Текст книги "Поймать Уинтер (ЛП)"
Автор книги: Айви Торн
сообщить о нарушении
Текущая страница: 6 (всего у книги 17 страниц)
10
УИНТЕР
Вскоре приходит Ширли. Она выглядит как раз так, как и должна выглядеть жена владельца небольшого ресторана. Мягкие, округлые формы, сформировавшиеся за годы правильного питания, волосы, убранные с лица, чтобы лучше обслуживать клиентов, милая блузка в цветочек и чёрные брюки под фартуком. Ей около шестидесяти, и её круглые румяные щёки и тёплая улыбка говорят о том, что она прожила хорошую жизнь, хотя, судя по всему, ей приходилось работать каждый день.
– Что вам принести, дорогие гости? – Спрашивает она, кладя на стол два меню в пластиковых обложках.
Я медлю, глядя на меню. Я даже не знаю, какие блюда здесь подают, не говоря уже о том, какой напиток к ним подойдёт.
– Давайте начнём с двух «Лагер». Спасибо, – отвечает за меня Габриэль, и Ширли спешит за нашими напитками.
Я просматриваю доступные блюда, но не знаю, что выбрать. Здесь всё обычное: бургеры, салаты, горячие сэндвичи. Даже блюда из стейка и морепродуктов, это то, что можно найти в загородном клубе, где я любила проводить время, и мне становится грустно от мысли о роскошных ужинах там. В пятизвёздочном ресторане так же подавали икру, крабовые ножки и хвосты омаров. Но ничего из этого не сочетается с пивом «Лагер», которое Ширли приносит и ставит перед нами.
– Итак, что бы ты хотела съесть? – Ширли выжидающе смотрит на меня.
Я снова заглядываю в меню и выбираю наугад.
– Я возьму курицу с диким рисом. – Я протягиваю меню ей и бросаю взгляд на Гейба.
– Спасибо, я возьму бургер.
Как только Ширли уходит, Габриэль поднимает на меня свои бледно-голубые глаза.
– Ты хорошо провела время со Старлой этим утром? – Спрашивает он как ни в чём не бывало, но при этом смотрит на меня так, что становится ясно: за его вопросом что-то кроется.
– Старла замечательная, – говорю я, уклоняясь от ответа. Я не знаю, что сказать. Да, мне понравилось проводить с ней время. Я считаю Старлу одной из немногих подруг, которые у меня появились с тех пор, как я вошла в жизнь Габриэля. И всё же я слишком растеряна, чтобы быть уверенной в своих мыслях, не говоря уже о чувствах.
Габриэль тянется через стол, чтобы взять меня за руку, и начинает рассеянно перебирать мои пальцы, о чём-то размышляя.
– У тебя такие нежные руки, – замечает он через несколько минут.
Я усмехаюсь.
– Моя мама всегда хотела, чтобы я научилась играть на пианино. Она купила мне детский рояль и всё остальное, но я была категорически против. Слишком много практики и терпения. Мне никогда не хватало дисциплины, чтобы продолжать. Не говоря уже о том, что я категорически отказалась.
Губы Габриэля изгибаются в кривой улыбке.
– Это не так уж удивительно. Ты не самый терпеливый человек, которого я когда-либо встречал. И ты самая упрямая, когда дело доходит до того, чтобы делать что-то, чего ты не хочешь.
Я фыркаю.
– Говори за себя. Возможно, в этом отношении ты ещё хуже меня.
Габриэль усмехается и его глаза блестят.
– Я бы сказал – мы идеальная пара.
Я поднимаю бровь.
– Или бомба замедленного действия. – Мне нравится, что Гейб меня дразнит и что я тоже могу его дразнить. Сегодняшний день кажется простым и естественным, как будто мы настоящая пара. Просто отправились в путь, остановились по дороге в ресторане и наслаждаемся едой и обществом друг друга.
Он кивает в знак согласия, но я чувствую, что он не согласен. В каком-то смысле мы довольно вспыльчивые. И хотя от мысли о наших вспышках у меня между ног пробегает дрожь, это также заставляет меня задуматься о том, насколько нестабильными мы можем быть.
Вскоре нам приносят еду, и Ширли с тёплой улыбкой ставит её перед нами.
– Если вам что-нибудь понадобится, просто позовите. – Затем она снова уходит за барную стойку.
Габриэль набрасывается на свой бургер, добавляет кетчуп и горчицу, а затем поднимает его руками и откусывает большой кусок. Я смотрю на свою тарелку, перемешиваю запеканку из курицы и риса и пробую немного с помощью вилки.
Хотя она пахнет неплохо и на вкус восхитительна, я ожидала чего-то более полезного, возможно, более изысканного. Больше запечённого и меньше сливок и масла. В прошлой жизни у меня был личный шеф-повар, который готовил блюда, содержащие оптимальное количество питательных веществ и поддерживающие меня в хорошей форме, так что я без труда могла сохранять идеальную фигуру.
Кажется, всё, что я ем с Габриэлем, либо жареное во фритюре, либо покрыто соусом, и хотя мне ещё ни одно блюдо не показалось невкусным, это резко контрастирует с моим прежним образом жизни. Прежняя я бы поморщилась от такого блюда, отодвинула бы его в сторону, как что-то недостойное меня, как какую-то деревенскую еду, которая не может считаться полноценным блюдом.
– Что не так? – Спрашивает Габриэль, делая паузу, чтобы понаблюдать, как я катаю еду вилкой по тарелке.
Я уклончиво пожимаю плечами.
– Наверное, я просто думаю о том, что я ела раньше. Ну, знаешь, индивидуальные блюда от нашего шеф-повара и в ресторанах: устрицы в половинках панциря, фуа-гра и антрекот вагю сухой выдержки. Просто раньше моя жизнь была такой... другой.
– Ну и что? Эта жизнь недостаточно хороша для тебя?
Я слышу обиду в его тоне, и чувство вины заставляет меня чувствовать себя только хуже. Я нерешительно поднимаю на него взгляд и вижу обеспокоенное выражение его лица. Его голубые глаза горят смесью раздражения и боли.
– Чего ты хочешь, Уинтер? Что сделало бы тебя счастливой? – От его тона у меня в голове зазвенели тревожные колокольчики. Возможно, он ищет то, что сделает меня счастливой, но в его словах чувствуется скрытая обида, защитная реакция, потому что я только что сказала ему, что его попытка накормить меня вкусно была недостаточно хороша. Мне тоже должно быть обидно. Эта жизнь не соответствует моим прежним ожиданиям. Я понимаю, что он весь день старался показать себя с лучшей стороны, но я не могу просто принять это.
Я снова опускаю взгляд на свою еду и продолжаю гонять рис по тарелке. Я не знаю, что сказать. Я не знаю, чего хочу. Я знаю только то, что с той роковой ночи ритуала моя жизнь перевернулась с ног на голову, и всё, что я когда-то знала, было вырвано у меня без малейшего сожаления.
– Ты хочешь вернуться к людям, которые использовали тебя ради собственного блага? Которые планировали выдать тебя замуж за человека, которому ты даже не нужна? Твоя семья, по сути, продала тебя, чтобы принести богатство в семью Ромеро. Они использовали тебя, Уинтер. Неужели ты этого не понимаешь? А Дин Блэкмур не заботился о тебе так, как я. Он не знает, как заботиться о ком-либо, кроме себя.
Отвращение и гнев, скрывающиеся за словами Габриэля, причиняют глубокую боль, и на глаза наворачиваются слёзы. Я знаю, он говорит это, чтобы показать мне, что моя нынешняя ситуация лучше, чем та, с которой я сталкивалась раньше, чтобы доказать, что он лучший человек, чем Дин мог бы быть для меня. Но мне всё равно больно слышать, как он говорит о том, что меня отвергли, о том, что моя жизнь тогда была не более чем удобством для моего отца. Что меня использовали. И хотя я знаю, что из Дина Блэкмура получился бы ужасный муж, я уверена, что смогла бы найти способ быть счастливой в такой жизни. При наличии достаточного количества денег любой может быть доволен.
Я разрываюсь между мыслью о том, что я слишком хороша для такого, как Гейб, и осознанием того, что я была недостаточно хороша для человека, которому была обещана. Что это значит для меня? Что мне теперь делать? Какое место я должна занимать в этом мире, если всю мою жизнь мне твердили, что я должна удачно выйти замуж, чтобы поддержать честь семьи?
И всё же теперь у меня нет ни семьи, ни престижного мужа, за которого я могла бы выйти, и, честно говоря, у меня даже нет имени. Я так низко пала за столь короткое время, и всё, за что я могу ухватиться, – это месть. Я найду способ наказать Афину и этих чёртовых парней из Блэкмура за то, что они разрушили мою жизнь. Но сейчас я испытываю только противоречивые чувства. Потому что я хочу просто наслаждаться моментом с Гейбом, а теперь всё испорчено.
– Знаешь что? Если для тебя так важна изысканная еда, почему бы нам это не исправить? – Резко говорит Габриэль, и его хорошее настроение улетучивается. Он подзывает Ширли и, как только она подходит, требует: – Принесите нам самое вкусное блюдо из вашего меню. Принцесса считает, что она слишком хороша для того, что заказала.
– О-хорошо, – запинаясь, отвечает Ширли, переводя взгляд с Гейба на меня, и её тон становится сдержанным. Она быстро уходит на кухню, чтобы сказать мужу, что нам нужно.
Меня переполняет унижение. Я знаю, что с моей стороны было мелочно оплакивать еду, которая мне так нравится, но я не могу избавиться от ощущения, что нахожусь не там, где должна быть. Я живу не той жизнью, которая мне была обещана, и это несправедливо. Я знаю, что Гейб не виноват. Но почему я единственная страдаю из-за того, что произошло той ночью? Габриэль выиграл горячую девчонку, которую можно трахнуть. Сыны дьявола, похоже, прекрасно ладят со своими новыми работодателями, а у Афины есть трое великолепных богатых мужчин, которые могут трахать её, когда и как она захочет. Тем временем я превратилась в игрушку для байкерского секса и была изгнана из общества и из своего семейного дома.
Габриэль молча дымится, его прежняя лёгкая улыбка исчезла, и он смотрит в окно, забыв о своём недоеденном бургере.
Когда Ширли возвращается через несколько минут с нью-йоркским стейком весом в 10 унций и картофельным пюре, Габриэль холодно смотрит на меня.
– Вам этого достаточно, ваше высочество? Приготовили ли вам что-то изысканное, соответствующее вашим чёртовым стандартам? – Он указывает на мясо передо мной, и его губы кривятся в усмешке.
Я ничего не могу с собой поделать, и просто плачу. Меня переполняют эмоции. Я злюсь, потому что не просила ни о чём подобном, мне больно, потому что Габриэль явно не понимает, через что я прохожу, мне грустно, потому что я причиняю Гейбу боль своими поступками. Я чувствую себя потерянной и не знаю, как всё исправить. Я просто хочу, чтобы в моей жизни снова появился смысл. Всего несколько месяцев назад всё было так ясно, а теперь я не знаю, кто я и что мне делать со своей жизнью. Всё пошло наперекосяк.
Не в силах сдержать рыдания, я закрываю лицо руками, пытаясь заглушить уродливый крик, который вырывается из моей груди и застревает в пальцах.
– Ты просто невыносима. Ты в курсе? – Рычит Габриэль.
Бросив деньги на стол, он отодвигает стул, встаёт и крепко хватает меня за руку, поднимая со стула.
– Что ты делаешь? – Я вскрикиваю, спотыкаясь позади него, когда он тащит меня к двери ресторана.
– Мы уходим, поскольку ты явно слишком хороша для любого блюда, которое я мог бы предложить. Если это недостаточно вкусно для тебя, то тебе просто не нужно есть.
Гнев волнами накатывает на Габриэля, и у меня скручивает желудок. Я испортила момент своими слезами, но, кажется, не могу перестать плакать. Я не хочу причинять боль Габриэлю, но я чертовски устала от того, что он злится на меня за то, что я отказываюсь просто улыбаться и принимать свою новую жизнь. Он может насмешливо называть меня принцессой, но именно такой я и должна была быть, и я не собираюсь опускаться до уровня девушки байкера. Тем более что я ещё не свыклась с этой мыслью и не приняла решение.
Габриэль заводит мотоцикл, и на мгновение я задумываюсь, не отказаться ли мне. Но если я этого не сделаю, то не знаю, что будет дальше. Мне некуда идти, кроме как с ним, и я даже не уверена, в каком городе мы находимся. Я не могу найти себе попутчика, так что, если не хочу провести ночь на улице, мне придётся принять его протянутую руку и сесть позади него.
Я неохотно подчиняюсь и хватаюсь за его кожаную куртку, пока мы мчимся обратно к зданию клуба. Гейб, может, и злится на меня за то, что я испортила ему отличный ужин, но и я хочу сказать ему пару ласковых. Я так устала от его вспышек гнева, от того, что он считает, будто может обращаться со мной как со своей подружкой, с которой можно спорить и которой можно командовать, хотя это он должен выполнять мои требования. Моя семья владела «Сынами Дьявола», как и Блэкмуры, и я больше не позволю Гейбу относиться ко мне как к человеку, стоящему ниже его на социальной лестнице.
Он что, хочет дуться и закатывать истерики только потому, что теперь я знаю о своём праве по рождению и даю ему отпор?
Что ж, я покажу ему истинное значение этого слова.
Как только мы возвращаемся в клуб, я перекидываю ногу через багажник мотоцикла и, оттолкнув Габриэля, спешу в дом. На ходу я захлопываю за собой все двери и слышу, как Габриэль останавливает их своими большими руками, распахивает, чтобы войти, а потом захлопывает за собой.
Когда дверь в спальню за ним захлопывается, я снова оборачиваюсь к нему. Ярость, написанная на его лице, совпадает с моей собственной, и я готова действовать. Я хочу высказать этому придурку-байкеру всё, что я о нём думаю, показать ему настоящую Уинтер Ромеро и весь тот гнев, который она может обрушить на любого, кто решит с ней связаться.
11
ГАБРИЭЛЬ
– В чём твоя проблема?! – Шипит Уинтер, её лицо бледнеет от ярости, и если бы я сам не был так зол, то, возможно, был бы обескуражен её гневом.
Но почему она злится на меня? Я же стараюсь. Я пригласил её на вкусный обед, на который она чуть ли не плюнула. Чёрт, я даже собрал ей цветы. Неужели всё это ничего не значит? Теперь, когда к ней вернулась память, я, похоже, снова должен нянчиться с невыносимой, избалованной богатой девчонкой, которая думает, что может вытирать об меня ноги, и что моих денег недостаточно, чтобы удовлетворить её потребности. Что ж, теперь я единственный, кто о ней заботится, так что я не понимаю, как она может строить из себя маленькую принцессу. Ей просто придётся влачить жизнь рабочего человека, как и всем нам, простым сиротам.
– В чём моя проблема? – Я наклоняюсь к ней, чтобы напомнить, что она не может говорить со мной свысока. – Это ты ведёшь себя как избалованная богатая сучка. Я хорошо к тебе отношусь. Я веду тебя в отличный ресторан, чтобы вкусно поесть, но там нет икры и говядины вагю, так что ты не можешь заставить себя это съесть? Блядь, Уинтер, чего ты от меня хочешь!
Мне ещё больнее от осознания того, что я пригласил её в тот же маленький ресторанчик, куда мой отец водил мою маму на свидания.
«Простая, но одна из лучших кухонь на Восточном побережье», вот что он говорил об этом месте. Я не должен был выставлять себя на посмешище, когда она так себя ведёт. Но взгляд, который она бросила на меня, когда я пришёл за ней, чтобы пригласить на обед, был таким обманчиво невинным, как будто она действительно ценила мои старания. Что за шутка.
В глазах Уинтер снова блестят слёзы, и я думаю, что больше не вынесу её плача. Из-за чего она должна плакать, чего мы все не пережили за свою жизнь?
– То, что у меня больше никого нет, не значит, что ты можешь обращаться со мной как с вещью, Габриэль. Я, чёрт возьми, Уинтер Ромеро!
– Как с вещью? Ты издеваешься? Я только что купил тебе обед, стоимость которого мне хватило бы на продукты на всю неделю. Я отношусь к тебе так хорошо, как только могу, а ты стоишь и осуждаешь меня, как будто я тебя чем-то обидел!
У меня перехватывает дыхание, и я делаю паузу, но я ещё не закончил.
– Тебе не нужно напоминать мне, как тебя зовут, принцесса. Такие, как я, с детства знают это имя. Я всю жизнь наблюдал, как такие богатенькие сопляки, как ты, смотрят на меня свысока. Так же смотрел на меня твой отец каждый раз, когда давал мне работу, как будто я здесь для того, чтобы прислуживать тебе, угождать тебе, и всё остальное, что я делаю, не имеет ни малейшего значения! Чёрт, Уинтер! Я только и делал, что заботился о тебе, защищал тебя от этих богатых придурков, которым ты считаешь меня не ровней и к которым так отчаянно стремишься вернуться. Но знаешь что? Ты им не нужна. На самом деле, они хотят твоей смерти! И вот я здесь, пытаюсь защитить тебя, оберегаю, но всё, что я делаю, недостаточно хорошо для тебя. Ты хочешь притвориться, что я плохой парень, в то время как это твоя собственная жадность, твои собственные эгоистичные действия привели тебя в такое положение в первую очередь.
На протяжении всей моей тирады мой голос срывается на крик, и я немного удивлён длиной своей речи. Я не хотел показывать, как сильно я злюсь и как мне больно от осознания того, что она считает меня недостаточно хорошим, и что жизнь, которую я мог бы ей обеспечить, не соответствует её стандартам.
– Как ты смеешь так со мной разговаривать! Ты думаешь, я виновата в том, что потеряла всё? Я всегда делала то, что мне говорили, то, чего от меня ждали. А что сделал ты? Ты хочешь притворяться, будто моя семья издевалась над тобой и твоим клубом, но где ты был, когда это было важно? Мы хорошо платили тебе, чтобы ты защищал нас, а когда дошло до драки, ты ничего не сделал! Ты не спас мою семью. Ты едва спас меня. Ты всего лишь наёмный убийца, и в этом ты довольно дерьмовый. Так что не притворяйся, что ты достоен меня! – Кричит Уинтер, толкая меня в грудь и я случайно отодвигаясь назад.
Я мрачно усмехаюсь.
– Круто. Продолжай убеждать себя в этом, принцесса. Но сейчас, твоя семья мертва, а вместе с ней и твоё доброе имя. Так что тебе больше некуда идти, кроме как в грязь лицом к простым людям вроде меня.
Уинтер замахивается рукой, намереваясь ударить меня по лицу. Я хватаю её за запястье, останавливая на полпути, и она разочарованно вскрикивает, замахиваясь на меня другой рукой. Перехватив и её, я прижимаю её спиной к стене и, заломив ей руки за голову, придавливаю своим телом. Её рыжие волосы развеваются, грудь яростно вздымается, а с каждым вздохом её грудь прижимается ко мне, возбуждая меня.
– Ты помнишь, как я впервые прижал тебя к стене вот так? – Я рвано дышу, мои губы нависли над её губами.
Она борется со мной, пытаясь высвободить руки, но ей некуда идти, и она не может одолеть меня. Поэтому вместо этого она смотрит на меня с нескрываемой ненавистью, её зелёные глаза практически светятся яростью.
– Я был достаточно хорош для тебя тогда. Я должен быть достаточно хорош для тебя и сейчас, – рычу я.
Освободив одну её руку, я заставляю её обхватить мою растущую эрекцию, а затем двигаю её рукой вверх и вниз, поглаживая свой член её ладонью.
– Я знаю, что тебе этого достаточно, – шиплю я, когда она закрывает глаза и облизывает губы.
По румянцу, заливающему её шею, я понимаю, что одно лишь ощущение моего члена в её руке заводит её. И я так зол из-за того, что она продолжает возвращаться в одно и то же место, притворяясь, что она слишком хороша для меня, хотя я вижу, как сильно она меня хочет.
– Знаешь что? Если ты собираешься говорить, что ты слишком хороша для меня, то я найду лучшее применение твоему лживому ротику. – Отступив, я толкаю Уинтер на колени. – Отсоси у меня, маленькая принцесса. Теперь, когда папочки нет, ты годишься только на это. Это цена, которую ты заплатишь за мою защиту, раз у тебя нет папиных денег, чтобы платить мне.
Пальцы Уинтер дрожат, когда она расстёгивает и снимает с меня штаны и трусы, но горящий взгляд, которым она меня одаривает, говорит мне, что она дрожит не от страха. Мой член тянется к её губам, её горячее дыхание щекочет мою кожу, а затем она обхватывает губами головку и умело поглаживает её языком.
Воздух с шипением вырывается у меня сквозь зубы от ощущения тепла и влаги её рта, от которого у меня пульсируют яйца.
– Открой пошире, – требую я, одной рукой хватая её за огненно-рыжие волосы, а другой срывая с себя рубашку.
Она смотрит на меня снизу вверх, и в её зелёных глазах внезапно вспыхивает желание, прежде чем она подчиняется. На этот раз я не даю ей времени на раздумья.
– Вот для чего нужен твой грязный ротик, принцесса, – говорю я, засовывая свой член ей в рот и начиная жёстко трахать её, заставляя взять меня поглубже.
Она сжимает мои бёдра, задыхаясь от внезапного проникновения, и слюна стекает по её губам, пока она пытается принять мой размер.
– Вот так, маленькая богатая сучка. Теперь, когда ты сама по себе, ты для меня всего лишь дырка, которую можно трахнуть. Ты больше не командуешь. Я здесь главный. И ты проглотишь всю мою сперму, как хорошая маленькая шлюшка. Используй свой грязный ротик с пользой.
Мои пальцы запутываются в её волосах, я ускоряю темп, снова и снова вгоняя свой член в её горло, в то время как мои бёдра раскачиваются в такт движению. Это так чертовски приятно, и по стонам Уинтер я понимаю, что её ещё больше заводит то, что мой член находится у неё в горле.
– А теперь пососи мои яйца, маленькая принцесса, – требую я, отталкивая её от своего члена, когда чувствую, что могу кончить слишком рано.
Схватив мой скользкий ствол, Уинтер делает так, как я говорю: берёт в рот один кожаный мешочек и поглаживает его языком. Затем она переходит ко второму, медленно поглаживая меня рукой. Блядь, это так приятно, и пока она делает мне небрежный минет, её слюна стекает по подбородку вместе с моей предварительной спермой, и я чувствую, что готов кончить ей на лицо.
Затем она меняет позу, сжимает мои яйца рукой и дразнит их пальцами, направляя мой член обратно в рот. От вида того, как она берёт мой член в рот и проталкивает его себе в горло, мой член пульсирует. Нет ничего сексуальнее, чем наблюдать за тем, как грязное желание овладевает Уинтер. Она так возбуждена, что, кажется, забыла о нашей ссоре. Но я не забыл. Мне чертовски нравится знать, что эта маленькая принцесса, которая считает себя слишком хорошей для меня, не может насытиться моим членом.
Неважно, что она говорит. Ей нравится, когда я заявляю права на её тело. Она хочет, чтобы её грязно трахали и обращались с ней как с развратной лисичкой, которой она и является. И если мне придётся каждый раз разрушать её претенциозный комплекс превосходства, то я так и сделаю, потому что мне чертовски нравится быть внутри её дырочек.
Уинтер стонет, обхватив мой член губами, вибрируя кончиком и посылая волны возбуждения прямо к моим яйцам, и я прижимаю руку к её затылку.
– О, чёрт, я сейчас кончу, – хриплю я.
В ответ Уинтер ускоряет темп, и её энтузиазм доводит меня до предела.
– О, фууух! – Проталкивая свой член вперёд, пока её нос не упёрся в мой пах, я выплёскиваю горячую сперму ей в горло. Всё моё тело содрогается от силы оргазма, и я удерживаю голову Уинтер на месте, пока мой член пульсирует у неё во рту снова и снова.
Наконец, я выхожу, и Уинтер проводит рукой по губам и подбородку, вытирая слюну от своего небрежного минета. Её глаза затуманены неутолимым желанием, и я усмехаюсь, понимая, что ей чертовски нравилось принимать мою сперму в рот.
Я опускаю руку, хватаю подол её платья и задираю его до талии. Затем я сдвигаю её трусики в сторону и провожу пальцами между её влажными складками.
– Маленькая грёбаная шлюшка. Ты слишком хороша для меня, да? Но ты не слишком хороша для моего члена, не так ли? Тебе нравится глотать мою сперму, и оказывается, ты не слишком хороша, чтобы получать удовольствие от лизания моих яиц. – Подняв Уинтер на ноги, я прижимаю её спиной к стене.
– Габриэль! – Возражает она, пытаясь оттолкнуть меня. – Ты блядь грёбаный мудак. Ты знаешь об этом?
Её щёки вспыхивают от смущения из-за моих насмешек, что только ещё больше заводит меня. Меня сводит с ума то, что она хочет продолжать играть эту роль. Она хочет думать, что слишком хороша для меня, но я-то знаю, что это не так. Её тело говорит мне, что я именно тот, кто ей нужен, и когда она не пытается изображать из себя чёртову Уинтер Ромеро, принцессу Блэкмура, она тоже это знает.
– Ты просто грязная шлюшка, которой нравится трахаться с такими грязными байкерами, как я. – Я стягиваю с неё трусики, а затем провожу пальцами вверх по её ногам, поглаживая внутреннюю поверхность бёдер, где я чувствую, как по её коже стекают капли возбуждения. Застонав от того, что мой член снова твердеет, я погружаю пальцы в её киску. – Ты такая чертовски мокрая, маленькая распутная принцесса. Тебе нравится сосать грязный байкерский член, не так ли?
Уинтер извивается подо мной, и я сжимаю её горло, чтобы удержать на месте. Затем я грубо прижимаюсь губами к её губам и просовываю язык между её зубами. Уинтер стонет, её тело расслабляется подо мной, она прижимается к моей груди, а я провожу пальцами по её промежности, пока не нахожу клитор.
