 35.

P. Помбу. История Бразилии, стр. 344, 362, 365.

Цит. по «Очеркам истории Бразилии», стр. 121.

С. Prado Junior. Evoluçāo Pólilica do Brasil e Outros Estudos. Sāo Paulo, 1961, p. 65.

См. «Очерки истории Бразилии», стр. 137.

С. Prado Junior. Evoluçāo Política…, p. 77.

Ibid., p. 81.

A. Ramos. The Negro in Brasil. W., 1939, p. 6.

J. Linhares. O Operariado Brasileiro no Século XIX. – «Revista Brasiliense», 1963, N 49, p. 27.