Текст книги "Невинность и порок"
Автор книги: Барбара Картленд
сообщить о нарушении
Текущая страница: 2 (всего у книги 11 страниц)
После того как портниха завершила процедуру обмера девичьей фигуры и приступила к шитью, Селина спросила у миссис Девилин:
– А когда я увижу вашу племянницу?
– Позже, – равнодушно откликнулась ее нанимательница. – Сейчас ее нет в Париже.
– А могу ли я в таком случае потратить немного времени на осмотр города? – осведомилась Селина.
– На это сегодня времени у тебя не будет, – получила она ответ. – После примерки и подгонки платьев парикмахер приведет в порядок твои волосы. Затем мы должны купить для тебя кое-какие мелочи – туфли, перчатки, белье. А до вечера ты еще должна как следует отдохнуть.
– А что намечается на вечер? – не удержалась от вопроса Селина.
Глаза ее зажглись любопытством. Ей подумалось, что миссис Девилин собирается повести ее в театр или, может быть, на какой-нибудь прием.
Все было так увлекательно, загадочно и разительно отличалось от того, как она себе раньше представляла свою работу.
Но на этот раз миссис Девилин не удостоила ее ответом.
Лишь позже, в середине дня, она обратилась к Селине:
– У меня есть для тебя кое-что приятное… хорошая новость. Я знаю, что она тебя обрадует.
– Какая новость? – спросила Селина с волнением.
– Один джентльмен желает – так он высказался – жениться на тебе.
– Жениться на мне? – воскликнула Селина в крайнем изумлении.
– Он очень богат и занимает высокое положение в обществе. Для такой юной девицы, как ты, это большая удача.
– Но почему он пожелал на мне жениться? – спросила Селина. – Он же меня никогда не видел.
– Я описала ему тебя. Сказала, что ты красива, скромна… хорошо воспитана… Он вдовец, и ему нужна жена.
– Я не могу поверить, что такое бывает! – воскликнула Селина. – Кто этот джентльмен?
– Маркиз де Вальпре… – миссис Девилин едва заметно улыбнулась, – мой давний друг. Я буду до конца откровенной с тобой, Селина, и признаюсь, что когда он провожал меня в Лондон, то просил поискать там в английской столице для него невесту – юную и очаровательную.
– Но… должно быть… у него достаточно много… знакомых женщин здесь… во Франции… – запинаясь, проговорила обескураженная Селина.
– Его привлекают английские девушки. Он испытывает слабость к белокурым особам. – Тут миссис Девилин вновь мило улыбнулась. – Пристрастие его вполне объяснимо, а в данном случае оно принесло тебе удачу. Позволь мне еще раз напомнить тебе, Селина, что человек этот весьма известный и уважаемый. Вальпре – древнейшая аристократическая фамилия Франции.
– Я, конечно, очень польщена… тем, что маркиз оказал мне честь… хотя бы даже тем, что подумал, что я могу выйти замуж за того… кого не люблю…
Речь Селины была сбивчива, но смысл ее дошел до миссис Девилин. Исполнившись презрения к неразумной девице, она произнесла:
– Мое дорогое дитя! Ты во Франции, и браки здесь заключаются по расчету. Ни о какой любви здесь и речи быть не может, пока пара не становится мужем и женой.
– Но в Англии все по-другому, – настаивала Селина. – По крайней мере, среди простых людей. Вполне возможно, что в благородных семьях девушек выдают замуж против их желания, но я не отношусь к их числу…
Ее пыл угас, голосок затих, когда она увидела, какое выражение появилось на лице миссис Девилин. И оно, это злобное выражение, испугало Селину.
– И долго ты собираешься ныть, канючить и нести всякий вздор по этому поводу? – резко осведомилась дама.
Каждое произнесенное ею слово заставляло Селину трепетать.
– Нет… нет… что вы! – с дрожью в голосе ответила Селина. – Я… конечно, с удовольствием… увижусь с господином… с маркизом и… поговорю с ним. Возможно, когда мы… познакомимся ближе… и лучше узнаем друг друга…
– Когда ты с ним познакомишься, то, несомненно, поймешь, как тебе повезло. – Миссис Девилин проговорила это с величайшим пренебрежением. – И в твоем сердечке вспыхнет огонь, как только ты поймешь, что для подобной тебе – нищей, провинциальной девчонки – открывается возможность вдруг попасть в мир богатства, роскоши, не считать денег, тратить их на красивые наряды и вращаться в самом изысканном парижском обществе.
Говоря это, миссис Девилин на какое-то мгновение утратила свою обычную сдержанность. В ее речи появились восторженные нотки.
– Абсолютно правдива молва о том, что время Второй империи не сравнимо ни с каким другим периодом в истории по умению жить в роскоши и наслаждаться красотой. В Париже сейчас все сверкает… все открыто… все напоказ… И бриллианты, и наряды… и женские прелести. Маркиз сделает так, что тебе будут завидовать все женщины Парижа, а все мужчины за тобой ухаживать.
Селина подумала, что звучит все это заманчиво, но не могла представить себя переступившей заветный порог и очутившейся в волшебном сказочном мире, Она не верила, что подобное может случиться именно с ней.
Конечно, ей грезилось, что где-то на свете живет мужчина – красивый и добрый, который вот-вот объявится, полюбит ее и предложит стать его женой.
Но мысль о том, что обо всем без ее ведома договорятся чужие люди, что мужем ее станет человек совсем ей неизвестный, разумеется, пугала девушку.
Миссис Девилин отвергла все ее возражения, даже не выслушав их:
– Ты встретишься с маркизом сегодня вечером. Вы поужинаете наедине, и ты убедишься, что он очарователен, остроумен и воистину светский человек. А вдобавок если ты как следует разыграешь свои козыри, то еще и обнаружишь, что он на редкость щедр.
Селина не очень понимала, что мадам имела в виду, говоря о каких-то козырях и возможном крупном выигрыше, но решила, что знакомство с маркизом ей никоим образом не повредит.
Если столь достойный человек придется ей не по душе, она категорически откажется от замужества, что бы ни говорили по этому поводу миссис Девилин или кто-то другой.
В то же время она, ужаснувшись, вспомнила, что у нее при себе совсем мало денег. Вряд ли их хватит на обратную дорогу в Англию.
У нее было такое чувство, что отказ выполнить настойчивое требование миссис Девилин повлечет за собой потерю работы. Ее тут же грубо выставят из дома на улицу, причем без всякой компенсации.
Селине было страшно даже подумать о том, что может произойти дальше и каковы будут последствия ее дерзкого поступка, на какие испытания она будет обречена.
Ее бедная головка раскалывалась, а сердце замирало от страшных картин, какие подсказывало ей воображение.
Она пыталась настроить себя на оптимистический лад и твердила мысленно, что если маркиз де Вальпре так хорош и полон всяческих достоинств, как о нем отзывается миссис Девилин, то он понравится и ей и она со временем, вероятно, сможет полюбить его.
Однако было странно – а такая мысль не оставляла Селину, – что ей вместо ожидаемой работы сразу же предложили замужество, к тому же в такой жесткой, приказной форме.
Издавна всем известно, что выгодный брак – это единственный способ для молодой девушки упрочить положение, найти свое место в жизни, и, конечно, с этим не поспоришь. Но выйти замуж за незнакомца – такое Селине ни разу не привиделось даже в самом страшном сне.
У нее было достаточно тяжких моментов в жизни, когда она опускалась почти на дно отчаяния, особенно после того, как обнаружила, что скоропостижная кончина отца, последовавшая от удара, лишила ее всех средств к существованию.
После смерти матери Селина вела домашнее хозяйство очень экономно, обходясь лишь одной служанкой, и отец был ею доволен.
Они жили скромно, но так или иначе, благодаря ее стараниям, в тепле, уюте и даже в относительном комфорте.
Испытать ощущение полной безысходности ей пришлось, когда она получила уведомление, что дом был давно заложен и срок возвращения ссуды уже истек.
Днем Селина еще как-то держалась, но ночи проводила без сна. Дрожь пробегала по ее телу, и думы о своем будущем – одна другой страшнее – терзали ее мозг.
Она осталась без гроша и без крыши над головой.
И вот теперь, если верить миссис Девилин, ей предстоит выйти замуж за человека богатого и приятного во всех отношениях, который будет не только заботиться о ней, но и прямо-таки носить на руках.
Она вступит в высший парижский свет, и хотя Селина имела весьма слабое представление о его жизни, однако, несомненно, времяпрепровождение ее в высшем свете будет очень отличаться от спокойной, размеренной жизни в Литтл-Кобхэме.
После короткой поездки по модным лавкам совместно с миссис Девилин строгая мадам велела ей отдыхать.
Селина успела увидеть только крохотный кусочек Парижа, но все равно город ее ошеломил. Она много читала о бароне Османе и знала о его и императора Наполеона Третьего смелом плане обновления французской столицы.
«Сколько мне еще предстоит увидеть и узнать! – размышляла взволнованно Селина, возвращаясь в отведенную ей спальню. – Может быть, мне удастся убедить маркиза прокатить меня по городу. У него, наверное, великолепные лошади. А я так хочу видеть пляс де ля Конкорд, Елисейские поля, Нотр-Дам».
Девушка, выполняя распоряжение миссис Девилин, послушно улеглась в кровать, но скоро ее покой нарушила горничная, принесшая платье, только что доставленное от портнихи.
Белый шелк и кружева делали Селину еще более юной, но в наряде был еще какой-то особый шик и некий налет извращенной порочности, чего Селина никак не ожидала от столь, на первый взгляд, скромного фасона.
Декольте было очень глубоким – слишком глубоким для девичьего платья, решила Селина. Тугой лиф приподнимал и выпячивал почти обнаженные груди, подчеркивая тонкость талии и соблазнительно выделял бедра.
Чуть ниже линии талии сзади к платью был прикреплен пышный шлейф из нескольких собранных в оборки полотнищ легкой полупрозрачной ткани, и казалось, что при каждом шаге пенные белоснежные волны струятся за Селиной.
Кринолины были отменены законодателями моды в прошлые годы, и покрой юбок, обрисовывающих ноги, выглядел весьма странным и вызывающим в глазах неосведомленной с нововведениями Селины.
Хотя она слегка и оробела, но в то же время показалась самой себе такой хорошенькой и даже обворожительной, что невольно залюбовалась своим отражением в зеркале.
Ее волосы, тщательно вымытые и уложенные парикмахером, ниспадали с боков и на затылке длинными завитыми прядями.
Прежде чем Селина облачилась в новый наряд, вошедшая в комнату вслед за горничной миссис Девилин умелыми движениями чуть припудрила девушке лицо, подкрасила кармином губки, оттенила темные ресницы.
– Не думаю, чтобы моя матушка одобрила бы все это, – робко попыталась сопротивляться Селина.
– В Париже тебя сочтут голой, если ты без этого покажешься на людях, – резко оборвала ее миссис Девилин. – И я желаю, чтобы ты сегодня выглядела особенно привлекательной. Первое впечатление, как тебе хорошо известно, Селина, очень важно, и я приложу все старания, чтобы маркиз оценил твою внешность по достоинству.
Селина была уже почти готова к выходу, когда, к ее удивлению, в дверях спальни появился господин Д'Арси Девилин.
– Селестина! Дай ей подписать вот это! – обратился он к жене.
Он протянул супруге лист бумаги с каким-то текстом, затем произнес:
– Я покидаю вас. Прикажи девице не упоминать мое имя и тот факт, что я был здесь.
– Я не забыла об этом, – заверила его миссис Девилин.
Она взяла у мужа бумагу, и тот исчез за дверью.
Миссис Девилин жестом отправила из комнаты горничную. Затем она обратилась к Селине:
– Ты слышала, что сказал мой муж? Очень важно, чтобы ты не проговорилась о нем при маркизе.
– Почему? – не удержалась от вопроса Селина.
– Потому что маркиз считает меня вдовой.
– Вдовой?
– О, это долгая история, – небрежно произнесла миссис Девилин. – И я бы не хотела ею забивать твою головку. Я была замужем за мистером Девилином, но затем он на некоторое время оставил меня. Я решила, что он умер. Познакомившись с маркизом, я сказала ему, что я вдова. А вскоре после этого мистер Девилин вновь объявился.
Она смолкла, но потом, поняв, что ее объяснения звучат не очень вразумительно, добавила:
– Мне не представилось возможности объяснить маркизу, что мое положение изменилось и супруг вернулся ко мне. Я уверена, что ты меня понимаешь, Селина, и сохранишь мой секрет.
– Да, конечно, – поспешно сказала Селина.
– А вот, кстати, бумага, которую я бы хотела, чтобы ты подписала, – без паузы продолжила миссис Девилин.
– Что это? – спросила Селина.
– О, это нечто официальное, касающееся твоего пребывания в Париже! – легкомысленным тоном произнесла миссис Девилин. – Тут все по-французски, так что ты не разберешь.
– Я читаю по-французски, – отозвалась Селина. – Папа настаивал, чтобы я изучала иностранные языки, а так как я надеялась, что однажды мне выпадет счастье попутешествовать, то я не только брала уроки французского и немецкого, но и читала книги на этих языках.
Ей показалось, что у миссис Девилин ее слова вызвали раздражение.
– Что ж, тогда мне, вероятно, следует тебе кое-что объяснить, – начала она после короткого замешательства. – Если маркиз, как я надеюсь, снабдит тебя деньгами, то я рассчитываю на некоторую их долю, так как ты приехала в Париж за мой счет.
– Я не совсем понимаю…
– Труднее будет разобраться с драгоценностями, – продолжила миссис Девилин, не обратив внимания на реплику Селины. – Конечно, ты будешь передавать мне брошь или какой-нибудь браслетик время от времени, но с деньгами проще. Я буду получать от тебя еженедельно определенную сумму – в зависимости от того, сколько будешь получать ты. Только учти – я не позволю тебе утаивать от меня точные цифры, морочить мне голову по поводу положенного мне вознаграждения за то, что я свела тебя с маркизом.
Селина проговорила растерянно:
– Но как же так? Неужели вы требуете от меня чтобы я отдавала кому-то деньги моего мужа, не спросив предварительно его разрешения? И к тому же, если он согласится платить вам за что-то, не лучше ли будет и для него и для вас рассчитываться самостоятельно, а не через меня?
– Ты подпишешь этот документ, – произнесла миссис Девилин угрожающим тоном, – или вообще не встретишься с маркизом. И скажу тебе больше – я вышвырну тебя на улицу немедленно, без единого пенни и даже без рваной тряпки на теле.
Такая злоба звучала в ее голосе, что Селина поспешно согласилась:
– Ну, конечно, я подпишу все, что вы хотите… только бы… мне не хотелось из-за этого причинить какие-либо неудобства… или неприятности господину маркизу.
– Ему совсем необязательно знать о нашем маленьком полюбовном соглашении, – успокоила Селину миссис Девилин. – Он был великодушен и щедр по отношению ко мне в прошлом, и нет никаких оснований сомневаться, что так же он будет поступать и впредь. Пусть это станет нашей общей с тобой, Селина, тайной и обязательством с твоей стороны, которое, я надеюсь, ты не нарушишь.
– Да… конечно… – произнесла Селина неуверенно.
Она взглянула на документ, и один абзац бросился ей в глаза:
«Пятьдесят процентов в течение всего срока до прекращения связи…»
Перевод на английский замысловатой французской фразы потребовал от нее некоторых усилий.
«Может ли женитьба именоваться «связью»?» – задала она вопрос сама себе.
Однако Селине ничего не оставалось, как поставить свою подпись на документе и лишь надеяться, что не возникнет никаких осложнений, когда ей придется отдавать половину суммы, которую щедрый супруг, возможно, будет выделять на личные расходы молодой новобрачной.
А не потребует ли миссис Девилин вдобавок еще и половину денег, предназначенных на ведение домашнего хозяйства? Если верить молве, то французы дотошны в денежных вопросах до мелочей, а раз так, то маркиз, как бы он ни был богат, непременно поинтересуется, куда уплывают его денежки, и попросит отчета, на что она их потратила.
Селину охватили дурные предчувствия. Девушка понимала, что вступила на зыбкую почву и добром это не кончится. И все же она подписала бумагу.
Как бы в награду за проявленное Селиной благоразумие, миссис Девилин расцвела улыбкой и спрыснула волосы и шею девушки изысканными духами.
– Маркиз может появиться в любой момент, – предупредила миссис Девилин. – Я распорядилась накрыть для вас двоих стол в салоне. Ужин будет самый роскошный. Блюда, кстати, очень дорогие, доставлены из ресторана «Мезон д'Ор». Постарайся, чтобы маркиз выпил побольше вина, и помни, что ты должна ему понравиться. Выполняй все его пожелания.
– А о чем он может меня попросить? – с легким трепетом спросила Селина.
Миссис Девилин недовольно нахмурилась:
– Откуда я знаю! Ты сама на месте разберешься. Но не забудь, Селина! Если ты оскорбишь или расстроишь маркиза, я очень рассержусь… Бойся моего гнева, дитя! Я могу вышвырнуть тебя из своего дома не только без каких-либо рекомендаций, но и без гроша…
С этими словами миссис Девилин покинула спальню, предоставив Селине возможность в одиночестве размышлять о своем будущем.
Однако она оставила дверь открытой, и вскоре Селина услышала, как внизу, в цокольном этаже, прозвенел звонок.
Лакей впустил гостя, мужской голос произнес короткую фразу, затем послышались шаги по лестнице, и Селина поняла, что маркиз направляется в салон.
Там, вероятно, его встретит и будет обхаживать миссис Девилин.
Селину внезапно объял ужас.
Во что она ввязалась? Как могла позволить совсем чужим ей людям втянуть себя в подозрительную авантюру, когда под угрозой быть выброшенной на улицу ее заставляют выйти замуж за незнакомца, который, кстати, и сам ее раньше никогда в глаза не видел.
Как прав был дядюшка Бертрам, когда настаивал на том, что надо поподробнее разузнать, кто такая эта миссис Девилин, прежде чем давать согласие на поездку с ней во Францию.
Руки Селины были холодны как лед, она никак не могла справиться с охватившей ее дрожью.
Лакей поднялся к ней и объявил, что ее ждут внизу, в салоне.
Чувствуя себя так, будто ее ведут на эшафот, Селина медленно спустилась по ступенькам. Юбка ее белоснежного платья нежно шелестела при каждом шаге.
Она взглянула в узкое высокое зеркало на нижней площадке лестницы.
Никогда она не выглядела столь красивой и такой непохожей на саму себя. Глаза ее потемнели и расширились от страха, Селина с трудом могла дышать.
Лакей отворил перед нею дверь в салон:
– Мадемуазель Селина Вэйд! Монсеньор маркиз!
Селина проследовала в салон, сделала несколько шагов и словно приросла к месту, не в силах двинуться дальше.
Глава вторая
Селина прервала свой рассказ, пытаясь восстановить дыхание и унять дрожь, сотрясавшую ее.
– Я не могу… описать вам… как он выглядел…
Квентин Тивертон произнес мягко, но настойчиво:
– Я считаю очень важным, чтобы вы, Селина, не упустили ни одной детали. Имя маркиза де Вальпре у меня на слуху, но лично я с ним никогда не встречался.
– Он был… стар… – Селина говорила с таким трудом, будто ворочала горы. Язык плохо слушался ее. – Гораздо старше, чем я ожидала… и маленького роста… ничуть не выше меня… Но не это главное…
– А что же?
– Выражение его лица… омерзительное… отталкивающее… я не знаю, какие еще найти слова… Лицо развратника. Мне никогда раньше не приходилось видеть мужчину с таким лицом!
Коротко и неохотно Селина описала первые минуты ее свидания с маркизом, то, как она стояла, парализованная ужасом и отвращением посреди салона, а маркиз, приблизившийся к ней, целовал ее холодные пальцы и расточал комплименты.
– Вы пленительны! Вы прекраснее, чем я мог себе вообразить!
– Вы… вы действительно… маркиз де Вальпре? – вырвалось у Селины.
У нее родилась безумная мысль, что все это розыгрыш, что настоящий маркиз совсем другой человек, а этот мерзкий старичок лишь почему-то изображает его.
– Да, так меня зовут и таков мой титул, – с важностью ответил маркиз. – Но, пожалуйста, присядьте, Селина. Я уверен, что вы не откажетесь от бокала вина.
Она взяла протянутый ей бокал просто потому, что у нее не было ни мужества, ни сил отказываться жать или вообще что-то предпринимать.
Маркиз казался ей фигурой из ночного кошмара и никак не тем человеком, которого миссис Девилин прочила ей в мужья.
Одет он был щегольски и со вкусом, но элегантность платья лишь подчеркивала его уродство. К тому же, когда он пристально рассматривал Селину из-под полуопущенных ресниц и раздвигал в улыбке свои бледные, белесые губы, инстинкт подсказывал ей, что он опасен.
Она судорожно размышляла, как ей поступить. Следует ли тотчас молча обратиться в бегство или сказать маркизу напрямик, прежде чем он вновь заговорит, что замуж за него она не выйдет – никогда и ни при каких условиях – и ему не на что надеяться.
Но намерений своих – ни того, ни другого – Селина не осуществила, так как вошли слуги и подали ужин.
Маркиз подал руку, приглашая Селину подняться с софы, на которую усадил до этого, и галантно повел к столу.
Его прикосновение еще больше убедило Селину, что никогда она не сможет преодолеть отвращение к нему. Каждая клеточка ее тела как бы отталкивала его.
– Приступим к трапезе, милая юная леди, – провозгласил маркиз, – а за едой, которая, кстати, на вид великолепна, вы расскажете о себе. Все, что касается вас, меня волнует в высшей степени, и все мне чрезвычайно интересно.
Лакей в ливрее с гербами – должно быть, личный слуга маркиза – пододвинул стул сначала ей, потом его светлости.
Чтобы не встречаться взглядом с маркизом, Селина отвела глаза и занялась осмотром салона. Он был достаточно просторен и уютен. Большое количество мягкой мебели в стиле Людовика XV, ласкающая глаз обивка кресел и диванов, бледные гобелены на стенах с обнаженными фигурами наводили на мысль о любовном гнездышке.
В дальнем конце комнаты Селина обнаружила еще одну дверь, которая была приоткрыта.
К своему удивлению, девушка разглядела там в полумраке кровать под балдахином. По своей наивности Селина сначала подумала, что здесь, видимо, спит обычно ныне отсутствующая племянница миссис Девилин. Но внезапно ее, как удар молнии, осенило, что никакой племянницы вообще не существует.
Вся эта история сплошная ложь! Правда лишь то, что, как сказала миссис Девилин, маркиз просил ее перед поездкой в Англию подыскать там для него невесту.
Но если племянницы в доме нет, то для кого же приготовлена постель и зажжены в соседней комнате канделябры?
Эти вопросы обрушились на Селину, и она, занятая своими мыслями, почти не слышала, что говорит ей маркиз.
– Я многое желал бы показать вам в Париже. Я ведь знаю, что вы не бывали здесь прежде.
– Н-нет, – едва выдавила из себя Селина.
Даже в глазах отвратительного маркиза ей не хотелось выглядеть чуть ли не глухонемой и оторопевшей от страха дурочкой, но она ничего не могла с собой поделать.
Во взгляде маркиза читалось не только восхищение ее внешностью, но и нечто иное, таинственное и гадкое, то, чему она даже мысленно не осмеливалась подобрать название.
– Париж – город красивых женщин, – продолжал плести словесные кружева маркиз, – но вы, Селина, без сомнения, – а я имею некоторый опыт в этом, имею право судить, – вы затмите всех!
– Боюсь… что вы преувеличиваете, монсеньор, – возразила Селина.
Она убеждала себя, что лучше сейчас, не теряя времени, дать понять маркизу, что у него нет никаких шансов, что, как бы он ни был обходителен с нею, какие бы блага ни предлагал ей, она все равно не согласится стать его женой.
«Что-то ужасное, что-то мерзкое и чудовищное витает над ним, словно вторая его, потаенная, сущность, невидимая глазу!» – подумала Селина, но затем попыталась одернуть себя, задаваясь вопросом – откуда в ней такая уверенность, что он злодей?
Маркиз словно бы не догадывался о ее душевных терзаниях или притворялся, что ничего не замечает.
– Завтра я повезу вас на прогулку в Блуа, и вы увидите всех знаменитых красавиц, выступающих, как на параде, в своих открытых фаэтонах.
– Благодарю вас, – промолвила Селина, – но… у меня… могут быть другие дела…
Маркиз бросил на нее проницательный взгляд и сказал:
– Если вы подразумеваете, что нам следует сначала нанести визит ювелиру, то я вас не разочарую. Мне самому любопытно, какие камни вам больше подойдут. Все женщины любят бриллианты, но они слишком холодны и покажутся тяжеловесными на вашей нежной юной коже.
– Я не это… имела в виду, монсеньор, – поспешно возразила Селина.
– А что же тогда? – поинтересовался маркиз.
Селина смущенно оглянулась через плечо на лакеев, стоящих у нее за спиной, и маркиз улыбнулся.
– Мы поговорим об этих материях позже, – произнес он, как бы выражая полное понимание обеспокоенному поведению девушки. – Позвольте мне развить мою мысль о том, где нам еще следует побывать. Несомненно, я должен буду представить вас моим друзьям. Это, пожалуй, лучше всего сделать вечером в Опере, так принято. Публика там смотрит больше на тех, кто появляется в ложах, а не певцов и танцоров. И, конечно, мы завершим день, отужинав в кафе «Англэ».
– Где это?
– Там, где… – он сделал паузу и изобразил усмешку, – где вы увидите всех богачей и их прекрасных дам. Не боюсь повториться и поэтому вновь скажу, что мне будет лестно сопровождать повсюду столь удивительное создание, как вы, мадемуазель.
«Да, вне всякого сомнения, – подумала Селина, – что он из кожи вон лезет, чтобы понравиться мне и готов развлекать и ублажать меня хотя бы из тщеславия».
Конечно, нехорошо было обвинять его в этом, но слушать его и особенно ощущать на себе его взгляд было невыносимо.
Ее начал смущать и слишком глубокий вырез на платье.
Воспользовавшись моментом, когда маркиз отвлекся, склонившись над блюдом с очередным деликатесом, Селина быстрым движением подтянула кромку выреза вверх, чтобы глаза сластолюбивого кавалера не так откровенно блуждали по ложбинке меж ее грудей.
Блюдам, подаваемым на стол, казалось, не было конца, и это приводило ее в уныние.
«После ужина я должна сказать ему, что не смогу выйти за него замуж, и причем, если удастся, сообщить это до того, как он сделает мне предложение. Он, конечно, воспримет как унижение отказ какой-то ничтожной английской девчонки, и поэтому мне следует опередить его, чтобы смягчить удар. Как угодно, но я должна умолить его понять меня и еще просить, чтобы маркиз как-то повлиял на миссис Девилин. Ведь только он может спасти меня от ее гнева».
Вот такие планы роились в голове у Селины, по одно только воспоминание о миссис Девилин мгновенно привело ее в оцепенение. Она напрочь забыла обо всем, кроме ее угроз, кроме собственного животного страха, который девушка испытывала перед ней, – как мышь перед котом, как кролик перед удавом.
Очнувшись от приступа страха, Селина с тоской подумала: «Лишь бы мне добраться до Англии!»
Может быть, маркиз проявит понимание? В конце концов, какая для него радость заиметь супругу, которая идет под венец против своей воли и которой он совсем не нравится.
У нее перехватило дыхание, когда она об этом подумала.
«Не нравится» – это слово здесь совсем неуместно. Сама не зная, по какой причине, но Селина уже успела возненавидеть маркиза. Ум тут был ни при чем, возобладало неосознанное чувство – она его уже ненавидела! Девушка поняла, что, если он сейчас даже дотронется до нее, она закричит от омерзения.
И снова Селина принялась строить планы, как ей и с какими словами обратиться к маркизу, когда ужин закончится и слуги удалятся из комнаты.
Наконец это время настало. Последним покинул салон лакей маркиза. Почему-то, уходя, он, не спросив разрешения хозяина, задул несколько свечей.
После того как дверь за лакеем закрылась, маркиз встал из-за стола и подошел к зажженному камину.
– Вот мы наконец и одни… – сказал он. – Как это приятно! И вы так пленительны, Селина! Я уже давно не испытывал такого волнения, честно вам признаюсь. Мне не терпится посвятить вас в радости любви. Мы оба окунемся в блаженство, несравнимое…
В отчаянном порыве Селина сцепила пальцы и произнесла очень тихо, но решительно:
– Боюсь, монсеньер… что вышло недоразумение.
– Что такое? – вскинул брови маркиз.
Он отпил глоток коньяку из бокала, который был у него в руке. Эта пауза дала Селине возможность собраться с духом.
– Миссис Девилин сказала мне, что я должна исполнить все ваши пожелания… но это… невозможно…
– Нет ничего невозможного, когда дело касается нас двоих, – спокойно сказал маркиз. – Вы мне желанны, Селина. По правде говоря, вы совершенно меня пленили.
Де Вальпре протянул к ней руку, но Селина резко отступила, чтобы он, не дай бог, не коснулся ее.
Она смотрела на него глазами, в которых застыли и испуг и отвращение, и говорила поспешно и сбивчиво, боясь, что ей не хватит мужества закончить свою речь:
– Простите, монсеньор… но я должна сказать… чтобы с самого начала все было ясно… раз и навсегда… что я не могу…
Она замолкла, потому что маркиз встал и двинулся к ней, широко расставив руки, и только чудом Селине удалось ускользнуть от его объятий.
И все же он зацепил край ее платья, и оно порвалось. Селина услышала звук рвущейся ткани, когда метнулась от него.
Остановившись по другую сторону стола, Селина замерла, тяжело дыша и вперив взгляд в старого маркиза, который медленно двигался по направлению к ней.
– Вы восхитительны! – проговорил он, и голос де Вальпре выдавал охватившую его страсть. – Вы как маленькая птичка, которая беспомощно машет крылышками, но… быть пойманной ей суждено.
– Вы должны… выслушать меня! – в отчаянии воскликнула Селина.
– Позже… позже я выслушаю вас, – отозвался де Вальпре. – А сейчас желаю целовать ваши нежные губки и ощущать мягкость вашего тела, гладить его волшебные изгибы.
То, что он говорил и как он говорил, повергло Селину в шок.
Так как лакей маркиза перед уходом погасил часть свечей в салоне, соседняя комната теперь была высвечена ярче.
Селине со всей ясностью открылось предназначение этой комнаты, помещенной туда огромной супружеской кровати под балдахином, зажженных канделябров, источающих странный аромат, золоченого столика на гнутых ножках с напитками и фруктами.
Как бы читая мысли Селины, маркиз прошептал:
– Вы обречены стать моей, Селина. Бесполезно взывать к моему великодушию и милосердию, потому что я хочу вас, и вам от меня не убежать…
– Я не позволю вам приблизиться ко мне!
– А как вы меня остановите?
Он обогнул стол. Вскрикнув, Селина метнулась к выходу, но маркиз двигался с быстротой, которой она никак от него не ожидала, и успел преградить ей путь.
Он поймал ее в объятия и крепко, почти грубо, прижал к себе.
С силой, какую она в себе не чаяла обнаружить, Селина вырвалась из его цепких рук, попятилась, прислонилась к сервировочному столику и посмотрела маркизу прямо в лицо.
– Выпустите меня… – тихо попросила она. – Пожалуйста, отпустите…
И тут же поняла, что мольбы ее бесполезны.
В глазах его пылал огонь, какой могла зажечь только непреодолимая, бешеная страсть. Это был уже не просто распаленный близостью красивой женщины мужчина, а истинный демон.
