Текст книги "Мародер (ЛП)"
Автор книги: Белла Корте
сообщить о нарушении
Текущая страница: 5 (всего у книги 24 страниц)
Может быть, мне не следовало этого делать, но, увидев Сьерру, я рассказала Мари о выводе, к которому пришла относительно Харрисона. Он был влюблен в нее. Я сказала подруге не отвечать, если она не хочет, но от всей этой ситуации я чувствовала себя не в своей тарелке.
Я считала Мари своей сестрой. Харрисон был моим братом.
Однако в его глазах она была женщиной. Женщиной, в которую он был влюблен. Это объясняло, почему мой брат все это время вел себя как сварливый Индиана Джонс. Должно быть, с тех пор скрывал свои чувства.
Кроме того, Мари написала мне, что собирается на свидание. Она обещала мне, что будет поддерживать связь со мной, но это заставило меня забеспокоиться. То, что тот придурок арендодатель сделал с ней, могло легко закончиться так же, как и для Сьерры.
Весь вечер обернулся сущим кошмаром.
Я подняла глаза, когда дверь в комнату для расследований отворили. Скотт вошел и сел напротив меня. Он пододвинул ко мне чашку кофе. Я взяла ее, но не могла вынести мысли о том, чтобы выпить предложенный кофе. Я хотел стереть лицо Сьерры из своей памяти, но чувство вины съедало меня изнутри. Я была всем, что у нее было. Как я могла хотеть уменьшить последствия ее смерти, когда была единственной, кто, казалось, заботился о ее жизни?
– В этом не было твоей вины, – произнес Скотт.
Я зажала чашку с кофе между ладонями.
– Знаю.
– Учитывая то, какой образ жизни она вела. – Скотт пожал плечами. – Это должно было произойти.
Учитывая то, какой образ жизни она вела. Это должно было произойти.
Отношение Скотта было одной из вещей, которые мне в нем не нравились больше всего. Ни для кого не было секретом, что у него были свои призраки, которые преследовали его. Были времена, когда я видела их в его глазах, призраков, и я знала, что Скотт все еще человек, потому что его могли преследовать призраки. Но были и другие моменты, когда мне хотелось придушить Скотта за то, что он так необдуманно бросался словами.
Ни для кого не было секретом, что Сьерра искала легких денег в отношениях с толстым кошельком. При этом для нее было не важно, кем он был и чем зарабатывал на жизнь. Ей хотелось ощутить себя в безопасности, точно так же, как она хотела наесться вдоволь, когда всю жизнь голодала. Скотт, однако, вел себя так, будто каждую ночь выходила на улицу с пистолетом в руке в поисках кого-нибудь, кого можно убить или ограбить. Даже если он этого не делал открыто, то все равно причислил ее к тем, участь которых жить с мечом и от меча погибнуть. Это разозлило меня так же сильно, как организованная преступность, казалось, бесила его.
– Не смотри на меня так. – Скотт вздохнул. – Я не говорил, что она это заслужила. Я сказал, что это должно было случиться.
– Я знаю, что ты сказал.
– И?
– Из твоих уст это звучит бессердечно и холодно. Она была моей подругой.
– Подруга, которая должна была втянуть тебя в неприятности. Что она и сделала. – Скотт взял у меня чашку и отпил глоток. – Армино Скарпоне – убийца. Он знает, что ты или твоя подруга можете засвидетельствовать, что он устроил сцену за пределами твоей квартиры перед тем, как вы ушли. Затем его бывшая девушка, потому что она рассталась с ним незадолго до этого, оказывается зарезанной возле магазина по пути обратно в вашу квартиру. Его семья не любит оставлять свидетелей, которые могут дать показания против них. Для справки. Точно так же, как когда они убивают целую семью, потому что не хотят возмездия в будущем.
– Меня не волнует Армино. Если он придет искать неприятностей, он их найдет.
Скотт запрокинул голову и рассмеялся. Затем он посмотрел мне в глаза.
– Что ты собираешься делать, Кили? Убить его своим луком со стрелами? Черт! – Он резко встал, стул чуть не отлетел назад. – Скарпоне! Ты останешься со мной. Ты понимаешь?
– Я не оставлю Мари…
– Мари. Мари. Мари. Что у тебя с Мари? Почему ты так сильно заботишься о ней?
Я встала, не позволяя Скотту смотреть на меня сверху вниз.
– Она моя сестра!
– Нет, она твоя подруга!
– А что ты за друг такой? Бросил бы ты друга, который был бы тебе как брат, когда он нуждался в тебе больше всего?
– Мы говорим не обо мне! – крикнул он.
– Может быть, нам стоило бы! Может быть, нам стоит поговорить о том, что ты ведешь себя как большой засранец!
Я хотела пронестись мимо Скотта, но он схватил меня за руку. Я отказывалась смотреть на него. Мое сердце оказалось где-то в горле. Слезы пробились сквозь мою защиту. Моя шея горела, была обжигающе-красной от силы моего характера.
– Выходи за меня замуж, Кили Ши Райан.
Краем глаза я видела, как Скотт роется в кармане свободной рукой. Он поднял кольцо достаточно высоко, чтобы я могла видеть его боковым зрением. Это было традиционное ирландское кладдахское кольцо. Сердце было сделано из изумруда, а корона украшена тремя бриллиантами.
Мари собиралась сказать мне, что это плохое предзнаменование. Плохие вещи всегда случаются трижды, Ки.
Я облизнула пересохшие губы.
– Что? – прошептала я, пытаясь выиграть время.
– Выходи за меня замуж, Кили. Живи со мной. Я буду охранять тебя.
– Так вот почему ты просишь меня об этом? Чтобы уберечь меня?
– Нет. Тебе виднее. Я уже давно это планировал. Сегодня вечером, после того, как я увидел Сьерру, это шокировало меня. Ты могла оказаться дома не в то время. Ты могла бы пойти с ней в магазин. Мне не давало покоя осознание того, что я защищаю людей, незнакомцев, зарабатывая на жизнь, и я не смог спасти единственную девушку, к которой я испытывал сердечную привязанность.
– Я…
– Кили…
Харрисон открыл дверь, а затем остановился, наблюдая за нами. Он вышел, чтобы позвать наших братьев. Он держал их в курсе дела. Эти четверо были хуже, чем кучка сплетничающих сестер. Харрисон хитро сощурился, прежде чем сделал шаг вперед, глядя Скотту в глаза.
– Убери свои руки от моей сестры. Сейчас же.
Скотт переводил взгляд с меня на него.
– Я влюблен в твою сестру. Я только что попросил ее выйти за меня замуж. Мы встречаемся уже несколько месяцев. Мы влюблены.
Харрисон уставился на Скотта непонимающим взглядом, а затем перевел свой сощуренный взгляд на меня.
– Это правда? – Через минуту или две он воспринял мое молчание как признание. – Ты не могла бы предупредить меня?
Я могла с точностью сказать, что моему брату было больно, и хотя мне было неприятно это видеть, у Харрисона не было возможности поговорить со мной.
И. Я. Была. Близка. К. Тому. Чтобы. Прибить. Скотта. Чертова. Стоуна.
Кем он себя возомнил? Мы это не обсуждали! Вот оно. Что бы там ни было между нами, всё происходило слишком быстро. Я не могла остановиться.
Моя мама. Она предсказывала это.
И Рошин. Я попросила ее прислать мне кого-нибудь, если это будет неправильно. И кого она мне послала?
Не того человека! Кто мог послать такого человека, как он? Я точно знала, что Рошин была бы единственной вменяемой из нас двоих. Практичной. Кэш Келли вносил сумбур в мою устоявшуюся жизнь. Он был целиком сделан из противоречий.
Потом врывается Мари с разбитым лицом. Без крова. За душой ни гроша, кроме краюшки черствого хлеба. У меня все еще зудело тело от ткани взятого напрокат платья, сшитого из дешевой ткани. Я поняла, что мой брат был влюблен в девушку, которую я считала своей сестрой. Он хранил эту тайну при себе всю свою жизнь.
Мою соседку по комнате жестоко убили.
А теперь, это!
Я хотела бы иметь возможность хранить стрелы в своих глазах для таких случаев, как эти. Несмотря на то, что это было физически невозможно, я убедилась, что Скотт почувствовал их после того, как перевела взгляд с него на моего брата.
– Как раз потому, что и ты не мог рассказать мне о Мари?
– А что насчет Мари? – спросил Харрисон сквозь зубы.
– Ты влюблен в нее!
– Да, ну, ты влюблена в Махони здесь!
Харрисон кивнул в сторону Скотта.
– Моя фамилия Стоун, – сказал Скотт.
– Да, я понял это, умник. Это была отсылка к «Полицейской академии». Ты когда-нибудь смотрел фильм?
– Отвези меня домой! – крикнула я.
Я не понимала, пока не добралась до дома, что Скотт надел кольцо мне на палец. Я сняла его, когда мы подъезжали к моей квартире, сама не зная почему.
7
Кэш
Неуверенность и я были старыми врагами. Мне никогда не нравились сюрпризы или незнание того, что, черт возьми, делать в любых ситуациях. Я был человеком, который всегда знал, какой дорогой идти, с кем из присутствующих в комнате будут проблемы, кого из них убить, что заказать, какую вилку использовать на званом гала-ужине.
В общем, у меня всегда была четкая картина того, как сложится моя жизнь.
Кили Райан давала мне что угодно, только не четкую картину. Я не мог решить, чего я хотел больше: чтобы ее сердце полностью принадлежало Скотту, или было его настолько, чтобы Кили могла притвориться, что оно принадлежит Скотту.
Если бы Кили отдала свое сердце Стоуну, то ему пришлось бы разделить страдания Кили. Несомненно. Потому что именно так поступали влюбленные дураки. Они страдали за тех, кого любили больше всего.
Как только она влюбится в меня, он никогда этого не переживет. Даже будучи на смертном одре. Потому что Стоун собирался любить и ненавидеть Кили за то, что она полюбила монстра.
В любом случае, я знал, что Кили Райан попытается преподнести мою задницу на блюдечке с голубой каемочкой за то, что я трахался с ней. Она не собиралась отдавать свое сердце без боя, даже если это было только для того, чтобы доказать самой себе, что ей не нужно делать чего-то, чего она делать не хочет.
Я улыбнулся при мысли о ссоре с ней, и было чертовски приятно чему-то улыбаться.
Раздался стук в дверь моего кабинета, и секунду спустя Рафф просунул голову внутрь.
– У меня для тебя сообщение, – сказал он.
Какое-то мгновение мы смотрели друг на друга.
– Ты принес бутылку, чтобы я мог прочитать записку на ее дне? – спросил я после того, как Рафф не ответил.
– Нет.
Он улыбнулся.
– Это от отца Фланагана. Сообщение из уст в уста.
– Это сюрприз. Я посылал тебя договориться с ним о встрече.
– Вот именно. – Рафф улыбнулся еще шире. – Он просил передать тебе, – Рафф прочистил горло. – «Встречи предназначены для тех, кто верит, что у Бога нет своего времени…»
Его ирландский акцент был ужасен, но я уловил суть.
Я поднял руку и посмотрел на часы.
– Тогда он примет меня в три часа. У меня еще одна встреча в пять.
Он кивнул.
– Я тебе нужен в пять?
Я кивнул.
– Малыш Хэрри со своей сестрицей прибудут ко мне в офис. Проверь их на наличие оружия, прежде чем приводить сюда.
Его лицо сморщилось.
– Он был здесь больше дюжины раз. Мне никогда раньше не приходилось его проверять.
– Нет. – Я встал, потянувшись за своим пиджаком. – Я не жду, что он придет сюда с оружием. Женщина? Перепроверь.
– Что мне искать? Конкретно.
– Если бы она могла спрятать лук и стрелы под своей одеждой, я бы сказал, что это. Но, видя, что она не пройдет мимо входной двери, проверь, нет ли оружия поменьше. Пушка. Нож. Ядовитые таблетки.
– В чем дело, Кэш?
Рафф отошел в сторону, когда я добрался до двери, ведущей в комнату ожидания.
– Ничего, просто собираюсь украсть невесту.
Его низкий смех эхом разнесся по складу.
– Это то, что, я гарантирую, ты никогда раньше не крал!
Секунду спустя, отсмеявшись, он вытер глаза.
– Будь серьезен. Прекрати издеваться надо мной.
– Когда я вообще этим занимался, – сказал Раф.
– Мистер Кэш!
Моя пожилая секретарша Сьюзен, которая также работала на моего отца, остановила меня.
– Джон хотел бы с вами повидаться.
Я посмотрел на пожилого мужчину, который сидел в одном из кресел и ждал.
– Мистер Джеральд.
Он встал, и я подошел к нему, протягивая руку. Мы пожали друг другу руки.
– Мне нужно бежать, но я кое-что слышал. Знаю, почему ты здесь. Не беспокойся о Мартине. Мы окажем ему посильную помощь, а потом посмотрим, сможем ли мы найти ему какую-нибудь работу в доках. Работаешь на меня.
Мартин был на крючке, а его старик боролся изо всех сил.
Мистер Джеральд кивнул.
– Твой старик гордился бы тобой.
Я сжал его плечо, а затем сказал, что свяжусь с ним для уточнения деталей.
Я вышел на улицу. Рафф остановил меня, когда я надевал фетровую шляпу на голову.
– Кэш. Ты говоришь серьезно.
– Пока ты будешь в городе.
Я порылся в кармане и протянул ему визитку.
– Забери кольцо, которое я заказал у того ювелира. Тебе нужно будет предъявить ему удостоверение личности.
Кольцо Стоуна было банальным и не предназначалось для такой женщины, как она. Если я собирался это сделать, я собирался сделать все правильно, показать им обоим, что я знал ее лучше, чем он. Еще одна маленькая царапина в его сердце.
Я был на полпути вниз по улице, когда Рафф выкрикнул мое имя. Я остановился, но не обернулся.
– Это так не работает. Ты признаешься в своих грехах только после того, как совершил их; преднамеренные проступки – это серая зона, Келли!
Я ухмыльнулся.
– Не могу винить человека за попытку.
Потом я решил, что еще раз поговорю о них с отцом Фланаганом, когда доберусь туда. Я специализировался не на серых зонах. Я был спецом по темным граням личности.
▪ ▪ ▪
– Кэшел Фэллон Келли. Чем обязан? – Отец Фланаган поднял руку. – Почему я вообще спрашиваю? Прошло много времени с нашей последней встречи. Я и забыл. – Он дважды постучал себя по виску. – Иди за мной.
– Прошло не так уж много времени, – парировал я, идя за ним через церковь. Это навело меня на воспоминания о том времени, когда я был юнцом: мой отец водил нас в церковь исповедоваться в наших грехах. Шляпу газетчика, которую он заставил меня надевать, чтобы проявить уважение. Горький и сильный запах ладана густо витал в воздухе. Свет, проникающий через витражные окна, падал мне на лицо. Отец Фланаган пригласил меня в комнату, где в другое время он отпустил бы мне грехи.
– Вы приходили навестить меня раз в неделю в тюрьме. Четыре раза в месяц в течение десяти лет.
– В декабре, – сказал он.
– Верно. В декабре вы приходили пять раз в месяц.
– У парня должно быть дружелюбное лицо, чтобы его можно было видеть на каникулах.
Он остановился у того, что я называл… «кабинкой для исповеди», но я никогда не называл ее так в присутствии отца Фланагана. Перед ним была исповедальня. У него были привычки старой школы, как у моего старика, и он в мгновение ока поднес бы линейку к моим пальцам.
– Заходи.
Я вошел со своей стороны, и секунду спустя его голос донесся с другой стороны.
– У тебя наконец-то найдутся грехи, которые ты уже совершил, чтобы избавиться от них сегодня, Кэшел Келли?
– Я уверен, что знаю о них, отче, – сказал я, пытаясь устроиться поудобнее. – Но те, о которых я пришел поговорить сегодня, еще не совершены.
– Твой моральный компас все еще не проявился. – Отец Фланаган вздохнул, и я представил, как он при этом зажмуривается, сжимая при этом переносицу. – Что же это, что ты решил засорить мои уши?
Я ухмыльнулся. Моральный компас. Отец Фланаган любил говорить, что я поздно расцвел, упустив время, когда раздавали моральные компасы. Я сказал ему, чтобы он приберег свою надежду для кого-то, кто мог бы извлечь из этого пользу. Я родился без этого компаса, и сомневался, что он появится в моей жизни так поздно.
– Я собираюсь похитить одно сердце. Или невесту. И то, и другое сойдет.
За прошедшие годы я наговорил этому человеку много безумных вещей, но такое для него было вновинку.
Несколько секунд спустя он прочистил горло.
– Объясни поподробнее.
Я напомнил отцу Фланагану о том, что было много лет назад. Мой отец. Отец Стоуна. Обо мне. О сыне Стоуна. Затем я двинул свой рассказ дальше. Как все должно было произойти.
– Боль заканчивается, как только нас покидает душа, – постарался я объяснить более подробно. – Есть три вещи, которые меня поражают – нет, четыре вещи, которые я не понимаю: как орел парит в небе, как змея скользит по скале, как корабль плывет по океану, как мужчина любит женщину. Я процитировал Библию, потому что нас учили, что мы должны знать такие вещи. Именно так действовал мой отец, как человек, который боялся Бога, но при этом не испытывал страха к людям на этой земле. Я не понимаю, как мужчина любит женщину, но я понимаю вот что: когда душа привязывается к тому, кого любит, ей будет больно до самой смерти, если ее разлучить с тем, кого она любит.
– Ты уверен, Кэшел Келли, что сердце Скотта Стоуна привязано к этой женщине?
– Вне всякого сомнения, – сказал я.
На мгновение мы замолчали. Что-то в его голосе пробудило во мне интерес. Я ожидал, что отец Фланагана станет серьезным, станет моим моральным ориентиром, но за все эти годы я ни разу не слышал усмешки в его голосе.
– Вы считаете, я поступаю правильно?
– Нет, – сказал он после еще одной долгой паузы. Отец Фланаган улыбался. Я различил улыбку в его тоне.
– Ты поступаешь чертовски неправильно. Ты крадешь невесту. Воровство, под каким бы соусом мы бы не подали, это грех. Ты знаешь это, а если нет, то, возможно, нужно еще глубже покопаться в себе. Вы с Киллианом были посланы сюда, чтобы испытать меня, в этом я уверен. Однако в жизни бывают моменты, когда мы получаем то, что заслуживаем.
– Хотите сказать мне, что это возмездие, карма настигнет меня?
– Что-то в этом роде.
– Весьма туманно.
– Не совсем. – Отец Фланаган вздохнул. – Я бы выслушал тебя до конца, если бы ты сказал мне, что планируешь украсть деньги или оружие. Но сердце, Кэшел? Посмотрим. Нам с тобой стоит на это взглянуть.
– Все еще неопределенно.
Отец Фланаган вздохнул, но на этот раз с нетерпением.
– Поведай мне, как ты планируешь украсть сердце этой девушки.
– Может быть, вы мало что смыслите в сердечных делах, когда дело касается противоположного пола, но в тот день, когда я встретил ее, я сразу это понял. Она была моей. Она слишком сильно ненавидела меня, и это означает только одно. В глубине души я ей нравлюсь. Она без ума от меня. Плохиш, которого ей (так считает она) под силу изменить.
Я чуть не рассмеялся ей в лицо. Плохиш – это тот, кто делал глупости. Я был опасным человеком, который предпочитал делать умные ходы.
– Несмотря на всю мою твердость, она хочет найти трещину в моих костях, чтобы пройти прямо по моим венам и украсть мое сердце. Хотя она понятия не имеет, что… у меня нет сердца. А моя душа? Мы оба знаем, что в ней достаточно темно, чтобы свет мог растворить эту тьму. Хорошие души продолжают жить другой жизнью. Но когда моя душа покинет это тело… это будет конец. Одна жизнь, которую нужно прожить, это буквально все, что есть у меня.
– Что, если Стоун на самом деле не любит ее, Кэшел?
– Он любит ее.
– Ты бы поставил на это свою жизнь.
– Единственную, которая у меня есть.
– И чего ты хочешь этим добиться?
– Я украду его сердце, и его душа будет принадлежать мне. Все. Я хочу получить от него все. И я возьму это.
– Она для него все.
– Его работа – это его жизнь. Он живет ради этого. Но свирепая лучница? Она заставляет его чувствовать свет в том мире, в котором его окружает лишь кромешная тьма. Мужчины вроде меня, мы прикасаемся к свету и делаем его жизнь похожей на нашу, но иначе. Свет борется с прикосновением этой тьмы, в то время как мы приветствуем ее, словно равную. И он не хочет, чтобы его сердце было запятнано тьмой. Он не хочет, чтобы его надежду украли мародеры вроде меня. Мы с ним оба знаем, что я лучший в том, что делаю. Я могу выйти за рамки физического и почувствовать, что больше всего имеет значение. Он уже отдал ей свое сердце, чтобы она была в безопасности. Чтобы поддерживать чистоту в своем сердце. Несмотря на то, что она остра на язычок, ее душа чиста, как бы сильно она не хотела убедить в обратном. Она ведет себя жестче, чем есть на самом деле.
– Ты когда-нибудь любил женщину, Кэшел?
Я старался сдержаться, но мой смех все еще гремел в пространстве исповедальни, когда я произнес:
– Это единственное, что у нас с вами есть общего, отец. Никогда. Я предан этой жизни. Вы преданы своему делу. Как ни странно, ни в той, ни в другой жизни не остается достаточно места для любви.
Он сделал глубокий вдох, а затем медленно выдохнул.
– Я знаю тебя с тех пор, как ты был еще совсем крохой. Как бы много плохого ты ни натворил, ты никогда раньше не делал ничего подобного.
– Как я уже сказал, я знаю, кто и когда. Скотт Стоун. И время пришло. Он уязвим. Я знаю его слабое место, и проскользну, как вор ночью, и украду то, что он украл у меня. Всю его жизнь.
Внутри будки раздался шум, отдающийся эхом. Это прозвучало так, как будто отец Фланаган приложил руку к перегородке.
– Все, что ты чувствуешь ‒ это ненависть к Скотту Стоуну. Все, что ты видишь ‒ это способ украсть то, что он считал своим. Но ты забываешь одну вещь, сын мой. Ты забываешь о невинной женщине. Что насчет нее?
– Я помню о ней. Ярко. Она уже моя – в ненависти и в любви. Мы с вами оба знаем, насколько они близки. Вы не способны чувствовать одно, не имея способности чувствовать другое. Безразличие – это расчетливая пуля для всех чувств. Эта лучница, она теперь ненавидит меня, но ее сердце такое же доброе, как и мое. Даже если она будет бороться со мной за право сохранить его.
– Нужно учитывать одну вещь, – сказал он. – Женское сердце было сотворено с учетом, что его могут украсть; оно было задумано так, чтобы его нельзя было подделать. Даже самый лучший мародер в округе может не справиться. Ты поворачиваешь украденный ключ или вскрываешь замок, а она может в ответ украсть твое сердце.
Я пришел не за советом. Я пришел исповедаться. Так что я откинулся на спинку стула, устраиваясь поудобнее, учитывая обстановку.
– Я пришел сюда не для того, чтобы раскрывать вам все карты, отче. Я пришел сюда, чтобы исповедаться в своих грехах. Или, в данном случае, грехе. Из-за моей собственной ненависти я собираюсь использовать ее. Даже при том, что это прискорбно, этого недостаточно, чтобы остановить меня.
– Этого никогда не бывает достаточно, – пробормотал он. – Для Марая все было точно так же. Но посмотрим, что произойдет на сей раз.
– Посмотрим, – сказал я. – Никто еще не доказал, что я ошибаюсь.
Вот и все.
▪ ▪ ▪
Отец Фланаган наблюдал, как я шел по улице. Он делал это с тех пор, как я был мальчишкой. Обычно мы с Киллианом были вместе, приходили, чтобы покаяться, а потом уходили, чтобы вести себя как маленькие дурачки. Отец Фланаган часто говорил, что он был удивлен, что мы смогли отойти на два шага от церкви, прежде чем нас настигла беда.
Усложните задачу для дьявола, хорошо, ребята? Дьявол любит дешевые финики.
Засунув руку в карман, я насвистывал, пока шел по улице, предвкушая встречу с Малышом Хэрри и его семьей. Под семьей я подразумевал его сестру. Я задавался вопросом, собирается ли она, наконец, выполнить свою угрозу и ударить меня по лицу, поскольку ее лук и стрелы должны были остаться за пределами периметра моего здания. Несмотря на то, что я смирился со смертью, я хотел прожить достаточно долго, чтобы ощутить сладость мести на своем языке.
Проходя мимо склада, я заметил двух парней, которые стояли напротив него и курили. Я не задержал на них своего взгляда, но обратил на них внимание. Прошел полквартала, они все еще преследовали меня, и я остановился перед другим складом.
Я повернулся к ним лицом.
– Что вам нужно от меня, ребята?
– Ты Кэш Келли?
Помните… глупые вопросы. Тем не менее, я дал блестящий ответ на этот вопрос.
– Весь день уже как.
– Наш босс передает тебе сообщение.
Один из них шагнул вперед и ударил меня кулаком в живот. Это было недостаточно сложно, чтобы заставить меня согнуться пополам, но другой решил нанести мне удар по носу, прежде чем я смог пошевелиться. Я стряхнул его, кровь брызнула во все стороны.
– Закончили? – вопросительно поинтересовался я.
Они оба ухмыльнулись мне.
Мой кулак пролетел по воздуху так быстро, что ни один из них не успел среагировать. Я раскрошил нос парню, который сломал мой. Он выругался, и прежде чем парень успел схватиться за свой пистолет, я вытащил свой и выстрелил ему в упор в лоб.
Я почувствовал давление пистолета у себя за головой, и другой парень выхватил пистолет у меня из рук, забирая его.
– Ты умрешь как трус, как и твой старик. Он никогда не был нужен здесь. Никогда. Он приехал сюда из Ирландии по делу мученика…
Прежде чем парнишка успел произнести еще хоть слово, я повернулся к нему и выбил пистолет из руки. Пистолет приземлился на землю и от удара об нее откатился в сторону. Парень был достаточно большим, чтобы парировать мои удары, но недостаточно сильным, чтобы я не смог одолеть его. Я был быстр, и когда бил, делал это сильно и во все нужные места. Он «танцевал» со мной, пытаясь снова и снова подходить все ближе и ближе к пистолету. Когда парень попытался пригнуться и сделать выпад, я схватил его за голову и ударил коленом в нос. Он закатил глаза, и упал на землю.
Наклонившись, я схватил его за волосы.
– Посмотри на меня, – сказал я. – Я хочу, чтобы ты смотрела на меня, когда я это говорю.
Парень моргнул на меня раз, другой, но потом закрыл глаза. Я позволил его голове упасть на землю, прежде чем сделал шаг назад, одновременно глядя на него и наклоняясь, чтобы схватить свой пистолет.
Этот ублюдок крысятничал, потому что через секунду он выхватил пистолет и направил дуло мне в голову. Я пнул его по руке за секунду до того, как выстрел разнес ее на куски. Пистолет отбросило назад отдачей, но пуля все еще свистела в воздухе.
На этот раз я держал ногу на его запястье, снова поднимая пистолет. Я смутно осознавал, что моя черепушка горит, когда отплатил ему той же монетой. Выстрел за выстрел.
Парню повезло меньше, чем мне. Он больше никогда не сделает ни одного выстрела.
Я отдернул окровавленную ладонь, проведя ею по голове сбоку. Пуля, должно быть, задела мою кожу.
– Иисус, Мария и Иосиф.
Отец Фланаган стоял в центре всего этого беспорядка, осеняя себя крестным знамением.
– Они были не так уж и близки, всего в паре шагов.
Я кивнул в сторону нападавших.
– Но они все равно нашли меня. Наверное, они думали, что я буду легкой добычей. – Я забрал свой пистолет у второго парня – он засунул его в штаны – а затем вытащил свой телефон.
– Осторожнее со своей одеждой, отче. Вы же не хотите, чтобы кровь нечестивых запятнала ваши святые одежды.
Затем я позвонил Раффу и сказал ему прислать людей, чтобы прибрались за мной.
