Текст книги "Замок Спящей красавицы"

Автор книги: Барбара Картленд

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 10 страниц)

Маркиз взял ее за руку.

– Хотите, я вам погадаю? – сказал он. – Позвольте вам сказать, что вы похожи на Спящую красавицу. Принц еще не разбудил вас, так что откуда вам знать, что такое любовь? Но в один прекрасный день вы это узнаете, и вам станет ясно, что ничто другое в этом мире не имеет никакого значения.

Серьезность, с какой были сказаны эти слова, напугала Йолу. Она пристально посмотрела на маркиза. Он твердо отразил ее взгляд, и она поспешила отвести глаза, опасаясь, что он прочтет в них все ее мысли и чувства.

Наконец, сделав над собой усилие, она произнесла:

– Откуда вам знать, любила ли я когда-нибудь и люблю ли кого-то сейчас?

– Не надейтесь меня обмануть, – ответил маркиз.

– Я и не собиралась. Я хочу лишь сказать, что вы многое домысливаете. Я же не готова согласиться с вами.

– Посмотрите на меня, Йола.

Она хотела возразить, но каким-то странным образом, плохо отдавая себе отчет в собственных действиях, посмотрела ему в глаза. Его лицо оказалось рядом с ее лицом.

– Я готов спорить на что угодно, – быстро произнес маркиз, – на все, что для меня свято, что вы еще не только никого не любили, но ни один мужчина не прикасался к вам.

Его слова ошеломили ее. Йола почувствовала, как дрожат ее пальцы, которые он держал в своей руке. Ее бледные щеки залились краской, и она ничего не могла с этим поделать.

– Я так и знал, – произнес маркиз, торжествуя.

Йола отдернула руку.

– Думаю, нам пора.

– Разумеется, пора, – согласился маркиз.

Он попросил официанта принести счет, после чего накинул ей на плечи зеленую бархатную шаль в тон ее платью.

– И куда вы желаете отправиться? – спросил он.

Йола было открыла рот, чтобы сказать, что не знает, как из внутренних помещений вышел какой-то мужчина и решительно направился к их столику. Когда он подошел ближе, Йола подняла глаза и поняла, что это принц Наполеон.

– Мадемуазель Лефлёр, – произнес он. – Как я счастлив снова видеть вас! – Он поцеловал ей руку, после чего обратился к маркизу: – Я должен был догадаться, Лео, что вы опередите меня на один шаг. Более того, вчера вечером я спросил у очаровательной Эме, не согласится ли мадемуазель отужинать со мной. Увы, мне было сказано, что мадемуазель уже получила приглашение.

Принц театрально развел руками.

– Лео, вечно этот Лео! – воскликнул он, снова поворачиваясь к Йоле. – Когда-нибудь я или другой отчаявшийся джентльмен бросим сто в Сену.

– Как вы можете быть столь жестоки? – спросила Йола.

– К нему? Конечно! – воскликнул принц. – К вам? Никогда.

– Мы как раз собрались уходить, – сообщил маркиз.

– В таком случае я скажу вам, что я сделаю, – отозвался принц. – Я отвезу вас обоих на бал, который устраивает одна моя знакомая. Это наверняка позабавит мадемуазель Лефлёр, и, конечно, хозяйка будет ужасно рада вас видеть, Лео.

– О ком вы говорите? – уточнил маркиз.

– О прекрасной Ла Паиве. О ком же еще? – ответил принц.

Услышав его слова, Йола напряглась. От своих школьных подружек Йола знала имена знаменитых куртизанок Парижа. Знала она и то, что Ла Паива была среди них самой блистательной. О ее драгоценностях взахлеб писали газеты, а ее дом на Елисейских Полях, который подарил ей любовник, был столь прекрасен, что журналисты наперебой восторгались им.

Йола читала, что ванна у Ла Паивы сделана из цельного оникса, а позолоченные краны украшены драгоценными камнями. Читала она и о том, в каких роскошных нарядах Ла Паива появляется в свете – в ложе на оперной премьере в Итальянском театре или на скачках.

То, о чем не успели сообщить журналисты, Ла Паива дописывала сама, вернее, поручала газетам писать о себе изо дня в день. В этом году, когда в Париже проводилась Всемирная выставка, многие авторы спрашивали, кто может сравниться с великолепной и обворожительной Ла Паивой.

Впрочем, Йола отдавала себе отчет в том, что Ла Паива воплощает тот тип дам полусвета, о которых с таким презрением отзывались мадам Реназе и Эме. По словам мадам, и она, и ее племянница, по сути дела, были верными женами, только не первыми, а вторыми, и не осквернили бы своих уст тем вульгарным словом, которым называли Ла Паиву и ей подобных.

Йола уже собралась заявить принцу, что не поедет на вечеринку, которую устраивает эта женщина, но ее опередил маркиз:

– Ваше императорское высочество очень любезны, – с достоинством ответил он, – и я благодарю вас за то, что вы вспомнили о нас, но, к сожалению, мадемуазель и я уже пообещали быть в другом месте.

– Вот как? – удивился принц. – И где же?

– Мы хотели проведать кое-кого из наших знакомых, сир. Они ждут, что мы заедем к ним после ужина. Мы пообещали, что приедем к ним, и мы не можем обмануть их ожидания.

Принц пожал плечами, словно признавая поражение, а потом сказал:

– Если они не задержат вас долго, приезжайте потом хотя бы на полчаса. – Принц не стал ждать, что скажет на это маркиз, лишь взял руку Йолы в свои руки и произнес: – Я хочу, чтобы вы приехали. Хочу снова увидеть вас. Поверьте, мне есть что сказать вам.

Он говорил так, что даже юная и невинная барышня наверняка заподозрила бы интерес с его стороны.

Когда же Йола с легкой растерянностью посмотрела на него, принц добавил проникновенным тоном:

– Прошлым вечером я потерял сердце. Не поверю, что вы можете быть так жестоки, чтобы лишить меня возможности сказать вам об этом.

– Ваше императорское высочество очень любезны, но, как только что сказал маркиз, мы уже пообещали нашим друзьям навестить их.

– Ну, так пусть он едет туда один, а вы поезжайте со мной, – предложил принц. – Уверяю вас, маркиз очень быстро найдет себе компанию.

– Нисколько в этом не сомневаюсь, – ответила Йола, – однако уверена, что вашему императорскому высочеству вряд ли понравится, если меня сочтут невежливой.

– Сказать по правде, мне нет никакого дела до того, что они подумают, – напыщенно ответил принц. – Я бы предпочел, чтобы вы проявили большую учтивость ко мне.

Глаза у принца блестели, и Йола поняла, что принц просто так не отступится и будет стоять до победного конца. Тем не менее она покачала головой.

– Мне, право, жаль, сир, – сказала она.

– Будь это так, я счел бы это своего рода утешением, – ответил принц. – Тем не менее надеюсь завтра увидеть вас снова. Может, вы согласитесь поужинать со мной?

Йола негромко ахнула, но тут в очередной раз вмешался маркиз:

– К сожалению, сир, герцог, Эме, мадемуазель и я уже договорились вместе посетить театр.

Принц холодно посмотрел на маркиза. Он подозревал, что тот говорит неправду.

– Черт возьми, Лео! Вы уже не в первый раз переходите мне дорогу, и, честно говоря, мне это совсем не нравится!

– Весьма сожалею, сир, что вы видите в этом нечто личное, – возразил маркиз. – Просто мадемуазель приехала в Париж ненадолго, и ее пребывание здесь расписано буквально по часам.

– В таком случае все назначенные визиты следует отменить! – воскликнул принц, чуть не плюясь. – И имейте в виду, я приложу к этому все усилия.

Он вновь взял руку Йолы в свои.

– Вы совершенно очаровательны и неотразимы, – произнес он. – Уверяю вас, что я так просто не отступлюсь.

С этими словами принц поцеловал ей руку. Его губы задержались на ее шелковистой коже. Затем, злобно посмотрев на маркиза, он вернулся в дальний зал, откуда вышел к ним, и они вновь остались одни.

– Чем раньше мы отсюда выйдем, тем лучше, – сказал маркиз, решительно беря ее под локоть.

Снаружи их ждала карета. Садясь в нее, Йола сказала себе, что, не будь с ней маркиза, ей наверняка стало бы страшно.

Принц хотел повелевать и властвовать. Он был представителем правящего семейства и возмутился тем, что маркиз посмел вмешаться в это дело, а она не уступила его просьбе.

– Скажите, он… не станет мстить вам? – нервно спросила Йола, как только дверь кареты закрылась и лошади взяли с места.

– Вы беспокоитесь обо мне?

– Разумеется, – ответила Йола. – И спасибо вам за то, что вы защитили меня. Ведь именно это вы и сделали. Я все правильно поняла.

– Вы уверены, что вам не хотелось принять приглашение принца? В конце концов, он очень влиятельная персона.

– У меня нет ни малейшего желания оставаться наедине с принцем.

Йола пыталась говорить спокойно, однако при слове «наедине» голос ее дрогнул, что не скрылось от маркиза.

– Такой образ жизни не для вас, – непререкаемым тоном произнес он.

Йола промолчала, и он спросил:

– Сколько вам лет?

Вопрос был задан резко, и поскольку Йола никак его не ожидала, тотчас начала заикаться, не в силах сразу назвать тот возраст, о котором они договорились с Эме.

– Мне… почти двадцать три!

– Я вам не верю. – Она вновь не удостоила его ответом, и тогда маркиз продолжил: – Я поверю вам, если вы скажете мне, что лишь недавно вышли из стен, допустим, монастырской школы и потому не имели возможности вкусить прелестей светской жизни. Да и вообще любой. Даже не пытайтесь спорить. Я отлично вижу, что вы гораздо моложе.

– Мне всегда говорили, что обсуждать возраст дамы невежливо, – пролепетала Йола.

– Дело даже не в возрасте, – стоял на своем маркиз. – А в том, что вы чувствуете и кто вы на самом деле. В глубине души я уверен, что вы почти ребенок, неспособный иметь дело с таким человеком, как принц!

– Я не собираюсь иметь с ним дело. Он не может заставить меня… быть с ним.

– Он пустит в ход все виды оружия, какие только есть в его распоряжении, – возразил маркиз. – Ему еще никто не посмел отказать – ни одна женщина! Он станет охотиться за вами, как настоящий охотник, до тех пор пока не поймает.

Услышав такие слова, Йола невольно вскрикнула.

– Вы… вы пытаетесь меня напугать, – пролепетала она. – Никто не может заставить меня принять… его ухаживания. По-моему, он… просто ужасен!

– То есть вы бы предпочли быть со мной?

– Пожалуй, – выпалила Йола и только потом поняла, что сказала.

– Именно это я и хотел услышать. Не бойтесь. Я постараюсь, чтобы принц вас больше не напугал.

– Но что он может сделать вам? – с опаской спросила Йола.

– Иногда он бывает крайне неприятен, – произнес маркиз серьезным тоном, – но не думаю, что он станет мне мстить. Ведь когда его станут расспрашивать, из-за чего разгорелась ссора, и выяснится, что из-за женщины, это нанесет удар по его репутации неотразимого любовника.

– Надеюсь, вы правы, – выдавила из себя Йола.

– В таком случае давайте забудем о нем. – Маркиз положил руку на спинку сиденья. – Давайте забудем о том, что только что произошло, – обратился он к ней вкрадчиво. – Вместо этого хочу сказать вам, что я чувствовал все это время, пока мы были наедине.

Его голос звучал по-новому, и Йола подумала, что в некотором смысле маркиз даже опаснее принца.

Ей стало понятно: он хочет поцеловать ее. А поскольку она страшилась собственных чувств, то невольно воскликнула:

– Нет!

– Почему вы так говорите? – спросил Маркиз.

– Потому что я… я не хочу, чтобы вы сказали то, что вы намереваетесь сказать.

– То есть вы столь же проницательны в отношении меня, как я в отношении к вам?

– Только в данном случае.

– Вы же знали, что я наверняка скажу вам о том, что вы мне интересны, что я неустанно о вас думал после вашего появления на публике, которое вы с Эме так искусно обставили.

Йола испуганно посмотрела на него и только тогда поняла, как близко к ней он сидит. Газовые фонари, недавно установленные бароном Османом, освещали его лицо, и выражение его глаз заставляло сердце Йолы трепетать и учащенно биться.

– Мне не нужно вам ничего говорить, ибо вы сами знаете, – сказал маркиз, – что я хочу поцеловать вас. Причем столь страстного желания я не испытывал ни разу в жизни.

– Нет! – вновь вскрикнула Йола и отвернулась к окну.

Маркиз посмотрел на ее профиль, а затем негромко спросил:

– Сколько мужчин уже целовали вас? – Йола не удостоила его ответом, и тогда он продолжил: – Собственно, вам не нужно отвечать на мой вопрос. Моя дорогая, я вижу вас насквозь. Это все равно что смотреть в воды прозрачного источника. И я хочу сказать, что нахожу это занятие весьма интригующим.

– Пожалуй, мне пора домой, – встревоженно произнесла Йола.

– Я сказал кучеру, чтобы он отвез нас в Булонский лес, – ответил маркиз. – Я бы хотел показать его вам сейчас, когда там нет модной толпы и в ночной тишине можно услышать пение соловья.

Йола понимала: благоразумней всего было бы потребовать, чтобы маркиз отвез ее домой. Вместо этого она забилась в угол кареты. До нее не сразу дошло, что маркиз не стал придвигаться к ней ближе. Более того, он убрал руку со спинки сиденья и лишь продолжал пристально смотреть на нее. Выражение его лица пугало ее, и она не осмелилась посмотреть ему в глаза.

Вскоре карета уже подъезжала к Булонскому лесу. Поскольку говорить им было не о чем, они продолжали сидеть молча. И все же Йолу не оставляло странное чувство, что они разговаривают друг с другом без слов.

Наконец карета остановилась, лакей спрыгнул с запяток на землю, чтобы открыть им дверь.

Маркиз вышел из кареты первым и помог Йоле спуститься с высокой подножки.

Взяв ее руку в свою, он привлек ее к себе и повел по извилистой тропинке в глубь леса. Петляя среди кустарников и деревьев, тропинка вскоре вывела их к небольшому саду камней.

Устроенный по приказу самого императора на месте дикого леса, где когда-то промышляли разбойники и грабители, сад был очень живописен. Настоящий оазис красоты.

Йоле вспомнились услышанные где-то слова, что такое чудо способна создать лишь рука чародея. И вот сейчас, оказавшись в глубине Булонского леса, она была полностью с этим согласна. Она понимала, почему маркиз привез ее сюда.

Перед ней был небольшой водопад, ниспадавший в тихий пруд. Висевшая над ним водяная пыль в лунном свете казалась серебряным облаком. Затем ее взгляду предстал ручей, журчащий среди азалий и весенних цветов. Ночной воздух был напоен их сладкими ароматами. Было в этом саду что-то детское, игрушечное. И водопад, и ручей – все миниатюрное, словно перенесенное сюда из волшебной сказки. Ей тотчас вспомнился милый родной замок и другие места, где она играла в детстве.

Она застыла, зачарованно глядя на этот прекрасный уголок. Из задумчивости ее вывел голос маркиза.

– Я привез вас сюда потому, – тихо произнес он, – что вы похожи на нимфу, нимфу из водопада, водную фею, которая очаровывает и манит к себе мужчину, но ускользает от него, стоит ему подойти ближе.

Его голос был так глубок и странен, что каждое его слово вызывало у нее трепет.

Затем, не в силах больше бороться с собой, она повернула голову и посмотрела на маркиза. Яркий лунный свет освещал его лицо. В его глазах застыло выражение, которого она никогда не видела раньше. Йола как будто увидела его впервые, и вместе с тем он был ей хорошо знаком, словно она знала его давным-давно и вот теперь встретила вновь.

Несколько мгновений они стояли, глядя друг на друга и не проронив ни слова. Лишь журчанье ручья нарушало ночную тишину.

Затем рука маркиза легла ей на талию, и он осторожно привлек ее к себе. Йола понимала, что не должна позволить ему коснуться ее, но он как будто околдовал ее, подчинил своим желаниям.

Маркиз заглянул ей в глаза, и в следующий миг его губы слились в поцелуе с ее губами.

Это был первый поцелуй в ее жизни. Она даже не предполагала, что мужские губы могут быть такими требовательными, такими властными.

Ей казалось, будто она его пленница. Больше того, маркиз де Монтеро полностью подчинил ее себе, совершенно лишил ее собственной воли. Она перестала существовать, растворилась в нем, стала его частью.

Йола попыталась определить, какие чувства испытывает, но не могла. Его поцелуй был частью ночи – музыки ручья, запаха цветов, лунного света.

Боже, как это прекрасно, как романтично! Наверное, таким и должен быть поцелуй. Затем маркиз притянул ее к себе еще ближе; губы его сделались еще более требовательными. Йоле казалось, что вместе с поцелуем он пытается взять ее сердце из груди и что она должна ему помешать.

Глава пятая

– Боже, это просто невероятно! – воскликнула Йола.

Глаза ее блистали, на губах играла улыбка. Она переходила от одного экспоната Всемирной выставки к другому.

Маркиз привез ее сюда в открытом экипаже. Ее охватил восторг, как только она вошла под огромный стеклянный свод, возведенный на левом берегу Сены на Марсовом поле.

Чего здесь только не было! И ярмарочные аттракционы, и павильон Империи, выполненный в восточном стиле – с полосатыми навесами и множеством золотых орлов.

Однако большая часть экспонатов была выставлена в Palais de l’Industrie, Дворце промышленности, и разнообразных национальных павильонах. Так, например, Англия была представлена киоском Библейского общества, протестантской церковью, фермой и сельскохозяйственными машинами.

Маркиз расхохотался, глядя на все это.

– Пожалуй, ничто не способно продемонстрировать с такой ясностью, – сказал он, обращаясь к Йоле, – социальную и духовную пропасть, отделяющую викторианскую Англию от нашей Второй империи!

Эти слова мог бы произнести ее отец. Йола решила, что маркиз, по всей видимости, проверяет, понятно ли ей то, что он ей говорит.

– Здесь нет недостатка в экзотике, – сдержанно прошептала она, – если это именно то, что вы ищете.

Они уже посмотрели марокканские шатры, турецкую мечеть и мусульманскую гробницу, посетили японский бамбуковый домик, а также осмотрели фарфоровую пагоду в китайском павильоне.

– Мне интересно знать ваше мнение, – сказал маркиз.

Йола увидела, что он показывает на громадную пушку весом в пятьдесят восемь топи, отлитую на заводах Круппа в Эссене. Пушка украшала собой павильон Пруссии.

Пока Йола рассматривала железную великаншу, маркиз добавил:

– Она может стрелять снарядами весом в полтонны, и при этом у французов она вызывает лишь ироничную улыбку.

Йола пристально посмотрела на него.

– Но вы относитесь к ней всерьез.

– Думаю, если ее направят против нас, последствия будут самые серьезные, – ответил маркиз.

Затем он подвел Йолу к еще одному экспонату – новому изящному оружию, пехотной винтовке Шасспо.

– Это единственное наше оружие на всей выставке? – понизив голос, спросила Йола.

– В этом павильоне представлена рельефная карта наших фортов, – ответил маркиз, – которая, когда я в последний раз был здесь, привлекла к себе внимание прусских офицеров.

Йола прекрасно понимала, что он хочет сказать. Неужели те, кто говорят о грядущей войне, все-таки правы? По спине ее пробежал неприятный холодок.

В прошлом году Австрия неожиданно потерпела поражение в битве при Садове, ознаменовавшее возвышение Пруссии как военной державы.

Йоле вспомнилось, как отец однажды сказал, что французы никогда не потерпят немецкую угрозу у своих границ. Впрочем, она тотчас отмахнулась от этой мысли, сказав себе, что для опасений нет никаких причин.

В это самое время вся страна упивалась удовольствиями и гордостью. Франция гордилась своими техническими достижениями, первоклассной армией, богатством и прекрасной столицей.

– В будущем нас ждет только мир, – прошептала она еле слышно.

– Хотелось бы надеяться, – отозвался маркиз.

Йола уже заметила, что ему свойственны перепады настроения. В следующее мгновение он повел ее в зал французской кухни. Здесь были выставлены вина со всех уголков и из всех винных погребов Франции.

– О, сколько здесь всего! – вздохнула Йола. Они ходили по выставке уже несколько часов. – У меня такое чувство, что, когда мы дойдем до самого конца, окажется, что нас впереди ждут еще сотни удивительных экспонатов!

Они никак не могли решить, где им лучше поесть.

– Здесь десятки кафе и ресторанов, – сообщил маркиз. – Вы можете попробовать кухню любой страны. Какую вы предпочитаете?

Выбрать было трудно.

В испанском ресторане смуглые темноглазые официантки щеголяли в бордовых атласных юбках и белых кружевных шалях. Их иссиня-черные волосы были уложены в высокие прически, украшенные дамасскими розами и костяными гребнями.

Йола уже почти решила перекусить здесь, но затем они заглянули в русский трактир. Там работали белокурые официантки в причудливых кокошниках с разноцветными лентами.

– Но в одно место мы точно заглядывать не будем, – твердо заявил маркиз, – в английскую таверну. Там официантки безвкусно одеты, и мне говорили, что кормят ужасно.

В конце концов, чтобы развлечься, они решили перекусить в тунисском кафе. Здесь у официанток миндалевидные глаза были густо обведены сурьмой.

– Ясно одно, – сказала Йола, когда они завершили трапезу, сопровождавшуюся взрывами смеха. – Когда живешь во Франции, нужно есть у французов.

– Когда живешь во Франции, нужно все делать вместе с французами, – ответил маркиз. – Кстати, это касается и любви.

В его голосе прозвучали нотки, от которых Йола смутилась. До этого момента они с таким увлечением осматривали выставку, что у них не было возможности поговорить о чем-то личном.

Впрочем, она отчетливо понимала, что произошло накануне. Прошлой ночью она легла спать, думая о нем, и проснулась с его именем на губах.

Она до сих пор ощущала тот трепет, который маркиз своим поцелуем разбудил в ней. Теперь, когда они снова были вместе, ею владело странное возбуждение, какого она никогда не испытывала раньше и которое накладывало отпечаток на все, что она говорила и делала.

– Я не влюблена в него, – мысленно повторяла она, прекрасно понимая, что это не так и она лжет себе.

После обеда они еще час осматривали экспонаты выставки, а потом маркиз решил, что она устала, и отвез ее назад в дом Эме Обиньи.

– Вы сегодня снова ужинаете со мной, – сказал маркиз. – После чего я хотел бы с вами поговорить.

Сзади сидел кучер. И хотя он вряд ли мог подслушать их разговор, одно его присутствие делало близкое общение невозможным.

– Вы просите или приказываете? – уточнила Йола.

– Я прошу или, если угодно, умоляю вас, но ни за что не приму отказа.

Она и не хотела отказываться от его приглашения.

Вместе с тем она чувствовала, что их отношения становятся все более и более близкими, и не знала, как поступить. Она приехала в Париж, чтобы лучше узнать маркиза, выяснить, что он за человек. И вот теперь ей казалось, что все произошло слишком быстро. Ей было трудно думать об этом и даже дышать.

– Спасибо, что отвезли меня на выставку, – сказала она из вежливости.

– Это все равно что впервые сводить ребенка на детский спектакль, – с улыбкой ответил маркиз.

– Вы действительно так пресыщены жизнью? – удивилась Йола. – Вы должны были бы гордиться французской выставкой.

– Мне было трудно смотреть на что-то еще, кроме моей спутницы.

Пока они бродили из павильона в павильон, Йола ощущала на себе его взгляд. Она нарочно старалась не смотреть ему в глаза, опасаясь прочесть в них то, что маркиз говорил ей без всяких слов.

– Думаю, мы с вами довольно поговорили о прекрасной Франции, – произнес маркиз, когда они подъезжали к улице Фобур-Сент-Оноре. – Сегодня вечером я намерен поговорить о вас и, конечно, о себе.

– Вы хотите сказать, что Эме устраивает ради меня вечеринку? – предположила Йола.

– Я уже предупредил ее, что мы ужинаем вместе.

– Прежде чем спросить меня?

– Я же сказал вам, что не потерплю никаких отказов.

– А вы диктатор.

Она говорила непринужденно, и вместе с тем ей казалось, что она ведет с ним борьбу, что маркиз вторгается в ее жизнь, подчиняет ее себе, в то время как она еще к этому не готова.

– Думаю, я имею право быть диктатором, – возразил маркиз на ее обвинение, – равно как и на многое другое. Но я скажу вам об этом сегодня вечером. Будьте готовы; я заеду за вами в семь тридцать.

С этими словами он въехал на гравийную дорожку, ведущую к парадной двери дома Эме.

– Вы войдете? – вежливо осведомилась Йола.

Маркиз покачал головой.

– До того как мы увидимся с вами сегодня вечером, есть дела, которые требуют моего участия, – ответил он. – Извинитесь от моего имени перед Эме.

– Непременно это сделаю, и еще раз спасибо, – промолвила она, робко улыбаясь.

Маркиз, не выпуская поводьев, поцеловал ее руку в перчатке.

– Не забывайте обо мне, – еле слышно произнес он, чтобы его слов не услышал лакей, который уже спустился на мостовую, чтобы помочь Йоле выйти из экипажа.

Пальцы маркиза сжали ей руку. Йола невольно ощутила, как от этого прикосновения по ее телу пробежала приятная дрожь.

Маркиз наверняка догадался об этом – в глазах его вспыхнул огонь. Йола быстро вышла из экипажа и пошла к дому.

Эме дома не оказалось, и Йола направилась прямиком к себе в спальню. Сняв элегантное желтое платье, в котором она ездила на выставку, и крошечную, украшенную цветами шляпку, она разделась и легла в кровать.

Было бы неплохо немного поспать, но вместо того, чтобы уснуть, Йола поймала себя на том, что она все время думает о маркизе.

Прошлым вечером она ощутила упоительный восторг и теперь твердила себе, что вряд ли он испытывал те же чувства, что и она. Это был первый ее поцелуй, а он за свою жизнь целовал многих женщин. Так что вчерашний поцелуй для него не так важен, что бы он ни говорил по этому поводу.

Вчера, когда он наконец оторвал губы от ее губ и поднял голову, Йола тотчас же зарылась лицом в его плечо, не смея взглянуть ему в глаза.

Спустя мгновение, как будто молчание было красноречивее всяких слов, маркиз тихо произнес:

– Надеюсь, ваш первый поцелуй не разочаровал вас, моя дорогая?

– Я… я не знала, что поцелуй – это так чудесно, – прошептала в ответ Йола.

– Я же говорил вам, что вы как ртуть в моих руках, – сказал граф, – и все же на какой-то волшебный миг вы не сумели убежать от меня.

Она негромко рассмеялась от счастья.

Затем маркиз пальцами приподнял ей подбородок и заставил посмотреть ему в глаза.

– Вы прекрасны, – сказал он. – Невероятно прекрасны. И я был прав, когда решил, что Булонский лес будет лучшим обрамлением для вашей красоты.

Ее лицо озарял лунный свет, а силуэт четко вырисовывался на фоне серебристого водопада, который струился у нее за спиной, стекая в пруд возле их ног.

Маркиз пристально посмотрел на нее, а затем вновь приник к ее губам поцелуем, медленно, властно, жадно. Йоле казалось, что невозможно вырваться из его объятий. Теперь она в сто власти.

Затем, словно сознавая, что после высочайшего блаженства, которое они испытали, любые слова или действия будут смахивать на пародию, маркиз повел ее назад по извилистой тропинке к тому месту, где их поджидала карета.

Они молча ехали назад, и всю дорогу он крепко сжимал ее руку. Лишь когда они подъехали к дому Эме, маркиз помог Йоле сойти на землю и сказал:

– Завтра в половине одиннадцатого я заеду за вами и отвезу вас на Всемирную выставку.

Йолу переполняли чувства, поэтому она с трудом понимала, что он ей говорит. Ее собственный голос замер в горле.

Их взгляды встретились, и на мгновение они застыли на месте. Затем маркиз повернулся и пошел назад к карете.

Йола поднялась к себе в спальню. Ей показалось, что сердце ее подпрыгнуло, и весь мир перевернулся.

Она приказала себе не терять голову.

Вероятно, маркиз возбуждал в ней такой восторг по причине ее юности и неопытности. Ему нельзя отказать в наблюдательности. Он понял, что она еще ни разу не целовалась с мужчиной. Но это вовсе не значит, что его привлекала именно ее неопытность. Скорее новизна ситуации.

Каждое мгновение до их новой встречи Йола пыталась убедить себя, что ничего особенного не случилось и не стоит придавать происшедшему слишком большое значение. Она не хотела признать, что ее чувства к маркизу переменились.

И все же стоило ей увидеть его в салоне Эме, как она ощутила трепет во всем теле и думала только о том, как он красив.

И вот теперь, ворочаясь с боку на бок на мягких подушках, она боролась с собой, не желая признаться себе, что безумно в него влюблена.

Но разве не об этом мечтала она всегда? Разве не такой представляла себе любовь? Да, если бы только на его месте был другой человек. Ведь, приехав в Париж, она испытывала к нему лишь неприязнь, считая его любителем удовольствий и подозревая, что он живет на средства своих любовниц. Она ожидала встретить повесу и ветреника, в голове у которого нет ни одной серьезной мысли.

Значит, она ошибалась? Или это она глупа и наивна, если попалась в сети опытного ловеласа?

В голове ее царила неразбериха. Казалось, она утратила способность мыслить и трепетала всем телом, познавшим новые ощущения.

Она не могла посмотреть на вещи объективно, как ее учили в школе. Вместо этого ее охватило неудержимое желание, чтобы время летело быстрее и она поскорее вновь очутилась в обществе маркиза.

Он сказал, что хочет поговорить с ней. Интересно, о чем? Сама она прекрасно знала, что хотела бы услышать, однако убеждала себя, что ей хочется слишком многого. Как можно ожидать, чтобы эта волшебная сказка имела счастливый конец?

– Как я, однако, глупа! – повторяла она.

И все же, когда пришло время переодеваться к ужину, Йола вскочила с кровати с неудержимым рвением. Увидев в зеркале свое отражение, она поняла, что еще никогда не была так хороша собой.

Она нарочно надела платье, купленное у Пьера Флоре, потому что оно было очаровательным, а вовсе не потому, что казалась в нем изысканной светской дамой, как в других новых платьях.

Сшитое из белого крепа, оно было обильно украшено кружевом. Многочисленные рюши придавали шлейфу пышность, а спереди оно плотно облегало фигуру.

Йола решила, что в этом платье она похожа на статую греческой богини. И верно, когда она вошла в салон, маркиз воскликнул:

– Вы совсем как Афродита, восстающая из морской пены!

Она нарочно не стала просить Эме одолжить ей украшения. Единственное, что она себе позволила, – две белые розы. Одну она вколола в прическу, другую прикрепила к узкой ленте, сделанной из того же материала, что и платье, и повязала ее на шее.

Феликс сделал ей модную прическу. Глаза ее сияли ослепительным блеском, губы были полуоткрыты. Ее красота не могла оставить равнодушным ни одного мужчину.

Маркиз взглянул на нее и, не коснувшись ее руки, промолвил:

– Я люблю вас! Я хотел вам сказать об этом позже, но не нахожу других слов, чтобы выразить мое восхищение вами, насколько вы прекрасны!

Йола приблизилась к нему. Больше всего на свете ей хотелось, чтобы он поцеловал ее.

Вместо этого он слегка коснулся губами ее пальцев, затем поцеловал ее ладонь и наконец запястье. Прикосновение его губ заставило ее вздрогнуть. Маркиз посмотрел ей в глаза и негромко произнес:

– По-моему, Спящая красавица просыпается.

Йола покраснела, а маркиз продолжал:

– Давайте поедем куда-нибудь ужинать. Я отвезу вас в «Английское кафе», по мы пойдем не в большой зал, где все могли бы наслаждаться вашей красотой. Нет, я хочу, чтобы она принадлежала только мне одному.

Властные нотки в его голосе взволновали ее. Йола позволила маркизу провести ее через вестибюль и усадить в карету.