Текст книги "Поймать Уинтер (ЛП)"
Автор книги: Айви Торн
сообщить о нарушении
Текущая страница: 1 (всего у книги 17 страниц)
Айви Торн
Поймать Уинтер
1
УИНТЕР
Когда я наконец открываю глаза, мне кажется, что я не сомкнула глаз. Моя голова раскалывается от потока воспоминаний, которые хлынули в мой мозг за ночь, но сейчас, когда уже день, я не могу с уверенностью вспомнить что-либо. Но я помню, кто я. Я Уинтер Ромеро, дочь Джека Ромеро и сестра Грейсона Ромеро. Моя мама умерла много лет назад в результате самоубийства, которое представили как несчастный случай.
Габриэль мало что рассказал, но я знаю, что мой отец и брат, должно быть, мертвы, потому что никто не пришёл меня искать. Если бы на моей стороне был кто-то ещё, они бы прикончили Габриэля за то, что он так со мной обращается. Это значит, что я сама по себе. Если только я не хочу считать этого байкера из низшего сословия, который трахает меня и не говорит, кто я такая, кем-то на своей стороне. И сейчас я в этом не уверена.
Приоткрыв глаза, я не вижу в комнате Габриэля и вздыхаю с облегчением. Я даже рада, что он уже ушёл, потому что сейчас я не готова с ним разговаривать. Не сейчас, когда ко мне наконец возвращаются воспоминания. Мне нужно думать о более важных вещах, чем наш вчерашний секс по обоюдному согласию или его причина. И, честно говоря, я всё ещё немного злюсь из-за того, что он так долго от меня что-то скрывал. Он держал меня в неведении уже несколько недель, а я не просто какая-то кроткая маленькая девочка, которая готова валяться в постели весь день, ожидая возможности доставить ему удовольствие. Я Уинтер, мать твою, Ромеро, и я та, кто правит балом. Предполагалось, что я одна буду управлять этим городом. Но, похоже, этого больше нет, и всё же я не могу вспомнить почему.
Я сажусь в кровати и потягиваюсь, ощущая боль во всех мышцах и синяки, которые начинают проступать на коже после того, как Гейб обращался со мной прошлой ночью. Хотя я должна признать, что это был один из самых горячих и жёстких сексуальных опытов в нашей жизни, я всё ещё не чувствую, что мы полностью уладили нашу небольшую ссору. Я уверена, что мы поговорим об этом позже, когда я приведу мысли в порядок и полностью пойму, что происходит.
Быстро приняв душ, чтобы освежиться, я надеваю одно из платьев из стопки одежды, которую принёс мне Габриэль. Внезапно я понимаю, что это моя собственная грёбаная одежда. Этот придурок сходил ко мне домой и взял кое-что из моего гардероба, чтобы мне было что надеть, но он не потрудился отвести меня домой или сказать, что это на самом деле мои вещи. Я надеваю нежно-розовое платье, одно из моих любимых, которое облегает мои формы и делает меня похожей на куклу Барби. Лёгкий блеск ткани очень красив, и раньше у меня была помада, которая идеально подходила к ней.
Одевшись, я надеваю единственную доступную мне пару обуви – байкерские ботинки, которые я одолжила у Гейба, или он у какой-то из местных девушек, и выхожу в коридор, направляясь в клуб.
В коридоре, как обычно, тихо, а в гостиной никого нет. Тем не менее я слышу, как байкеры заходят в клуб, чтобы позавтракать, ещё до того, как достигаю двойных дверей, отделяющих жилое пространство от бара и бильярдной, где собираются все «Сыны дьявола». Я не совсем понимаю, что собираюсь делать, когда вхожу в клуб и осматриваюсь. Распахнув двери и поймав несколько удивлённых и немного разочарованных взглядов байкеров у барной стойки, я понимаю, что веду себя так, как вела бы себя прежняя я, а не та Уинтер, которую все здесь знают последние несколько недель.
Мне нужно взять себя в руки, чтобы я могла попросить кого-нибудь о помощи, потому что я знаю, что Гейб мне не поможет. На самом деле я просто надеюсь, что его здесь нет, потому что если он здесь, то я ни за что не доберусь до города, где, я уверена, смогу освежить свою память и полностью осознать всё произошедшие события.
Осторожно закрывая двери, я осматриваю комнату, и мои плечи расслабляются, когда я не вижу никаких признаков присутствия Гейба. Итак, кого заставить отвезти меня в город? Я чувствую, что это будет непростой задачей, учитывая, что все знают и уважают Габриэля и, вероятно, понимают, что я не выйду из клуба без него. Никто не выглядит слишком услужливым или даже желающим пообщаться со мной.
– Уинтер! Вот ты где, – раздаётся дружелюбный голос, и я оборачиваюсь к барной стойке, чтобы посмотреть, кто со мной разговаривает.
– Я как раз собиралась забрать тебя и Дебби, чтобы отвезти продукты на благотворительную ярмарку в честь Дня благодарения. Ты готова идти? Ты ещё не передумала? – Старла, стройная красивая брюнетка с тёмно-синими глазами и доброй улыбкой, выходит из кухни с сумкой, полной продуктов, которые она купила. Когда она оглядывается на подсобное помещение, свет падает на длинный красный шрам, идущий от виска до подбородка.
Затем она поворачивается и широко улыбается мне, а Дебби следует за ней в дверь. Дебби, женщина, которая обычно работает в баре клуба, больше похожа на классическую байкершу: волосы убраны под бандану, а на спине красуется эмблема «Сынов дьявола». При виде меня её взгляд становится пустым, как обычно, и я задаюсь вопросом, не потому ли это, что она знает, кто я на самом деле и что мне здесь не место?
Я склона отмахнуться от них обоих. Благотворительность сегодня не входит в список моих приоритетов, но открытая и искренняя улыбка Старлы заставляет меня колебаться. Может быть, мои воспоминания могут подождать ещё несколько часов.
– Сегодня? Не может быть, чтобы уже был День благодарения, но, полагаю, я могу очистить свой календарь, чтобы освободить место для такого важного события. – Слова звучат насмешливо, но я смутно осознаю, что говорю как раньше, словно обращаюсь к прислуге. Я также в шоке от того, что уже наступил День благодарения. Такое ощущение, что я где-то потеряла несколько дней, возможно, пока восстанавливалась после травмы головы или после возвращения памяти.
Старла улыбается.
– Ну, не сегодня, глупышка. Сегодня вторник. У нас ещё есть несколько дней до Дня благодарения, но мы доставим еду сегодня. Мы должны успеть всё это развезти, чтобы семьи и приюты могли подготовиться к празднику. – Она сует мне в руки несколько тяжёлых сумок, и я пошатываюсь под их тяжестью.
– Пожалуйста, скажи мне, что мы не отправимся туда пешком с этим, – умоляю я.
Дебби закатывает глаза, но Старла хихикает и качает головой.
– Нет, я за рулём. Ну давай же. Пошли. – Старла хватает меня за локоть и тащит через дверь клуба к маленькой потрёпанной небесно-голубой «Хонде», припаркованной прямо перед входом.
Это совсем не похоже на элегантный белый BMW, на котором я привыкла ездить. Я мысленно представляю себе шелковистую поверхность, запах новой машины и мягкую кожу. Когда я поворачивала ключ, двигатель оживал, и я мчалась по дороге в колледж, домой или в загородный клуб, испытывая невероятное воодушевление, в отличие от того, что, как я себе представляю, будет происходить с этим старым автомобилем. Но Старла, похоже, вполне уверена в машине. Она открывает багажник, и мы загружаем все наши сумки на заднее сиденье. Внутри находится огромное количество банок и пакетов, которые мы уже подготовили накануне. Через заднее стекло я вижу, что большая часть заднего сиденья тоже занята едой.
Я раздумываю, не сесть ли мне на пассажирское сиденье и не заставить ли Дебби сесть сзади, потому что в последние несколько недель она вела себя как стерва, но решаю этого не делать, потому что не готова драться со «старушкой». Она выглядит так, будто не прочь выбить мне несколько зубов.
Вместо этого я забираюсь на тесное заднее сиденье, и мы едем в город. Моё сердце бьётся чаще, когда мы въезжаем в небольшой исторический центр Блэкмура. Я испытываю невероятное облегчение от того, что узнаю это место: кофейню, в которой я обычно останавливалась по пути в Блэкмурскую академию; местную старшую школу; один из моих любимых элитных итальянских ресторанов; первоклассный спортзал, где мой отец оплачивал мне премиум-членство, чтобы я могла заниматься йогой и пилатесом с моим персональным тренером в любое время дня и ночи; даже название химчистки, куда моя горничная сдавала мои вещи в стирку, кажется знакомым.
Кофе всегда был одним из моих запретных удовольствий, той сферой моей жизни, от которой я не могла отказаться, несмотря на то, что всегда добавляла в него сахар и снижала жирность. А ещё тирамису из La Dolce Bella. Этот ресторан – одно из немногих приятных воспоминаний о моей семье. Именно туда мы пригласили маму на один из её последних дней рождения. Я помню, как в тот день мы заказали огромное количество десерта, потому что в La Dolce Bella готовят лучший тирамису в городе. Даже Грейсон и мой отец в тот вечер расслабились и смеялись, отбросив свои холодные, мужественные маски, чтобы порадоваться за мою маму, которая хоть раз в жизни улыбнулась.
Но больше всего я скучаю по ощущению равновесия, которое испытывала, занимаясь йогой с моим персональным тренером. Чего бы я только не отдала, чтобы снова войти в те двери и хорошенько растянуться и поработать над балансом. В том зале я чувствовала такое равновесие, которое редко испытывала в остальной жизни. Я могла бы отвлечься и забыть обо всём стрессе и давлении, которые испытываешь, живя в семье с высоким социальным статусом. Думаю, в каком-то смысле моя новая жизнь избавила меня от стресса и тревоги, связанных с поддержанием репутации семьи. Но мне также очень нравилось играть в эту игру, а йога помогала мне настроиться на достижение целей. Теперь, когда моё имя обесчещено, я не знаю, в чём должна заключаться моя цель.
И всё же этого недостаточно, чтобы собрать воедино все разрозненные кусочки головоломки, которые крутятся у меня в голове. Мне нужно осмотреть университетский кампус или заглянуть в свои старые любимые места, чтобы всё встало на свои места. Может быть, я смогу уговорить Старлу отвезти меня туда после раздачи еды или ускользнуть, пока никто не видит.
– Честно говоря, я немного удивлена, что «Сыны дьявола» настолько милосердны, что организовали такую акцию по сбору продуктов, – рассеянно говорю я с заднего сиденья, продолжая смотреть на мелькающие мимо здания.
Краем глаза я вижу, как Старла и Дебби переглядываются.
– Мы – неотъемлемая часть сообщества, и я думаю, что важно проявлять поддержку и доброту по отношению к тем, кому повезло меньше, – объясняет Старла. И всё же я слышу невысказанную правду за этими словами, ведь я начинаю вспоминать, что такое правда – моя правда.
«Сыны дьявола» делают это и, что ещё важнее, их женщины, чтобы загладить вину за насилие и жестокость, которые они творят в обществе. По большей части это происходит во имя семей Блэкмур, но нельзя сказать, что банда состоит из одних единорогов и ароматных роз, когда им не приказывают разорвать чью-то семью в клочья.
Когда Старла останавливается прямо перед приютом для бездомных «Блэкмур», расположенным на углу в нескольких кварталах от центра города, мы все тихо выходим из машины.
– У каждой из девушек, у которых есть машина, есть место, куда можно заехать и помочь, поэтому мы отнесём эти продукты внутрь и поможем здесь подготовиться к важному дню. Этот приют – одно из главных мест в городе, куда люди приходят на День благодарения, если у них нет дома или семьи, с которой можно приготовить праздничный ужин. – Старла ещё раз открывает багажник и достаёт столько сумок, сколько может унести.
Я делаю то же самое, а Дебби замыкает шествие, и мы направляемся в обветшалое убежище. В сыром помещении воняет потом и биологическими жидкостями, и я прочищаю горло, стараясь не вдыхать этот зловонный запах. Когда мы доходим до кухни, дородная женщина лет шестидесяти пяти, широко улыбается нам. Она вытирает руки о фартук и обнимает Старлу.
– Привет, Бетти, – говорит Старла. – Ты, конечно, помнишь Дебби. А это Уинтер.
Женщина смотрит на меня с лёгким недоумением, но затем улыбается.
– Спасибо, что помогаете. Благодаря вашей усердной работе День благодарения запомнится многим.
– Мы рады помочь, – небрежно бросаю я и ставлю пакеты на прилавок. Особенно если это значит, что после этого я смогу пробраться в город.
Перенос пакетов занимает гораздо больше времени, чем я рассчитывала. К тому моменту, как я заношу всё на кухню, мои руки болят и слабеют от нагрузки. Мне действительно нужно вернуться к йоге. Я чувствую, что уже утратила часть былой силы и выносливости, хотя, к счастью, благодаря упорным тренировкам в прошлом мои потери пока минимальны.
После тяжёлой работы мы делаем небольшой перерыв на обед. Бетти готовит посредственный сэндвич с ветчиной и большим количеством майонеза и американского сыра Крафт. Теперь, когда я вспоминаю сэндвичи с огурцом и закуски ручной работы, которые персонал каждый день готовил к обеду в доме моего отца, я с трудом могу проглотить это жирное безвкусное блюдо.
Это заставляет меня вспомнить, как Габриэль кормил меня раменом и остатками хот-догов в первые дни моего пребывания в клубе. Я в ужасе от того, как сильно мне в то время нравилась дешёвая еда быстрого приготовления. Интересно, понравилась бы мне эта еда сейчас или я просто была слишком голодна, чтобы понять, что она должна вызывать у меня отвращение. Моя прежняя «я» пришла бы в ужас от того, что я ела в последнее время. Но я не могу не признать, что мне было бы легко привыкнуть к большинству блюд, с которыми познакомил меня Габриэль. А вот к этому сэндвичу – не очень.
После еды мы переходим к сортировке продуктов по кладовым и витринам, чтобы всё было готово к приготовлению в День Благодарения. Я очень благодарна за то, что никто не упоминает о возможности того, что я потрачу своё время в День благодарения на помощь бездомным.
Пока мы работаем, Бетти весело болтает, часами вовлекая Старлу и Дебби в разговор и изо всех сил стараясь вовлечь и меня. Однако моя голова всё ещё гудит после беспокойной ночи, и я не могу сосредоточиться на разговоре.
Перед моими глазами продолжают мелькать воспоминания, отвлекая меня, пока я перебираю в памяти случайные детали своего прошлого, например, разговор с моим братом Грейсоном о том, чтобы ударить Кейда Сент-Винсента по колену во время матча по регби, или послеобеденный обед в загородном клубе, где Дин Блэкмур, высокородный наследник города Блэкмур, за которого, по словам моего отца, я однажды должна была выйти замуж, сидел за одним столом со мной, отцом Дина, моим отцом и несколькими другими представителями высшего общества. Я не могу понять, в каком порядке всё это происходило, из-за чего эмоции, связанные с каждым воспоминанием, смешиваются. Это утомительно, не говоря уже о непрекращающейся болтовне женщин в соседней комнате.
Я не в лучшем расположении духа, и мне действительно приходится прилагать все усилия, чтобы не сорваться на кого-нибудь и не потребовать тишины и покоя.
– Всё в порядке? – Тихо спрашивает Старла, толкая меня локтем, пока я стою перед полкой в кладовой и смотрю на банки с тыквенной начинкой, которые я аккуратно расставляю.
– Хм? – Я оборачиваюсь к ней, и выражение беспокойства на её лице смягчает моё раздражение.
– Ты весь день была очень тихой и выглядишь какой-то расстроенной. Ты в порядке?
Если бы это был кто-то другой, а не Старла, я бы, наверное, послала его куда подальше, но Старла – единственный человек, которого я могу назвать другом в этой дерьмовой ситуации, и пока я не придумаю, что делать дальше, я не хочу отталкивать её.
Я слабо улыбаюсь.
– Да, всё в порядке. Просто голова болит.
Старла бросает взгляд на порез у меня на лбу, который уже почти зажил. Внезапно перед моими глазами всплывает лицо дина Блэкмура. Его холодный взгляд становится безжалостным, когда он грубо хватает меня и швыряет через холодную каменную комнату. На мгновение я вспоминаю тот момент, когда он отшвырнул меня в сторону, в буквальном смысле отбросил меня, свою будущую жену. Затем я прижимаю ладонь ко лбу, чувствуя себя так, словно весь мир только что разбился о бетонную стену.
– Давай отвезём тебя домой, – ласково говорит она, обнимая меня, чтобы вывести из кладовой. – Я уверена, Бетти не будет возражать, если мы закончим, правда, Бетти? – Спрашивает она, когда мы входим в большую кухню.
– Вовсе нет. Ты выглядишь немного бледной, дорогая. Все в порядке?
– Да, я в порядке, – выдавливаю я из себя, понимая, что моё оправдание не сработало. Теперь, когда мы уезжаем пораньше, у меня не будет возможности ускользнуть, и я уверена, что Старла не захочет везти меня в город, когда я скажу ей, что у меня болит голова. Она захочет отвезти меня обратно в клуб.
– Что ж, спасибо вам за помощь. – Говорит Бетти, провожая нас.
Дебби молча следует за нами, её глаза изучают меня далеко не дружелюбно. Как только мы выходим на улицу, я понимаю, что, наверное, так будет лучше. Солнце уже начинает садиться, и я уверена, что Гейб уже вернулся в клуб. Интересно, он снова разозлится из-за моего отсутствия или кто-то сказал ему, куда я ушла? При мысли о том, что я могу его разозлить, мои губы слегка изгибаются в улыбке. Было бы здорово вывести его из себя прямо сейчас, и мне не помешало бы немного снять стресс.
Я получаю ответ, как только мы подъезжаем к зданию клуба и я вижу хмурое лицо Габриэля.
– Ты возила её в город? – Спрашивает он Старлу, как только мы выходим из машины.
– Ну да. Она помогала мне перевозить еду для благотворительной акции. – Старла упирает кулаки в бока, как строгая мать. – Не смей так со мной разговаривать, Габриэль Мартинес. Ты никогда не возражал против того, чтобы Уинтер помогала мне с раздачей еды, так что можешь прямо сейчас стереть это выражение с лица.
Я с трудом сдерживаю улыбку, глядя на его озадаченное выражение лица. Нечасто увидишь, как кто-то ставит его на место, как это только что сделала Старла. И мне это нравится. Затем его лицо снова мрачнеет.
– Ладно, но тебе не стоило задерживать её так поздно. – Он крепко сжимает мой локоть и ведёт меня обратно к зданию клуба.
Старла показывает ему язык, когда он проходит мимо, и я благодарно улыбаюсь ей.
– Спасибо, что вытащила меня из дома! – Кричу я ей вслед.
Она машет мне рукой, садится в машину и уезжает.
Возможно, я не достигла своей главной цели на сегодня, но это того стоило.
2
ГАБРИЭЛЬ
Я знаю, что последние несколько дней были тяжёлыми для Уинтер. Она тяжело пережила то, как я убил Мака, а мои друзья расправились с четырьмя другими членами «Сынов дьявола». Я вижу это по кругам под её глазами и по тому, как она кричит посреди ночи. Хотя я всё ещё не могу смириться с тем, что она ослушалась меня и, честно говоря, сама навлекла на себя беду, я чувствую себя ещё более виноватым за то, что убил одного из своих, потому что теперь Уинтер тоже об этом знает. Хотя она и не отвергла мои ухаживания полностью, за исключением той первой ночи, она была довольно рассеянной и не проявляла ко мне особого интереса.
Я благодарен за то, что она, похоже, ничего не вспомнила после того, как увидела лица наследников Блэкмура и Афины Сейнт, но мне кажется, что Старла действительно испытала судьбу, отвезя Уинтер в город. Что, если она кого-то узнала? Какое-то здание? Что, если она начнёт вспоминать? Для всех будет лучше, если она этого не сделает, и я бы хотел, чтобы Старла не делала этого без моего разрешения. Тем не менее я благодарен дочери Марка за то, что она взяла Уинтер под своё крыло, потому что, судя по тому, как Уинтер в последнее время прячется по углам, я беспокоюсь, что вид умирающих на её глазах мужчин мог что-то надломить в её душе. С той ночи она точно стала другой.
Но сегодня День Благодарения, и я надеюсь, что хорошая сытная еда в кругу семьи, которой стал наш клуб, поможет ей отвлечься. День Благодарения всегда был масштабным праздником, который длился целый день. Поскольку клуб – единственное место, достаточно большое, чтобы вместить всех членов «Сынов», их вторых половинок и детей, мы с Уинтер окажемся в самом центре событий.
Я встаю рано, чтобы совершить короткую утреннюю мотопрогулку. Я решил, что буду делать это каждый день, чтобы проветрить голову и смотреть на вещи более объективно. Я оставляю Уинтер отдыхать, потому что только с восходом солнца она, кажется, может погрузиться в подобие спокойного сна. Но к моему возвращению она уже не спит и одета так, будто ей нужно куда-то идти, несмотря на то, что фиолетовые синяки под её глазами с каждым днём становятся всё больше.
– Ты готова? – Игриво спрашиваю я, входя в нашу комнату и заставая её врасплох, когда она надевает ботинки.
Она выпрямляется, вытягивает спину и садится на кровать. Её взгляд подозрительно скользит по мне.
– Готова к чему?
– Сегодня День Благодарения, и тебя пригласили на большой пикник в клубе. – Я улыбаюсь, не в силах сдержать редкую для меня радость. День благодарения – один из тех праздников, которые всегда раскрывают лучшие качества членов клуба. Он объединяет всех за столом, как одну большую семью.
– Пикник? – Уинтер смотрит на меня с лёгким недоверием, и моя мимолётная радость улетучивается.
– Да. Так что пошли. Будешь помогать женщинам на кухне.
Она усмехается, и я с трудом сдерживаюсь, чтобы не сжать руки в кулаки.
– А ты сам, что? Будешь просто сидеть и пить пиво весь день?
– Нет, – слишком резко отвечаю я. – Я должен помочь собрать все столы и всё подготовить. Ребята жарят индеек во фритюре на заднем дворе, так что это будет масштабное мероприятие.
– Во фритюре? – Недоверчиво спрашивает Уинтер, и её глаза слегка выкатываются из орбит.
– Почему ты повторяешь всё, что я говорю? – Спрашиваю я и подхожу к ней, сидящей на кровати, и хватаю за локоть, поднимая на ноги. Такое ощущение, что в последнее время я только и делаю, что физически перемещаю Уинтер туда, где хочу её видеть, и от этого у меня в животе образуется пустота, наполненная разочарованием и чувством вины.
– Ладно, ладно, я иду, – настаивает она, вырывая руку из моей хватки и выходя за дверь впереди меня.
Когда мы входим в здание клуба, там уже царит суматоха. За дверью за барной стойкой на кухне звенит посуда.
– Доброе утро, влюблённые, – насмешливо приветствует нас Даллас, стоя по одну сторону от бильярдного стола, пока они с Нейлом передвигают его по полу, пока он не оказывается в углу.
– Поторопись, Гейб. Хватит заставлять нас делать всю тяжёлую работу, – подшучивает Рико, пытаясь самостоятельно передвинуть диван.
Я хихикаю, испытывая искушение оставить его наедине с его страданиями, но я знаю, что не могу надолго оставить его в подвешенном состоянии. Уинтер молча поворачивается и уходит за стойку, но я не совсем готов её отпустить. Снова схватив её за локоть, я притягиваю её к себе, заставляя упасть мне на грудь.
– Габриэль, что ты... – она начинает протестовать, но я запускаю пальцы в её густые рыжие локоны и прижимаюсь губами к её губам, срывая поцелуй. Её возражение замирает на губах. После секундного колебания она прижимается ко мне, её изгибы сливаются с моими, она углубляет поцелуй, и её язык проникает между моими губами.
Кряканье Нейла слишком быстро заставляет нас отстраниться друг от друга, и Уинтер краснеет, а на её лице появляется застенчивая улыбка.
– Скоро увидимся, – обещаю я, когда она, спотыкаясь, направляется в сторону кухни и исчезает, не сказав ни слова.
Когда я оборачиваюсь, Рико стоит, скрестив руки на груди, и выразительно закатывает глаза.
– Теперь, когда ты закончил, не мог бы ты мне помочь? – Нетерпеливо спрашивает он.
Я усмехаюсь и иду ему навстречу. Одно лишь ощущение того, что Уинтер прижимается ко мне, успокаивает мою тревогу. Её так сложно понять, и иногда мне кажется, что я могу её потерять. Но то, как она мне подчиняется, как её тело так охотно отвечает на мои ухаживания, всегда убеждает меня в том, что она моя, независимо от того, готова она признать этот факт или нет.
Я весь день отвлекаюсь на то, как мы с Марком ездим по домам, где есть большие столы, загружая их в единственный клубный грузовик и везём обратно в клуб, чтобы составить один длинный общий стол, который займёт все три главные комнаты. Затем мы выходим на задний двор с пивом в руках и начинаем жарить во фритюре индюшек, которых мы съедим сегодня.
Воздух свежий и прохладный, небо затянуто облаками – типичный осенний день на Восточном побережье, идеально подходящий для создания праздничного настроения в День благодарения. Когда мы заходим в дом, он наполняется насыщенным ароматом чеснока, розмарина и тимьяна.
Я подмигиваю Уинтер, когда она несёт к столам большую миску с картофельным пюре. На её лице появляется улыбка, которая стирает с него рассеянное выражение, которое было там несколько мгновений назад.
В зале царит суматоха: люди накрывают на стол, болтают, стоя у барной стойки, и разливают напитки. Сегодня царит беспорядок, пока дорабатываются последние детали постановки.
Время не объявляется, но кажется, что все знают распорядок дня, и участники собираются вместе, ища места рядом со своими семьями, чтобы сесть за столы. Уинтер смотрит на меня, наблюдая за перемещениями в зале, и я кивком головы показываю, что она должна присоединиться ко мне за столом с Марком и Старлой. Рико и дядя садятся слева от меня, а Уинтер – справа.
Тёплый смех наполняет комнату, когда все рассаживаются по местам. Затем Марк встаёт во главе стола.
– Спасибо всем за то, что пришли сегодня на празднование Дня Благодарения. Сегодня я хочу выразить свою благодарность за вашу преданность, упорный труд и верность этому клубу на протяжении всего года. Я знаю, что наша работа порой бывает изнурительной, – при этих словах по залу прокатился шёпот, на устах у людей были имена наших недавно погибших товарищей, и Уинтер обвела взглядом лица членов клуба, её взгляд был одновременно понимающим и проницательным, – но мы – семья. Вместе мы переживём этот переходный период при новом режиме и станем сильнее, чем когда-либо. – Марк поднимает бутылку пива, и все поднимают свои бокалы, провозглашая тост. – За семью, процветающее будущее и бесконечные открытые дороги под нашими колёсами. Счастливого Дня Благодарения.
Раздаются радостные возгласы, и мы с Уинтер чокаемся бокалами, прежде чем произнести тост.
– Счастливого Дня Благодарения, – шепчу я ей, беря её за руку под столом и сжимая её нежные пальчики.
Она мило улыбается в ответ, и у меня в груди что-то ёкает.
– С Днём Благодарения, Габриэль.
– Тебе понравились сегодняшние приготовления? – Спрашиваю я, надеясь, что да.
Она кивает, поджимая губы, и я думаю, не скрывает ли она что-то от меня? Затем люди начинают передавать блюда по кругу, прежде чем отправить их следующему гостю.
– Было забавно наблюдать, как ты таскаешь все эти большие, тяжёлые предметы, – признается она с застенчивой улыбкой.
Я мрачно усмехаюсь, приподнимая бровь.
– О, да? Я думал, ты усердно работала на кухне. Как тебе удалось разглядеть, как я таскаю вещи?
Румянец заливает её щёки, когда она откусывает маленький кусочек запеканки из зелёной фасоли.
– Возможно, я услышала, как подъехал грузовик, и подкралась к кухонной двери, чтобы подсмотреть, – признаётся она, кивая в сторону маленького круглого окошка в распашной двери.
– Ах ты лентяйка! Ты заставила меня думать, что усердно трудишься, а на самом деле просто использовала это как предлог, чтобы поглазеть на меня, – дразню я.
– Эй, не смей обвинять меня в лени. Я перемяла каждую картофелину в этой комнате, большое тебе спасибо за это!
Я пробую ложку картофельного пюре, политого коричневым соусом, и довольно вздыхаю.
– Идеальное пюре, – признаюсь я.
– Правда? – Её глаза загораются, как будто она боялась, что испортит блюдо. – Кажется, я впервые готовила картофельное пюре, так что я рада, что не испортила праздник.
Я улыбаюсь.
– Это невозможно. Но должен признать, для новичка твои навыки просто великолепны. Я ставлю тебе высший балл.
Уинтер краснеет ещё сильнее и опускает взгляд в тарелку, ковыряя вилкой жареную индейку.
– Спасибо.
– Я знаю, ты скептически относишься к жареной индейке, но тебе действительно стоит попробовать. Это будет лучшая индейка, которую ты когда-либо ела. – Я подозреваю, что именно поэтому у неё глаза на лоб полезли, когда я упомянул об этом сегодня утром. Наверное, она привыкла к изысканным жареным индейкам, которых прислуга в её особняке готовит идеально. Надеюсь, птица оправдает мои ожидания.
Она с сомнением смотрит на меня, но отрезает небольшой кусочек вилкой и аккуратно кладёт его в рот, жуя так, словно пробует мясо на вкус, как настоящий ценитель. Её глаза медленно закрываются, а плечи опускаются.
– Да, хорошо, ты прав. Это невероятно нежное и ароматное блюдо.
На моём лице расплывается улыбка.
– Спасибо. Я сам приготовил.
Она приподнимает брови.
– Именно эту?
– О да. Именно эту. Секретный ингредиент – пиво, – таинственно шепчу я, поднимая бутылку.
– Ты шутишь?
Усмехнувшись в ответ на её полное недоверие, я качаю головой.
– Клянусь всем сердцем.
На лице Уинтер появляется улыбка, которая делает её ещё более очаровательной, чем обычно. Она возвращается к своей тарелке и принимается за еду с ещё большим энтузиазмом, чем раньше. Пока мы поглощаем больше еды, чем может осилить один человек, за столом звучит лёгкая и весёлая болтовня. Однако я замечаю, что за дальним столиком собралась более угрюмая компания женщин, а их мужья, парни и отцы почему-то отсутствуют.
– Я просто скучаю по Порки, – всхлипывает одна из женщин, и по её щеке катится слеза.
Нейл сидит напротив меня, его вилка наполовину опущена в тарелку, а челюсть отвисла, хотя губы остаются сомкнутыми. Я ещё раз бросаю взгляд на противоположный конец стола и вижу, как Имоджен, молодая мать, сидящая рядом с ней, торжественно поглаживает её по плечу. Это жена Мака, и у меня внутри всё сжимается от осознания того, что я – причина смерти её мужа, а она осталась матерью-одиночкой.
Я смотрю на Марка, который, кажется, услышал тихий разговор и напрягся, но не отрывает взгляда от своей тарелки. После короткой паузы он снова начинает есть. Затем мой взгляд скользит от Старлы к Уинтер, которая сидит между нами. Её взгляд прикован к скорбящим жёнам за дальним столом, к тому, как их утрата влияет на всех в зале.
После нескольких напряжённых мгновений люди, кажется, решают отвлечься от печальных мыслей и возобновляют шумную болтовню, заглушая слова скорби остальных женщин. Но взгляд Уинтер задерживается дольше, чем у остальных, и в нём загорается огонь, говорящий о том, что она понимает их боль. Интересно, может ли это понимание быть вызвано только тем, что она знает, что я убил одного из их мужей, или же дело в чём-то более глубоком.
Я протягиваю руку под стол и снова сжимаю её ладонь. Она поднимает на меня взгляд своих зелёных глаз, и выражение её лица становится безразличным, что меня беспокоит.
