Текст книги "Поймать Уинтер (ЛП)"
Автор книги: Айви Торн
сообщить о нарушении
Текущая страница: 14 (всего у книги 17 страниц)
25
ГАБРИЭЛЬ
Я знаю, что не должен, но не могу устоять перед искушением. Когда Уинтер снова целует меня, крепко сжимая мой твёрдый как камень член, мысль о том, чтобы трахнуть её без презерватива, приводит меня в исступление. Я обнимаю её за талию и медленно скольжу руками по её коже, чтобы обхватить её упругую попку. Стону ей в рот и опускаю руки на её бёдра, а затем подтягиваю их к своей талии.
Она обхватывает меня ногами и прижимается ко мне, пока мы стоим обнажённые в лесу. Мой член поднимается и плотно упирается между её ягодицами, пока мы целуемся с такой страстью, что моё сердце начинает бешено колотиться. Медленно опускаясь на лесную подстилку, я укладываю Уинтер на ложе из опавших листьев и веток. Не самое удобное место для секса, и на мгновение мне становится не по себе, но это возвращает меня в ту ночь, которую мы провели у реки, ещё до того, как занялись сексом, когда я ласкал её сладкую, сочную киску и доводил её до оргазма языком и пальцами.
Тогда она была такой нерешительной, такой напуганной и сопротивляющейся моим ухаживаниям, неспособной на привязанность. Мне чертовски нравится, какой смелой она стала. Когда она вот так инициирует секс, мне кажется, что она околдовывает меня своим непреодолимым либидо. Она оставляет меня с глубоким, неутолимым желанием, которое может удовлетворить только она.
Срывая бейсболку с головы, Уинтер отбрасывает её в темноту, и её огненные локоны рассыпаются вокруг неё, словно красный нимб. Она ложится на землю, небрежно закинув руки за голову в соблазнительной позе. Я замираю, любуясь её пленительной красотой.
Она совершенно идеальна: её зелёные глаза круглые и невинные, губы пухлые и манящие, нос и подбородок изящные. Нежная кремовая кожа её тела словно шёлк для моих грубых рук, а идеальные изгибы её пышной груди и бёдер создают фигуру «песочные часы» с узкой талией. Она настоящая богиня, и она вся моя, я могу трахать её и наполнять спермой, мучить и доставлять удовольствие, пока она не кончит и не обмякнет от наслаждения. Я хочу доводить её до оргазма снова и снова, смотреть, как раскрываются её губы и запрокидывается голова, когда она теряет контроль. То, как сжимаются её соски, когда она кончает, – само совершенство.
Скользнув вниз между её ног, я покрываю поцелуями внутреннюю сторону её бёдер, подбираясь всё ближе к их вершине. Когда моё дыхание касается её гладких складок, она ахает, и это снова возвращает меня в ту ночь у реки. Я нежно провожу по её щелке кончиком языка, слегка приоткрывая её губы, чтобы ощутить вкус её острых соков.
Пальцы Уинтер зарываются в мои волосы, поглаживая кожу головы, и она стонет. Я прижимаюсь языком к её входу и с ещё большей силой вылизываю её киску, продвигаясь к клитору и нежно касаясь его кончиком языка при каждом движении. Её соки покрывают мой язык, возбуждение усиливается, и я ввожу в неё два пальца, желая почувствовать её тёплую влажность.
В то же время я смыкаю губы вокруг её чувствительного бугорка, и Уинтер вскрикивает, сильнее прижимая мою голову к клитору и выгибаясь. Я понимаю намёк и начинаю ласкать её клитор языком, одновременно вводя и выводя из неё пальцы.
Её стенки начинают сжиматься вокруг меня, пока я довожу её до оргазма. Я усиливаю напор и начинаю быстрее трахать её пальцами, сгибая их, чтобы найти ту самую чувствительную точку, которая отправит её за грань. Через несколько мгновений она достигает кульминации, её соки вырываются наружу и покрывают мой подбородок, пока её киска в экстазе доит мои пальцы.
Когда её спазмы замедляются, я отпускаю её клитор, чтобы вытереть сперму со своего лица тыльной стороной ладони. Я ожидаю, что она насытится, расслабится и будет готова к перерыву. Но вместо этого, когда мои глаза встречаются с её, в них вспыхивает напряжение, которое говорит мне, что она ещё не закончила.
– Трахни меня, Гейб, – выдыхает она. – Прямо сейчас ты мне так нужен. – Она тянется ко мне, обхватывает пальцами мой подбородок и притягивает меня к себе. Обхватив меня руками за шею, она притягивает меня к своим губам.
Это так чертовски сексуально, представлять, как она пробует на вкус свою киску моим языком, и всё же где-то в глубине моего сознания зарождается вопрос. Она так сильно хочет меня прямо сейчас? Почему сейчас? Потому что она хочет вознаградить меня за помощь в мести? Потому что ей нравится причинять Афине боль? Потому что она только что видела Дина, и его вид её возбудил? Меня пронзает чувство неуверенности, когда я понимаю, что, возможно, я ей совсем не нравлюсь. Она может использовать меня для удовлетворения своих потребностей и просто вознаграждать меня за сотрудничество в её плане мести сексом.
От осознания того, что такая вероятность вполне реальна, меня внезапно охватывает сильная ярость. То, что ещё минуту назад казалось таким интимным и страстным, теперь ощущается как грубая манипуляция, и желание причинить боль Уинтер, наказать её за то, что она использовала меня, перевешивает мои наивные романтические мысли. Заменяя их более злобной похотью, которая заставляет меня возбуждаться и желать того же.
Наклонившись, я сжимаю её нижнюю губу зубами и прикусываю. Не настолько сильно, чтобы пошла кровь, но достаточно, чтобы она вскрикнула. Сняв её руки со своей шеи, я прижимаю их к земле над её головой, лишая её возможности контролировать ситуацию, и наваливаюсь на неё всем телом. Если раньше меня беспокоил дискомфорт от того, что находилось под ней, то теперь мне вдруг стало всё равно. Но, кажется, она тоже не против. Её грудь вздымается при каждом вздохе, когда я прерываю наш поцелуй, чтобы заглянуть ей в глаза.
Её изумрудный взгляд полон вопросов, но затуманен страстью, поэтому она не видит меня и моего гнева, который она бы заметила, если бы смотрела внимательнее. Прижав свой член к её входу, я вхожу в неё, и она снова вскрикивает, её губы раскрываются, как я и представлял.
Я не трачу время на то, чтобы насладиться ощущением её уже скользкой киски, тем, какая она влажная и тёплая, когда принимает меня в себя. Вместо этого я вхожу в неё с удвоенной силой, жёстко трахая её. Хотя мы занимаемся сексом без презерватива, это не то же самое, что медленный, нежный секс, которым мы занимались, когда она убедила меня помочь ей отомстить, или секс, которым мы занимались после того, как я согласился. На этот раз я вхожу в неё жёстко и быстро, вымещая своё раздражение на её мягкой, гостеприимной дырочке.
Пятки Уинтер впиваются мне в задницу, пока она пытается не отставать от моего темпа, и по выражению её лица я понимаю, что она начинает замечать разницу в том, как я её трахаю. Опустив ноги на землю, Уинтер насаживается на меня, увеличивая угол наклона, так что мои яйца шлёпают по ней при каждом толчке. Несмотря на мой гнев, меня ещё больше заводит то, что ей нравится грубость. Она может принять меня всего и даже больше.
– Ты такой чертовски приятный, Гейб, – стонет она. – Поцелуй меня, малыш. Пожалуйста. – Нежная мольба срывается с её губ, и звук, которым она меня называет, пробивает мою хрупкую защиту.
Я не могу ей ни в чём отказать, и когда я наклоняюсь, чтобы прижаться языком к её губам, я чувствую, как её киска сжимается вокруг моего члена. Что-то в её реакции говорит мне о том, что она на самом деле чувствует. Она трахается со мной, потому что хочет меня. Я не знаю почему. Я не знаю, надолго ли это. Но она действительно хочет, чтобы я был в ней, и, чёрт возьми, я хочу быть там.
Меняя позу, я начинаю тереться о её клитор при каждом толчке, и она раздвигает ноги ещё шире, умоляя меня о большем. Наши пальцы сплетаются, и Уинтер страстно целует меня, её язык танцует с моим, пока она приподнимается с лесной подстилки, чтобы углубить наш поцелуй.
Кажется, что мои лёгкие вот-вот разорвутся, когда наши губы снова разлучаются, и я прижимаюсь своим лбом к её лбу, закрывая глаза и задыхаясь. Тёплое дыхание Уинтер овевает моё лицо, когда она тяжело дышит, её стоны похожи на всхлипывания от чистого удовольствия.
– О, чёрт, я кончаю, – стонет она.
Просто осознание того, что она вот-вот кончит, выводит меня из себя. Мои яйца сжимаются, посылая электрический разряд по члену, и я кончаю в неё, изливаясь в её идеальную киску. Пока я пульсирую глубоко внутри неё, я чувствую, как её стенки сжимаются вокруг меня снова и снова, затягивая меня всё глубже, пока она кончает.
Я знаю, что должен был выйти из неё, но, чёрт возьми, это было так приятно, и то, что я наполняю её своей спермой, приносит мне сильное инстинктивное удовлетворение, как будто я заявляю на неё свои права, делая её непригодной для кого-либо другого, наполняя её своим семенем.
Скатившись с неё, я падаю на землю рядом с ней, и мы лежим так несколько долгих минут, хватая ртом воздух и пытаясь отдышаться. Чёрт, должен признать, что секс, когда адреналин от нашего плана всё ещё бурлит в моих венах, ощущается ещё лучше, чем я мог себе представить. И почему-то мне кажется, что вместе со спермой я выпустил наружу всё своё разочарование и гнев.
Поэтому, когда Уинтер наклоняется ко мне, чтобы поцеловать меня в губы, я чувствую только глубокое удовлетворение.
– Отвезёшь меня домой? – Спрашивает она с удивительной нежностью. – Я хочу, чтобы ты обнимал меня всю ночь.
Я киваю, и мы встаём, быстро одеваясь, чтобы не замёрзнуть. Затем я беру её за руку и веду к опушке, где нас терпеливо ждёт мой «Ночной поезд».
Когда мы сворачиваем на дорогу и мчимся обратно к клубу, на ней нет ни души. В целом я бы сказал, что сегодняшний вечер был невероятно успешным. Не говоря уже о том, что в моей постели меня ждёт – моя богиня.
26
УИНТЕР
Когда несколько дней спустя Старла заезжает за мной, чтобы отправиться за рождественскими покупками, я не совсем понимаю, чего она от меня ждёт. У меня нет денег, чтобы покупать подарки, но я всегда любила ходить по магазинам, так что, думаю, мне всё равно будет весело, даже если я ничего не смогу купить.
Она подъезжает к зданию клуба, и когда я сажусь на пассажирское сиденье, то вижу, что на заднем сиденье уже сидят две девочки-подростка. Я узнаю их по ужину в честь Дня благодарения, это дочери других членов клуба, и я робко здороваюсь с ними. Я не помню их имён. Возможно, Анджела и Келли, но я недостаточно уверена в себе, чтобы назвать их. Они обе кажутся достаточно застенчивыми, чтобы это не имело значения, и, когда Старла выезжает с парковки, они склоняют головы друг к другу, чтобы посмотреть на один из своих телефонов.
– Готова к дню девчачьих забав и веселья? – Спрашивает Старла.
Я улыбаюсь.
– Конечно. У меня давно не было девичника.
Девчонки позади нас хихикают.
– Это и наш первый раз. Старла обещала сводить нас за косметикой.
Я поворачиваюсь и улыбаюсь им в ответ.
– Что ж, в таком случае, вы будете рады, что я пошла с вами. Я эксперт во всем, что касается макияжа.
По крайней мере, так и есть. Я не красилась больше месяца и поняла, что меня это не особо беспокоит. Сначала я злилась на Габриэля за то, что он не подумал о моём макияже и ничего для меня не приобрёл, но теперь я могу честно признаться себе, что мне приятно не проводить столько времени перед зеркалом. Тем не менее будет весело помочь этим девочкам нарядиться, это часть процесса взросления.
– Мы встретимся ещё с несколькими девушками в торговом центре, – объясняет Старла, когда мы поворачиваем на юг.
– В какой торговый центр мы едем? – Спрашиваю я. Тот, в котором я часто бывала, находится в северной части города.
– В Эмри.
Я всегда воротила нос от аутлетов, но я уверена, что мы хорошо проведём время. Будет здорово просто выйти из машины и пройтись по рядам. Мы быстро добираемся до большого торгового района с магазинами у дома, ведущими к главному торговому центру, но вместо того, чтобы направиться в его сердце, Старла паркуется у одного из крупных магазинов, где есть всё: от продуктов до одежды, туристического снаряжения, игр и товаров для дома.
– Что мы здесь делаем? – В замешательстве спрашиваю я. – Я думал, мы едем в Эмри.
– О, мы заедем туда за рождественскими подарками, но девочки могут купить косметику здесь, – с улыбкой говорит Старла.
Мы все выходим из крошечной «Хонды» Старлы и заходим внутрь. За последние несколько дней выпало много снега, и я надела тёплые джинсы, которые одолжила у Старлы, и одну из рубашек Габриэля с длинными рукавами под кожаной курткой на подкладке. Я благодарна своим толстым байкерским ботинкам, в которых мои ноги остаются сухими и тёплыми, несмотря на грязную слякоть на парковке.
Когда мы заходим в магазин, нас обволакивает тёплый воздух, отделяя холод снаружи от тепла внутри магазина. Мы направляемся прямиком в отдел косметики, минуя отделы с товарами для оказания первой помощи и аптечные отделы. По пути мой взгляд падает на отдел планирования семьи, где продаются лубриканты, презервативы и тесты на беременность.
У меня сжимается сердце, когда я думаю о том, сколько раз за последнее время Гейб входил в меня, и я понимаю, что было бы неплохо купить тест на беременность. Прикусив губу, я нервно поглядываю на других девушек, но продолжаю идти за ними по следующему проходу к зоне макияжа.
Вместо того чтобы вступать в разговор о том, какая тональная основа подходит к их оттенку кожи или какая подводка для глаз держится лучше всего, я делаю вид, что изучаю ассортимент, и небрежно прохожу до конца ряда, а затем сворачиваю налево, как будто хочу посмотреть, что там.
Помня о том, как ловко Габриэль украл кепку в прошлый раз, я беру с полки тест на беременность и кладу его в потайной карман куртки. Я возвращаюсь тем же путём, каким пришла, делая вид, что поняла, что здесь для меня ничего нет, и присоединяюсь к девушкам.
Моё сердце колотится ещё несколько минут, но я непринуждённо вступаю в разговор, выбираю на полке красивые тени для век и предлагаю их, отмечая, что их фиолетовый оттенок подчеркнёт золотистые крапинки в карих глазах девушки.
Я узнаю, что её зовут Сидни, а не Келли, и они с Анджелой трепещут передо мной, пока я помогаю Старле объяснить, какой тип косметики для чего предназначен. Мы помогаем девушкам выбрать продукты, которые их больше всего интересуют. Затем мы направляемся к главному прилавку, чтобы они могли сделать заказ.
Когда мы приближаемся к выходу, моё сердце снова начинает бешено колотиться, когда я задаюсь вопросом, предупредит ли какая-нибудь сигнализация людей о моей краже. Я с облегчением вздыхаю, когда без лишнего шума прохожу через двери, и мы все садимся в машину Старлы, чтобы отправиться в торговый центр.
Припарковавшись у «Вики», одного из немногих элитных магазинов в торговом центре Эмри, мы все выходим из машины одновременно с тем, как две девушки открывают двери крошечного белого автомобиля рядом с нами.
– Старла! – Зовёт высокая блондинка, и я узнаю её с того дня, как мы собирали банки для благотворительной акции в честь Дня благодарения. Она – одна из «старушек» клуба.
Мне всё ещё странно думать о ней так просто потому, что она замужем за одним из «Сынов дьявола». Она слишком молода, чтобы её можно было назвать «старушкой», ей не больше двадцати пяти. Её гладкая кожа и тёплые карие глаза придают ей юный вид, который резко контрастирует с ласковым прозвищем или как там ещё называют этих странных байкеров. От одной этой мысли меня бросает в дрожь. Я не хочу, чтобы кто-то называл меня своей «старушкой». Даже когда я стану морщинистой и седой от старости.
Помимо юного вида, белокурая подруга Старлы – идеальное воплощение жены байкера. На её кожаной куртке гордо красуется эмблема клуба, а джинсы заправлены в практичные ботинки, в которых удобно ездить на мотоцикле.
– А ты ведь Уинтер, верно? – Спрашивает она, протягивая мне руку, и ведёт себя гораздо дружелюбнее, чем при нашей первой встрече. Не то чтобы она была злой, но когда я впервые попала в руки Габриэля, женщины из клуба были гораздо более сдержанны в своём желании принять меня в свой круг.
– Да, извини за мои манеры, я забыла, как тебя зовут.
Она беззаботно смеётся.
– Я была бы больше удивлена, если бы ты вспомнила. В тот день мы разговаривали, наверное, около минуты. Не говоря уже о том, что ты познакомилась примерно с двадцатью другими людьми одновременно. Я Максим, а это моя младшая сестра Джада.
У блондинки рядом с ней короткая кудрявая стрижка пикси, из-за которой кажется, что у неё на голове нимб, а от её дерзкой ухмылки на щеке появляется ямочка.
– Приятно познакомиться.
– Мне тоже. – Я улыбаюсь, пожимая ей руку, а затем отхожу в сторону, чтобы Старла могла представить двух наших младших коллег.
После знакомства мы все направляемся в торговый центр и заходим через боковой вход, а не через тот, где магазин «Вики», потому что Старла хочет закончить день там, если у нас будет время, «просто поглазеть на витрины», как она объясняет, потому что ни у кого из нас нет денег, чтобы купить что-то в дизайнерском магазине.
Сначала мы заходим в маленький магазин игрушек. Максим и Джада покупают что-то для двухлетнего сына Максим, а Сидни и Анджела для своих братьев и сестёр. Я держусь поближе к Старле, пока мы бродим по магазину без какой-либо цели. Дойдя до стены с брелоками, мы останавливаемся, чтобы прочитать цитаты, которые привлекли наше внимание.
– Гони на полной, рискуй? – Старла хихикает и снимает с крючка блестящий брелок, чтобы показать мне.
Я смеюсь.
– Подожди, а как насчёт этого? – Я снимаю другой брелок и показываю ей тот, на котором написано: «Дорога никогда не заканчивается, в отличие от твоего воображения».
– Глубоко, – говорит она и тянется за другим.
Пока другие девочки покупают игрушки, мы рассматриваем каждый брелок, и я впечатлена количеством хороших брелоков. Но один из них особенно привлекает моё внимание, и я останавливаюсь, чтобы снять с крючка крошечный мотоцикл. Он тяжёлый, вероятно, сделан лучше, чем большинство брелоков, и кажется, что он сделан из настоящего металла. Над рельефным изображением элегантного «Харлея» выгравирована цитата Хантера С. Томпсона о том, что любовь познаётся, когда ты заботишься о чём-то так же сильно, как о своём мотоцикле.
Рассматривая этот маленький талисман, я не могу перестать думать о Габриэле и прикусываю губу. Почему-то он идеально ему подходит. Или, может быть, это я идеально подхожу ему, когда думаю о нём. Как бы то ни было, у меня сжимается сердце, потому что я впервые нашла что-то милое, что-то простое, что я хочу подарить ему, чтобы показать, что он мне небезразличен, но у меня нет на это денег. Почему-то я не могу заставить себя украсть это. Мысль о том, чтобы вручить ему что-то, преподнести в качестве подарка, когда я не могу за это заплатить, кажется мне слишком нечестной.
Старла останавливается рядом со мной, и когда я поднимаю глаза, то вижу, что выражение её лица смягчается.
– Знаешь, я забыла отдать тебе твою долю от выручки за помощь в той распродаже выпечки. – Порывшись в сумочке, Старла достаёт тридцать долларов.
– Какой выручки? Разве это не было благотворительностью? – Я скептически поднимаю бровь, заметив её плохо замаскированную уловку.
– Ну конечно, но мы всё равно можем оставить себе часть выручки. Это побуждает пекарей снова участвовать в конкурсе в следующем году. – Старла вкладывает деньги мне в ладонь, хотя я пытаюсь оттолкнуть её.
– Нет, это не так, – возражаю я.
Старла закатывает глаза.
– Откуда ты знаешь? Ты когда-нибудь раньше устраивала распродажу выпечки?
– Ну, нет, – признаюсь я. Я уверена, что она бы обвинила меня в этом, если бы я попыталась заявить, что устраивала. Учитывая, как тщательно она следила за тем, как я готовлю банановый хлеб, я уверена, что она знает, что это был мой первый день в кулинарии.
– Что ж, думаю, тебе придётся поверить мне на слово. А теперь иди купи Габриэлю рождественский подарок. – Старла подталкивает меня к стойке.
Я застенчиво улыбаюсь и поворачиваюсь, чтобы подчиниться. Затем я снова оборачиваюсь и обнимаю Старлу.
– Спасибо, – шепчу я, отпуская её и направляясь к кассе.
Почему-то этот маленький подарок, который оттягивает мой карман, пока мы бродим по торговому центру в поисках остальных рождественских подарков для девочек, значит для меня больше, чем все покупки, которые я совершала, когда у меня были все деньги мира. Я без раздумий тратила отцовские деньги на бессмысленные подарки для семьи и друзей. Год за годом я ходила в лучшие магазины и покупала себе дизайнерскую одежду, брату – дорогие часы, а отцу – кубинские сигары. И всё же сейчас я больше всего горжусь маленьким брелоком, который нашла для Гейба.
Когда всё сказано и сделано и руки девушки увешаны пакетами с подарками для родных, мы направляемся к витрине «Вики», чтобы «поглазеть» по пути из торгового центра. Как только мы проходим через широкие двери в магазин люксовых товаров, я чувствую на себе пристальные взгляды. Строго одетые женщины в юбках-карандашах и туфлях-лодочках, с волосами, собранными в тугие пучки или завитыми в идеально уложенные локоны, скептически смотрят на нас. Я сразу понимаю, что мы здесь чужие.
Остальные девушки, кажется, ничего не замечают. Интересно, связано ли это с многолетним опытом, когда люди смотрели на них свысока, или им просто нравится подшучивать над людьми, заставляя их нервничать из-за своих высокомерных предрассудков. Младшие школьницы возбуждённо хихикают, поглаживая норковую шубу в пол, как будто это шкура тигра или какого-то экзотического зверя. Я следую их примеру, бродя между стеллажами, прикасаясь к атласной рубашке, которую я когда-то носила, проводя пальцами по рукаву расшитого блёстками платья, которое я бы точно купила.
Когда я вижу зелёное шёлковое платье в пол с открытой спиной, которое облегает мои изгибы и подчёркивает мои достоинства, я не могу удержаться и снимаю его с вешалки. Оно невероятно похоже на платье, которое у меня когда-то было. Внезапная грусть сжимает моё сердце, и я провожу пальцами по мягкой ткани. Но пока я размышляю о том, для чего бы я надела это платье в прошлой жизни, я начинаю задаваться вопросом, действительно ли я по ней скучаю. Хотела бы я сейчас стоять на каком-нибудь торжественном мероприятии и вести светскую беседу на какую-нибудь поверхностную, бессмысленную тему? Да, я любила моду, красивую одежду и свободу, которую давали мне бесконечные деньги. Но этого ли я на самом деле хочу?
Я вспоминаю свои самые счастливые моменты, то, что вызывало у меня улыбку и заставляло смеяться от души. И вдруг я понимаю, что большинство из них произошли за последний месяц. Они случались без всякой помпезности и торжественности модных клубов и роскошных ужинов. Они случались в простые моменты со Старлой и Гейбом. В маленькой пиццерии или украшении рождественской ёлки.
В одно мгновение я чувствую себя потерянной, оторванной от своих привязанностей, как будто плыву по морю. И каким-то образом, в хаосе моей вновь обретённой свободы, я понимаю, что меня это устраивает. Мне не нужны материальные блага, роскошь, которую, как меня учили, я должна была считать необходимой для выживания.
– Что ты, по-твоему, делаешь, грязная воровка?
Резкий обвинительный тон вырывает меня из задумчивости, и я оборачиваюсь, чтобы увидеть продавщицу, которая смотрит на меня сверху вниз.
– Простите? – Спрашиваю я, шокированная тем, что кто-то может так со мной разговаривать.
– Я видела, как ты пыталась засунуть это платье под куртку, – фыркает она, и её тугой высокий пучок дрожит от ярости.
– Я не пыталась! – Возражаю я, хотя мне кажется очень ироничным, что я до сих пор ношу с собой тест на беременность, который я украла сегодня утром именно так, как она меня обвиняет.
– Ой, пожалуйста. Как будто я поверю тебе на слово.
– Что здесь происходит? – Спрашивает Старла, подходя ближе.
– Она думает, что я пытаюсь украсть её дурацкое платье, – объясняю я, протягивая зелёное шёлковое платье продавщице.
Она выхватывает его у меня из рук, сердито глядя на меня.
– Я не думаю. Я знаю. А теперь тебе лучше убраться отсюда, пока я не решила вызвать полицию.
– Уинтер не стала бы ничего красть, ты, предвзятая, заносчивая снобка, – перебивает Старла, яростно защищая меня.
Поражённая её горячностью, я смотрю на Старлу широко раскрытыми глазами.
– Охрана! – Визжит продавщица.
В ту же секунду сильные руки хватают меня и Старлу, и двое крепких мужчин в костюмах решительно ведут нас к входной двери. Я весело фыркаю, осознав нелепость ситуации. Встретившись со мной взглядом, Старла начинает смеяться. Я не знаю, навлечёт ли это на нас ещё больше неприятностей, но смех вырывается из моего рта помимо моей воли. Оглядываясь по сторонам, чтобы посмотреть, не уводят ли насильно других девушек, я никого не вижу, но замечаю своё отражение в зеркале, когда мы проходим мимо. Возможно, я не так привлекательна, как в прошлой жизни, когда я была накрашена и одета с иголочки, но мне нравится мой более естественный, простой образ. В нём я кажусь менее чопорной и правильной и более бунтарской или дерзкой, как одна из девушек-байкеров. И впервые я испытываю гордость от осознания того, что изменилась.
Я уже не та поверхностная, идеальная принцесса, которой всегда стремилась быть, та, кого мой отец мог наряжать в роскошные одежды и выставлять напоказ, пока я не стану чьей-то женой-трофеем. У меня появился новый вид свободы. Я произвожу фурор и выбираю свой собственный путь в жизни.
Когда охранники выталкивают нас из здания на заснеженный тротуар, где мы оказываемся среди других покупателей, я вспоминаю высокомерную продавщицу. Она бы никогда не обошлась со мной так, если бы я была одета в свою прежнюю одежду. Она бы заискивала передо мной и предлагала первоклассное обслуживание клиентов, чтобы узнать, сколько она сможет уговорить меня купить. И я бы ей это позволила.
Честно говоря, если бы я была там в своём прежнем обличье, то, возможно, повела бы себя точно так же, как она. После одного взгляда на свою нынешнюю одежду я бы сделала поспешное заключение. Конечно, кто-то, одетый в дешёвую, поношенную байкерскую одежду, мог оказаться в «Вики» только для того, чтобы что-то украсть.
Таким ли человеком я хочу быть? К такой ли жизни я хочу вернуться?
Я уже не так уверена.
