Текст книги "Вторая жена моего мужа (СИ)"

Автор книги: Айлина Якуба

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 16 страниц)

Глава 32

Артур

Я отпускаю её подбородок, но не даю отступить. Она должна услышать и понять меня. Должна осознать, что между нами не может быть точки.

Слова Камиллы, как плевок в лицо. Хочу выплеснуть на неё всю свою ярость, которая должна встряхнуть жену так, чтобы даже мыслить об этом боялась. Но вместо этого во мне воцаряется ледяная, абсолютная тишина. Ярость никуда не делась, она просто преобразовалась. Стала холодной и неумолимой.

Я медленно отпускаю её плечи, делаю шаг назад, давая почувствовать Камилле внезапную пустоту там, где только что была сила моего тела.

– Неизбежно? – мой голос звучит почти бесстрастно, и от этого, кажется, ей становится ещё страшнее. Она ждёт взрыва, а получает ледяную глыбу. – Ты наивна, Камилла. Ты думаешь, мир так устроен? Что ты можешь просто взять и уйти? От меня?

Я неспешно поправляю манжет рубашки, смахиваю невидимую пылинку с лацкана пиджака. Каждое движение выверено, спокойно.

– Ты принадлежишь мне. Не как вещь. Как часть меня самого. И я не отпускаю то, что моё. Никогда. Ты можешь бежать, можешь прятаться. Но я всегда найду тебя. Всегда. Потому что ты моя судьба. И своей судьбе не убежать.

Камилла смотрит на меня, и в её глазах я вижу не просто страх, а ужас осознания. Она понимает, что я не блефую.

– Наше обсуждение окончено, – объявляю я, поворачиваясь к двери. – Через пятнадцать минут я буду ждать тебя у парадного входа. Ты поедешь домой со мной. Не заставляй себя ждать.

Я не оглядываюсь, выхожу из кабинета и плотно закрываю дверь, отсекая её от себя. Но ненадолго. Очень ненадолго.

Шагаю по коридору, возвращаюсь в кабинет Гульназ. Они сидят в той же позе, будто не двигались. Гульназ смотрит на меня с немым вопросом, её глаза полны тревоги.

– Всё улажено, – говорю я не садясь. – Камилла поможет. Но не стоит на неё рассчитывать надолго. Пусть Лидия Викторовна продолжает работать в своём ритме. А ты, – обращаюсь к Гульназ, – в понедельник получишь опытного маркетолога, который разбирается в кондитерском бизнесе.

– Но… – начинает Гульназ.

– Всё решилось, – обрываю я её тоном, не терпящим возражений. – Есть вопросы?

Она молча качает головой, обиженно, опуская глаза. Прекрасно. Пусть обижается. Сейчас важнее держать ситуацию под контролем.

– Через пятнадцать минут выходи, я буду ждать.

Не прощаясь, выхожу из кабинета и направляюсь к выходу. Мне нужно пространство, нужно подумать. На улице уже темнеет. Прохладный воздух бодрит, прочищая голову.

Я нахожу машину Забира. Он сидит за рулём, бдительный, как сторожевой пёс. Подхожу, открываю дверь и сажусь на пассажирское сиденье.

– Всё спокойно? – спрашиваю, глядя прямо перед собой. – Ничего подозрительного? Никаких лишних лиц?

– Тишина, Артур Рашитович, – отвечает Забир. – Никаких движений.

– Этого недостаточно, – говорю я. – Тишина бывает обманчива. Мне нужны глаза и уши повсюду. Слушай внимательно. К началу следующей недели во всей кондитерской, включая кабинеты администрации, должны быть установлены камеры. Сделать это незаметно, под видом IT-работ. И решить вопрос с прослушкой на телефоны Гульназ и Камиллы. Любой ценой. Хоть из кожи вон вылезь.

Забир молча кивает. Он человек дела, не задаёт лишних вопросов.

Я откидываюсь на сиденье, закрываю глаза. В голове выстраивается картина. Паутина. И главный паук – Равиль. Он где-то рядом, плетёт свои нити. Но теперь я знаю, куда смотреть. И моя паутина будет крепче, глубже, невидимее.

Камилла ошибается. Её побег не неизбежен и невозможен. Я сделаю так, что каждый её шаг будет контролироваться под микроскопом. Каждое её слово долетать до моих ушей.

Она хочет свободы? Хорошо. Она её получит. Только не ту, что она хочет...

Глава 33

Залина Раздражающий, монотонный гул газонокосилки впивается в виски, как сверло. Этот невыносимый звук заглушает реплики актёров из моего сериала, превращая закрученный сюжет в бессмысленное месиво звуков. Каждая нервная клетка в моём теле напряжена до предела. Руки сами сжимаются в кулаки. Хочется распахнуть окно, высунуться наружу и накричать на работника, который с упорством выстригает уже идеальные полосы на нашем газоне. Его работа – за окном, а здесь, в моей спальне, моя жизнь, в которую он бесцеремонно вторгается.

С раздражённым стоном шарю руками по шелковому покрывалу. Где же эти чёртовы наушники? Опять посеяла. Вечно они куда-то пропадают в самый неподходящий момент. – Хватит! – шиплю я в пустоту и с силой шлёпаю по клавише паузы на лэптопе. Экран замирает на крупном плане героя, и это лишь усиливает моё бессилие. Срываюсь с кровати и, не скрывая раздражения, выхожу из спальни. Паркет под босыми ногами холодный. – Сейчас я устрою этому «косильщику», – бормочу я себе под нос, спускаясь по лестнице. Деревянные ступени скрипят в такт моему негодованию. Распахиваю дверь на террасу. Воздух, напоенный запахом свежескошенной травы, обжигающе сладок. И в центре этой идиллии, словно сошедшая с картинки о спокойной старости, сидит мама. В плетёном кресле-качалке, с газетой в руках. Солнечные зайчики играют в седых прядях её волос. Жужжание становится здесь просто оглушительным. Я не могу это терпеть. – Мам, скажи этому работнику, чтобы прекращал жужжать! – выпаливаю я, пренебрегая всякими приветствиями. Мой голос звучит резко, перекрывая шум. Мама, не спеша, отрывается от газеты. Взгляд её поверх очков тяжёлый, испытующий. Она смотрит на меня так, будто я не дочь, а назойливая муха. – Залина, сегодня погода позволяет. Завтра уже обещают недельный дождь, – её голос сух, как осенняя листва. – Пусть работает. Тебе-то какое дело? И вообще, здороваться не учили? Внутри всё закипает. Вечно она со своими нравоучениями. – Привет, мам, – бурчу я, закатывая глаза так, чуть ли не больно становится. – Просто этот звук меня выводит. Я не могу нормально сериал смотреть. – Бедная девочка, – губы матери искривляются в едкой усмешке. – Твои страдания невыносимы. Может, тебе на работу устроиться, а не сериалы смотреть? Глядишь, и звуки другие появились бы. Приятные. Звон монет, например. – Начи-и-нается, – протягиваю я, передразнивая её менторские интонации. – А чего начинается? – она откладывает газету на стол, и стакан с чаем звякает о блюдце. – Вон, некоторые помладше тебя, пытаются свой бизнес развивать. Не сидят на шее у матери. Меня это задевает. Не потому, что это правда, а потому что это разрушает мой тщательно выстроенный мир.

– О чём ты? – спрашиваю я, стараясь, чтобы голос звучал не слишком заинтересованно. – Да так, ерунда, – мама берёт газету и тычет пальцем в какой-то абзац. – Пишут про кондитерскую Камиллы, точнее, уже Гульназ. Говорят, совсем дела плохи стали. Клиенты разбегаются, с тех пор как главный пекарь сменился. Ассортимент уже не тот, качество тоже. Гульназ, бедная, пытается что-то там наладить, акции какие-то объявляет, но толку мало. Я не могу сдержать презрительную усмешку. Сама судьба наказывает тех, кто лезет не в своё дело. – Ну а чего она хотела? – фыркаю я, глядя куда-то в сад, где всё так же назойливо жужжит газонокосилка. – Я никак не пойму до сих пор: зачем Артур отдал ей свою кондитерскую? Гульназ в этом деле ни черта не смыслит. Было сразу понятно, что она всё провалит. Мысли сами уносятся в прошлое. В наш дом, где было шумно, тесно и… живо. Мама, отчим, Артур и я. Потом Артур повзрослел и улетел. А вскоре и отчим умер. Его тихий уход оставил после себя вакуум, который никто не заполнил. И самое ужасное, что произошло потом – Артур женился на Камилле. Эта нищебродка с глазами испуганной лани. Мама её невзлюбила сразу же, и я с ней полностью солидарна. Камилла была брату не пара. Совсем. Но Артур, ослеплённый её дешёвой красотой, не видел очевидного. Чем же она его до сих пор держит? Неужели есть какие-то тёмные, колдовские чары? – Вот когда я замуж выйду, – начинаю я мечтать вслух, и в голосе появляются сладкие, бархатные нотки, – никогда работать не буду. Не хочу быть заезженной лошадью. Я буду для своего мужа самой желанной и красивой женой. Всегда буду ухаживать за собой, посещать салоны красоты. В общем, всё свободное время уделять себе и своей внешности. Носить только красивую одежду, чтобы он мной любовался и восхищался. Когда мой муж вернётся с работы уставшим вечером, я его буду встречать, окружая заботой: массаж сделаю, ванну с благовонными травами приготовлю. Мой муж должен видеть меня всегда свежую, благоухающую, отдохнувшую, а не затасканную и вымотанную, у которой сил на него уже не осталось. Мама усмехается, и в её ухмылке читается весь циничный опыт. – И что, у тебя уже есть такой муж на примете? – подлавливает она меня. Во рту пересыхает. Пальцы непроизвольно сжимаются.

– А может, и есть, – говорю я загадочно, чувствуя, как по щекам разливается румянец. Но позволять матери, копать в этом направлении нельзя. Ни в коем случае. Нужно сменить тему. Срочно. Она для меня болезненная и щепетильная. – Артуру бы сначала от Камиллы избавиться, а то скоро у него наследник от Гульназ появится, – бросаю я, как отравленную стрелу. Лицо матери мгновенно хмурится. Она снимает очки и откладывает их на столик с таким видом, будто это орудие пытки. – Не понимаю, почему он до сих пор её держит в своём доме, – в её голосе звучит неподдельное негодование. – Позорище. – Так, скоро избавится, – вырывается у меня, и я тут же прикусываю язык. Глупая! Нужно контролировать каждое слово! Мама замирает. Её взгляд, острый и пронзительный, впивается в меня. – Откуда ты знаешь? – вопрос матери повисает в воздухе, тяжёлый и неумолимый. Я чувствую, как почва уходит из-под ног.

– Дядя Равиль поделился со мной своим планом «ликвидации». – Какой ликвидации? – мама привстаёт с кресла, её голос повышается на полтона. – И почему твой дядя Равиль делится с тобой такими вещами? В обход меня? Давит на меня. И всегда давит своим властным напором.

– Не могу сказать, я обещала дяде молчать, иначе всё провалится, – пытаюсь я увернуться, но звучит это жалко и неубедительно. – Как это брат в обход меня договаривается с моей же дочерью?! – она уже почти кричит. – Говори сейчас же, что он задумал! Я закрываю глаза на секунду. Сопротивляться бесполезно. Эта женщина добьётся своего всегда. Я делаю глубокий вдох, сдаваясь с потрохами. – Ладно, расскажу тебе, – выдыхаю я. – Но клянись, что никому не скажешь. Ни слова. И, мам… ты должна мне помочь в одном небольшом деле. Я начинаю говорить, тихо, быстро, оглядываясь, не подслушивает ли кто. Мама слушает, не перебивая, её лицо становится всё более сосредоточенным и жёстким. Когда я заканчиваю, в глазах матери читается не ужас, а холодное, расчётливое понимание. После разговора с матерью поднимаюсь к себе в комнату. Жужжание газонокосилки за окном больше не кажется мне раздражающим. Теперь оно звучит как аккомпанемент моим мыслям, как гул приближающихся перемен. Я вхожу в спальню, закрываю дверь и опираюсь на неё спиной. Грудь вздымается от странного возбуждения. Подхожу к комоду, открываю верхний ящик. Моя рука сама находит то, что нужно, под стопкой шелкового белья. Я достаю фотографию. Она глянцевая, немного затёртая по краям от частых прикосновений. Я сажусь на край кровати, и улыбка сама появляется на моих губах. Медленно, почти с блаженством, провожу подушечкой пальца по поверхности фотографии, ощущая прохладу глянца.

На снимке – ОН. Улыбается своей самой счастливой улыбкой, какой уже давно не улыбался мне. – Скоро, мой любимый, – шепчу я в тишину комнаты, и слова эти звучат как самая сладкая тайна. – Скоро мы будем вместе. Никто и никогда нас не разлучит. Ты будешь только моим. И только моим, Артур…

Глава 34

Залина

– И куда ты?

Мама застаёт меня в прихожей, когда я надеваю свои любимые туфли – чёрные лодочки.

Подняв на неё взгляд, замечаю, что она сегодня в своём любимом костюме двоечке, кремового цвета. Если она так оделась, а значит, куда-то собралась.

– А ты куда? – отвечаю той же картой, указывая на её наряд.

– Я к Равилю. Вот я куда.

– А я к брату. Давно не виделись и хочу поболтать с невесткой и моей двоюродной сестрёнкой в одном лице.

Мама с подозрением смотрит на меня, прищурив накрашенные глаза.

– К брату говоришь? И о чём же хочешь поболтать с Гульназ?

– Ну, мам, что за допрос, словно мне пятнадцать лет, – закатываю глаза.

– Нормальный и здоровый вопрос. Ничего плохого в этом не вижу. После твоего рассказа мне сейчас надо быть начеку. Зря Равиль втянул тебя в это. Не дай Аллах, если Артур узнает, нам всем несдобровать. Он прекратит наше финансирование, ты это понимаешь? – сокрушается мама.

– Не переживай, маменька, всё прекрасно и никак не может быть иначе.

Мама всё ещё сомневается, но, кажется, немного успокаивается.

– Ладно, ступай, – говорит она, махнув рукой. – Только смотри у меня, никаких глупостей. И помни: мы должны действовать аккуратно и осторожно. Чтобы комар носа не подточил.

Я киваю, чмокаю маму в щеку и выхожу из дома. На улице тепло и солнечно. Сердце бьётся часто, предвкушая встречу. Я сажусь в машину и завожу мотор.

Подъехав к дому Артура, выключаю двигатель и выхожу из тачки. Гульназ сказала, что дома она и Камилла. Артур, как всегда в отъезде и занят своими нескончаемыми делами. Охрана всегда пропускает меня сюда. Вероятно, верзилы моего брата сообщают хозяину о моих визитах. Но ведь я здесь своя, так что не понимаю, почему мне запрещают приходить.

Уверенной походкой направляюсь в дом. Входная дверь открывается, и на пороге появляется Гульназ. Моя сестрица искренне улыбается, махая рукой. Очень доверчивая и простодыра, но я её всегда любила. И когда я узнала, что она выходит замуж за Артура, была безгранично рада такому союзу. А значит, Камилла останется за бортом. Но что-то пошло не так...

– Залиночка, как я рада, что ты приехала! Так соскучилась по тебе, – визжит Гульназ, чуть ли не прыгая от счастья.

– Привет, сестрёнка, – обнимаю её с той же сладкой улыбкой, что и у неё на лице. Внутри всё сжимается от лёгкого презрения. Как же она наивна. Как легко читаема. Для неё мир до сих пор – розовые пони и сладкие пирожные.

– Заходи, заходи! – Гульназ хватает меня за руку и втаскивает в дом, словно боится, что я передумаю. – У нас как раз сегодня такой вечер… тихий. Камилла дома.

Она произносит это имя с лёгкой гримаской, которую пытается сразу же скрыть. Интересно. Значит, напряжение между ними никуда не делось. Идеально.

– Прекрасно, – говорю я, позволяя ей стащить с меня лёгкое пальто. – Как раз всех и хотела навестить. Как ты? Как малыш? – кладу руку ей на ещё почти плоский живот.

Гульназ сразу же расцветает, её лицо озаряется искренним счастьем. И в этот миг мне становится почти жаль её. Почти.

– Всё прекрасно! Врач говорит, что всё идёт как надо. Чувствую себя замечательно.

– Рада слышать, – мои пальцы сами сжимаются в кулак, но улыбка не спадает. – А где же… «хозяйка дома»? – произношу я с лёгкой иронией.

– В гостиной. Читает, кажется, – Гульназ понижает голос, хотя мы стоим в просторной прихожей одни.

– Может, ей просто не с кем поговорить по душам, – говорю я с притворным сочувствием, проходя в гостиную. – Мы с ней всегда находили общий язык, – иронизирую, на что Гульназ хихикает себе в кулак.

В гостиной Камилла и правда сидит в кресле у окна с книгой в руках. Но она не читает. Она смотрит в сад, и её взгляд пустой, отстранённый. Она похудела. Щёки впали, под глазами тёмные тени. Но в этой хрупкости появилась какая-то новая, стальная прожилка, опасная.

– Камилла, смотри, кто к нам приехал! – звонко объявляет Гульназ, нарушая тишину.

Камилла медленно поворачивает голову. Её взгляд скользит по мне, и в нём нет ни удивления, ни презрения, как это было всегда. Лишь холодная настороженность.

Надо же, как жизнь её потрепала.

Но меня это только радует, а значит, наша железная леди всё-таки изрядно помяли жизненные обстоятельства.

– Посплетничать можете в спальне. Здесь занято мной, – ровно и без каких-либо эмоций проговаривает она.

Да, я привыкла к её колким и издевательским фразам, но Камилла сейчас ещё больше заставляет меня заинтересоваться её никчёмной личности, которая украла у меня моё счастье.

– и тебе привет, Камилла, – игнорирую её просьбу и прохожу в гостиную. Поворачиваюсь к Гульназ и обращаюсь уже к ней, – Невестка, приготовь, пожалуйста, нам чаю, что-то жажда замучила, – взглядом указываю ей, чтобы оставила нас одних. Эта глупышка не сразу понимает мой намёк, вперив в меня округлённые глаза, а когда догадывается, быстро кивает и обещает исполнить просьбу.

Всё это время, Камилла не сводит с меня своего изучающего взгляда, и явно настороженно моей обманчивой дружелюбности. Оставшись наедине, я присаживаюсь в кресло напротив Камиллы, не отрывая от неё взгляда. Сейчас она напоминала загнанного зверька, готового в любой момент броситься в атаку.

– Ну что, Камилла, как тебе живётся в золотой клетке? Артур балует? Или ты уже поняла, что счастья за деньги не купишь? – спрашиваю я, растягивая слова в притворной заботе.

Камилла молчит, лишь сильнее сжимает книгу в руках. Но я вижу, как дрожат её пальцы, выдавая внутреннее напряжение.

– Знаешь, я всегда считала тебя сильной женщиной, Камилла. Но, видимо, ошиблась. Ты позволила Артуру сломать тебя, превратить в тень. Где та дерзкая и уверенная в себе девушка, которая когда-то так яростно боролась за своё место под солнцем? – продолжаю давить я, наслаждаясь её молчаливым страданием.

– Это всё? – надменным голосом коротко бросает мне Камилла.

Я улыбаюсь над её ответом. И достаю из сумочки белый конверт. Протягиваю его Камилле, но она, естественно, даже не шелохнётся, чтобы взять его.

– Это что?

– Это то, что даст тебе шанс выпорхнуть из этой золотой клетки, – обвожу глазами гостиную. – Этот конверт мне поручил передать дядя Равиль. Не бойся, это не бомба. Там лежит сотовый, чтобы связаться с ним лично. Он предупредил, что общаться как раньше теперь небезопасно. Он больше не может говорить с тобой напрямую. Артур поставил прослушку в твоём телефоне, да и напичкал «твою» кондитерскую скрытыми камерами. Будь осторожна. Ты у мужа как на ладони, – понижая голос, предупреждаю её.

Камилла всё же тянется за конвертом в моих руках. Она берёт его и тут же открывает. Убедившись в моих словах, она прячет конверт в книгу.

– Дядя Равиль сказал, что можешь смело ему звонить с этого телефона. Но только осторожно, чтобы не было свидетелей.

– Почему именно тебя, а не свою дочь?

– Её телефон тоже прослушивается.

– Понятно, – поджимает губы Камилла.

– Знаешь, хоть я всегда тебя недолюбливала, но сейчас чисто по-женски, хочу тебе помочь, – придаю своему голосу трагичности, жалея её.

– Да неужели! – Камилла приподнимает брови. – Ты хочешь сказать, что вся эта конспирация от чистого сердца? – ехидно произносит, указывая на книгу, где лежит конверт.

– Это во благо всем. Тебе, Артуру и Гульназ. Чтобы вы все перестали мучить друг друга. Уверена, ты знаешь, о чём я. Артур ведь так и не смог забыть тебя, Камилла. И Гульназ это чувствует. А ты несчастна вдвойне, потому что живёшь с мужчиной, который женился на другой, и при этом не можешь быть с тем, кого любишь ты. Порочный круг, из которого нужно срочно выбираться.

Камилла смотрит на меня долгим, испытующим взглядом. Кажется, она пытается понять, искренна я или нет. Наконец, она медленно кивает.

– Возможно, ты права, – тихо говорит она. – Но зачем это тебе, Залина? Что ты с этого получишь?

Я вздыхаю.

– Я хочу, чтобы мой брат был счастлив. Вот и всё.

Но с языка так и хочет вылететь: «Счастлив рядом со мной». Но я вовремя прикусываю свой язык. Всё это впереди, и скоро мои мечты сбудутся. Артур никогда не простит Камилле её побег.

Глава 35

Глава 35

Камилла

Каждая минута как вечность. Тянется и тянется. И, кажется, мне становится тяжело дышать. Вглядываясь вдаль за окном, я думаю и думаю, изводя себя тягучими и запутанными мыслями.

Быть или не быть? Вот в чём вопрос.

Книга лежит под моей подушкой на кровати. И этот факт жжёт и не даёт покоя. Оно как ядовитое жало, если дотронусь, мне конец.

Приняв конверт от самой Залины, той, что всегда была предвзята и вражески настроена на меня, заставляет путаться и сомневаться в своих размышлениях.

Одна сторона меня говорит: «Не делай этого!». Вторая: «Залина больше всех заинтересована в моём исчезновении из дома и жизни Артура. Она не станет делать подлянки, а скорее избавиться».

Как же мне быть? Доверять ли ей или нет? Я не знаю. Но я знаю одно: я больше не могу так жить.

Моё внимание привлекает две фигуры, что вышли из дома. Это Залина и Гульназ. Они оживлённо разговаривают. Залина смеётся и рукоплещет, рассказывая о чём-то интересном.

До сих пор не наговорились, как ещё языки не устали сплетничать

Моя золовка в настроении. Конечно, она уверена, что скоро меня здесь не будет. Вот и есть повод для радости. Я же для них как кость в горле. Залина спит и видит меня подальше от Артура, а для Гульназ, я тень, что нависла над их семейным счастьем. Вот только нет никакого счастья как такового. Иначе для чего Артуру до сих пор я?

Да мне уже плевать. Я давно не вижу наше с ним будущее. Он для меня чужак, который посягает на мою личность.

Они медленно двигаются к машине Залины, как вдруг главные ворота разъезжаются и во двор медленно и плавно заезжает чёрный седан. Эти две чувырлы застыли на месте, наблюдая за въезжающим автомобилем.

Из машины выходит Артур. Заметив Гульназ и Залину, направляется к девушкам. Подходит к ним, и они о чём-то оживлённо разговаривают.

В какой-то момент Артур поднимает голову, и его взгляд, тяжёлый и пронзительный, будто ощупывающий меня на расстоянии, находит моё отражение в окне. Я не отвожу глаз. Не отступаю. Пусть видит. Пусть видит всю ненависть и презрение, что клокочут во мне. Мы смотрим друг на друга сквозь стекло.

Залина прощается с Артуром, и Гульназ, плавной походкой направляется к машине.

Затем я замечаю то, что никогда бы не хотела видеть. Гульназ кладёт ладонь на грудь Артура, чтобы привлечь его внимание. С улыбкой она что-то говорит ему. Они вместе поворачиваются и смотрят, как машина Залины скрывается за воротами. Идиллическая семейная картинка.

Я вспыхиваю и понимаю, тот телефон, что дала Залина – единственный способ выбраться из этого дома, и этого ада. У меня больше нет сил смотреть на эту «семейную идиллию». Всё больше начинает тошнить и разрастается желание вылить ушат грязи на эту парочку, чтобы им неповадно было. Но я лишь сжимаю зубы до хруста, отворачиваюсь от окна и ухожу вглубь комнаты. Подхожу к кровати, запускаю руку под подушку и достаю оттуда книгу, в которой лежит телефон. Что делать? Позвонить само́й Равилю? Или ждать его сигнала? Нетерпение горит во мне, но спешка сейчас смерти подобна. Решаю отложить решение. Слишком взвинчены нервы.

Иду в ванную, включаю воду погорячее, чтобы пар смыл с кожи это ощущение чужих взглядов, эту липкую унизительность. Стою под почти обжигающими струями, пока кожа не покраснеет, а мысли не перестанут метаться.

Завернувшись в банный халат, я возвращаюсь в спальню и сажусь за туалетный столик. Беру в руки щётку, начинаю медленно расчёсывать влажные пряди, глядя на своё отражение в зеркале. Лицо бледное, глаза слишком большие. В них – затаившаяся буря.

И вдруг – скрип. Дверь в спальню бесшумно распахивается.

В отражении зеркала, как в кадре из триллера, возникает высокая, громоздкая мужская фигура. Артур стоит на пороге, заполняя собой всё пространство. Я не оборачиваюсь. Не двигаюсь с места. Продолжаю водить щёткой по волосам, но взгляд мой через зеркало прикован к нему. Наши глаза встречаются. Артур молчит. И наше молчание становится осязаемым, густым, как смола. Наш зрительный контакт проходит в полном молчании, словно мы без слов ведём невидимую борьбу. И у каждого вызов, ненависть и сила.

Артур, не говоря ни слова, проходит в комнату. Плотный щелчок захлопнувшейся двери отдаётся в тишине гулким приговором. Всё внутри меня сжимается в комок, но я не подаю вида.

Муженёк, не раздумывая, подходит к моей кровати и тяжело опускается на неё, откинувшись на подушку. Моё сердце совершает кувырок, замирая в ледяной пустоте. Он лёг именно на ту самую подушку, под которой лежит книга с телефоном. Прямо сейчас его голова давит на моё спасение.

– Что ты делаешь? – голос мой звенит, как натянутая струна, выдавая возмущение, которое я не в силах полностью скрыть.

– Лежу, – Артур отвечает с невозмутимой простотой, развалившись, как хозяин.

– Ты, похоже, комнатой ошибся. «Ваша» комната в другой стороне, – я поворачиваюсь на пуфе и пронзаю его острым, как отравленная стрела, взглядом.

Артур выдерживает мой напор, не моргнув глазом. Взгляд Артура медленно, с ленивым интересом, скользит по мне, с головы до ног. Он изучает меня, будто вещь. От этого медленного, обжигающего осмотра по коже бегут мурашки, и мне становится до жути неуютно в этом тонком халате.

– Ты что-то хотел? Если нет, то выйди из моей комнаты, – требую я, вкладывая в слова всю сталь, на какую способна.

– Да, хотел, – его голос низкий, с ленивой хрипотцой, от которой по спине пробегает холодок. Он снова оглядывает меня, и его взгляд задерживается на вырезе халата у шеи, на линии груди.

Я чувствую, как в этих местах на коже будто остаются ожоги. Инстинктивно резким движением, я запахиваю полы халата глубже, намертво затягивая пояс, стараясь не оставить ни миллиметра открытой кожи.

И здесь до меня доходит. Ужасная, унизительная подробность. Под халатом у меня ничего нет. Я только из душа, собиралась заняться вечерним ритуалом: массажем лица, кремами, всем тем, что хоть как-то поддерживать свою молодость.

Чёрт, чёрт.

– Я сегодня останусь здесь, – расслабленно заявляет Артур, хлопая по покрывалу и приглашая меня присоединиться.

_______

От автора: Следующая глава завтра!