Текст книги "Дом"

Автор книги: Бентли Литтл

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 23 страниц) [доступный отрывок для чтения: 10 страниц]

Глава 11
Дэниэл

Дождь шел уже давно, обложной осенний дождь, из тех, что часто бывают в Пенсильвании в это время года; за его плотной серой завесой даже дома на противоположной стороне улицы смотрелись размытыми серыми пятнами. Еще немного – и пойдет снег. Дэниэл на собственном опыте уже изучил, как непросто найти работу даже в хорошую погоду, а уж зимой эти попытки превращаются в сущий ад. Можно было без зазрения совести попросту вычеркнуть из своей жизни ближайшие пять месяцев и завалиться до весны в зимнюю спячку.

Из холла доносился смех Марго и Тони. С тех пор как он уничтожил куклу, они не переставали на него дуться, и это становилось уже слишком утомительно. Марго уже неделю как не допускала его к себе в постели и, судя по всему, всерьез настроилась показать его психиатру. Он пытался объяснить ей свои ощущения, свои видения, свое поведение, но его далеко идущие умозаключения никак не сочетались между собой, разрозненные мысли никак не удавалось превратить даже в подобие какого-то связного повествования, и он вынужден был признать, что даже самому все это очень напоминает бред сумасшедшего.

Тони начал его бояться.

Дэниэл вздохнул. Может, ему действительно пора лечиться. Может, все это – плод его воспаленного воображения, и на самом деле ничего необычного не происходит. Окружающий мир – логичная, рациональная, прямолинейная действительность, а не дающие ему покоя мысли имеют право на существование лишь в дешевых романах и кинофильмах.

Марго вошла в кухню, бросила не него взгляд, и впервые за эту неделю улыбка, блуждающая на губах, не исчезла. Она начала оттаивать. Он доброжелательно улыбнулся в ответ и был рад, когда она подошла и положила руку ему на плечо.

– Снова друзья? – спросил Дэниэл.

– Мы всегда друзья.

Он слегка сжал ее ладонь. Ему хотелось очень многое сказать, об очень многом спросить, поделиться с ней всеми своими переживаниями, но ее благорасположение только-только вернулось, одним неосторожным словом, движением, поступком можно было все испортить... Нет, он постарается сделать все это медленно, тонко, не торопясь, в ближайшие несколько дней.

Марго открыла холодильник и достала из отделения для овощей пластиковую банку с помидорами.

– К нам на ужин сегодня приедет Брайан, – пояснила она.

Последнее, чего бы ему хотелось в данный момент, так это провести вечер с ее братцем, однако Дэниэл улыбнулся, кивнул и сказал:

– Очень хорошо.

Неожиданно вечер оказался совсем не плох. Брайан даже ни разу не заговорил о его положении с работой и уехал довольно рано, примерно в половине десятого. В течение вечера он был очень любезен, играл с Тони, подшучивал над Марго, а после ужина, когда они остались вдвоем – Тони ушел в свою комнату. Марго мыла посуду, – Дэниэл не без удивления обнаружил, что с братом жены приятно и любопытно общаться. Между ними никогда не было тесной дружбы, и Дэниэл подумал, что он, может быть, слишком сурово относится к своему шурину, и решил, что в дальнейшем надо постараться изменить свое поведение.

За окном по-прежнему лил дождь. У него была мысль пораньше лечь в постель и не спеша заняться сексом, но Марго сказала, что совсем не устала и хочет еще посидеть. Ни на "Эйч-Би-Оу", ни на каком другом канале не было ничего интересного, поэтому он пошел копаться в домашней видеотеке. Ни один фильм их не заинтересовал, и в итоге они решили пересмотреть некоторые эпизоды из "Башен Фолти" – телевизионного шоу, которое Марго обожала.

Пока он перематывал пленку в поисках одного из любимых эпизодов с крысой Мануэля, Марго отлучилась в ванную комнату. Подчиняясь непонятному импульсу, он решил заглянуть к Тони. Дверь была закрыта, он приложил ухо, но ничего не услышал. Марго все еще была в ванной. Он поколебался секунду и толкнул дверь в комнату сына.

Посередине кровати Тони располагалась наполовину законченная новая кукла. Эта показалась ему еще ужаснее, чем первая, хотя вроде бы дальше некуда. Как и предшественница, она была сделана из пластиковых чашек и соломинок для коктейля, из туалетной бумаги и зубочисток. Но вырезанные из газет и скомпонованные фрагменты смотрелись просто устрашающе: широко распахнутые глаза, раздувающиеся ноздри, орущий рот. Все это как-то не согласовывалось между собой и напоминало о психическом расстройстве Дэниэл перевел взгляд с куклы на сына, который, застигнутый врасплох, загородил собой свое произведение.

Дэниэл почувствовал закипающую внутри ярость.

– Я тебя предупреждал или нет?

– Что я такого делаю? – с вызовом парировал сын. – Это мой проект!

Дэниэл широким шагом преодолел расстояние до кровати, одной рукой оттолкнул сына, другой схватил куклу.

Знает ли об этом Марго?

Если да, придется с ней разобраться. Защищать его и спорить – это одно, но сознательно действовать у него за спиной и помогать Тони обманывать его – совсем другое.

Кукла в руке вызывала странное ощущение. Казалось, она была тяжелее, чем следовало бы. Более прочной. Он стиснул ее в ладони, стараясь смять, но смог лишь оставить небольшие вмятины на туловище из пластиковых чашек.

– Я говорил, чтобы ты не смел это делать? – потряс он куклой перед лицом сына.

– Зачем ты злишься? – сжался Тони. Он чувствовал, что не вполне владеет собой, ведет себя слишком неуступчиво, и сделал попытку угомониться.

– Я же внятно сказал тебе...

– Мам!

Дэниэл обернулся и увидел Марго, стоящую в дверном проеме.

Она не знала про куклу. Выражение удивления, на долю секунды мелькнувшее на ее лице, убедило его в этом. Затем удивление сменилось чем-то похожим на испуг. Глаза ее были прикованы к фигуре. Потом она слегка повернула голову и обменялась с Дэниэл ом понимающим взглядом.

– Отец сказал, чтобы ты больше не делал таких кукол, – заговорила она, подходя ближе.

– Это не кукла.

– Ты нарочно ослушался его.

– Но, мам...

– Никаких "но", – заявил Дэниэл. Куклу он по-прежнему держал в руке, но ему уже хотелось отпустить ее, избавиться от нее. Подсознательный страх того, что это создание может ожить, внезапно напасть на него, вцепиться в лицо своими вырезанными из газеты зубами, прочно овладело его сознанием. Он не мог допустить, чтобы сын заметил этот страх, и перешел к решительным действиям.

– На неделю ты под домашним арестом, – заявил он, взмахнув куклой. – И если я еще раз увижу, что ты опять взялся за свое, обещаю – тебе ждут очень большие неприятности. Очень большие.

Марго бросила на него еще один тревожный взгляд, потом заговорила с Тони.

– Почему эта вещь так важна для тебя? Почему ты ее делаешь?

– Нипочему, – буркнул Тони, глядя себе под ноги.

– Отвечай как следует, когда тебя спрашивают.

– Не знаю.

– Ну-ка посмотри мне в глаза, молодой человек. – Он нехотя поднял голову. – Ты что-то от нас скрываешь.

– Прошу прощения. Я больше не буду это делать.

– Зачем тебе вообще понадобилась эта кукла?

– Это не...

– Это кукла, – ровно, но настойчиво повторила она.

– У кого ты этому научился? – спросил Дэниэл.

– Донин, – нехотя выдавил Тони. Это Донин научила меня, что надо делать.

– Донин?

Выражение лица Марго не изменилось. Она явно никогда не слышала ни о ком по имени Донин. Но он слышал. В Доме.

– Кто такая Донин?

– Новая девочка. Она живет в Эджкомбе.

– Когда ты с ней познакомился? – спросила Марго. – И почему ты нам никогда про нее не рассказывал? Тони неловко пожал плечами.

– Она учится в твоем классе?

– Не совсем. Дэниэл похолодел.

– Я запрещаю тебе больше с ней видеться, – жестко заявил он. – Ты меня понял?

– Почему?

– Я этого не хочу.

– Она хорошая девочка.

– Не имеет значения.

– Ее отец говорил, что хочет с тобой поговорить.

– Отец?

– Мистер Биллингсли.

Холод превратился в стужу.

Биллингсли.

Эту фамилию он тоже слышал раньше.

Дэниэл бросил куклу в мусорную корзину, не в силах больше прикасаться к ней руками. Потом он позаботится о том, чтобы от нее и следа не осталось. Присев на кровать, он приобнял сына за плечи.

– Послушай, – начал он. – Можешь верить, можешь не верить, но мы поступаем так исключительно для твоей пользы, – Но...

– Дай мне закончить, – поднял ладонь Дэниэл. – Завтра я поеду поговорю с мистером Биллингсли. Но до тех пор, пока мы с мамой не разрешим, тебе нельзя встречаться с этой девочкой Донин и ты больше не делаешь никаких кукол.

Тони посмотрел ему в глаза. Во взгляде мальчика не было никакой двусмысленности, ни малейшего намека на ложь или желание нечто сокрыть от родителей. У Дэниэла сложилось впечатление, что сын действительно не понимал, почему эта кукла имеет для него столь большое значение или почему он должен с такой настойчивостью стремиться к осуществлению этого "проекта".

И это ею еще больше испугало.

Гнев куда-то испарился. Впервые за все это время он ощутил себя и Тони пешками, маленькими фигурками в какой-то большой игре. Он понятия не имел, что это за игра, кто является ее участниками и какова ее цель, но был решительно настроен выяснить все это прежде, чем что-нибудь может произойти с его семьей.

Выражение лица Марго было озабоченным и растерянным одновременно.

– Прошу прощения, – произнес Тони.

– На этот раз прощаю, – согласился Дэниэл. – Только смотри, чтобы этого больше не повторилось.

* * *

Они лежали в постели, читая солидные журналы. Или делали вид. Приглушенно работал телевизор.

Марго отложила свой "Тайм" и повернулась к Дэниэлу.

– Мне страшно, – призналась она.

Он вытянул руку и обнял ее за плечи, привлекая к себе.

– Мне показалось, что ты слишком резко отреагировал на этот... проект Тони. Извини, что не поддержала. Не поняла, что это у него стало такой навязчивой идеей.

– Хорошо что не наркотики.

– Может, это было бы лучше, – негромко продолжила жена. – По крайней мере с этим понятно как бороться.

– Ты шутишь.

– Боюсь, что нет, – вздохнула она. – Эта его зацикленность на куклах – что-то ненормальное. Такое ощущение, что он должен ее сделать, его что-то подталкивает к этому. И что интересно – для новой куклы он использует точно такие же материалы. – Она приподняла голову, чтобы увидеть его глаза. – А что там насчет той девочки и ее отца?

– Понятия не имею.

– Отец девочки, которая научила его, как делать эту куклу, хочет с тобой встретиться? Что бы это значило?

Он пожал плечами, надеясь, что грызущая тревога не отразилась на выражении лица.

– Может, его втягивают в какую-нибудь секту? – ровным голосом продолжала Марго. – Может, его затянули эти пригородные подростки в сатанинские службы?

– Не думаю.

– А что же тогда?

Это был удачный момент объясниться, рассказать ей и про тень, и про свои воспоминания о Доме, поделиться своими мыслями и подозрениями... Но он хотел защитить ее, не хотел втягивать в это дело.

– Не знаю, – ответил Дэниэл.

* * *

Донин и Биллигсли.

Дэниэл завел машину и включил дворники. Эти имена каким-то образом ассоциировались с его Домом, но он не мог припомнить ни людей, которым они принадлежали, ни тем более их облика. Просто было четкое ощущение, что эти имена он уже когда-то слышал. В этом он не сомневался. Выжав сцепление, он включил передачу и выехал со двора, направляясь в сторону Эджкомб авеню.

Ночью дождь прекратился, но полчаса назад полил вновь, поэтому он ехал осторожно, а на перекрестке даже притормозил, чтобы не забрызгать парочку ребятишек в дождевиках, которые стояли у обочины, собираясь переходить дорогу.

Тони уверенно придерживался своей версии насчет девочки и ее отца, настаивал, что мистер Биллингсли хотел с ним поговорить, и в то же время было ясно, что сын не хочет, чтобы эта встреча состоялась. Он намеренно путался, рассказывая о том, где находится их дом, уверял, что все кончено, он все понял и больше никогда не станет делать никаких кукол.

Что-то в этом было не так.

Дэниэл поклялся, что найдет этих Биллингсли, даже если придется обойти все дома и опросить всех обитателей Эджкомба.

Он остановился в начале улицы и вышел из машины, раскрыв зонт. Дождь превратился в мелкую морось. И то хорошо. Перепрыгнув через ручей у обочины, он оказался на тротуаре. К первому дому он подходил с некоторым чувством неловкости, но уже у пятой двери придуманная им история как от зубов отлетала, и смущение уступило место озадаченности.

Он не успел еще добраться и до конца одной стороны улицы, как все понял.

На Эджкомбе не жил ни один человек по фамилии Биллингсли.

Никто не видел и не слышал про девочку по имени Донин.

На всякий случай он прошел и по противоположной стороне, но результат не изменился. Ни взрослые, ни дети ничего не знали о таинственных знакомых Тони.

Дэниэл вернулся в машину и некоторое время посидел так, уставившись в залитое дождем ветровое стекло.

Больше всего его беспокоило то, что сын не лгал. Он был в этом уверен. Донин не могла быть просто плодом разыгравшегося воображения мальчика. И она, и ее отец существовали в реальности. Или, иначе, Тони действительно встречался с ними.

С чего он это взял? Почему он в этом так уверен?

Потому что сам встречался с ними в детстве.

Опять появилось это ощущение смутного воспоминания на грани подсознательного – он чувствовал, что встречался с ними, но не мог восстановить ни единой подробности. Он пробовал отцепиться от всего этого длинного поезда воспоминаний, сосредоточиться на одной узкой полосе, но посторонние мысли мешали, не давали сосредоточиться, и попытка ухватить прошлое за хвост провалилась. Надежда связать вместе ускользающие клочки воспоминаний растаяла. Осталась лишь одна уверенность, не подкрепленная деталями, что когда-то он лично встречался с Донин и с мистером Биллингсли. И Тони тоже встречался с ними.

Дэниэл завел мотор. Вместо того чтобы разворачиваться на узкой проезжей части, он решил прокатиться до конца авеню Эджкомб, там свернуть налево, объехать вокруг квартала и вернуться на свою улицу.

Не проехав и половины пути, он увидел это опять.

Под дождем, на самой середине дороги, маленькая тень, та же самая тень, которую он уже видел в своем переулке.

Донин?

Он резко затормозил, выскочил из машины, но той уже след простыл. Дорога была пуста, на тротуарах – ни души, вообще все выглядело совершенно обычно. В этот момент дождь решил взять тайм-аут, тяжелые свинцово-серые облака чуть раздвинулись, в просвет робко просочился солнечный луч, высветив окружающее пространство.

Ничего.

Ну что ж, это последняя капля. С него хватит. Он должен выяснить. Он больше не намерен терпеть эти половинчатые воспоминания, эти фрагментарные видения, эти невнятные дурные намеки. Он должен все выяснить с тем Домом. Он должен восстановить, что там с ним произошло и какое это может иметь отношение к Марго и Тони. Он должен понять, почему он не помнит свое прошлое. Он должен понять, что вообще происходит, черт побери!

Он обсудит все это с Марго, завтра же начнет искать психотерапевта, владеющего гипнозом и умеющего бороться с провалами в памяти. Ее страховки должно хватить на все эти процедуры. Он может сказать, что подозревает о каких-то домогательствах, испытанных в детстве со стороны взрослых. Черт побери, да вообще может рассказать все как есть, объяснить все, что видел, что слышал, что думал... Найти грамотного специалиста, способного раскрыть темные тайны прошлого, большого труда не составит.

Но он не станет обращаться ни к одному психотерапевту.

Он должен разобраться сам.

Во всем, целиком и полностью.

Глава 12
Лори

Лори рылась в коробке с родительскими фотографиями. Она пыталась отыскать ключ, какое-нибудь документальное свидетельство о своей прежней жизни, хоть какой-нибудь намек на те времена, когда ее еще не удочерили. Джош сидел рядом с ней на полу, перебирая стопки пожелтевших отпечатков в надежде помочь ей реконструировать то прошлое, о котором они оба не имели ни малейшего представления.

Она разглядывала снимок, на котором они с Джошем, улыбающиеся, весело вскинувшие вверх руки, были запечатлены на фоне одного из аттракционов Диснейленда – "Такой маленький мир".

Она – приемная дочь.

В принципе, какая разница? И тем не менее она уже начала ощущать некоторую дистанцированность от Джоша, не столь тесную близость, как раньше. Она была готова отдать все что угодно, лишь бы вернуть прежнее состояние, но осознание того, что они на самом деле не родные, полностью изменило эмоциональный фон их отношений, и ее нынешнее ощущение было похоже на ощущения человека, резко сбросившего с плеч тяжелый рюкзак, или астронавта, оказавшегося в открытом космосе без страховочного фала.

Она пыталась убедить себя, что изменилось лишь ее личное ощущение. Он-то всегда об этом знал, значит, его отношение к ней всегда было таким, какое она привыкла испытывать на себе.

Он любил ее как сестру.

Она чувствовала себя виноватой за то, что позволила бесстрастным научным фактам биологии и генетики так повлиять на тонкую природу ее собственных чувств и эмоций.

– Эй, – возбужденно воскликнул Джош. – Похоже, я нашел кое-что. Ну-ка взгляни!

Он передвинулся к ней, не вставая с пола, и протянул старую черно-белую фотографию.

Их родители стояли вместе с ее биологическими родителями.

Перед домом.

В одной этой фотографии было все, целиком и полностью, и она в оцепенении некоторое время молча разглядывала ее, воспринимая информацию. За домом виднелся лес – старые могучие секвойи, теряющиеся во мраке. Викторианский особняк – черные ставни, тусклые окна, покосившееся крыльцо... Даже по фотографии можно было почувствовать окружающую дом ту самую ауру недоброй загадочной силы, которую она так ясно помнила.

Перед домом, на грунтовой кольцеобразной дорожке, стояли ее родители.

Все четверо.

Те, которые ее вырастили, единственные родители, которых она знала, родители Джоша, улыбались, глядя в камеру; их пестрая, цветастая одежда выглядела яркой даже в черно-белом изображении. Слева от них на земле стоял большой дорожный чемодан. По другую сторону от чемодана, в официальных костюмах, с одинаковым официальным выражением лиц, располагались ее настоящие родители, биологические родители.

Первым делом она внимательно всмотрелась в лицо матери, потом – отца, затем – обратно. Теперь она могла сказать, что узнает эти лица, но они не вызвали никакой ответной реакции, не вызвали в душе никаких особых эмоций. Трудно сказать, чего она ожидала – какого-то катарсиса, всплеска глубоко затаенных чувств, может быть, но к столь отстраненной, объективистской собственной реакции она оказалась явно не готова. При виде этой фотографии все ее эмоции были связаны с другими родителями, с приемными родителями. Впервые за все время, прошедшее с того момента, как она узнала правду, Лори ощутила радость, что родители Джоша удочерили ее, радость от того, что ей не суждено было расти в обществе этой хладнокровной, зловещей, лишенной чувства юмора семейной пары.

Она взглянула на Джоша и в очередной раз поняла, что считает его своим родным, настоящим братом.

И снова сосредоточилась на фотографии. Вся картина была ей очень знакома; даже несмотря на отсутствие каких-то родственных чувств по отношению к мужчине и женщине, которые произвели ее на этот свет, неутолимое любопытство к своему прошлому и внезапно вспыхнувшая в последние дни, с того момента, когда она узнала про удочерение, жажда узнать самое себя ни в коей мере не сократились. Более того, это желание стало еще сильнее – желание понять, что с ней произошло, почему ее взяли приемные родители... почему ее родители были убиты ...было очень конкретным, почти физически ощутимым. Она уже не сомневалась, что все происшедшее в доме, все катаклизмы, которые привели к разрушению ее семьи, непосредственным образом связаны с ее нынешними снами и с этой девочкой.

Дон.

– Ты узнаешь это место? – спросила она, показывая на фото. – Можешь сказать, где это?

– Дом я помню, – кивнул Джош и помолчал. – А ты?

– Разве такое забудешь, – откликнулась она, почувствовав, как по коже побежали мурашки.

– Это пучина.

"Хватит с меня этих нью-эйджевских штучек", – хотела воскликнуть Лори, но почему-то удержалась.

– Конечно, мы не можем знать, что там произошло. Тем более я. Мне сколько тогда было? Года четыре? Но даже я могу сказать, от этого дома... исходила какая-то мощная сила.

– Хочешь сказать, в нем были привидения?

– Ты так запомнила? Она кивнула.

– Мне тоже так запомнилось, – произнес Джош, беря в руки фотографию.

– Ты знаешь, где это? – повторила она.

– Я был маленьким, – задумчиво начал он. – Помню, мы путешествовали по Калифорнии. Долго, около месяца.

Не помню, отпуск это был или мы просто болтались, ты же помнишь, как мать с отцом к этому относились, и почему-то оказались в этом маленьком городке, сохранившемся со времен золотой лихорадки, где-то в предгорье. Названия его я, конечно, не помню, но если взгляну на карту, может, и соображу, где он находится.

– А ведь тебе было всего четыре годика! – улыбнулась она, шутливо толкнув его локтем в бок. – Весьма впечатляюще!

– Я не реализую свой потенциал.

– Ну и что было дальше?

– Мы пробыли в городе дня два, а потом поехали в гости к этим людям. Может, они были друзьями отца с матерью, а может, кто-то в городе им про них рассказал. Этого я не помню. Помню только, что мы вскоре уже катили по узкой лесной извилистой дороге, мы искали людей, которые продают одеяла из ягнячьей шерсти. По дороге попалась стоянка, там продавали соки и фрукты, и отец купил мне черносмородиновый сок. Это я четко помню. А следующая картинка – мы уже стоим перед этим гигантским домом непонятно где. – Он ткнул пальцем в фотографию. – Перед этим домом. Сейчас мне кажется, – продолжал он, наморщив лоб, – что они все-таки были друзьями. Словно они давно откуда-то знают друг друга, потому что они поздоровались, как давние приятели.

– Вы там остались?

– Да, на несколько дней.

– Почему же я ничего об этом не помню? – в изумлении покачала головой Лори.

– Самое смешное, что я тоже тебя не помню. Ну, то есть, наверное, ты тоже была там, но я помню только эту странную старую пару... – он бросил на нее беглый взгляд, – извини, не хотел тебя обидеть, и этот какой-то подавляющий дом. Теперь-то я понимаю, что этот дом был пучиной, но в те времена он меня просто напугал.

– Значит, ты меня совершенно не помнишь?

Он отрицательно покачал головой.

Интересно, а что за человек еще жил с ними, мелькнула мысль. Друг ее отца. Она напряглась, стараясь вспомнить, как его звали. Она видела его лицо, слышала его голос, но не могла с уверенностью...

Биллингтон.

Точно!

– А еще кого-нибудь помнишь? – спросила Лори.

– Нет, – протянул Джош, – кажется, нет.

– А кто же снимал?

– Не помню, – ответил он, вглядываясь в снимок. Человек, наверное.

– А его фамилия была не Биллингтон или что-то в этом роде?

– Не помню.

– Но пока вы там жили, ты видел еще кого-нибудь? – Она облизнула внезапно пересохшие губы. – Девочки никакой не было?

– Девочка из твоих снов? – моментально уловил Джош.

– Кажется, ее звали Дон, – неуверенно кивнула она.

– Та же самая, с которой ты столкнулась в переулке?

– Думаю, да. – Голые руки покрылись гусиной кожей.

– Почему ты не сказала об этом раньше?

– Я раньше не знала. Оно как-то само возвращается, очень медленно. И я не могу вспомнить и половины из того, что ты рассказываешь. А ведь ты был меня младше. – Она помолчала. – Может, последствия травмы.

– Травма?

– Мне кажется, родители были убиты. Повисла пауза.

– Мне почему-то тоже так кажется, – согласился Джош.

– Ты все-таки не помнишь никого, кроме моих родителей?

– К сожалению, – покачал он головой. – Но я хочу подробнее узнать про эту девочку. Дон. Когда ты столкнулась с ней в переулке и когда она тебе снилась, она выглядела как... тогда?

– Абсолютно не изменившейся.

– Думаешь, ее тоже убили?

– Не знаю. Скорее, нет.

– Думаешь, ты встретилась с призраком?

– Нет.

– Галлюцинация?

– Нет.

Оба помолчали.

– Так что происходило, пока вы там жили? Что еще ты помнишь?

Джош пожевал нижнюю губу – явный признак глубокой задумчивости, эту привычку он сохранил с детства.

– Помню, меня что-то напугало. Помню длинный коридор. Темное дерево, красный бархат. Как в викторианском борделе. Помню, никак не мог заснуть, потому что все время слышались какие-то голоса. Легкое постукивание. Словно кто-то стучался ко мне в дверь, пытаясь войти. Помню, мне показалось, что твои родители не очень-то счастливы нас видеть. Словно мы приехали в неудачное время. Или между ними произошла ссора, но они из-за гостей вынуждены делать вид, что все в порядке. – Он встретился с ней взглядом. – А еще помню, что твой папаша жутко рассердился на меня за то, что я опоздал к завтраку. Я устал, мать с отцом решили дать мне поспать подольше, а твой папаша впал в ярость. Они уже все начали чуть ли не кричать друг на друга, я почувствовал себя виноватым. Я как раз в это время спускался по лестнице, услышал, как они кричат, и заплакал. Мать с отцом кинулись меня утешать, а твой сказал что-то вроде "так ему и надо". Отец твой напугал меня. Он мне не понравился.

– Не думаю, что он и мне бы понравился, – с улыбкой положила Лори руку на плечо брату. – Я очень рада, что мне достались такие приемные родители.

– Я тоже.

– Что еще? – отстранилась она.

– Кажется, почти все. Кажется, мы купили у них несколько одеял, хотя не уверен, что мы приезжали именно за этим.

– А зачем?

Он пожал плечами.

– Короче, мы уехали. Стали продолжать путешествие, или отпуск, или еще что, не знаю. В конце концов осели в Триппс Кроссинг, и спустя пару месяцев появилась ты.

– Взяла и появилась?

– Ну, не в прямом смысле. Мать с отцом уезжали куда-то, я оставался с миссис Кайли, а вернулись они уже с тобой вместе.

– И никогда тебе ничего не объясняли? Не говорили, почему у тебя вдруг появилась сестра?

– Нет.

– А я этого ничего не помню, – вздохнула Лори. – К сожалению, для меня это все – сплошное белое пятно.

– Я никогда раньше не сопоставлял этого, – признался Джош, возвращая ей фотографию. – Мне в голову не приходило, что те люди, с которыми мы встречались, были твоими настоящими родителями. Я помнил их, помнил эту поездку, но тебя там не помнил, поэтому никогда и не связывал. А когда увидел эту фотографию, словно в мозгу что-то замкнулось.

– У меня тоже. – Лори вынула из коробки еще одну порцию фотографий. – Давай посмотрим, может, еще что найдем.

– Есть еще один момент, – медленно произнес Джош. Лори подняла голову и сразу почувствовала, как ни с того ни с сего перехватило дыхание.

– Я никогда об этом никому не рассказывал и даже не уверен, произошло это на самом деле или мне это просто приснилось...

– Ну говори же!

– Наверное, все-таки я это придумал...

– Да не тяни ты!

– Мне кажется, я видел, как твоя мать убила ягненка.

– Не поняла, – в смятении встряхнула она головой. – Ты наблюдал, как моя мать заколола ягненка?

– Нет. Ягненок был у меня в комнате. Не знаю, как он там оказался. И дело было не ночью, а средь беда дня, но в доме всегда было сумрачно, так что никакой разницы. Я зашел в дом с улицы, не помню уж, зачем, может, взять комиксы из моей сумки или еще что. Я побежал наверх, причем побежал быстро, потому что хотел по возможности скорее очутиться рядом с родителями, и когда вбежал, увидел у себя на кровати ягненка. Просто стоял на матрасе. Покрывало он сбил и блеял. Наверное, не мог никуда деться, потому что был тяжелым, матрас – мягким, он смотрел на меня и жаловался.

Тут из-за стенного шкафа появилась твоя мать, извинилась, сказала, что ягненку совершенно не полагается находиться в моей комнате, потом сняла его с постели, подняла над головой и... изо всех сил шваркнула об пол.

– Что? – не поверила своим ушам Лори.

– Подняла ягненка над головой, как штангист, швырнула его изо всех сил на пол и... убила. Он даже не дернулся, не издал ни единого звука, и она подобрала его, улыбнулась мне, еще раз извинилась и понесла из комнаты. У него изо рта капала кровь, но ковер был темно-красным, так что никаких следов не осталось. Я же говорю – до сих пор не могу понять, приснилось мне это или произошло на самом деле, но ни отцу, ни матери, ни кому другому до сих пор об этом я не рассказывал.

Лори взяла в руку фотографию и еще раз вгляделась в суровое лицо женщины, которая была ее родной матерью.

Она вполне могла представить, как та вскидывает над головой ягненка и швыряет его об пол.

– Мне приснился сон про Дон и мясника. Ты говоришь, моя мать прикончила ягненка. Как-то это становится слишком тревожно.

– Согласен.

– Я хочу увидеть этот дом, – сказала Лори. – Хочу туда съездить. Говоришь, сможешь вспомнить название города, если его увидишь?

– Нужно как-то подстегнуть память.

– Давай найдем карту.

– Хорошо, – посмотрел ей в глаза Джош. – Так мы и сделаем.

* * *

Выехали они перед восходом солнца, поэтому еще до полудня оказались в городке под названием Пайн Крик.

Местность была просто великолепной. Лесистые холмы, гигантские секвойи, заснеженные вершины горной цепи на востоке. Двухрядная трасса петляла по долинам, огибая каньоны; по обе стороны дороги тянулись высокие заросли папоротников, низкие серые облака висели как крыша над лесом, в прогалинах между деревьями виднелись легкие полосы тумана.

Но Лори едва обращала внимание на проносящийся за окнами машины пейзаж. Она упорно пыталась вспомнить обстоятельства гибели своих родителей. Они были убиты – это было для нее совершенно ясно, но подробности оставались в тумане, детали не восстанавливались, и, несмотря на все усилия, не удавалось мысленно реконструировать последовательность событий, приведших к тому, что она оказалась в чужой семье. Было лишь смутное чувство, что та девочка. Дон, имеет к этому отношение и те суровые люди на фотографии, которых она считала своими биологическими родителями, умерли страшной, жестокой, неестественной смертью.

Как только она увидит дом, все встанет на свои места.

По той же извилистой трассе они выехали за пределы Пайн Крик. Джош сказал, что с тех пор здесь чуть ли не все изменилось. Тогда в городе не было ни "Макдоналдсов", ни торговых центров, ни гостиниц сети "Холидэй Инн", и жилые кварталы, которые протянулись во все стороны от Пайн Крика, явно появились гораздо позже.

Но по мере углубления в сельскую местность он успокоился. Он сказал, что вспомнил дорогу и вообще узнал район. По его интонации Лори поняла, что он испытывает такое же давящее чувство страха.

Машина неслась под гигантскими нависающими над дорогой ветвями деревьев, спускалась вниз, взлетала на небольшие пригорки... Они исколесили не меньше десятка проселочных дорог, отходящих от основной трассы и после битого часа проб и ошибок наконец нашли то, что искали.

Дом.

Он выглядел точно так, как они себе его представляли. Его никто не перекрашивал, не реконструировал. Не пришел в упадок, не обветшал. Выглядел точно так же, как много лет назад.