Текст книги "Всадники Ветра (СИ)"

Автор книги: Бай Айран

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 36 страниц) [доступный отрывок для чтения: 15 страниц]

V. Долг

«Красная страна отличалась своим безрассудством. Многие государства просто сдавали ей свои флаги и отдавали львиную долю территорий. Никто не жал, что из войны с Красной страной можно выйти живым или хотя бы не покалеченным. У многих людей просто не хватало духу поднять меч против „красных“ воинов. Страх двигал ими, завоевателями де двигала только жажда крови.

Королевство Дейстроу отличалось от своих соседей – Понца, Ейса и других. Оно давало отпор Красной стране. Никто не скажет, что потери Дейстроу были малы. Они отдали войне своего наследного принца, жизни своего народа, но все равно не могли полностью изгнать кровожадных завоевателей из своей страны. Война превратилась в подобие мальчишеской перепалке – никто не желал уступать.

Принц Силенс Скопдей Могучий продолжал дело своего старшего брата – он разил своих врагов. Но усилия наследника трона ограничивались только топором, дипломатия была пустым занятием, если за столом переговоров сидел Сам Предводитель Красной страны. Будущий король желал установить мир, соседи же хотели войны».

История Королевства Дейстроу, писец Клэвэр

Силенс не обратил ни малейшей чуткости по поводу моего болезненного стона, подтащил меня к краю помоста и почти столкнулся с гонцом.

Я во все глаза глядела на причину своих беспокойств, и, как я потом решила, уничтожителя моей свадьбы. Совсем еще юный мужчина, даже можно сказать, мальчик, запыхаясь, поднял руку, обвязанную красной лентой. Пухлые щечки залились краской, на белесом лбу выступил пот, а огромные детские голубые глаза выражали страх и смятение. Мальчик весь дрожал и едва мог связать хоть какое-нибудь слово. Взволнованный и мрачный Силенс приказал его напоить. Только в спешке осушив чашку холодной воды, гонец смог внятно объяснить суть своего послания.

– Красная страна… – запинаясь, начал мальчишка. – На границе с Вондэром… напали на наши патрули, а теперь пробиваются к Клоколу… – Набравшись воздуха в грудь, он остановился. – Они взяли Нотвар и поселение Пэопэл.

– Что?!! – гневно воскликнул Силенс. Его возмущение подхватил герцог Вондэра, соскочивший со своего места, заслышав только словосочетание «Красная страна». Мужчина посерел и умоляюще глядел на пьяного короля. Крепко сбитый, но постаревший герцог Дайк Вондэр всем сердцем переживал за вверенный ему народ, а Красная страна и так сполна выпила его крови.

– Я прискакал от мистера Рату Фенегена, он молит о помощи, – поспешно добавил испугавшийся гонец.

Принц еще больше нахмурился, отдал Бииблэку резкий приказ готовить стражников и сообщить резервам армии о выходе на рассвете. Хмурый, сосредоточенный он предстал передо мной совсем в ином свете, теперь я в нем видела будущего монарха, а не доброго и заботливого мужчину. Сколько нужно иметь силы и воли, чтобы не поддаться панике, а мысленно составлять план будущих действий, даже не зная о том, что творится на поле боя?

Бииблэк поспешил выполнять его приказание, а бледного гонца увели на кухню, где отпоили ромашковым отваром, чаем с медом и до отвала накормили. Мальчишка так испугался, что его уложили спать до того момента, как соберется отряд стражи принца, который выдвинется раньше основной действующей силы.

Силенс взволнованно посмотрел на меня и остался недоволен моим видом. Аккуратно развязав веревку, что стягивала до жжения мою кожу, он бережно потер пальцами мое натертое запястье. Я понимала, что сейчас принц развернется и уйдет воевать. В ночь после нашей свадьбы, и может случиться так, что мой муж не вернется. Мне до безумия захотелось оказаться с ним наедине, чтобы можно было спокойно обнять этого могучего война.

– Все будет хорошо, Эв, я вернусь, – будто читая мои мысли, успокаивал Ленс, но я ему не верила. Я и себе-то теперь не верила.

– Вернись ко мне, Ленс, вернись, – для собственной уверенности повторила я слова принца, мужчина мне улыбнулся, хотя из серых глаз не пропала ни тревога, ни сомнения.

Он прижался ко мне губами, совершенно не скрывая страстности поцелуя перед своими поданными. Некоторые из них потупились, сообщил мне волк, другие смущенно отводили взгляды, но никто не мог обвинить принца в бестактности – он прощался со своей женой. Силенс так крепко прижал меня к себе, что шрам под тканью мучительно натянулся, и стон сорвался из моей груди, заглушенный его губами. Горячее дыхание на подбородке и шершавые пальцы на лице, огромные серые любовно глядящие глаза явились красноречивее всяческих слов.

– Обещаю, – сдавленно прошептал Силенс, приглаживая мои растрепанные волосы. Я поверила этому страстному слову настоящего принца и знала, что он вернется. Обязательно.

Он отстранился и мгновенно посерьезнел. Нежность пропала с его лица, глаза стали похожи на грозовые тучи, складывалось впечатление, что вот-вот они начнут метать молнии. Принц легко сбежал с помоста и направился в толпе придворных к своим покоям. Я безвольно осталась стоять там, где он меня оставил, а потом, сжимая в руке веревку со свадебной церемонии, нетвердо побрела к выходу из замка, подобрав шикарные юбки, которые как-то поникли от тревожных вестей.

Во дворе воцарилась суматоха. Стража принца спешно выстраивалась в ряды, постоянно пополнявшаяся встрепанными и сонными солдатами. Небрежно одетая форма выглядела мятой, вряд ли многие из них вообще ложились спать, пьяный блеск множества взглядов подтверждал мои размышления. Но перед лицом общей опасности хмель спешно покинул разумы верных стражников. Бииблэк властно ходил между рядами, поправляя их и отдавая четкие и ясные приказы. Когда он успел переодеться, осталось для меня загадкой, но сведенные на переносице брови и громкий голос превратили его в капитана стражи, а не сшитая с иголочки форма.

На крыльце появился принц. Я едва узнала Силенса. Даже не его разительно изменившееся лицо способствовали этому. Он был облачен в кожаные штаны, такого же цвета удобные мягкие сапоги, кожаную куртку с высоким воротом и серую домотканую рубаху. Аристократический меч на его поясе сменился внушительным топором, блики на лезвии которого заставили меня нервно сглотнуть. Отполированная рукоятка топора тускло поблескивала от света факелов, за спиной у Силенса я заметила лук, оперение торчало из колчана над его левым плечом.

Передо мной стоял предводитель, воин, принц – один человек, сумевший все это в себе совместить и не потерять ни одну из частей столь яркой и сильной личности.

– Стража отправляется со мной, подкрепление поскачет следом, но чуть позже, когда все будут готовы, – повторил свои слова Силенс в полнейшей тишине, за исключением вечного звука моря и кряхтенья лошадей. – На время моего отсутствия замком Дейст будет управлять моя жена, – у меня непроизвольно опустилась челюсть, – будет она помогать другим герцогствам, если у таковых возникнут проблемы. – Меня знобило от его слов, я протестующе качала головой, но мой муж даже не смотрел в мою сторону. – Все мои послания и донесения должны попасть сначала в руки принцессы Эверин, и если она сочтет нужным, король Энтраст тоже их прочтет. – Я понимала, откуда взялось неуважение к королю. Он слишком много воли себе дал и перебрал, непозволительно для монарха, никакой повод не мог довести его до беспамятства. – Все вы присягнули ей, и теперь я с тревожными мыслями о Вондэре, но со спокойной душой о Дейсте, покидаю замок, вверяя ее заботам оставшуюся часть моего Королевства. – Стража загудела. Многие гости были тут и поддерживали принца, но Силенс отмахнулся и почти тут же вскочил в седло своей Грэйст.

Я растерянно смотрела в след его кобылы и не могла понять, что он сделал – оказал доверие или свалил непосильный груз. Прямая напряженная спина принца не дала мне ответов на мои вопросы, как бы этого не хотелось. Вложив всю силу в свой приказ, я заставила одного из волков последовать за Силенсом. Он с трудом повиновался, но послушно потрусил на безопасном расстоянии от лошадей.

Я зарычала. Она отправила его вслед за вожаком, мне не хотелось его отпускать, но и «неотвергнутую» я бросить не могла, а волку дали приказ. Ослушаться оказалось просто невозможным. Недовольно взрыв землю когтями, я подобралась ближе к замку, но не стала рисковать сегодняшней ночью и пристроилась в тени камней, устало закрыв глаза. Жаль, больше никто не будет прикрывать мою холку, пока я путешествую по снам.

Утро следующего дня началось с тупой головной боли, которая с настойчивостью дятла пробивалась в мое сознание. С пренеприятным ощущением сухости во рту я тяжело встала с постели.

– Миледи… – прошептала Уэн. Я даже не посмотрела на нее, просто не желая видеть чувство жалости на ее миловидном лице. Быстро одевшись, я поспешила вон из своих покоев, которые так отчетливо напоминали о принце. Уэн едва успела расчесать меня, а завтрак так и не попал ко мне в рот.

Я уверенно, хмуря лоб, шагала по замку, стремясь к залу для аудиенций. Если пришли какие-нибудь извести от Силенса, что маловероятно, то гонец там, так же как и другие люди из герцогств будут отправляться именно туда. Каково было мое удивление, когда ко мне подошел главный конюх и попросил распоряжений. Я с минуту смотрела на него и не знала, что сказать, но ведь именно меня Силенс оставил управляющей замком. Тяжело вздохнув, я указала высокому мужчине на дверь зала для аудиенций, до которого я почти дошла в одиночестве.

В комнате было пусто, и несколько пахло затхлостью. По-видимому, залом давно не пользовались, но тщательно вычищали комнаты. Ночью слуги сменили на полу тростник и взбили от пыли все подушки и диваны. Я распахнула ставни, и комната показалась мне уютней. Каменные стены, не увешанные по обыкновению Дейста гобеленами, мрачно чернели даже на свету, а массивные канделябры усиливали и без того неприятное впечатление. У северной стороны стояло два невычурных кресла, обитых красной тканью. Я направилась в ту сторону и села в одно из них. От кресла пахло пылью, но оно выглядело чистым. Я лишь пожала плечами. От моей правой руки стоял стол с выщербленной и выцветшей до невозможности столешницей, и стул, такой же старый на вид, как и его сосед. Определенно этим залом давно, очень давно не пользовались.

– Так что вы хотели от меня, Шолд? – мягко поинтересовалась я, пытаясь скрыть в голосе неуверенность и страх.

– Распоряжения, моя леди, принц Силенс всегда мне давал их с утра, – очень вежливо отозвался Шолд.

Я зарезала в своем кресле. Нужно было больше внимания уделять тому, что делает принц, но потом во мне проснулась память, сообщившая о том, что я делала нечто подобное, когда жила в своем поместье. Конечно, конюшня там несколько меньше, но все же, я думаю, принцип работы у слуг один. Догадка так развеселила и расслабила меня, что даже на мгновение я забыла про существование Шолда.

– Думаю, главный конюший, вы и без меня прекрасно знаете, чем заняться. – Мужчина кивнул в подтверждение моих слов. – Правильным будет вычистить стойла лошадей, что покинули Дейст на рассвете вместе с подкреплением. – Опять безмолвное согласие. – И перевести животных гостей в освободившуюся конюшню.

– Да, моя принцесса. – Я поморщилась.

– И еще, – Шолд вытянулся, чтобы лучше слышать. Неужели он глух? – Если будут прибывать гонцы, то немедленно позаботьтесь об их лошадях и приготовьте свежих в том случае, если он немедленно отправится с ответом.

– Да, моя леди, мудрое решение, – позволил он сделать мне комплимент, тем самым одобряя мои действия.

– И если завидишь гонцов, Шолд, отправляй слугу сюда тотчас же, чтобы я сумела встретить посланника.

– А ежели он прибудет ночью?

– Все равно, – фыркнув, ответила я. – Можешь идти, – запоздало вспомнив о конюшем, приказала я. Шолд, поклонившись, незаметно удалился из зала, оставив наедине с моими размышлениями.

А мысли мои незаметно перетекли к волку. Он лежал там же, где я его оставила прошлой ночью, словно даже не шевелился за все время. Но хищник вскинул голову, как только я к нему потянулась. Тут впервые за весь период нашего единения возникла проблема. Мне хотелось задать прямой вопрос, чтобы понять, следует ли его брат за принцем, но я не знала, как это сделать. Волк в свою очередь, жаждал дать мне ответ, но тоже натыкался на границу непонимания. В конце концов, я просто разделила с ним себя.

Она влилась в меня, как весенний дождь попадает в обмельчавшую реку после засухи, и я открылась ей навстречу. Но «неотвергнутая» мечтала лишь о том, чтобы узнать следует ли мой волк за вожаком. Зарычав от досады, я потянулась к нему.

Волк откликнулся на наш обобщенный с его братом зов. Я почувствовала, что вижу мир желтыми глазами хищника. Он тяжело дышал, прячась под кустом, внимательно ловя носом каждый запах. Отчетливый соленый запах крови и отзвуки битвы сказали о том, что принц Силенс уже настиг своих врагов. Но волк никак не мог подобраться ближе. В обход идти стало бы слишком долго, а по периметру перед битвой, которая велась далеко впереди, был расставлен лагерь, где стонали раненые.

Волку не нравилось это место, он с трудом удерживался от побега, но все-таки выполнял мой приказ и следил за тем, что ему было доступно. Вот какая-то немолодая уже женщина подошла к громко стонущему человеку и сменила отвратительно пахнущую повязку, от коей несло так, что даже в кустах он ощущал этот смрад. Раненый лишь глухо откликнулся на ее действия. Потом целительница пошла по рядам лежащих прямо на земле людей, это волку тоже не нравилось, потому что ото всех пахло смертью и страхом. Некоторые уже мертвы, сообщал его чуткий нос, некоторый близки к этому, а другие умирают от жажды, от третьих пахнет испражнениями, но никто из них не нравился волку. Вожака он не видел с рассвета.

Картинка воспоминания хищника ворвалась в меня, как вихрь. Он показал мне то, что видел на рассвете. Взмыленная лошадь принца ворвалась во вражеский, спящий и оставивший на ночь боевые действия лагерь. Силенс издал боевой клич, и отряд его стражи последовал за ним. Больше волк не мог сообщить мне ничего. Люди решительно оттеснили его к кустам, в которых он до сих пор и прятался, изнывая от жары и голода. Я с тяжелым сердцем позволила ему поохотиться.

Я устало открыла глаза. Динео буквально высосал из меня все силы, хотя полученные сведения ничуть не облегчали моего беспокойства. Сейчас велось сражение, и неизвестно кто первый из соперников его уступит. Так же осталось непонятным, жив ли принц или уже нет? Сколько воинов от Красной страны? И почему они напали? Множество вопросов тревожили, а еще неизвестность… просто убивала. Понимание, что намерения Красной страны вряд ли обойдутся одним сражением, и все это может перерасти в войну, содроганием охватило мое юное тело. Тоска по Силенсу стала невыносимо терзать сердце.

К моему превеликому счастью, к концу этого дня у других герцогств не возникло никаких проблем, но и гонца от принца так и не появилось. С чувством сожаления и удовлетворения я поднималась по лестнице, только сейчас покинувшая зал для аудиенций. Проведенный в одиночестве день благотворно повлиял на мои мысли. Я научилась их контролировать, а еще поняла, что нужно ранним утром и поздним вечером отдавать четкие приказы прислуге. Теперь же я шла спать, после того, как убедилась, что все мои распоряжения либо выполнены, либо их условия уже узнаны исполнителями, так что можно было хоть немного отдохнуть.

Прошел только день с отъезда принца, а мне уже стало тошно от того, что предстояло делать ежедневно. А если… Я оставила попытки задавать себе вопросы, потому что смысла в этом не было, ответы все равно останутся безмолвными. Но тут мое тело сообщило, что оно утомилось и проголодалось, так что я обрадовалась, увидев подстывший ужин на столе, и жадно набросилась на сказочное угощение. Взбитая постель манила своей мягкостью, но не суждено мне было выспаться.

– Принцесса! – закричал кто-то так яростно, что я испуганно отскочила к комоду, в одежде которого лежал мой спрятанный меч. Рукоять прохладно отозвалась горячему прикосновению дрожащей ладони.

– Посланник от будущего короля Силенса! – продолжил все тот же возбужденный голос.

Я облегченно вздохнула, одновременно ощущая в груди нарастающую тревогу, и быстро открыла дверь. Спустившись вниз к залу для аудиенций за высоким Шолдом, я нетерпеливо ожидала гонца.

Мужчина зашел в зал, и я обмерла, таким знакомым он мне показался. Фантазия сыграла со мной злую шутку, но зрение быстро подсказало, что передо мной не Силенс, этого быть просто не могло. Высокий с бронзовой кожей стражник выглядел уставшим и запыленным, но, как сказал мне Шолд, отказался от еды и ванны, просил аудиенции у принцессы.

– Миледи, – прошептал он сдавленным сиплым голосом. – Письмо от будущего короля. – Мужчина поднес мне конверт.

Я задумчиво смотрела на запечатанное письмо и не решалась сломать печать. Но ведь принц смог мне написать! Значит, он жив. Облегченно улыбнувшись, я приказала посланнику отдохнуть, умыться и поесть, хотя он категорически отказывался.

– Ничего не измениться, если я буду читать и писать ответ при тебе, или ты потратишь это время на восстановление сил, – против этого довода гонец, по имени Куко, не смог ничего сказать и, сокрушенно понурив голову, побрел на кухню в сопровождении Шолда.

Дрожащими пальцами я сломала печать с изображением змеи династии Предназначенных. Так же неловко извлекла из конверта письмо и развернула желтоватый свиток. Почерк у принца оказался приятным, слегка косым, но сильным:

«Эверин!

Красная страна решительно вступила в бой не только с моей стражей, но и с подошедшим к обеду отрядом подкрепления. Наши силы не равны, но первый бой закончился победой, пусть и с большими потерями. На момент, когда я пишу тебе, мои люди изранены и голодны, многих лошадей увели солдаты противников. Прошу тебя отправить с Куко двадцать конных солдат из личной стражи короля и начать подготовку основной армии, которая расположена в герцогстве Дейст, немного южнее столицы. Отправь голубя капитану гарнизона, его зовут Ворнинг Коктон. Именем короля и принца отправь его ко мне на помощь, я нахожусь у поселения Строкт, что неподалеку от Клокола.

Принц Силенс.»

И все. Ни слова лично мне, ничего того, что могло бы меня успокоить. «Со мной все в порядке, Эверин» – не написал принц. Я не стала давать обиде пустить корни в моей душе, а, развернув чистый свиток, начертала послание Ворнингу Коктону, где передала четкий приказ принца. Только после этого я написала ответ Силенсу:

«Мой принц!

Ваше приказание будет исполнено. Почтовый голубь уже на пути к капитану Южного гарнизона. Двадцать конных прибудут вместе с Куко, вы сами станете тому свидетелем.

Эверин.»

Сдержанные строки показались мне чересчур строгими, но я не стала терять время и отправилась на кухню за Куко. Сообщив Шолду свой приказ, я наблюдала за тем, чтобы посланник поел и напился воды. К тому времени, пока мужчина доедал последний кусок хлеба, двадцать конных солдат в нетерпении выстроились в темноте ночи во дворе.

Передав гонцу ответное послание, я некоторое время задумчиво смотрела на удаляющихся солдат, а потом медленно поднялась в покои принца. Сны получились беспокойными и короткими, я едва ли отдохнула за прошедшую ночь.

Последующие дни неизвестности после отъезда ночного посланника окончательно расшатали мои и без того обостренные чувства.

Постоянное ощущение того, что принца убили или взяли в плен мешали мне спокойно и спать и даже есть. Мясо вставало комом в горле – а вдруг Силенс голодный? Чай тоже не пился – может, его мучает жажда? Только голова касалась подушки, как возникала мысль, что наследник трона не спит уже четвертые или пятые сутки подряд. В общем, мой отдых и сон превратились в жуткую и медленную пытку. Да и волк никак не ублажал моего болезненного любопытства. Люди в сражении отходили все дальше, а женщина-пахнущая-травами не сдвигала своего логова, так что хищник продолжал оставаться в плену кустов.

Заботы о замке тоже не приносили должного удовлетворения. Постоянно причаливающие корабли поражали своим разнообразием и товарами, но раздражали тем, что я обязана была разрешить или запретить торговлю. Это не являлось сколько-нибудь утомительным, но очень сильно меня злило, и причину злобы отыскать я так и не смогла. Торговцы не вызывали чувства отвращения, но их лица настораживали, а иногда и условия торговли тоже. Со мной неотступно следовал Шолд, который не пренебрегал своими обязанностями главного конюшего, но просто не мог оставить меня наедине с проблемами.

Да, Дейст требовал своего внимания, но в целом распоряжение Силенса не доставляло хлопот. Больше всего я переживала за самого принца, ведь уже минуло несколько дней с его отъезда, а кроме ночного гонца источником новостей никто не являлся. Беспокойство не столько тревожило, сколько упорно мешало жить, когда расслабленность была просто жизненно необходима. Я даже не выезжала с Шудо за пределы замка, хоть и река отпустила меня со своим наваждением. Я просто боялась пропустить посланника из герцогства Вондэр, поэтому с отчаяньем бродила по коридорам замка.

Уэн каждый вечер снабжала порцией свежих слухов, но дельных вещей в толках из кухни не было, хотя на что я рассчитывала? Однообразие и нервный подтекст каждого дня испарял мои силы, я медленно таяла под гнетом собственных сомнений, но на помощь никто не спешил. Ни гонец, ни голубь, ни даже мысли моего волка. Осознание того, что мои поступки сейчас так ничтожно никчемны, стало горьким, когда мои глаза в очередной раз встретили рассвет. Словно явилось нечто несправедливое в том, что моя жизнь встретила новый день, а где-то умирают другие.

Смерть в таком явном, чистом проявлении напугала. Как только раньше это не приходило мне в голову? За что умирают солдаты? Они могут бежать вглубь страны, могут покориться своим завоевателям, в конце концов, свои последние мгновения жизни эти люди имеют право разделить с семьей. Но почему же тогда молодые люди добровольно идут в армию и стражу? А сейчас отдают последнее дыхание своим окровавленным мечам? По той же причине, по какой наследный принц бросался в гущу боя с поднятым над головой топором.

Они боролись со смертью за жизнь. Они теряли свою душу, но спасали сотни и тысячи других. Военный человек умрет, забрав с собой врага, а крестьянин едва ли сможет противостоять жестокому мародеру Красной страны. Солдат зарубит противника, но сам падет от руки его брата, а миловидная девушка вряд ли сумеет убежать от толпы диких и жадных насильников. В том смысл войны, которую вело Королевство Дейстроу. Оно не нападало, а защищало. Принц думал о своем народе и мечтал лишь о том, что в его землях люди смогут дышать полной грудью и светлым взглядом смотреть в будущее.

Но в противоборство этому пониманию пришел вопрос о Красной стране. Зачем они затевают войны? И причины не таились вовсе, их просто не желали замечать. Алчность и жадность стала важнее людям этого государства, нежели корни их будущего и будущего детей своих. Было откровенно плевать на то, сможет ли убежать дочь их народа от насильника-врага, или крестьянин защитить свою семью. Презрение ярким огнем вспыхивало в добродетельном существе, когда речь заходила о подобных людях. Жители Красной страны не знали, что есть честь и польза. Жажда власти и завоеваний затмевала естественные инстинкты природы человека, и они шли убивать, как обезумевший лев, забывший, что он охотиться только для того, чтобы утолить голод. Как больное животное, Красная страна металась по своей карте, предполагая в той или иной черте увидеть слабую линию, которую можно повторить чуть дальше нынешней границы. Их народ не нуждался в новых землях, численность могла удовольствоваться уже имеющимися территориями. Торговлю с ними вели пусть и неохотно из-за воинственного характера. Солдатам и правителям Красной страны нужен был сам факт убийства, наслаждения от красной от крови земли под босыми стертыми в мозоли ногами. Бездушно, бессмысленно они убивали.

И с этим обезумевшим и потерявшим инстинкты зверем боролся мой принц. Боролся оружием своего противника – когтями и зубами, ведь увещевания рассудка не действовали на Красную страну. Вот почему Силенс избрал путь воина, а не дипломата. Вряд ли вам удастся уговорить покрытого слюной от бешенства медведя не рвать несчастную девчушку, что попалась на его пути. Увенчается ли ваша попытка успехом? Вот и принц предпочитал не рисковать чужой жизнью мирного населения и примерял на себя маску ожесточенного завоевателя, которая теснила его свободную душу, но ослабляла зудящую боль в сердце по своему Королевству.

Эти вещи стали похожи для меня на простоту самых элементарных выводов. Казалось бы, ничего проще на свете быть не может, но почему таким долгим путем я пришла к этому? Ну, хотя бы моя тревога отошла на второй план, и я перестала планомерно издеваться над своим телом. Смогла поесть, умыться и даже хорошенько выспаться, поручив свои обычные дела Шолду. Возникло впечатление, что главный конюший превратился в советника принцессы. Но никто и рта не мог открыть в противоречие моему решению. Так что Шолд уверенно исполнял свои обязанности.

На этот раз сон повлиял на меня благотворно, а мое душевное равновесие словно воззвало к рассудку принца Силенса, и ближе к вечеру в Дейст примчался гонец на взмыленной лошади. Знакомый мне Куко с доброй улыбкой передал мне два увесистых конверта. Парень был явно чем-то обрадован и не отказался ни от отдыха, ни от еды, сообщив, что принц велел выехать из замка на рассвете, чтобы его принцесса к тому времени смогла закончить ответ.

– Значит, все не так уж плохо? – робко спросила я посланника, ощутив на себе взгляд Шолда на своих лопатках. Конюх превратился в нечто среднее между телохранителем и советником. Мне очень повезло, что мужчина до поступления на службу в конюшни служил в страже короля Энтраста.

Да, кстати, о короле Энтрасте. Монарх практически отошел от дел и даже не отреагировал на мой давний рапорт, когда принц просил подкрепления. Он не выявил никакого желания, когда пришло согласие Южного гарнизона прийти на помощь к Силенсу немедля. Король, показавшийся проснувшимся на свадебной церемонии, вновь погрузился в небытие, сделав своими спутниками алкоголь и уныние. Красная страна вновь напомнила ему о смерти Ялдона.

– Да, моя принцесса, – запоздало ответил посланник, прерывая течение моих мыслей. – Мы одержали пусть и тяжелую, но победу. – Он замялся, намериваясь что-то добавить. – Принц Силенс советовал сначала вскрыть письмо с красной печатью, – подытожил Куко.

В ответ на его слова я кивнула и поднялась в зал для аудиенций, который превратился несколько в мой кабинет. Я обставила его новой мебелью, несмотря на тревожную обстановку в своей душе. Теперь комната не казалась массивной и неприветливой, Шолд отметил, что здесь видна частичка меня.

Усевшись за стол, новый, как и стул подо мной, я стала разглядывать конверты, ощущая жжение нетерпения в кончиках пальцев. Один достаточно пухлый был скреплен красной печатью, другой, менее внушительный, чем первый, на своей печати носил личный герб принца. Он мало отличался от герба Дейстроу, но в не присутствовало изображение топора и волка. Хищник меня удивил, но я лишь пожала плечами, и непослушными пальцами вскрыла первый конверт.

«Принцесса Эверин!

Мы отбили Строкт, который был взят Красной страной несколько дней назад на рассвете, когда прибыл Южный гарнизон, посланный тобой. Победа оказалась тяжелой, но она существенна. Враг оттеснен от Клокола, и теперь мы в некотором смысле спокойны. Я решил вам в подробностях рассказать о битве.

Все случилось, когда Коктон ворвался в наш лагерь, будто свежий ветер надежды. Его сильные и здоровые воины подняли в моих стражниках боевой дух, а остатки резервного подкрепления наконец почувствовали себя армией, а не разрозненной частью огромного мясного пирога. Ворнинг оправдал мои надежды и принял непосредственное участие в составлении плана об отбитии Строкта. Мы напали на рассвете, когда день только-только занимался, и наши тени стали тенью смерти для врагов. Жаль, не для всех. Я мог бы проявить милосердие, но разве проявили бы они его, оказавшись в Клоколе? Я видел сгоревший Строкт и не желал, чтобы основной город Вондэра потерпел такое же ужасающее поражение.

Я повел своих стражников в обход, где нас ждал поднятый по первому зову защитный круг Красного предводителя, самостоятельно поведшего своих подданных в бой. Мои воины дрались, как львы, но многие пали от мечей наших противников, отряд стражи поредел, хотя резервы напротив воспряли духом и получили незначительные потери. Коктон тоже потерял не больше десятка солдат, зато отбил в Строкте знамена Красной страны, и противник отступил. То наша первая победа, теперь мы ждем удобного случая, чтобы прогнать их из Пэопэла и Нотвара. Рату Фенеген, капитан отряда, который обмельчал до тридцати солдат, присоединился к нам и складно рассказывает о расположении войск Красной страны.

Армия обрела надежду. У нас появился шанс победить, если нам удастся прогнать налетчиков на их же земли.

Ваш принц Силенс.»

Письмо выглядело официальным, таким, какое предоставляет подданный своей госпоже в виде рапорта. Я почему-то не расстроилась, когда поняла это, ведь на столе лежал еще один конверт с личной печатью принца. Что если первое письмо было рассчитано на то, что и король захочет прочесть и узнать хотя бы незначительные подробности победы в Строкте?

Синяя печать принца охотнее сломалась под моими пальцами, она сама ждала этого момента с не меньшим нетерпением, чем я. Рука осторожно скользнула по бумаге свитка, я бережно его развернула и стала внимательно читать.

«Милая моя принцесса!

Мне так жаль, что в прошлом послании я не смог, да и не успел написать тебе о том, что меня тревожит или не тревожит. Я испытал стыд, когда прочел твой ответ, но понадеялся на то, что ты войдешь в мое положение и не станешь затаивать обиду на своего принца. Теперь все будет иначе.

Дабы избавить тебя от душевных терзаний, которые ты, несомненно, испытываешь, я скажу, что цел и здоров, что даже дух мой не сломлен, и я готов рваться вперед, чтобы защитить свой народ и тебя, моя принцесса. В первой схватке меня царапнули мечом по плечу, но рана зажила, так что причин для беспокойства просто нет. Я гораздо более встревожен положением других раненых солдат. Но целительница Варто делает все, что в ее силах.

Хотелось бы спросить, зачем ты послала за мной своего волка. Он вот уже несколько дней сидит в кустах и упорно наблюдает за лагерем целительницы. Я заметил его еще в Дейсте, потому что от него отчетливо исходило твоей тревогой и страхом, просто он не мог остаться мной незамеченным. Предполагаю, что он явился либо мне на помощь, либо волк предназначен для того, дабы сообщить тебе, если я умру или окажусь раненым. В любом случае твоя забота трогает мое сердце.

Но впервые в своей жизни я испытывал страх. Не то чтобы меня пугали озлобленные и безжалостные враги, страх перед ними всегда есть в любом, даже самом мужественном человеке, то был ужас совсем иной сути. Когда я замахивался топором на очередного противника, то неожиданно во мне проснулась бережливость. И при этом вспыхнула праведная ярость. В сочетании этих чувств я стал обличием демона в глазах Красной страны, так говорили мне мои стражники, они видели их опустошенные ужасом лица. Я впервые боялся за свою жизнь, не потому что я тщеславен или так ею дорожу, но потому что у меня появилась иная цель. Теперь ты моя жена, и умереть с моей стороны оказалось бы непростительным. Но это меня смущает. Никогда прежде страх до такой степени не владел моим существом. Но солдаты говорят обратное, особенно Бииблэк. Капитан сказал, что никогда не видел меня таким взбешенным, что даже во время сражения я не слышал ничего и никого вокруг. Да, это так, признаю.

Для меня в такие мгновения существовал лишь топор и враг. И работал своим оружием, кося своих врагов как жухлую траву по осени. Столько сил мое тело не получало никогда. И причина в тебе, моя принцесса, я уверен в этом абсолютно точно. И даже глупо говорить только о моих чувствах.

Эверин! Прекрати меня питать своей магией, прошу тебя. Я понимаю твое беспокойство, но разве это разумно? Я не привык ощущать себя полным жизненных сил после изнурительной битвы. Это неестественно, понимаешь. Далеко не сразу я постигнул, что причина кроется в тебе. Но когда присмотрелся к волку, то сомнений просто не осталось. Я выглядел как он. Сильный, быстрый и безжалостный хищник, затаивший свои силы до момента битвы. Таким я стал благодаря твоему Динео, Эверин. Прошу, не используй магию, ведь ты не знаешь, какие последствия могут быть.

Но в любом случае я тебе благодарен. Мои люди вдохновляются, глядя на меня, пусть сила во мне неоправданна физически или душевно. Они должны быть вдохновлены своей принцессой. Поверь, даже находясь вдали от замка, они понимают всю твою роль. Чего стоил Коктон, который прибыл к нам на помощь. Ты явилась тем, что подтолкнуло его на борьбу. Мой голубь не долетел до Южного гарнизона. Отчего же твой выполнил столь трудное задание? Динео. Вот ответ. Милая моя принцесса, прекрати расточительно относиться к своим способностям, я беспокоюсь за тебя гораздо больше, чем за себя, даже когда на меня мчится озверевший берсерк Красной страны.

Отправь Куко на рассвете, думаю, ему полезен отдых, как в прочем и всем нам, но он верный гонец, верный слуга и мой воин. Не пренебрегай его доверием, принцесса, в будущем он может стать полезным. Я напишу тебе, как только случиться что-нибудь знаменательное, но продолжаю настоятельно просить не помогать мне Динео. Волнение за твое здоровье может оказаться сильнее сил, которые ты дашь. Хотя я очень сомневаюсь, что внемлешь моему совету, взбалмошная грубая женщина на вороном коне…

Твой Силенс.»

Слезы на моих щеках не были притворными, они искренне полились из моих глаз совершенно непроизвольно, когда я прочла строки о его признании в страхе. Теперь я окончательно уверилась в том, что принц ко мне неравнодушен, не зря ведь он не отрицал слов Бииблэка в Сверкающем зале. Но все это вместе со сладкой радостью пугало больше, чем верная смерть под копытами взбешенного коня. Уж лучше бы я была там, вместе с ним, и вместе с принцем поднимала свой меч во благо защиты своего народа. Да, мое фехтование не так плохо, но сумела бы я убивать людей? Пусть не корысти ради или каких-то других мерзопакостных целей, но убивать? Я глубоко в этом сомневалась.