Текст книги "Мародер (ЛП)"

Автор книги: Белла Корте

сообщить о нарушении

Текущая страница: 22 (всего у книги 24 страниц)

32
Кили

Я предложила Морин с детьми переехать прямо сейчас, так как Сиси была сильно взволнована идеей переезда, но Морин заявила, что ей нужно несколько дней, чтобы собрать вещи. Я предложила помочь, но она мне отказала, у нее были кое-какие личные вещи, которые она должна была осмотреть одна.

Пару дней спустя я оказалась в доме, заполненным до отказа мужчинами. Все мои братья закончили игру в покер на кухне с Кэшем, и поскольку я не хотела слышать, как один из них обвиняет другого в мошенничестве, я решила немного почитать в библиотеке.

Кэш пришел примерно через час и поцеловал меня в макушку.

– Что происходит? – сказала я, зевая и глядя на него снизу вверх. Затем я вдохнула. От него пахло сигарным дымом и виски.

Он показал мне свой мобильный телефон.

– Мартин.

Мартин был одним из тех, кто «работал» на него.

Я кивнула, но взяла его за рубашку, прижимая к себе.

– Мне неприятно это признавать, – сказала я. – Но теперь я привязана к тебе.

Он ухмыльнулся, затем наклонился и поцеловал меня – он украл мое дыхание, этот ублюдочный мародер.

– Вот почему сердца – это заноза в заднице, дорогая. Они доставляют всевозможные неприятности, когда ты пытаешься оставить их позади.

– Великолепно, – сказала я. – Просто чертовски великолепно.

Он рассмеялся, оставив меня в библиотеке совсем одну. Прошла минута. Две. Три. На четвертой минуте что-то, очень похожее на страх, ударило меня в центр груди. От этого моя кровь похолодела.

Я преодолевала две ступеньки за раз, чуть не поцеловав перила ее раз или два, когда чуть не потерял равновесие. Оказавшись на нижнем этаже, я поскользнулась, оказавшись прямо у входа в кухню.

– Где Кэш? – поинтересовалась я у своих братьев.

Они столпились вокруг стола, продолжая играть в покер.

Харрисон указал мне за спину.

– Вышел.

Я бросилась к двери, рывком распахнув ее, как раз перед тем, как он повернул ключ в замке зажигания. Его глаза загорелись, когда он встретился со мной взглядом, не ожидая этого, но затем сощурился.

– Ты целовал меня недостаточно долго, – сказала я, оттягивая момент, потому что я понятия не имела, что еще сказать.

Он обнял меня одной рукой и притянул к себе. Кэш поцеловал меня, но мне все равно показалось, что этого недостаточно. Я сжала руки в кулаки на его рубашке, и хотела, чтобы мои ногти впились в его кожу, чтобы Кэш никогда не мог оставить меня.

Он наклонился и поцеловал меня в лоб, губами задерживаясь чуть дольше, прежде чем Кэш отстранился. Из всех случаев, когда он целовал меня, ни один из них, казалось, не значил больше, чем этот. Его поцелуй выражал все, в чем я сомневалась, что он когда-либо признался бы мне. Как он будет заботиться обо мне всю свою жизнь. Как Кэш любил меня, даже если никогда бы этого не сказал вслух.

– Кэш Келли! – бросила я ему в спину. Это заняло у него секунду, но он остановился. – Береги себя.

Он слегка повернул голову, и в тусклом свете склада я увидела его ухмылку, от которой у меня замирало сердце. Кэш направился к выходу, когда я снова окликнула его.

– Я, блядь, серьезно.

Он кивнул в мою сторону.

– Я надеваю свое сердце на цепочку ради тебя, дорогая. Прямо сейчас оно покоится на твоей шее. Более безопасного места для моего сердца и не найти.

– Этого недостаточно.

Меня удивило с каким нажимом прозвучали мои слова. Комок застрял у меня в горле, образуясь где-то в желудке.

– Ты любишь меня, – произнес Кэш, как будто ему во второй раз открылось то, что он понял в Ирландии.

– С того момента, как встретила тебя, – прошептала я. – Я любила тебя тогда. Я люблю тебя сейчас.

Он вдохнул в меня жизнь там на кладбище.

– Тогда я буду в порядке, – произнес Кэш, кивая мне за спину. – Иди внутрь и запри дверь.

Мой муж подождал, пока я сделаю, как он велит, но минуту или две спустя я снова открыла дверь, выглянув наружу. Он исчез из виду. Растворился в окружающей его тьме, и ничто, кроме зеленых глаз Кэша Келли, не привлекало внимания к силе, которая бродила по этим улицам в одиночку.

• • •

Я сомкнула пальцы на кулоне. Несмотря на то, что Кэш сказал мне, что я ношу его сердце на шее, мне казалось, что он забрал его с собой.

– Кили, – сказал мне Лаклэн, кладя карту лицевой стороной вниз. – Ты намерена проделать дыру в полу. Иди уже спать.

– Не указывай мне, что делать, – огрызнулась я.

Прошел час с тех пор, как Кэш ушел, и хотя для него было нормально отсутствовать по нескольку часов кряду, меня это почему-то беспокоило. Я продолжала твердить себе, что это только потому, что мы провели так много времени вместе, и моя привязанность стала сильнее, чересчур сильной, чтобы я могла почувствовать себя комфортно, когда он ушел. Тогда я понял, почему Харрисон называл Мари «Стрингс». Моему сердцу казалось, что им завладели сотни нитей, и каждая из них была связана с Кэшем Келли.

Мои ноги, которые, казалось, имели прямую связь с одной из этих ниточек, снимали некоторое напряжение, когда я принялась расхаживать по кухни, поближе к входной двери.

– Кили Келли, – сказал Оуэн. – У тебя закончилось пиво в этом нью-йоркском особняке?

– Ты собираешься играть или жаловаться всю ночь? – спросил Деклан.

Я вздохнула, пощипывая переносицу, не уверенная, что еще можно сделать. Нет… я знала, что нужно делать. Я уже собиралась сорваться с места. Застать Келли врасплох в его офисе. Он имел меня на своем столе, а потом нес домой, как какой-нибудь извращенный злодей из сказки, написанной для меня мной же.

Я безумно, безнадежно, безвозвратно влюбилась в этого гребаного злодея из моей сказки.

Я стащила свой ключ со столика у двери, держа руку на ручке.

– Я отлучусь ненадолго, – сказал я.

Харрисон встал.

– Я пойду с тобой. Нам нужно еще пива.

– Нет, – бросила я, открывая дверь. – Я…

Я вздохнула с облегчением, у меня отлегло от сердца.

Кэш шел по улице опустив голову, засунув одну руку в карман. Однако чем ближе он подходил ко мне, тем больше я начинала щуриться. Его лицо. Я никогда не видела, чтобы оно было таким озабоченным. Его поступь не отличалась легкостью, его поступь была тяжелой. Кэш не топал и не издавал громких звуков, но я почти чувствовала, как от него исходит гнев с того места, где я стояла.

– Интересно, кто сказал ему, что ты была влюблена в Стоуна, а потом украла его виски? – сказал Харрисон у меня за спиной.

Хорошо, по крайней мере, я не была единственной, кто это заметил.

Я не хотела, чтобы он думал, что я жена-вертолет, как те родители в парке, которые постоянно нависали над своими детьми, чтобы они не упали и не сломали что-нибудь, поэтому я пошла закрыть дверь. Однако прежде чем я это сделал, я заметил еще одну тень, появившуюся из-за его спины.

– Это Сьюзен? – спросил Харрисон.

– Да, – ответила я. Я никогда не испытывал теплых чувств к этой старой суке. Она была воплощением зла, завернутого в пух розовой сладкой ваты, что-то вроде салата с амброзией. Я никогда не встречала никого, кто бы мне так не нравился. Суть всегда имела значение для меня, в особенности это было верно в отношении людей

Кэш держал ее при себе из-за долга, который задолжал ей его отец. Сьюзен нужна была работа, она даже хотела ее, чтобы занять себя, и вот она здесь.

Кэш остановился в тот самый момент, когда я заметила, как подкралась ее тень. Хотя свет был тусклым, я видела, что она расстроена. Сьюзен немного помахала руками, и я услышала, как она шмыгает носом. Если бы я действительно прищурилась, то увидела, что у нее опухли глаза, а кончик носа был еще более ярко-красным.

– Как садист Рудольф, – пробормотал Харрисон, и я толкнула его локтем.

Он издал задыхающийся звук, прежде чем начал смеяться – смех вышел тихим, но, тем не менее, это был смех.

– Тебе лучше прекратить эту чушь. Или ты можешь разбудить королеву.

Я закатила глаза. Двоюродная сестра Мака, Джиджи, спала наверху.

– Пойдем, – подбодрила я. – Пойдем подождем в…

Сьюзен поманила Кэша наклониться к ней, и когда он наклонился ближе, она достала нож из кармана своего кардигана и вонзила его прямо ему в шею.

Рев, который эхом разнесся в ночи, издал не Кэш, так орала я. Он отшатнулся, и как только он это сделал, другая тень материализовалась, превращаясь в человека, который ударил его ножом в спину. Еще больше теней окружили его, превращаясь в мужчин со сверкающими ножами наперевес, готовые прирезать моего мужа.

Харрисон уже кричал моим братьям, чтобы они выдвигались из дома, но я уже залезла в шкаф, вытаскивая свой лук и стрелы.

Лаклэн протянул руку, чтобы остановить меня, прежде чем я успела выйти на улицу.

– Ки, – сказал он, его взгляд был серьезным. – Если Келли не тот, за кого ты…

– Убери свою гребаную руку, или я сломаю ее, – прошипела я. Я взяла стрелу, лизнула ее по центру и выпустил первую, прежде чем выйти за дверь.

Она прошила шею Сьюзен насквозь, кровь брызнула во все стороны, рукой она хотела схватить стрелу, прежде чем упала на колени. Ошеломленное выражение ее лица было последним, что я увидела, прежде чем всадила еще одну стрелу в спину мужчины. Его тело выгнулось вперед, прежде чем он упал на землю. Стрела попала ему прямо в сердце.

Кэш споткнулся, потянувшись за чем-то в кармане, но их было слишком много. Это было похоже на то, как будто они кололи дикое животное, загоняя его в угол, чтобы снять с него шкуру.

– Не сегодня, ублюдки, не до тех пор, пока я жива, – заорала я, выпуская стрелы так быстро, как только могла. Мужчинам, все еще стоявшим на ногах, потребовалось несколько минут, чтобы понять, откуда летели стрелы и пули – между моими братьями и мной. Когда они это сделали, то перестали колоть моего мужа и перекинулись на нас.

Я даже не подозревала, что у моих братьев было оружие, и яркие искры вместе с оглушительным грохотом разлетались в ночи. Врагов все еще было слишком много, и я пускала стрелы так быстро, как только могла, все время пробираясь к упавшему Кэшу. Он был на земле, и прежде чем кто-либо еще смог добраться до него, я встала впереди, подняв лук, держа стрелу наготове, осмеливаясь подойти к моему мужу.

Некоторые пытались, но они пали рядом с другими мужчинами, которые пришли, чтобы убить моего Мародера из Адской кухни.

Что-то коснулось моей ноги, и я повернулась, мой лук был направлен вниз, стрела наготове.

– Ты сказала, что однажды пронзишь мое сердце стрелой, моя дорогая, – сказал Кэш. – Сделай это сейчас.

Он закашлялся, и изо рта у него потекла кровь.

Моя грудь вздымалась, и я не могла пошевелиться.

– Ки, – сказал Харрисон, дотрагиваясь до моей руки. – Кили!

Внезапно, мне показалось, что Харрисон кричал внутри моего черепа, и его призыв автоматически послал команду моим рукам. Я уронила лук и стрелы, мои колени подогнулись. Я оказалась прямо рядом с моим мужем на окровавленной земле. Мои руки сжались в кулаки на его разорванной и пропитанной кровью рубашке, и я приложила ухо к его сердцу, прислушиваясь.

– Посмотри на меня, – сказал он, едва в состоянии говорить. Я немного приподнялась, глядя ему в глаза. Он поднял руку, собираясь коснуться моего лица, но остановился. – Слишком узкое, – выдохнул он.

Затем он закрыл глаза, и мой выдох превратился в крик.

33
Кили

Нет! Чушь собачья! Я проглотила слезы, крепко сжимая рубашку мужа. Я посмотрела на него сверху вниз.

– Никому – ни одному гребаному человеку – не позволено убивать тебя, Кэш Келли, кроме меня! Ты меня слышишь?

Я посмотрела на своих братьев, которые столпились вокруг меня и моего мужа, готовые действовать, если кто-то еще появится из ниоткуда.

– Харрисон, – сказала я, – надави ему на шею. Сейчас же! – Я посмотрела на Лаклэна. – Посмотри, есть ли какие-нибудь другие места, которые выглядят также плохо. Давите. Ты тоже, Деклан.

Они одновременно кивнули и начали кружиться вокруг меня.

– Оуэн. – Мой брат стоял там, уставившись на Кэша. – Оуэн!

Я закричала. Он моргнул, прежде чем посмотреть на меня.

– Дай мне свой телефон!

– Ки, он…

– Ты не можешь говорить мне, кто он такой! Дай мне свой телефон! Сейчас же! – Я протянула руку, и Оуэн положил свой телефон мне на ладонь. – Будь начеку, – сказала я ему, набирая номер.

Мари сняла трубку после второго гудка.

– Ки? Что стряслось…

– Мак, – произнесла я, мой голос немного дрогнул при звуке ее голоса. – Соедини меня с ним!

Я услышала, как зазвонил телефон, а затем Мак сказал:

– Подруга моей жены.

– Твой дядя, – заорала я, и еще один крик сорвался с моих губ, прежде чем я смогла себя остановить. Я приложила руку к губам, чтобы приглушить его, но все, что я могла почувствовать, был запах крови. Я чувствовала ее вкус. – Он мне нужен. Здесь. Мой муж умирает!

Дядей Мака был Тито Сала. Я кое-что слышала о нем. Как он лично заботился о семье Фаусти. Он был чертовски хорошим врачом, и если бы он не смог спасти твое физическое тело, то никто другой не смог бы. Я встречалась с ним однажды, видела его несколько раз, и хотя мы почти не разговаривали, что-то в нем заставляло меня думать, что слухи были правдивы.

– Десять минут, – сказал Мак. – Он будет там через десять, Кили.

Затем Мак повесил трубку.

Мы все продолжали давить на те места, которые выглядели наихудшим образом. Они разделали его, как будто пытались зарезать животное. Полосы. После этого у него должно было остаться так много шрамов, словно полос у тигра.

Это были самые долгие десять минут в моей гребаной жизни.

Тито Сала поспешил приступить к делу, и я наконец почувствовала, что снова могу дышать. С ним была женщина, другой врач – он называл ее доктор Картер, – и вместе они начали делать на тротуаре все, что могли. Они перешептывались беспрестанно. Главное, что слышалось чаще всего, было слово «артерия». Эта злая сука почти перерезала ее. Если бы она ей это удалось, он бы уже был мертв.

«Скорая помощь» прибыла через минуту, огни все время освещали всех мертвецов, тела которых теперь усеивали улицу. Перья на моих стрелах были зелеными, и они выглядели ужасающе в свете красных проблесковых огней.

Харрисон обнял меня, когда они подняли моего мужа и положили его на каталку. Доктор Сала и доктор Картер бежали с ними, выкрикивая указания.

Я хотела побежать за ними, но Харрисон удержал меня на месте.

– Это то место, где нам нужно быть. – Он показал мне свой телефон. Мак прислал ему адрес по СМС-кой. Я не узнавала места.

– В какую больницу?

Мои зубы застучали, и внезапно все мое тело ощущалось так, словно его сбила машина скорой помощи, отъезжающая от места происшествия, – мое сердце ушло вместе с ней.

– Ки, – прошептал Харрисон. – У них есть свои собственные места. Места, оснащенные всем необходимым оборудованием. Даже машина скорой помощи принадлежит им. Давай. Я отвезу тебя.

Мы остановились, когда заметили две фигуры, идущие с другой стороны улицы. Мак и Рокко. Оба мужчины были родственниками Тито Сала. Один по крови, а другой в силу брачных уз.

Харрисон первым пожал руку Рокко. Затем он заколебался, но через секунду протянул Маку руку. Я не была уверена, что Мак собирался делать, так как между ним и моим мужем черная кошка пробежала.

Мак огляделся.

– Сколько лучников в Нью-Йорке?

Это прозвучало как вопрос, но это было скорее наблюдение.

– Тех, которые могут нанести такой большой урон?

Все трое мужчин посмотрели прямо на меня, когда мои братья подошли и встали рядом с нами.

– Мы приберем тут все, – сказал Рокко, кивая. Он тронул меня за плечо. – Мой дядя сделает все, что в его силах, для твоего мужа. Иди сейчас и будь с ним.

Джиджи сидела на переднем сиденье рядом с моим братом, когда мы отправились на поиски адреса, который прислал Мак. Я совершенно забыла, что она была там, пока Джиджи не коснулась плеча Харрисона, прошептав:

– Мой дядя сделает все, что в его силах, чтобы спасти сердце твоей сестренки.

Спасти сердце твоей сестренки.

Я потянулась за кулоном, сжимая его так сильно, что цепочка на моей шее начала впиваться мне в кожу. Свет за окном машины расплывался, освещая каждую щель металлического сердца, запятнанного кровью моего мужа.

– Если ты умрешь из-за меня, ублюдок, – прошептала я. – Я никогда не прощу тебя за то, что ты не показал мне, что внутри этого сердца!

«Это достаточно легко выяснить», – его голос эхом отдавался в моей голове, как звук волн, разбивающихся об ирландский берег.

– Только не тогда, когда тебя нет рядом со мной, – прошептала я в ответ своим мыслям. Паника во мне превратилась в гнев. Я была так чертовски зла на то, что произошло, на то, как они надвигались на него со всех сторон, что мне захотелось вернуться и убить их снова.

Кэш сказал мне, что у него были сердца всех людей, которых он убил. Только не мое. Я отдала их сердца дьяволу, как только первое лезвие рассекло его плоть. У меня была веская причина убивать. И это было мое право защищать то, что принадлежало мне.

Сердце Кэша Келли.

Мой брат посмотрел на меня в зеркало заднего вида, но я не хотела, чтобы они видели. Не хотела, чтобы кто-нибудь видел, что гнев был прикрытием для более глубокой обиды, которая, как я знала, никогда не заживет, если ее не залечит мой муж.

Нам потребовалось всего несколько минут, чтобы добраться до «больницы». Снаружи она выглядела как заброшенный склад, и когда мы ступили на тротуар, один из людей Фаусти впустил нас внутрь. Возможно, это место и выглядело заброшенным, но оно было переделано во что-то вроде отделения неотложной помощи.

Кэш находился в палате, и все в ней было в беспорядке, даже при наличии всего двух врачей и медсестры. Тито Сала на мгновение встретился со мной взглядом, прежде чем крикнуть медсестре, чтобы она закрыла дверь.

Харрисон подвел меня к стулу и заставил сесть. Он попытался протянуть мне стакан воды, но я оттолкнула его. Было трудно сидеть, ждать и ничего не делать. Мои нервы были напряжены до предела. Саднила каждая клеточка.

Прошел час.

К тому времени все помещение уже было заполнено людьми. Тут были мои братья. Мари. Куча людей Фаусти, которые сказали мне, что знали Кэша и уважали его. Они бы зажгли свечу за его здравие. Это было странно с мужчинами вокруг меня, они были религиозными людьми, но при этом не гнушались каждодневным убийством.

Это был мир, к которому я не привыкла, но теперь он принадлежал мне. Я была крещена в эту жизнь кровью своего мужа. Его кровь покрывала всю мою кожу.

Мари сжала мою руку.

– Несмотря на то, что они делают внутри, – она коснулась своего сердца, – большинство из них не лишены добра.

Я сжала ее руку в ответ, почти теряя самообладание от уверенности в ее голосе.

Час и пять секунд спустя Тито Сала вышел из комнаты. Вздохнув, он сел рядом со мной.

– Ваш муж – счастливчик, – сказал он, похлопывая меня по руке. – Порез на его шее почти убил его. Он был на волосок от смерти. Немного в неправильном направлении, – он сжал пальцы, показывая мне, как выглядит небольшая щель, – он бы умер. Он еще не очнулся, но он выживет. Кэшу Келли наложили швы и дали что-то обезболивающее. Сейчас мы дадим ему отдохнуть. Он здорово дрался. – Тито поправил очки и посмотрел на меня с доброй улыбкой на лице. – Вы спасли его от худшей участи. Он говорил мне раньше, что вы хорошая лучница, только я ему не верил. До сегодняшнего вечера.

Тито встал, но я остановила его, прежде чем он вернулся в «комнату» Кэша.

– Вы с ним знакомы? – вопросительно сказала я. – Он говорил обо мне?

– Я довольно хорошо знал его отца. Отца Фланагана тоже. Время от времени мы выпиваем по пиву и обедаем. Вот так я столкнулся с Кэшелом после вашей женитьбы. – Он поправил очки. – Я наблюдал, как большинство этих мальчиков превращаются в мужчин. Отец Фланаган заботится об их духовных потребностях. Я забочусь об их телах. И да, Кэшел сказал мне, что если он когда-нибудь окажется в опасности, а вы будете рядом, ему не нужно будет беспокоиться о своей заднице. Я бы сказал, что ты защищала его сердце, а?

– Я бы хотела его увидеть. – Я встала. – Сейчас.

Тито кивнул.

– Он отдыхает, но я уверен, что он захочет услышать твой голос.

Когда я вошла, другой врач и медсестра оставили меня с ним наедине. Запах и обстановка здесь ничем не отличалась от больничной. Мари сказала мне, что они разбросали подобные места по всему городу, стратегически расположив, и некоторые из них были лучше оборудованы для быстрого реагирования на различные уровни чрезвычайных ситуаций.

Кэш был доставлен в ту, что находилась на расстоянии одного этажа от настоящей больницы, что мне говорило о многом. Он был так же близок к смерти, как нож был к артерии на его шее.

Я села рядом с его кроватью, взяла мужа за руку и сжала ее так крепко, как только могла.

– Ты напугал меня до чертиков сегодня вечером, Келли, – призналась я. – Как только ты выздоровеешь, я лично намерена тебя пришить. – Я шмыгнула носом. – Что, черт возьми, произошло? Я знала…

Мне пришлось осечься, чтобы не болтнуть лишнего. Я болтала о всякой ерунде, потому что не могла подобрать слов, чтобы сказать ему, как сильно я его люблю. Как все мои худшие опасения разыгрались, как ночной кошмар.

Когда я прислонила свою голову к его, слеза скатилась из моего глаза и побежала по его лицу. Слезы продолжали литься, пока я не поцеловала его в губы и не сказала, что вернусь через несколько минут. Я ненавидела то, что его кровь все еще покрывала мои руки, мою одежду, и я чувствовала ее запах в комнате. Запах его крови смешивался с запахом антисептиков. Когда Кэш открыл бы глаза, я не хотела, чтобы он видел, в каком я состоянии.

Мне предложили переночевать в комнате на складе, и я воспользовалась душем и предложенным мне чистым комплектом одежды, который один из моих братьев принес из дома.

Сон был последним, о чем я думала в тот момент, хотя я чувствовала себя усталой до мозга костей, поэтому я мерила шагами пол, удивляясь, почему я не могу утихомирить свое сердце. Дядя Тито, поскольку теперь он считался членом семьи и настаивал на том, чтобы я воспринимала его именно так, заверил меня, что с Кэшем все будет в порядке.

Вся наша семья уехала. Несколько мужчин задержались на кухне, ели и разговаривали о всякой ерунде, на случай, если кто-то еще попытается напасть ночью и довершить начатое.

Кто-то пытался прикончить моего мужа.

Это был Грейди и его банда? Скарпоне?

Я кое-что слышал о том, как Грейди пытался вернуть то, что он потерял, но прежде чем он это сделал, Скарпоне убили его за то, что случилось с грузовиками.

Затем кто-то поквитался со Скарпоне – по крайней мере, так сообщалось.

Так кто, черт возьми, теперь хочет смерти моего мужа? Скотт Стоун? Нет. У него кишка тонка, чтобы начать убивать, если только его жизни не угрожала опасность.

Мой ум был сосредоточен, но мысли блуждали вокруг главного.

Почему в моем сердце было так пусто? Даже несмотря на то, что он спал в соседней комнате?

Минуту спустя до меня дошло.

Три причины.

Морин, Коннолли, Райан.

Я хотела, чтобы они были рядом. Знала, что они были дома в безопасности, но после всего, что произошло, я не хотела рисковать. Если у Кэша были враги, как и у меня, никто не мог сказать наверняка, на что они готовы пойти, чтобы отомстить. Особенно после того, что я сделала, чтобы помешать им убить моего мужа.

Мальчики принесли мой телефон вместе с одеждой и связку ключей от одной из машин Кэша, которые стояли снаружи на случай, если я захочу уехать. Я не собирался уходить, пока Кэш не уйдет отсюда на своих ногах, но я хотела позвонить.

– Рафф, – сказала я, садясь на кровать, внезапно почувствовав себя такой усталой.

– Ки? Что случилось? Где Кэш?

Я отрицательно покачала головой. Не могла пережить это снова. Не тогда.

– Все плохо, Рафф. Я не могу говорить об этом прямо сейчас, но мне нужно, чтобы ты привез Морин и детей. И охранял их, начиная с этого момента.

– Привезти их куда? И где, черт возьми, мой двоюродный брат? Что произошло?

Эта «больница» была аналогом конспиративной квартиры, и мне было приказано ни при каких обстоятельствах не разглашать адрес. Поэтому я назвала Раффу адрес одного из домов, которыми мы с Харрисоном пользовались некоторое время назад. Мне он понравился, поэтому я запомнила адрес.

– Так вот где ты находишься? – спросил он.

– Нет, – Я отрицательно покачала головой. – Но именно там я попрошу одного из моих братьев встретить тебя. Он останется с Морин и детьми, пока все не уляжется.

Я могла сказать, что он был зол, тяжело дышал, может быть, потому, что я не давала ему никакой конкретики. Потом вдруг Рафф выругался, но все потому, что он начинал паниковать.

Я вскочила на ноги.

– Что?

Отзеркалила его вопрос.

– Что!

– Блядь, – заорал он.

– Дом Морин горит!

• • •

Я вылетела со склада – никто из мужчин на кухне не обратил на меня никакого внимания – и нашла машину Кэша с другой стороны здания. Я не была уверена, что случилось с парнем, стоявшим на страже снаружи, но у меня было ощущение, что он совершал свой обход.

Но это не имело значения. Собиралась позвонить Харрисону по дороге и сообщить ему, куда я направляюсь. Может быть, мальчики все еще были в доме и смогли бы добраться туда быстрее, чем я.

Никто из них не отвечал на свои чертовы звонки. Я оставила сообщение Харрисону, в котором вкратце изложила то, что сказал мне Рафф, но к тому времени, как я подъехала к дому Морин, никто из них мне не перезвонил.

Место было охвачено огнем, но вокруг никого не было.

– О, боже, – взмолилась я, почти выпрыгнув из машины, прежде чем бросить ее там. Я оставила двигатель включенным, пока бежала к дому.

Жар огня остановил меня на полпути. Я даже не была так близко, и это воздвигло невидимый барьер, который, как я чувствовала, уже обжигал мою кожу. Туда не было никакого входа. Выхода также не было.

– Эти дети, – воскликнула я. – Мои малыши!

До этого момента я не осознавала, что…они стали моими детьми.

Мои малыши.

Они сплотили нас, сделав семьей. Моя кровь не текла по их венам, но вся моя любовь принадлежала им.

Люди начали толпиться вокруг, вытащив телефоны, либо записывая видео, либо вызывая спасателей. Почему они звонят только сейчас? Где те, кто оказывает первую помощь? Где Рафф? Пытался ли он войти внутрь и… когда мне пришла в голову эта мысль, огонь, казалось, стал еще злее, и это звучало так, словно разверзлась пасть ада, поглощая здание. Оно начинало рушиться.

Я упала на колени, рыдая в ладони, мое сердце обратилось в пепел в горящем здании.

– Ки-ли, – услышала я сдавленный голос, выкрикивающий мое имя. – Ки-ли Келл-и. Мое имя произносили прерывистыми слогами. Потом я услышала плач ребенка.

На другой стороне улицы. В темноте. Прячащегося недалеко от здания.

– Ки-ли, – снова послышался сдавленный звук, громче, чем у ребенка. Это прозвучало грубо и отрывисто, но я услышала.

– Ки-ли Келл-и.

Я перебежала улицу, щурясь в темноте, чтобы попытаться лучше рассмотреть. От пожара была освещена другая сторона улицы, но эта сторона была затемнена и задымлена.

Я услышала кашель, еще один вопль, но звук то накатывал, то прерывался, как будто кто-то пытался утихомирить того, кто кричал.

– Рай-ан, – произнес прерывистый голос. – Рай-ан, не плачь.

– Коннолли! – закричала я. – Коннолли!

– Ки!

Она прижималась спиной к зданию, ее глаза расширились от страха, но она держалась за Райана хваткой, которая могла бы соперничать с хваткой взрослой женщины. Она пыталась встряхнуть его, чтобы он не заплакал.

Я упала перед ними на колени, пытаясь заглянуть поверх них обоих.

– Что произошло?

Слезы и дым затуманили мое зрение.

– Ты ранена?

Она покачала головой.

– Бабушка… Нью-Йорк. – Она втянула в себя воздух и указала на противоположную сторону улицы, на горящее здание.

Это заняло у нее минуту, но она рассказала мне прерывистыми словами, что ее бабушка ранее разговаривала с мужчиной, Март-ином, а затем он ушел. Раздался еще один стук в дверь, и ее бабушка сказала ей взять Райана и спуститься по желобу в их здании. Когда-то его использовали для того, чтобы выбрасывать мусор вниз.

Я вспомнила, как Морин рассказывала мне об этом, когда я однажды была у нее в гостях. Я поинтересовалась о том, что за картина весит у нее на стене, и когда она передвинула ее, за ней оказался квадрат размером с окно с ручкой. Морин сказала мне, что она боялась, что Коннолли однажды попытается спуститься по желобу, возможно, чтобы спрятаться, и так она попадет на улицу, поэтому она спрятала проход за картиной.

Мне нужно было позвонить кому-нибудь – кому угодно – чтобы они приехали и забрали нас, но я забыла свой телефон в машине, когда пыталась дозвониться Харрисону по дороге сюда. Я бы погрузила детей в машину и отвезла их в безопасное место, а затем позвонила бы Рокко, чтобы мужчины проводили нас внутрь. Он дал мне свой номер и сказал, чтобы я позвонила, если у меня возникнут какие-либо проблемы. Я не хотела снова рисковать с этими детьми. Один из мужчин проводил нас внутрь.

– Ки, – произнесла Коннолли, начиная плакать сильнее. Она пыталась заговорить со мной, но постоянно путалась в словах. Она пыталась сказать мне, кто постучал к ним в дверь, как только Мартин ушел.

– Я не понимаю, детка, – сказала я, помогая ей удержать Райана, который все еще немного плакал, но она не хотела его бросать.

– Кто постучал в твою дверь? Кто был тот другой мужчина?

Ее глаза расширились, и она еще крепче прижалась к зданию. Прежде чем я успел обернуться, она обняла Райана одной рукой, а другой указала мне за спину.

– Он!

Мне потребовалась всего секунда, чтобы повернуться, заслонить их своим телом, но прежде чем первый удар пришелся по моему черепу, я закричала:

– Беги!