Текст книги "Бразилия вчера и сегодня"
Автор книги: Борис Коваль
сообщить о нарушении
Текущая страница: 4 (всего у книги 12 страниц)
Что же касается крестьян, то их борьба по-прежнему носила стихийный характер отдельных, не связанных между собой локальных выступлений. Боевой союз междурабочими и крестьянами в то время еще не сложился. В момент самого восстания за пределами Рио-де-Жанейро никто и не подозревал о событиях, происходящих в столице. С другой сторопы, позиции правящих классов были весьма сильны и никакого «кризиса верхов» не наблюдалось. Ясно, что в этих условиях локальное вооруженное восстание, к тому же плохо организованное, было обречено на провал.
Ноябрьские события 1918 г. тем не менее со всей очевидностью продемонстрировали, что в рядах рабочего класса накопилась большая революционная энергия, что стихийно рабочие тяготеют к наиболее революционным методам действий. Вопрос состоял лишь в том, чтобы правильно организовать борьбу и возглавить пролетариат. Синдикалисты продемонстрировали свою неспособность выступить в роли настоящего руководителя. Постепенно, шаг за шагом, лучшие деятели анархо-синдикализма убедились в бесплодности своей прежней тактики и подвергли ее пересмотру. Одними из первых на позиции научного коммунизма перешли Астрожилдо Перейра, Отавио Бран-дао, Антонио Кандейас и некоторые другие. В Бразилии, как и во многих других странах, развернулась, как писал В. И. Ленин, «нешумная, неяркая, некрикливая, небыстрая, но глубокая работа»{44} по созданию настоящего революционного авангарда рабочего класса – коммунистической партии.
Благодаря энергичным действиям левых синдикалистов в стране стали создаваться коммунистические ячейки и группы. В феврале 1922 г. по инициативе коммунистических групп Порту-Алегри и Рио-де-Жанейро началась непосредственная подготовка к учредительному съезду коммунистической партии. К концу марта в Рио-де-Жанейро стали нелегально съезжаться делегаты. Первые заседания съезда проходили 25 и 26 марта 1922 г. в самой столице, третье и четвертое в связи с опасностью полицейского нападения было проведено 27 марта на квартире Астрожилдо Перейра в доме № 651 на улице Риу-Бранку и пригороде столицы, городе Нитерой. Съезд проходил нелегально, в его работе приняло участие девять делегатов от 72 членов коммунистических групп, действовавших в то время в стране.
В документах I съезда БКП указывалось, что создание коммунистической партии знаменовало собой высокий дух и сознательность бразильского пролетариата, объединенного, наконец, с революционным авангардом международного рабочего класса.
Соединение рабочего движения с марксистской революционной теорией явилось закономерным итогом развития бразильского пролетариата, который в ходе упорной революционной борьбы все более консолидировался как класс.
В 20-е годы пролетариат развернул активные действия против буржуазно-помещичьей олигархии, по субъективно еще не был готов к тому, чтобы возглавить движение масс.
Одновременно на авансцене политической жизни развернулось вооруженное движение, возглавляемое прогрессивным офицерством.
Революционное движение тенентистов в 20-х годах
В развитии революционной борьбы бразильского народа в 20-х годах особое место занимают аитиолигархические восстания, во главе которых встали демократические мелкобуржуазные элементы, главным образом, молодое офицерство. Тенентисты (от бразильского tenente – лейтенант) подняли на вооруженную борьбу против олигархии значительную часть армии. Они выражали интересы не только средних городских слоев, по и широких масс народа, недовольных реакционной политикой буржуазно-помещичьих правящих блоков и их пресмыкательством перед английским империализмом.
Первой попыткой тенентистов поднять знамя революции явилось вооруженное восстание 5 июля 1922 г. в Рио-де-Жанейро. В связи с экономическим кризисом и усилением соперничества региональных буржуазно-помещичьих групп за президентскую власть политическое положение в стране резко обострилось. Особенно большое раздражение в народе вызывало стремление олигархии поставить у власти губернатора штата Минас-Жераис Артура Бернардеса.
Политические противники А. Бернардеса сумели подорвать его позиции в армии, опубликовав в газетах факсимиле его частных писем, в которых содержались нелестные оценки по адресу военнослужащих. Офицерский клуб потребовал специального разбора «антипатриотического поведения» Бернардеса: «Возможна следующая дилемма: либо роспуск армии, либо армия не признает сеньора Бернардеса президентом республики»{45}.
Ультиматум офицерского корпуса не произвел, однако, должного впечатления. На выборах 1 марта 1922 г. Л. Бернардес получил большинство голосов. Сразу же после этого реакционные круги при поддержке правительства обрушились на прогрессивное офицерство. В ответ на репрессии тенентисты стали готовиться к антиправительственному мятежу.
В ночь с 4 на 5 июля 1922 г. взбунтовался артиллерийский форт Копакабана. Около 200 солдат и офицеров отказались повиноваться правительству. Восставшие по имели четкого плана действий. Они искренне боролись против продажной администрации, но наивно думали, что достаточно «плохого» президента заменить «хорошим». Лейтенант Антонио де Сикейра Кампос и капитан Эуклидес Эрмес да Фонсека, возглавившие восстание, надеялись на поддержку курсантов Военной школы в Реаленго и частей, дислоцированных в военном городке Вила-Милитар.
В ночь с 4 на 5 июля 600 курсантов Военной школы с оружием в руках вышли к району Вила-Милитар, но здесь выступление не состоялось из-за предательства ряда офицеров. Под ударами правительственных войск курсанты вынуждены были отступить назад в казармы а сдать оружие.
Форт Копакабана остался изолированным. Окаймляя город, узкая полоса пляжа, простиравшаяся на 3–4 километра, отделяла мятежный форт от правительственных войск. Надвигалась ночь. Город притаился в темноте. Попытка командующего гарнизоном войти в переговоры с восставшими не удалась. Прилегающие к форту районы были оцеплены. Правительственным частям пришлось сначала подавить мятеж в форте Вижиа, командующий которым капитан Максимилиано Фернандес да Силва, заявил о солидарности с восставшими Копакабаны. Ночь прошла в тревожном ожидании.
На рассвете раздался первый выстрел. Орудия форта Копакабаны сделали несколько залпов по казармам правительственных войск. В ответ был открыт артиллерийский огонь по форту. В небе появились гидросамолеты, со стороны океана подходили эсминцы «Минас-Жераис» и «Сан-Паулу». Форт оказался окруженным со всех сторон. Наступила вторая ночь. Понимая, что осажденный форт не имеет никаких шансов на успех, Сикейра Кампос и его товарищи решили, тем не менее, не складывать оружие. В ответ на новый ультиматум Сикейра Кампос заявил: «Мы начали борьбу и мы доведем ее до конца!»
Утром 6 июля Сикейра Кампос обратился к своим товарищам по оружию с призывом сделать добровольный выбор: продолжать участие в восстании или покинуть форт. Пятьдесят два героя отвергли саму мысль о капитуляции и решили продолжать борьбу до конца. Ситуация с каждой минутой становилась все более сложной. Усилился артобстрел форта. С воздуха гидропланы забрасывали его бомбами. Многие были убиты и ранены. Когда стало ясно, что дальнейшее сопротивление невозможно, 18 оставшихся в живых героев, разорвав на лоскуты национальное знамя и приложив их к груди, вышли из форта на пляж Копакабана, на другом конце которого, в 2–3 километрах, стояли отборные правительственные части. 18 героев шли навстречу смерти и славе. За исключением двух человек (Сикейра Кампоса и Эдуардо Гомеса) все погибли.
Восстание в столице было подавлено. Гарнизон не выступил в его поддержку. Лишь в штатах Парана и Матто-Гроссо в 750 милях от столицы была сделана попытка продолжить вооруженную борьбу{46}. Но и она была быстро подавлена. Главной причиной поражения тенентистов явилась их тактика путчей без четкой политической программы, без связи с широкими слоями трудящихся. Основная часть армии осталась верной правительству.
Неудача первого вооруженного выступления тенентистов произвела не меньшее, если не большее впечатление на бразильскую общественность, чем сама попытка анти-олигархического восстания. Реакционная сущность буржуазно-помещичьей власти, ее абсолютное нежелание хоть в чем-то считаться с интересами народа, фанатический героизм тенентистов – все это взбудоражило Бразилию, открыло период длительной борьбы за устранение от власти реакционной кофейной олигархии.
Поражение не обескуражило мелкобуржуазных революционеров. Более того, их желание осуществить «свою» революцию возросло в связи с тем, что сразу же после 5 июля 1922 г. правительство объявило о введении осадного положения, многие офицеры были уволены из армии или сосланы в отдаленные гарнизоны. Кровь героев Копакабаны звала к мщению. Когда 15 ноября 1922 г. А. Бернардес официально вступил в должность президента, недовольство охватило широкие слои населения. Особенно сильное возбуждение царило среди офицерства. Наиболее революционные офицеры развернули активную конспиративную деятельность по подготовке нового восстания. По одному из проектов, в декабре 1923 г. лейтенант Жоаким де Магальяес Кардосо Барата со своими солдатами должен был арестовать министра обороны маршала Сетембрипо де Карвальо, совершавшего инспекционный объезд войск. Арест маршала должен был послужить сигналом для антиправительственного мятежа воинских частей в штатах Парана, Сан-Паулу и Риу-Гранди-ду-Сул. Однако план провалился. Лейтенант Барата был арестован, не успев выполнить свою миссию{47}. Однако заговорщики на этом не успокоились, они продолжали готовиться к бою.
В Революционном манифесте, который тенентисты опубликовали в 1924 г., цели движения определялись так; «Наша революция – это не изолированный эпизод. Она носит патриотический характер и направлена против антинациональной диктатуры. Борьба идет не против личности А. Бернардеса, а против всей политической системы. Страна фактически раскололась на ряд княжеств, что неминуемо ведет к социальному кризису. Правительство не имеет поддержки народа, ведет нечестную политику. Это – не народное правительство. Вот почему армия не поддерживает его. Мы боремся за демократию, за идеалы народа, против нынешней олигархической диктатуры и призываем народ поддержать нас»{48}.
Этот призыв отражал как социальную ограниченность мелкобуржуазной программы тенентистов, так и большой позитивный смысл их борьбы. Они не ставили перед собой радикальных социально-экономических задач, не выходили за рамки демократизации политической системы и, главным образом, переизбрания центрального правительства{49}.
После тщательной подготовки было решено в память о восстании форта Копакабана 5 июля 1924 г. начать восстание в Сан-Паулу. По расчетам заговорщиков их должны были поддержать 1, 2 и 4-й пехотные полки, а также кавалерийский полк местной полиции. Во главе восстания стоял командующий кавалерийским полицейским полком майор Мигел Коста. Официальным лидером считался престарелый генерал в отставке Исидоро Диас Лопес. По плану, предполагалось атаковать казармы других частей с целью подавить их сопротивление и, если окажется возможным, перетянуть солдат на сторону революции. Казалось, все складывается как нельзя лучше, по накануне восстания, утром 4 июля, правительство все же узнало о заговоре и сразу же приняло необходимые меры. И когда 5 июля на окраинах Сан-Паулу в казармах воинских частей начался революционный мятеж, к городу уже стягивались верные правительству части.
С самого же начала восстание оказалось дезорганизованным. Мятежные воинские части не имели связи между собой и поэтому не могли действовать согласованно. Не будучи подготовленным к действиям на улицах города, солдаты не знали, что им делать. Обстановка быстро осложнилась, ибо в город уже входили правительственные войска. В течение трех дней шли тяжелые кровопролитные бои.
Мелкобуржуазные революционеры-тенентисты, выступая от имени народа, тем не менее не организовали контактов с рабочими профсоюзами Сан-Паулу. Более того, многие тенентисты опасались неконтролируемой активности городских низов, предпочитая тактику казарменных путчей. Население города не было готово к вооруженной борьбе, многие не знали целей восстания, остались безучастными. По словам участников восстания, народные массы Сан-Паулу не знали, кто борется, почему и за что. Даже солдаты революционных войск зачастую не знали, во имя чего их ведут в сражение{50}.
В ряде районов трудящиеся Сан-Паулу попытались выступить в поддержку восставших, по их действия были расценены тенентистами как «бунтарские» и опасные. Профсоюзы, обратившиеся с просьбой предоставить рабочим оружие, получили категорический отказ.
Следует сказать, что Бразильская коммунистическая партия, в те годы еще очень слабая, заняла отрицательную позицию в отношении тенентистского восстания, рассматривая его как узкий казарменный заговор. И это во многом действительно было так.
Тенентисты требовали изменения конституции, реального отделения церкви от государства, либерализации политического режима, запрещения переизбирать президента на второй срок, введения тайного голосования и т. д., по привлекать к борьбе массы народа они не хотели. Большинство тенентистов вполне бы удовлетворилось обычной реформой, опасаясь пробуждения революционной энергии «низов».
В результате полной изоляции от масс трудящихся и ввиду тройного численного превосходства правительственных войск (18 тыс. солдат против 6 тыс. повстанцев), штаб восстания 27 июля принял решение уйти в глубь страны, чтобы там продолжать борьбу.
В августе 1924 г. «паулистская» колонна уже находилась на территории штата Парана, а к сентябрю, преследуемая правительственными войсками, подошла к границе с Аргентиной и Парагваем в районе водопада Игуасу.
В целях расширения революционной борьбы тенентисты установили контакт с антибернардистской оппозицией южного штата Риу-Гранди-ду-Сул. На территории этого штата во многих гарнизонах уже давно шла подготовка к восстанию, в которой приняли участие некоторые штатские политиканы из рядов местной буржуазно-помещичьей олигархии. На какое-то время интересы мелкобуржуазных революционеров и буржуазных политиков переплелись. Однако буржуазно-помещичья элита предпочитала до поры до времени держаться в тени, надеясь «таскать каштаны из огпя» руками тенентистов. Так оно и получилось.
В конце октября 1924 г. в штате Риу-Гранди-ду-Сул одновременно в трех городках – Санто-Анжело, Сао-Луис и Сао-Боржа тенентисты начали вооруженную борьбу.
В городе Сапто-Анжело восстание возглавил молодой капитан Луис Карлос Престес. В 1921–1922 гг. он вместе с большинством молодых офицеров встал на позиции борьбы с олигархией. В 1922 г. он активно включился в тайную подготовку восстания, но не смог из-за тифа принять участие в боевых действиях 5 июля. После поражения восстания он по приказу начальства был отправлен в далекий захолустный городок Санто-Анжело (штат Рио-Гранди-ду-Сул), где руководил строительством железной дороги и мостов. Но и здесь он продолжал надеяться на новое восстание.
Узпав о начале революционной борьбы в Сан-Паулу, Престес решил поднять и свой батальон на борьбу с олигархией. Во главе 2-тысячной колонны «гаушо» (так называют себя уроженцы штата Рио-Гранди-ду-Сул) он вышел из Санто-Анжело по направлению к Игуасу для соединения с «паулистской колонной» Мигела Косты. Так была создана Непобедимая колонна, которая начала свой беспримерный в истории кавалерийский рейд, который продолжался три года.
Л. К. Престес считал, что учитывая большую территорию страны, революция в Бразилии имеет шансы на победу только при условии постоянной мобильности, движения, переноса военных действий из одного района в другой. Не создание локального партизанского очага, как думали другие тенентисты, а постоянное движение, поход вооруженных революционных сил – вот та единственная тактика, которая, по мнению Л. К. Престеса, сможет принести победу.
Такая тактика, действительно, имела ряд преимуществ по сравнению с позиционными боями, она позволяла внезапно нападать на противника, ввязываться в бой, когда тому невыгодно. Но мобильные партизанские действия имели и тот недостаток, что не давали возможности революционерам закрепиться, установить тесные связи с населением, провести какие-либо преобразования. И, хотя повсюду простые люди встречали тенентистов с энтузиазмом, все знали, что через несколько дней колонна пойдет дальше, а крестьяне вновь останутся лицом к лицу с помещиками и полицией. Часть крестьян, рабочих присоединялась к колонне, но большинство вскоре возвращалось домой, к своим семьям и очагам.
Боевое ядро колонны состояло из кадровых солдат и младших офицеров. Это ядро было постоянно окружено целой толпой попутчиков и сочувствующих. Нередко за колонной шли целые семьи со своим скарбом, но вся эта масса постоянно менялась: одни приходили, другие покидали колонну и возвращались назад.
Мобильность колонны, таким образом, позволяла сохранить боеспособность, но отнюдь не могла привести к победе. Она возбуждала, но не организовывала массы. Более трех лет Непобедимая колонна находилась в походе, ведя жестокие бои с правительственными войсками, но поднять народ на революцию не удалось.
Луис Карлос Престес (1923 г.)
Сам Л. К. Престес в 1934 г. так описывал политику тенентистов в отношении крестьян: «На протяжении всего длительного пути колонна нс делала никаких попыток решить в какой-либо форме аграрный вопрос… С помещиками колонна все время старалась сохранить мирные отношения, стремясь с некоторыми из них даже войти в контакт и привлечь на свою сторону… Правда, крестьяне считали, что колонна выступает против правительства, и это обеспечивало ей известные симпатии»{51}.
Героический поход Непобедимой колонны способствовал пробуждению социальной активности крестьян. В ряде штатов крестьяне стали самовольно захватывать помещичьи земли, вооружаться в целях самообороны. Во многих сельских районах появились военные отряды, предводительствуемые крестьянскими атаманами. Небольшие мобильные отряды – так называемые «кангасос» – развернули широкие боевые действия против латифундистов и полиции. Однако, к сожалению, многие из этих групп выродились в обычные разбойничьи шайки. Некоторые атаманы (Лампиао, Жозе и др.) поступили на службу к помещикам и даже участвовали в военных действиях против Непобедимой колонны Луиса Карлоса Престеса.
Таким образом, развитие классовой борьбы в бразильской деревне было весьма своеобразным, отличалось внутренней противоречивостью. Однако под влиянием революционных действий тенентистов, которые сражались в основном на территории сельских районов, наметился определенный сдвиг влево среди значительных масс крестьянства. Правда, условия для общего подъема крестьянского движения в то время отсутствовали. Сельские трудящиеся в своей массе были абсолютно неорганизованы и неграмотны. Чтобы поднять их на сознательную борьбу, нужно было немалое время и крепкая революционная организация. Бразильская коммунистическая партия была еще очень слабой и не вела работу в деревне. Тенентисты не видели в крестьянстве революционной силы и не могли сыграть роль политической партии.
Ограниченность политической платформы тенентизма, их опасения вызвать неуправляемую энергию «низов» предопределили постепенное затухание повстанческого движения. В начале 1927 г. участники военного похода, пройдя 25 тыс. километров, вынуждены были отступить к границе Боливии, на территории которой, разделившись на группы, они укрылись от преследования правительственных войск. Колонна не была разбита, но она и не нанесла сокрушающего удара по существующему режиму.
Несмотря на это, тенентистское движение внесло существенный вклад в борьбу против олигархии, расшатав устои реакционного режима и пробудив внимание широких слоев населения к политическим проблемам бразильского общества. «Политическое значение марша колонны, – отмечает Л. К. Престес, – трудно переоценить. Пронеся знамя восстания почти через всю Бразилию, она продемонстрировала широким массам возможность победы над угнетателями, наполнила сердца патриотов надеждой и энтузиазмом. У колонны не было четкой программы социально-экономических и политических требований. Но она явилась первым ярким эпизодом борьбы нашего народа против помещиков и империалистов, за свободу, национальную независимость и общественный прогресс и потому оставила неизгладимый след в памяти бразильцев»{52}.
Пролетариат – самый последовательный борец
против олигархии и империализма
Отдавая дань выдающейся исторической роли тенентистского движения, было бы грубой ошибкой недооценивать тот вклад, который внес в борьбу против олигархии и империализма бразильский пролетариат. К сожалению, в исторической литературе эта тема еще не получила достаточного освещения, а ведь по существу все классовые выступления пролетариата были наполнены антиолигархическим и антиимпериалистическим содержанием.
Этот вывод имеет принципиальное значение для правильного понимания всей политической борьбы, развернувшейся в Бразилии после 1917 г.
Здесь нет возможности подробно осветить все боевые действия пролетариата в 20-е годы, поэтому приходится подчеркнуть лишь главные моменты.
Во-первых, следует сказать, что рабочее движение в этот период имело наиболее массовый характер. В нем участвовали десятки и сотни тысяч человек. Наиболее сильным оружием пролетариата являлась стачка. В 1917–1921 гг. число стачечников, по нашим подсчетам, достигало 200–250 тыс. человек, в 1922–1929 гг. в забастовках участвовало 100–150 тыс. человек. И хотя рабочее движение в те годы носило преимущественно экономический характер, оно было в первую очередь направлено против господствующей буржуазно-помещичьей олигархии и империализма.
Во-вторых, в отличие от других участников антиолигархического и антиимпериалистического движения передовая часть пролетариата была организована, имела свои профессиональные массовые союзы и, что особенно важно, была вооружена политической программой, разработанной Бразильской коммунистической партией.
В-третьих, революционное рабочее движение имело огромную историческую перспективу, быстро набирало силу и политический авторитет, который не зависел от какой-либо конъюнктуры или конкретной ситуации, а объективно предопределялся всем ходом общественного развития. Можно сказать, что если мелкобуржуазные революционеры при всем их героизме и самоотверженности сражались как бы на поверхности политической жизни, то пролетариат действовал в глубине, подрывая не надстройку, а весь базис существующего строя.
Положение рабочего класса Бразилии в те годы было крайне тяжелым: материальные условия жизни ужасны, никаких законов о труде, никаких политических прав трудящиеся не имели.
В листовке, выпущенной Союзом металлистов в 1926–1927 гг., так описывалась жизнь бразильских рабочих: «Мы каждый день встаем на рассвете и лишь к ночи, истощенные трудом за день, возвращаемся домой, чтобы без сил повалиться спать. За наш труд мы получаем так мало, что не имеем возможности купить достаточно еды для себя и семьи. Мы не имеем никаких гарантий, что сохраним работу… В случае болезни мы получаем мизерное пособие в размере 3 милрейса в месяц, хотя за больницу надо платить до 100 милрейсов. В случае смерти только на похороны необходимо 200 милрейсов».
В среднем заработная плата была почти вдвое ниже необходимого прожиточного минимума. Большинство рабочих жило впроголодь, экономя на самом необходимом. Вот типичный пример. Работница одной из текстильных фабрик в штате Баия по имени Хуана Биспо вынуждена была по состоянию здоровья оставить работу за три недели до родов. По закону она должна была получить мизерное пособие в размере 3 доллара 60 центов, однако 3 доллара были удержаны в качестве платы за будущую медицинскую помощь. Таким образом, на жизнь в течение трех педель ей осталось всего 60 центов. В результате голодания на третий день после родов и она, и ребенок умерли от истощения.
Тяжелое экономическое положение рабочих усугублялось почти полным отсутствием каких-либо законов по вопросам труда.
В этих условиях почти любое боевое выступление рабочих, будь то экономическая забастовка или демонстрация, приобретало политическое звучание, подрывая устои существующего строя. С этих позиций и следует оценивать роль рабочего класса в общей борьбе против олигархии и империализма.
В годы, когда на политической авансцене действовали тенентисты, пролетариат не только не уменьшил, а, напротив, значительно активизировал свою классовую 60 революционную борьбу. В соответствии с программой, принятой II съездом БКП (май 1925 г.), главным и основным противоречием бразильского общества признавалось «противоречие между аграрным полуфеодальным капитализмом и индустриальным современным капитализмом». Борьба против господства кофейных плантаторов рассматривалась в качестве главной революционной задачи{53}. Однако пролетариат еще боролся с олигархией изолированно от других сил. Что касается промышленной буржуазии, то ее соперничество с кофейной олигархией носило крайне ограниченный характер. Тенептизм, как специфическое мелкобуржуазное движение антиолигархического характера, имел предпосылки для объединения с рабочим движением, но в 20-е годы борьба против олигархии развивалась отдельными изолированными движениями. Многие коммунисты ошибочно рассматривали тенентизм как «реакционное движение мелкой буржуазии, которая выступала в союзе с буржуазией и помещиками и стремилась спасти частную собственность»{54}. В итоге между тенентистским и рабочим движением сложились не союзные, а недоверчивые и даже враждебные отношения. Лишь в 1927–1928 гг. по инициативе первого секретаря ЦК БКП А. Перейры партия вступила в контакт с Л. К. Престесом, однако к этому времени вооруженная борьба тенентистов стала уже затухать. Тем не менее коммунисты и прогрессивные профсоюзы сделали реальные шаги к объединению антиолигархических сил и, прежде всего, к установлению союза рабочего класса с городскими средними слоями.
Наиболее крупным успехом в этом направлении явилось создание в январе 1927 г. так называемого Рабоче-крестьянского блока, который поставил своей центральной задачей участие в муниципальных выборах с целью использовать парламентские формы «борьбы с плутократией и империализмом»{55}. 6–7 ноября Í929 г. в Рио-де-Жанейро состоялся первый конгресс Рабоче-крестьянского блока, в котором приняли участие 44 организации из разных штатов. Большинство составляли профсоюзы, молодежные группы, политические комитеты, клубы Рио-де-Жанейро и Сан-Паулу. Руководящие позиции в блоке занимали коммунисты, которые стремились с помощью этой легальной демократической организации укрепить свои связи с массами.
Название блока не совсем точно отражало его социальный состав. По сути дела, речь шла о союзе рабочего класса со средними городскими слоями, а не с крестьянством. «Рабоче-крестьянский блок, – указывалось в резолюции его Первого конгресса, – является организацией единого фронта трудящихся масс под руководством сознательного авангарда промышленного пролетариата. Цель Рабоче-крестьянского блока – борьба за завоевание политической власти и создание правительства трудящихся»{56}.
Руководство блока исходило при этом из предпосылки, что «бразильское общество разделено на два враждебных класса: пролетариат и буржуазию». К пролетариату были отнесены рабочие, служащие, крестьяне, солдаты, кустари, т. е. практически все эксплуатируемые. Под буржуазией, кроме капиталистов, подразумевались также помещики, высшие чиновники и «вообще богатые». С этих позиций и следует понимать лозунг Рабоче-крестьянского блока о том, что он «проводит политику пролетариата против класса буржуазии». На самом деле речь шла о борьбе против всевластия кофейной буржуазно-помещичьей олигархии.
В своих документах Рабоче-крестьянский блок выступал «в поддержку борьбы солдат и моряков против нынешнего наступления капиталистов», в частности за введение избирательного права для военнослужащих, повышение их жалования и т. д. Важно подчеркнуть, что в программе Рабоче-крестьянского блока говорилось о необходимости защиты интересов «среднего класса», в том числе его права на мелкую собственность. Признавалась также заинтересованность пролетариата в союзе с городскими средними слоями, причем подчеркивалось, что «главная борьба пролетариата направлена против класса капиталистов».
Рабоче-крестьянский блок выдвигал широкую аграрную программу демократических преобразований с целью ликвидации латифундизма, призывал народ к борьбе «за аграрную и антиимпериалистическую, демократическую и мелкобуржуазную революцию, которая явится прелюдией пролетарской революции, руководимой коммунистической партией». Коммунисты, стоявшие у руководства блока, отбросили прежние нигилистические оценки тенентизма и подчеркнули важность «параллельных действий пролетариата и среднего класса против общего врага при гегемонии пролетариата… Блок поддерживает восстания в форте Копакабана и Сан-Паулу, действия колонны Престеса. Поддерживает аграрную и антиимпериалистическую революцию. Борется за гегемонию, пролетариата в этой революции»{57}.
Таким образом, создание Рабоче-крестьянского блока явилось первым шагом по объединению левых сил. Его деятельность в основном развивалась в рамках политической пропаганды среди трудящихся крупных городов.
В феврале 1927 г. кандидаты Рабоче-крестьянского блока, выдвинутые в Национальный конгресс, собрали более 7 тыс. голосов. По инициативе коммунистов, среди рабочих было сделано 232 политических доклада, распространены тысячи экземпляров листовок Рабоче-крестьянского блока и т. д. Идеологическое влияние коммунистов в массах особенно заметно возросло в Рио-де-Жанейро, где два кандидата Рабоче-крестьянского блока (О. Брандао – член ЦК БКП и Минервино де Оливейра – рабочий) были избраны в октябре 1928 г. в столичный муниципальный совет. Политические выступления рабочих депутатов сыграли важную роль в разоблачении реакционной сущности олигархии, способствовали росту революционного сознания трудящихся.
Деятельность компартии, Рабоче-крестьянского блока, прогрессивных профсоюзов, создавших в 1929 г. Национальную федерацию, органически вплетались в общий ход революционного движения 20-х годов. Особенностью этого периода было то, что его участники не смогли установить между собой боевого единства; недоверие и враждебность между различными антиолигархическими силами принимали в отдельные моменты очень острые формы. В результате этого революционное движение 20-х годов не увенчалось успехом. Однако его историческое значение было огромно. Усилиями рабочего класса, революционного тенентизма, городских средних слоев, крестьян устои олигархического режима были серьезно подточены. Центральное правительство В. Луиса потеряло всякое доверие народа. В стране быстро назревала революционная ситуация, которая в 1930 г. вылилась в открытую вооруженную схватку…
