Текст книги "Вторая жена моего мужа (СИ)"

Автор книги: Айлина Якуба

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 16 страниц)

Глава 29

Камилла

– Пора заняться детской комнатой.

Резко торможу, услышав негромкий голос Гульназ, доносящийся из кабинета Артура.

Спустившись со второго этажа, я направляюсь на кухню, чтобы взять себе бутылку воды. Но была уверена, что уже они легли спать.

Как это всё-таки ужасно звучит: “Легли спать”. А ещё ужаснее, что в этом доме собираются делать детскую не для наших с Артуром детей...

Я эгоистично остаюсь на месте, ожидая ответа Артура. Почему-то он не торопится с ответом.

– Зачем спешить? – усмехается Артур, и я невольно вздрагиваю от этого звука. – Ещё столько времени впереди.

– Я хочу, чтобы у него всё было самое лучшее. И комната была готова до его рождения, – в голосе Гульназ слышится обида.

– Всё будет, не волнуйся. Я обещаю. Сейчас у меня просто много дел.

– Хорошо, – уже оживлённее отвечает. – Артур, ещё хочу тебе объяснить насчёт комнаты, – продолжает Гульназ, после паузы.

– А что с ней?

– Знаешь, мне и ребёнку будет удобно, если наши комнаты будут рядом. И понимаешь, в чём дело? Самая близкая комната уже занята... – она замолкает, не решаясь договорить.

Вспыхиваю моментально. Потому что она говорит про комнату, которая занята мной.

Я даже сквозь стены ощущаю вязкое и липкое напряжение, исходящее из кабинета Артура. Молчание, что там образовалось, давит на нервы. Не скрою, мне смертельно интересно, что же сейчас ответит муженёк.

– Гульназ, время ещё есть, чтобы подумать о таких вещах. Ты сейчас зря начала эту тему.

– Но я...

– Я уже сказал. Иди спать, – не даёт ей договорить.

– Хорошо, я поняла, – уже мягче отвечает Гульназ, якобы смирившись с выводом Артура. – Я тогда тебя жду в спальне, любимый.

Прекрасно понимаю, что она сейчас выйдет из кабинета, но я не трогаюсь с места. Пусть видит, что я слышала. Как только дверь открывается, я встречаюсь взглядом с Гульназ. Она сначала теряется, но берёт себя в руки, задрав нос, направляется к лестнице.

Видите ли, она ждёт его в спальне...

Да хоть двадцать раз пусть ждёт, меня это не задевает. Не задевает, и всё тут. Ведь не задевает?

Хочу крикнуть колкое вслед, но решаю не давать ей возможность, что меня задел разговор с Артуром.

Артур выходит из кабинета, едва я трогаюсь с места. Его лицо ничего не выражает, но я чувствую напряжение. Муж смотрит на меня, словно ожидая реакции, но я притворяюсь, что ничего не случилось.

– Что ты здесь делаешь? – спрашивает Артур, стараясь казаться равнодушным. – Не спится?

– Просто хотела воды, – отвечаю я, пожимая плечами, и направляюсь на кухню. За спиной слышу тяжёлые шаги и напрягаюсь ещё сильнее. Кажется, что в мой затылок упирается давящее и тяжёлое молчание. Он следит за мной, как хищник за добычей. Достаю бутылку из холодильника и делаю несколько глотков, стараясь не смотреть на Артура. Всеми фибрами чувствую его взгляд, прожигающий меня насквозь, но виду не подаю.

Закрываю холодильник и поворачиваюсь. Артур стоит у столешницы, уперевшись обеими руками, смотрит на меня исподлобья.

– Что-то ещё? – спокойно спрашиваю. – Или мне нельзя даже воды попить в собственном доме?

Артур молчит, продолжая сверлить меня взглядом. В его глазах плещется сложная смесь вины, злости и, чего я совсем не ожидала, тоски. Но я быстро отгоняю эту мысль, чтобы не поддаться слабости.

– Это я хочу понять, что у тебя в голове происходит. Ты в последнее время стала другая... Тихая и покорная. Это на тебя не похоже.

Ухмыляюсь, отворачивая голову.

– Со мной всё замечательно, – стараясь говорить ровно.

Подкидываю бутылку в руках и делаю шагу к выходу.

– Стой.

Артур хватает меня за руку останавливая. Его пальцы сжимаются на моём запястье достаточно сильно, чтобы почувствовать небольшую боль. Смотрю на его руку, затем поднимаю взгляд на его лицо.

– Если есть что мне сказать, лучше не утаивай, Камилла. Лучше с этим не играть, – голубые глаза мужа потемнели, и он смотрит так, будто мою душу хочет вывернуть.

– Мне больно, – выдёргиваю свою руку. – Не стоит из своей персоны делать значимость. Ты давно потерял моё уважение. И здесь мне просто уже тошно.

Не дожидаясь его ответа, я выхожу из кухни, направляясь в свою спальню.

Естественно, я Артуру ничего не сказала, да и не было возможности. Я полностью ушла в себя. После работы я либо закрываюсь в своей комнате, либо иду гулять в нашем небольшом саду. Предложение Равиля не оставляет меня в покое. И чем больше я о нём думаю, тем сильнее охватывает желанием согласиться. Веру и других сотрудников пекарни уволили. И вместо них пришли другие. С ними я не нашла общий язык. Они сейчас воспринимаются мной врагами. Каждый из них. Дни идут бесцветные и пресные, словно я в каком-то вакууме нахожусь. Не чувствую и никого не вижу. И есть желание прекратить ходить в свою пекарню. То есть уже жены Артура.

Какая же жалкая ирония...

Артур словно почувствовал моё настроение. Однажды он зашёл в мою комнату, где я сидела в кресле с кулинарной книгой рецептов. Увидев на пороге моей спальни мужа, моментально напряглась, стискивая книгу. Тогда он спросил меня также: что со мной происходит. На кончике языка так и вертелась обида и горечь, чтобы всё высказать ему. Но я тогда опять отмахнулась и не стала развивать нашу с ним беседу. И сейчас не собираюсь раскрывать перед ним душу.

Захлопнув дверь спальни, прислоняюсь к деревянной поверхности спиной, чувствуя, как дрожат мои колени. Слова Артура, его внезапная хватка, смешанные чувства в его глазах, всё это сбивает с толку. Кажется, он что-то подозревает, чувствует перемену во мне. Но что он может знать о той бездне, которая разверзлась у меня в душе? О сделке с дьяволом, которая маячит на горизонте?

В голове вновь всплывает лицо Равиля. Его слова о деньгах, об отце, о новой жизни. Это звучит, как сказка, как обещание спасения.

Но, возможно, выбора у меня нет. С каждым днём я чувствую, как медленно умираю внутри. И если Равиль – это моя последняя надежда, то я должна рискнуть. Я должна принять его предложение, ради себя, отца и ради возможности начать всё с чистого листа. Пусть это будет сложно, больно, страшно, но это будет моя жизнь, а не чужая.

Решение принято. Нужно только дождаться подходящего момента, чтобы встретиться с Равилем и сказать ему «да». Да, я готова исчезнуть. Да, я готова на всё, ради своего спасения. И пусть Артур больше никогда не увидит меня, пусть считает, что я просто растворилась в воздухе. Я буду жить где-то далеко, в другом мире, где нет места лжи и предательству.

Откинувшись на подушки, закрываю глаза. В голове проносятся обрывки воспоминаний: счастливые моменты с Артуром, улыбка отца, запах свежего хлеба из моей пекарни. Всё это теперь лишь прошлое. Но я верю, что впереди меня ждёт что-то лучшее. Новая глава моей жизни, где я сама буду писать свою историю. И в этой истории обязательно будет место для счастья.

И на следующий день, когда была в пекарне, взяла в руки визитку, что оставил мне Раивль. Долго думая, всё-таки набираю его номер.

________

От автора: Приношу извинения за задержку, очень сильно заболела (уже третью неделю не могу выздороветь 😔 Боюсь, как бы не загреметь в больницу), отчего нет сил ни на что((. Эту главу писала несколько дней, моя муза просто меня покинула, или вместе со мной хандрид( Завтра постараюсь ещё главу выпустить. Всем спокойной ночи и не болейте!

Глава 30

Камилла

Визитка в моих пальцах стала влажной от пота. Я мечусь по кабинету, как загнанная зверюшка, от окна к двери и обратно. Белый картон кажется раскалённым углём, обжигающим пальцы. Каждый шорох за дверью заставляет меня вздрагивать и сжимать кулак, пряча злосчастную карточку. Резеда, эта новая тень Гульназ, с её вечной подозрительной улыбкой, может войти в любой момент под любым предлогом. Увидеть. Услышать. И всё кончится, не успев начаться.

«Позвони. Просто позвони», – стучит в висках навязчивая мысль. Но ноги отказываются подойти к столу, а палец не решается коснуться экрана телефона. Это ведь предательство. Бегство. Признание собственного поражения. Но разве то, что происходит сейчас, – это не поражение? Ежедневное, медленное, унизительное?

С силой выдыхаю, заставляя себя сделать последний шаг к столу. Беру телефон. Цифры на визитке пляшут перед глазами. Набираю номер медленно, будто каждое нажатие требует нечеловеческих усилий. Подношу аппарат к уху. Сердце колотится так громко, что, кажется, заглушит гудки.

Пу-у-у, пу-у-у.

Каждый гудок отдаётся внутри черепа оглушительным, болезненным ударом. Решимость, собранная в кулак, с каждой секундой тает, как лёд на солнце. Рука дрожит. Хочется бросить трубку, отменить всё, спрятаться обратно в свою скорлупу. Может, это знак? Может, не надо?

Пу-у-у...

– Да, слушаю, – голос в трубке низкий, хриплый, без тени вопроса. Он пробивает тишину кабинета, как нож. Резкий. Властный.

Я замираю, во рту внезапно пересыхает. Секунда молчания, которая кажется вечностью. Я не могу вымолвить ни слова, язык будто прилип к нёбу.

– Говорите, – настойчиво повторяет Равиль. В его тоне слышится лёгкое раздражение.

Глубокий вдох. Ещё один. Мой голос срывается на шёпот, чужой и надтреснутый.

– Добрый день, Равиль Баязитович. Звонит вам… Камилла.

С другой стороны, повисает короткая, но очень весомая пауза. Мне кажется, слышу тихую и довольную усмешку Равиля. И отчётливо представляю его лицо в настоящий момент.

– Камилла. Я вас слушаю.

Два простых предложения. А за ними пропасть. И я делаю шаг вперёд. И будь что будет...

– Говори, – торопит меня с ответом, когда я на мгновение подвисаю.

– Я… – слова застревают комом в горле. Сказать это вслух – значит перейти черту. Отрезать все пути к отступлению. – Я согласна на ваше предложение.

Теперь пауза затягивается от самого Равиля. Слышу его ровное дыхание. И определённо триумфальное торжество.

– Разумное решение, – наконец произносит он. В его голосе нет ни радости, ни удивления. Лишь холодное удовлетворение. – Ждал твоего звонка.

– Что делать дальше? – выдыхаю я, чувствуя, как земля уходит из-под ног. Решение принято. Теперь остаётся лишь действовать.

– Жди моего сигнала. Будь готова в любой момент. Ничего не бери с собой, кроме документов. Всё остальное я обеспечу. И помни: ни слова никому. Особенно Артуру. Поняла?

– Я помню, – шепчу я, сжимая телефон так, что костяшки белеют.

– Хорошо. Скоро свяжусь.

Короткий писк в трубке. Он кладёт трубку не прощаясь. Разговор занял меньше минуты. За эти несколько секунд я продаю свою старую жизнь. И покупаю… что? Неизвестность.

Я опускаю телефон на стол. Руки трясутся уже не от страха, а от странного, леденящего спокойствия. Дело сделано. Точка невозврата пройдена.

Я подхожу к окну. На горизонте уже закат. Где-то там, за этим горизонтом, меня ждёт новая жизнь. Без Артура и его унижений. И без этой вечной, съедающей изнутри боли.

Я поворачиваюсь и окидываю взглядом кабинет. Теперь уже кабинет Гульназ. И, возможно, я никогда сюда не вернусь.

Внутри нет радости. Нет предвкушения. Есть только холодный, тяжёлый камень решимости. Я сделала свой выбор. И не чувствую никакой эйфории от предвкушения. Теперь нужно дождаться сигнала Равиля и исчезнуть. Навсегда. Бесшумно, как призрак.

Внезапно раздался короткий стук в дверь. Сердце подскочило к горлу. Взгляд ищет на парковке знакомый автомобиль, и когда замечаю в машине Забира, я успокаиваюсь.

– Войдите, – мой голос звучит на удивление ровно. В дверях появляется Резеда с её неизменной, приторной улыбкой. – Гульназ Равилевна просила передать, чтобы вы задержались сегодня. Будет совещание.

– Совещание?! – я даже испытываю потрясение, настолько это неожиданно для меня. – Зачем? – придаю своему голосу серьёзности.

– Она не уточнила.

Стерва!

Ладно, пойду послушаю, что же там хочет госпожа Амирова.

Несколько минут я остаюсь одна. Глубоко дышу, пытаясь загнать обратно под контроль разбегающихся мыслей. Паника не самый верный друг, и не могу себе её позволить. Каждую секунду я должна быть той самой Камиллой. Кажется, будто меня всё ещё контролируют, но я не сдалась. Униженная, да. Но не поражённая. Не перед Гульназ. Я поправляю пиджак, подхожу к зеркалу и смотрю на своё отражение. Бледное лицо, слишком яркий румянец на щеках. Я с силой провожу ладонями по коже, пытаясь снять нервное напряжение. Затем высоко поднимаю подбородок. Так как меня учил отец, говоря, что даже в самой тяжёлой ситуации нельзя терять лица. С этим выражением ледяного, почти высокомерного спокойствия я выхожу из кабинета и направляюсь к кабинету Гульназ. Шаг ровный, плечи расправлены. Да, это унизительно – быть вызванной на ковёр, как провинившаяся школьница. Но сейчас не время об этом думать. Единственная мысль, которая стучит в висках: «Она что-то знает? Равиль мог ей проболтаться?».

Я останавливаюсь перед массивной дверью, делаю последний вздох и открываю её без стука.

И застываю на пороге. Картина, которая предстаёт моим глазам, выбивает из-под ног последнюю опору. За бо́льшим столом сидят Гульназ, та самая новенькая пекарь – Лидия Викторовна, и… Артур. Мой муж. Кого-кого, а его я здесь не ожидала увидеть совсем. Сердце на мгновение замирает, а потом начинает биться с такой силой, что в ушах шумит кровь. Мини-инфаркт. Так вот, оно, «совещание». Артур сидит во главе стола, отыгрывая роль хозяина. Гульназ смотрит на Амирова с подобострастным, растерянным выражением. Пекарь нервно теребит край фартука. Я медленно, слишком медленно, перевожу взгляд с одного на другого, давая им прочувствовать весь вес моего молчаливого вопроса. Мой взгляд – высокомерный, холодный, будто я смотрю на неудачно расставленные манекены. – Камилла, присаживайся, – голос Артура ровный, но в нём слышна сталь. Он указывает на свободный стул напротив Гульназ. Я не тороплюсь. Подхожу к стулу, сдвигаю его с едва слышным скрипом и опускаюсь. Плавно закидываю ногу на ногу, откидываюсь на спинку, складывая руки на коленях. Я не смотрю ни на кого конкретно, мой взгляд расфокусирован, будто я на скучном совещании, которое никак не касается меня лично. Я не спешу заговорить. Пусть первыми сдают нервы они. Первым не выдерживает Артур.

– Камилла, я пригласил тебя для того, чтобы ты разъяснила Лидии Викторовне всю кухню пекарни. Она пока не может выйти на плановые объёмы, и её нужно полностью ввести в курс дела. Я медленно поворачиваю голову в его сторону. Высоко выгибаю бровь. Весь мой вид, каждый мускул лица кричит: «Серьёзно?!» Я сверлю его убийственным взглядом, в котором смешаны презрение и издёвка. Артур правильно читает моё молчаливое послание. Он поджимает губы, раздражённый моей дерзостью.

– Я понимаю, ты сейчас возмущена. Но Лидии Викторовне и правда не даётся то меню, что было раньше. – А что, – мой голос звучит тихо, но чётко, режет стеклом, – сама Гульназ не может разобраться? Обязательно надо тебя приглашать? Вроде как ты сам в тонкостях выпечки не особо разбираешься. Гульназ краснеет и опускает глаза. Артур хмурится ещё сильнее. Меня злит вся эта ситуация: мой дорогой муженёк отнял моё дело, которому посвятила жизнь, и отдал бездарной выскочке. А теперь сам вынужден разгребать последствия их же некомпетентности. Доходы падают, и он это знает. И я знаю, почему: рецепты тёти Фариды, которые я им «великодушно» оставил а, – подделка. Никто, кроме меня и Фариды, не знает истинного секрета. Я выдерживаю паузу, давая напряжению достичь пика. Затем мои губы растягиваются в тонкую, триумфальную улыбку. Смотрю прямо в его холодные голубые глаза, в которые когда-то была так глупо влюблена. – Хорошо, – говорю я, и в моём голосе звучит сладкая ядовитость. – Я помогу. Но в обмен ты мне тоже дашь обещание, Артур. Отчётливо вижу, как в его взгляде вспыхивает удивление, быстро сменяющееся настороженностью. – Я могу озвучить свои условия при всех, – продолжаю я, наслаждаясь моментом, – или мы можем уединиться в моём кабинете. Выбор за тобой. С этой фразой я бросаю вызов не только ему, но и всей этой жалкой пародии на совещание. Игра началась. И теперь уже не он диктует правила.

Глава 31

Артур

Тишина, повисшая после слов Камиллы, густая и тяжёлая.

Она смотрит на меня с вызовом. Её улыбка, когда-то милая, теперь искажена самодовольством и ядом. «Озвучить при всех или уединиться». Это не просьба. Это ультиматум. Чёртова женщина знает, что публичная сцена последнее, чего я хочу сейчас, при Гульназ и этой нервной пекарше.

Гульназ смотрит на меня с повышенным интересом, в её взгляде сплошной вопрос и укор. Она ждёт, что я поставлю Камиллу на место. Жёстко и окончательно. В глазах Камиллы я замечаю не только дерзость, но и твёрдую решимость. Ту самую, что помогала ей с нуля поднимать эту чёртову кондитерскую. И это настораживает.

– Хорошо, – говорю я, мой голос звучит ровно, вопреки внутреннему напряжению. Я отодвигаю стул и встаю. – Уединимся. Обсудим твои… условия.

В глазах Камиллы мелькает мгновенная победа. Да, получай своё маленькое удовлетворение, дорогая. Пока можешь.

– Гульназ, Лидия Викторовна, извините, – кидаю я через плечо, не глядя на них, и направляюсь к двери. Я знаю, что оставляю за спиной взрыв недоумения и обиды, особенно со стороны Гульназ. Но сейчас важнее понять, что задумала Камилла. Её покорность последних недель была обманчива. Игнорировать глупо.

Она выходит следом, её каблуки отбивают чёткий, уверенный ритм по паркету. Я не оглядываюсь, но чувствую присутствие за спиной холодное и неумолимое.

Входим в теперь уже кабинет Камиллы. Воздух здесь всё ещё пахнет ей, каким-то дорогим, терпким парфюмом, который она теперь, видимо, сменила на что-то более дерзкое. Я поворачиваюсь к ней, прислоняюсь к краю стола, скрещиваю руки на груди. Поза расслабленного хозяина положения. Пусть думает, что всё ещё под контролем.

– Ну? Я слушаю. Какие такие условия? Говори.

Она не садится. Она стоит напротив меня, скрестив руки. Её поза – зеркальное отражение моей. Вызов на вызов.

– Всё просто, Артур, – начинает она, и её голос тих, но каждый звук отточен, как лезвие. – Я научу твою неумеху всему, что знаю. Введу её в курс дела, как ты и просил. Она будет печь так, что доходы вернутся к прежним показателям. Может, даже выше.

– И что ты хочешь взамен? – перебиваю я, и мне уже надоедает этот театр. – Деньги? Вернуть пекарню? Что?

Она медленно качает головой, и её улыбка становится ещё шире, ещё ядовитее.

– О нет. Всё гораздо проще. Я хочу, чтобы ты отпустил меня. Дал мне свободу. И я больше тебя никогда не видела. Зачем тебе я? У тебя полноценная семья уже есть. Красавица жена, которая скоро родит тебе ребёнка. И считаю, что это будет честно по отношению ко мне и к Гульназ.

Я прищуриваюсь, внимательнее рассматривая её лицо. В груди горит, чтобы подойти и стереть с её лица надменность и самоуверенность. Никогда! Никогда я так не хотел, как сейчас, схватить её за волосы и вытрясти всю дурь, что в её голове. Вместо этого я подхожу медленнее к Камилле, отчего она начинает теряться и отступать. Загнанная птичка бьётся в закрытой клетке, боясь быть пойманной. Она упирается спиной в стену, и пути назад нет. Смотрит на меня горящим исподлобья взглядом, дыша чуть чаще.

Я весь горю, чтобы прямо здесь не наброситься на неё. Я соскучился. Так соскучился, что сводит, ломает всё тело. Это даже больно и доставляет мучение похлеще, если бы мне влепили пулю.

Почти вплотную подхожу, глубоко втягивая воздух. Её аромат раздражает рецепторы, и я реагирую как зверь на добычу. Смотря на неё сверху вниз, пламя желания вспыхивает моментально.

– Ты ревнуешь? – мой голос звучит тихо, почти нежно. Я вижу, как её глаза расширяются от удивления. Кажется, она не ожидала такого поворота. А может, просто забыла, что между нами было.

– Глупости, – выпаливает она, но я вижу, как дрожат её руки. – Просто не понимаю, зачем тебе всё это. Я тебе мешаю.

– Мешаешь? – повторяю я, наклоняясь ещё ближе. Кажется, ещё чуть-чуть, и наши губы соприкоснутся. – Да, Камилла. Ты мне мешаешь.

У неё расширяются глаза и её пухлый ротик. Не ожидала? Ожидала другого ответа?

– Мешаешь мне мыслить нормально и не быть долбанным подростком, у которого стоит, каждый раз, как ты появляешься на моём пути. Даже сейчас.

Я резким движением притягиваю Камиллу, прижимая к себе и давая возможность почувствовать, насколько она мне мешает.

Её щёки моментально вспыхивают, когда ощущает своим животом мой твёрдый пах. Камилла начинает ёрзать и пытаться освободиться из ловушки. Но у неё это плохо получается. Попытки моей жены, как порхания крыльями бабочки. Она намного слабее меня и хрупкая. Так и хочется сжать её тело в своих объятиях, чтобы прекратила думать о свободе.

– Пусти, – хриплый и надтреснутый голос Камиллы ещё больше подливает масла в огонь. Я готов разорвать все границы, всё, что выстроила она между нами. Моя разрушительная сила на самой грани, и наплевать даже на то, что мы находимся вне стен нашего дома.

Я усмехаюсь, не ослабляя хватки. Наоборот, прижимаю её ещё крепче, чувствуя, как колотится её сердце. Бесполезно, дорогая, сопротивляться бессмысленно. Ты же знаешь, как я умею быть настойчивым.

– Не пущу, – шепчу ей на ухо, обжигая кожу горячим дыханием. – Пока не получу то, что хочу. И ты прекрасно знаешь, чего я хочу.

Она отворачивает лицо, но я не даю ей уйти. Мягко, но настойчиво поворачиваю её голову обратно, заставляя смотреть в мои глаза. В её взгляде – смятение, страх и… искра желания? Нет, показалось. Или нет?

Сидящий внутри меня зверь, чует свою самку и готов напасть. В моём же случае содрать с неё белоснежную блузку,

– Ты не можешь, – шепчет она. – У тебя семья. Гульназ беременна. Ты должен думать о них.

– Я и думаю, – отвечаю я, не отрывая взгляда от её губ. Они такие манящие, такие сладкие на вкус. Я помню каждый изгиб, каждое прикосновение. – Думаю о каждой из вас. Ты забыла, что ты тоже моя жена?

Лицо Камиллы искажается злостью, а в глаза застилает пелена слёз, отчего они начинают блестеть.

– Какая я тебе жена? Ты же сделал между нами развод? Отвали от меня и никогда больше не трогай, – шипит и пытается оттолкнуть меня. Камилла на грани, чтобы разреветься, но я ни на шаг не отступаю, а ещё больше сжимаю в своих объятиях.

Откуда она знает о разводе?

В последнее время чувствовал, что с Камиллой что-то не так. И не зря переживал, ведь этот гандон Равиль появлялся здесь, под предлогом, чтобы проведать свою дочку. Моя интуиция подсказывала: он не просто так сюда приезжал. Есть в его визите скрытый смысл. На мои вопросы: зачем Равиль приезжал и разговаривал ли он с Камиллой, Гульназ ответила, что отец разговаривал только с ней и с Камиллой даже не виделся.

Жизнь меня научила никому не доверять, и тем более я не доверял Гульназ. Понимал, что Равиль мог устроить встречу с Камиллой. И про развод явно кто-то из них рассказал. А может, даже сама Залина. Та тоже не оставляет попыток избавиться от Камиллы. Но подозрение больше падает на Равиля.

– Кто тебе сказал про развод? – спрашиваю я, уже не шёпотом, а почти рычу. Внутри всё клокочет от гнева и подозрений. Я отстраняюсь от неё, давая ей возможность дышать, но не отпускаю совсем. Держу за плечи, впиваясь пальцами в мягкую ткань её блузки.

Она отворачивается, избегая моего взгляда. Молчит, сжав губы в тонкую линию. Но я не намерен отступать. Я должен знать правду. – Камилла, я спрашиваю, кто тебе сказал? Это важно.

– Не твоё дело, – наконец выдавливает она. – Просто оставь меня в покое. И забудь обо мне навсегда. Пожалуйста.

Я вижу в её глазах искреннюю мольбу, смешанную с болью. Но меня это не трогает. Я, мать его, уже давно привит к женским слезам.

Двумя пальцами сжимаю её подбородок, чтобы она с особой внимательностью смотрела мне в глаза, пока я буду говорить.

– Запомни на всю жизнь, Камилла. Ты моя женщина и останешься ею на всю свою и мою жизнь. Я понятно выразился?

Камилла поджимает губы и дерзко выплёвывает мне в лицо:

– Не надейся, Артур. Я скорее умру, чем буду с тобой и терпеть твою полигамию! Всё равно я найду способ уйти от тебя. Это неизбежно, Артур! – В её глазах плещется отчаяние, которое она тщетно пытается скрыть.

______

Там ещё глава –