Текст книги "Вторая жена моего мужа (СИ)"
Автор книги: Айлина Якуба
сообщить о нарушении
Текущая страница: 2 (всего у книги 16 страниц)
Глава 5
Камилла
Выхожу в зал с гордо поднятой головой и сажусь на своё место. Кидаю быстрый взгляд в сторону молодожёнов, но их там нет. Я расслабленно откидываюсь на спинку стула. Смотрю только на стол, где белоснежная скатерть и мой нетронутый столовый прибор. Кусок в горло не лезет, но от алкоголя я бы не отказалась. Увы, этому невозможно сбыться, так как Артур запретил алкоголь на его свадьбе.
Чёрт... Это даже звучит немыслимо: «на его свадьбе». В нашей стране многожёнство запрещено, но кто же сказал, что Артура это останавливает. Да, юридически он ничего не нарушил, и его новая жена, законная только перед Аллахом. А эта свадьба просто – фарс. Хоть СМИ трубят о ней последние недели, но фактически Артур чист перед законом. Дурдом!
Что же насчёт СМИ. Как только обо мне они не смакуют, обзывая меня, как это модно сейчас – жена-куколд. Заголовки статей кричат: «Жена Амирова Артура, Камилла, не собирается рожать наследника. И эту миссию она возлагает на вторую жену». Или вот так: «Камилла Амирова не против группового секса?».
Это унижение приходилось терпеть, пока Артур не дал команду определённым людям, чтобы зачистили все СМИ. Но как говорят: интернет помнит всё. И люди продолжают обсуждать меня в разных пабликах, перемывая мне косточки. Наверно, попаду уже очищенная и отмытая всем человечеством в рай? И мои «грехи» они берут на себя?
Сижу с каменным лицом, рассматривая гостей и обстановку вокруг. Белоснежная скатерть, холодный блеск приборов, всё это кажется декорациями к чужому кошмару. Пальцы непроизвольно сжимают край скатерти, когда к моему столику подходит Залина. Её каблуки цокают по паркету с вызывающей медлительностью. Она опускается в кресло напротив меня без приглашения, и на губах у неё расцветает ехидная улыбка, которая всегда предвещается яд. Её карие глаза, узкие и проницательные, как у хищной птицы, не отрываются от моего лица, выискивая малейшую трещину в моей броне. Вражда между нами образовалась давно, с первых дней моего брака с Артуром. Залина, младшая сестра Артура, решила, что я недостойна её брата. Перед моим мужем Залина ангел во плоти, а со мной... вот эта вот сука с ядовитым жалом.
– А ты молодец, держишься, – голос золовки сладок, как душистый мёд. Но отчётливо слышу насмешку. Она наклоняется чуть ближе, будто делится секретом, но громкость оставляет такой, чтобы слышали соседние столики. – Такую слезливую речь толкнула... Я аж чуть не расплакалась. Искренне. – она делает паузу, наслаждаясь моментом. – Надеюсь, у Артура получится всё так, как ты и сказала. Много детей, крепкий союз... Нерушимый, как скала. Ага.
Я молчу. Смотрю мимо неё, на сверкающие люстры, но вижу только её торжествующее лицо. Челюсти сжаты так, что болят скулы.
«Не дай ей слабины. Она этого и ждёт», – твержу себе про себя.
– Гульназ очень красивая, правда? – Залина бросает вопрос, как кость собаке, и пристально следит за моей реакцией. Взгляд этой сучки скользит по моим глазам, губам, пытаясь уловить хоть тень гримасы.
Внутри всё сжимается в один болезненный комок ненависти. Кровь стучит в висках. Но внешне? Ни одной мышцы на лице не дрогнет. Я заставляю себя медленно перевести на неё взгляд. Пустота, ледяное спокойствие, вот моя защита. Без выражения, как на надоедливую муху.
– Да, – произношу ровным, лишённым интонации голосом. – Красивая.
Удивление мелькает в глазах Залины. Одна её бровь изящно взлетает вверх. Она явно ожидала слёз или вспышки гнева. Залина видит, что прямой удар не сработал. Но восстановить контроль над собой она умеет мгновенно. Её улыбка становится ещё шире, ещё ядовитее.
– Знаешь, – протягивает она, растягивая удовольствие, – намного красивее тебя. – Она делает паузу, давая словам вонзиться и причинить мне сильную боль. – У тебя с Гульназ отличается то, что у неё просто потрясающие глаза. Большие, тёмные, как спелые сливы...
– И главное – смотрят в одну сторону, – резко прерываю Залину, чтобы закончить за неё. – А не как у тебя, знаешь... – я нарочито щурюсь, имитируя косоглазие. – Иногда кажущиеся, будто в разные стороны. Прямо беда, Залина. Надо что-то с этим делать.
Её ноздри чуть раздуваются от раздражения и злости. Но Залина не из тех, кто сдаётся. Она просто меняет тактику. И яд становится тоньше, опаснее.
– Ну вот и славно, что ты согласна, – её голос приобретает слащаво-сочувственные нотки, от которых тошнит. – Значит, первая брачная ночь у Артура... – она намеренно делает паузу, заставляя воображение дорисовать ужасные картины, – пройдёт просто на волнах удовольствия. Трахать такую красавицу... – Она мечтательно закатывает глаза. – Без косоглазия. Это же просто праздник какой-то для мужика, а? Ты ведь понимаешь?
«Брачная ночь»
Эти два слова вонзаются глубже любого ножа. Острее любого оскорбления про красоту соперницы. Представление того, что сейчас, возможно, в одной из комнат НАШЕГО ДОМА...
Нет. Я не могу. Не могу это представить. Но Залина только что заставила.
Всё рушится. В том числе моя маска спокойствия и Снежной королевы. Грудь сдавливает так, что воздуха не хватает. Боль разливается жгучей волной. Она видит это. Видит, как побелели мои костяшки пальцев, вцепившихся в скатерть. Видит микроскопическое напряжение в уголках губ. И её торжество безмерно. Эта сука победила в этом раунде. Слова Залины, как скальпель, доставили боль точно в цель: в самое незащищённое и больное место. В мою уничтоженную любовь и растоптанное достоинство.
Залина медленно поднимается, гладит меня по плечу с фальшивым участием, будто жалея.
– Держись, милая, – шепчет она ядовито. – Ты же сильная, гордая, как Артур любит. – И с этим она отходит, растворяясь в толпе гостей, оставив меня одну с ледяной пустотой внутри и жгучей болью, которую не спрятать ни за какой маской. Слова Залины о «брачной ночи» звенят в ушах, смешиваясь с музыкой и смехом, превращая праздник в адскую пытку. И в этот момент... когда я нахожусь в уязвимом положении, я вижу, как мой муж, приобняв свою невесту, ведёт её к центру зала.
Глава 6
Камилла
Артур даже не ищет меня среди гостей, не поворачиваясь по сторонам. Демонстрирует всем, что он увлечён своей новой женой.
А Гульназ чуть ли не тает в объятиях новоиспечённого мужа. Девушка явно счастлива, что вышла замуж за Амирова Артура. Но не понимаю, как можно было согласиться на роль второй жены... Или, тоже, как и я, думает избавиться от первый жены?
Эта свадьба – просто спектакль. У них даже не было регистрации, просто никах, а потом торжество со свадьбой. Потому что официальный брак у него со мной.
Как же я умоляла Артура развестись и оставить меня в покое. Пусть делает что хочет, хоть десять раз женится. Я готова была на всё, лишь бы он отпустил меня. И моя отчаянная выходка стала последней каплей терпения Артура. То, что я здесь – это наказание за моё поведение.
В один день, когда Артур взял меня с собой на важное мероприятие, где должна была быть встреча с важными людьми из другой общины. Я позволила себе в открытую флиртовать с одним мужчиной. Дошла до того, что уединилась с чужим мужчиной на балконе, и позволила ему прикасаться ко мне там, где это было недопустимо. Я специально провоцировала мужа, чтобы он разозлился. А в идеале – чтобы мы развелись. Видел во мне падшую женщину, которая недостойная быть женой Амирова Артура. И я добилась. Но добилась не развода, а гнева мужа. Я думала, он там всех убьёт и в том числе меня. Артур чуть не устроил войну между общинами, а меня... Конечно же, не тронул и пальцем, но запретил куда-либо выходить. Он начал меня игнорировать, как будто я перестала для него существовать. Но самое ужасное было, когда он объявил, что я должна присутствовать на его свадьбе с Гульназ.
Я проглотила это молча, стараясь не показать, что меня задело.
Задело и ещё как!
И вот теперь наказание продлевается. Он решил поселить Гульназ в нашем доме. Да, и ещё впереди брачная ночь. И не только одна брачная, таких будет много...
Я не смогу это перенести. Если Артур это сделает в моём присутствии, он для меня умрёт.
Ведущий прерывает галдёж гостей, мягко прося их соблюдать тишину. Красиво и выразительно объявляет о первом танце молодожёнов. Под столом сжимаю пальцы в кулаки и стараюсь смотреть куда угодно, только не в центр зала, где чёрное и белое начинают движение.
Музыка гремит, молодые кружатся в танце, а я сижу, словно каменное изваяние, приклеенная к своему месту. В голове роятся мысли, одна безумнее другой. Может, испортить этот момент? Закатить грандиозный скандал, с разбитием посуды и ещё лучше, испортить свадебный торт? Только кому будет от этого хуже? Нет, я не опущусь до этого. Найду способ обрезать верёвки, за которые меня дёргает горячо любимый муж. А сейчас я покорно просижу на этой чёртовой свадьбе, будь она не ладна.
Смотрю, как Гульназ смеётся, запрокидывая голову, а Артур смотрит на неё с нескрываемым интересом. Неужели он действительно любит её? Может, это способ наказать меня? Показать, как он счастлив без меня? В любом случае я не позволю ему сломить меня. Соберу все силы в кулак и выстою. Буду улыбаться, танцевать и делать вид, что мне всё равно. Пусть Артур думает, что победил. Но месть – это блюдо, которое подают холодным. И я обязательно ему отомщу.
Внезапно Артур останавливает танец и что-то говорит Гульназ на ухо. Она кивает и смущённо улыбается. Затем он берёт микрофон и обращается к гостям.
– Дорогие гости, благодарю вас за то, что разделили этот важный момент с нами. А теперь сюрприз для моей любимой жены Гульназ, – голос Артура звучит уверенно и властно.
Он поворачивается к новой жене, а точнее, второй жене, и берёт её за руку.
– Я хочу подарить тебе очень важное. И надеюсь, тебе это понравится.
Все замирают, предвкушая тот самый сюрприз, в том числе и я. Почти не дыша, во все глаза смотрю на мужа.
К Артуру подходит ведущий, что-то вкладывает ему в руку, похожий на белый конверт. Жених раскрывает его и достаёт какие-то бумаги.
– Гульназ, в честь нашей свадьбы, я дарю тебе небольшую кондитерскую. Все документы оформлены на твоё имя. Я очень надеюсь, что ты примешь мой подарок. И ты будешь счастлива продолжить развивать...
Дальше я не слышу, потому что в ушах стоит шум от собственного сердцебиения. На глаза наворачиваются слёзы, я боюсь, что просто не выдержу...
Сволочь! Какая же он сволочь!
Это была моя кондитерская! Моя!
Глава 7
Камилла
Воздух вырывается из лёгких, когда я вижу эти бумаги в руках Артура. Не просто бумаги – смертный приговор моей кондитерской. Моей кондитерской! Ту, где пахло ванилью и шоколадом, а мука покрывала всё тонкой пудрой. И где я могла дышать свободно, создавая кулинарные шедевры из теста. Это был мой храм. Моё убежище. И он просто... вручает ключи от него Гульназ. С лёгкой, почти небрежной улыбкой. Как будто передаёт не документы на бизнес, а коробку конфет.
Словно кувалда бьёт по солнечному сплетению. Боль невыносимая, острая, рвущая изнутри. После той ссоры, когда я спровоцировала мужа на ревность, Артур запретил мне даже приближаться к кондитерской. Но я думала... я надеялась... что это временно. Гнев мужа пройдёт, и он не посмеет тронуть. Последнее, что было моим, а не его, и тем более, не Гульназ. Как же я ошиблась. Это не запрет. Это полное уничтожение. Удар ниже некуда, прямо в самое больное, незащищённое место.
Слёзы хлынули мгновенно, горячие, солёные, неконтролируемые. Плевать, как я выгляжу. Плевать на этих людей, на их шёпот, на их жалость или злорадство. Всё рухнуло. Воздух стал густым, тягучим, невозможно вдохнуть. Ком в горле огромный, колючий и болезненный неимоверно душит. Я вскакиваю, кресло с громким скрежетом отлетает назад. Каблуки гулко стучат по паркету, разносясь по залу, пока я, ничего не видя перед собой, пробиваюсь к выходу. Пусть смотрят. Пусть видят мою слабость, моё полное поражение. Чёрт с ними...
Выбегаю на террасу, вдыхая жадно влажный и прохладный воздух, но он не приносит облегчения. Я хватаюсь за горло, пытаюсь проглотить этот ком, сделать хоть один полный вдох. Но не получается. Громкие, некрасивые и надрывные рыдания вырываются наружу. Слёзы текут рекой, смывая тушь, стекая с подбородка на шею. Мир плывёт в слезах и темноте, размытый огнями фонарей.
– Камилла, пройдёмте со мной. Я вас отвезу домой.
Низкий баритон Забира звучит надо мной, но я не поворачиваюсь. Просто тупо, на автомате, делаю шаг за ним. Музыка из зала остаётся позади, превращаясь в далёкий гул. Ноги ватные, мысли сплошная белая муть. Дальше парковка, машина, дорога по ночному городу. Я сижу в автомобиле, прижавшись лбом к холодному стеклу, обнимаю себя руками. Город мелькает огнями за окном, но я их не вижу. Только мысли: Что теперь? Как жить? Как выдержать этот ад до того момента, когда я смогу сбежать или уничтожить ЕГО?
Каждый удар сердца отдаётся болью в висках, когда вспоминаю бумаги в руках Артура. Кондитерская... Моя кондитерская... Я же душу в неё вложила, а он...
Поэтому он запретил мне там появляться, оказывается, за всё это время Артур переоформлял на Гульназ. Гад!
Не помню, как доезжаем до дома. Забир открывает дверь, но я прохожу мимо, не глядя на охранника мужа. Ватные ноги несут меня вверх по лестнице. Я чувствую присутствие сзади тень в образе Забира, приставленная сторожить.
Это чтобы я не навредила себе? Как смешно. Как будто физическая боль может сравниться с той, что разрывает душу сейчас.
Прямиком иду в ванную. Не раздеваясь, просто встаю под ледяные струи душа. Вода хлещет по лицу, смешиваясь со слезами, стекает по красной ткани платья, которое теперь кажется окровавленным саваном. Холод обжигает кожу, но не может дотронуться до сердца моей души, оно там уже выжжено и умерло.
И тогда маска трескается окончательно. Я кричу долгим, пронзительным криком, который вырывается из самой глубины, полной боли, предательства, бессилия. Рыдаю навзрыд, прислонившись к кафельной стене, сползая на пол. Так плохо. Так невыносимо больно. Хочется, чтобы сердце просто остановилось. Чтобы больше не чувствовать всего этого.
Стук в дверь твёрдый и настойчивый.
– Камилла, у вас всё хорошо?
Это Забир. Видно, беспокоится. Или выполняет приказ хозяина, приглядывать за мной и быть нянькой.
– Да пошёл ты... – шепчу я, но голос срывается, звука почти нет. Лишь шевеление губ.
Я с ненавистью срываю с себя промокшее платье. Красная ткань падает на пол мокрым, бесформенным пятном, символ моего сегодняшнего позора. Оно больше не оружие. Оно тряпка. Появившись в нём на свадьбе, хотела показать всем, что меня не сломить, но сейчас это выглядит глупо и неудачно. Это меня сегодня втаптывали в грязь и наносили смертельные удары.
Завернувшись в белый махровый халат, я выхожу из ванной. Натыкаюсь у порога на Забира. Стоит у двери как страж. Артур, похоже, дал приказ следить за мной попятам, чтобы его собственность не повредила себя. Холодная усмешка кривит губы.
«Думаешь, я на это способна? Нет. Я сильнее. Я переживу это, чтобы отомстить».
Не глядя на него, иду вниз, к бару. Руки сами находят бутылку дорогого шампанского, того самого, что любила смаковать. Пробка вылетает с громким, издевательским хлопком. Наливаю в бокал, наблюдая, как пузырьки бешено несутся вверх. Миллионы маленьких надежд, которые лопаются у поверхности. Забир появляется в дверном проёме гостиной. Руки сложены на животе, взгляд хмурый, осуждающий, но молчит. Босс не велел перечить, только наблюдать.
Первый бокал выпиваю залпом. Изысканный вкус не чувствуется. Только холодок и лёгкое жжение в горле. Наливаю ещё, и тоже отправляется на раз. Пустота внутри глубже, чем вкусовые ощущения. Всё выжжено и мёртво, ничего не ощущаю, не изысканный вкус напитка, ни вкус жизни. Наливаю третий бокал. И вот оно тепло, разливающееся по жилам, притупляя мысли. Голова слегка кружится. Становится... легче? Или просто безразличнее?
Ставлю бокал на стойку со стуком. Смотрю на Забира сквозь лёгкую дымку опьянения.
– Забир, – голос звучит чуть хрипло, но чётко. – Скажи, у тебя есть девушка?
Он явно не ожидает такого вопроса и замирает, немного теряясь. Помолчав пару секунд, всё же отвечает с непроницаемым лицом.
– Нет, – произносит коротко.
Я усмехаюсь. Наливаю четвёртый бокал. Тепло становится приятным, почти обволакивающим. Душа уже требует праздника и творить чудеса.
– А хотел бы? – продолжая допрос, спрашиваю Забира. Поднимаю бокал, глядя на него исподлобья, играя с хрустальной ножкой.
Он стоит, не шелохнувшись. Но в его обычно каменных глазах мелькает что-то похожее на замешательство? Или настороженность?
– Нет, – отвечает он ещё твёрже, брови сдвигаются к переносице.
– Понятно, – ухмыляюсь я и осушаю бокал. Алкоголь ударяет в голову сильнее, мир слегка поплыл. И в этом лёгком опьянении рождается безумное, ядовитое желание – нанести ответный удар мести.
Шатко подхожу к проигрывателю. Нажимаю на кнопку и чувственный, томный саксофон льётся по гостиной, обволакивая тишину и пространство. Закрываю глаза и начинаю двигаться, покачиваясь из стороны в сторону. Движения становятся плавными, сексуальными. Бёдрами вырисовываю восьмёрку, как когда-то на занятиях по танцам. Музыка ведёт тело, и память мышц оживает. Я растворяюсь в ней, забыв обо всём. О предательстве мужа, об унижении на свадьбе и присутствии Забира в гостиной. Движения становятся шире, свободнее и откровеннее. Ткань халата скользит по коже.
– Забир, – окликаю я охранника, обернувшись к нему с вызывающей, пьяной улыбкой. – Не хочешь потанцевать со мной?
Он застывает, как изваяние. Лицо напрягается.
– Мне не положено, – жёстко отвечает, но слышится напряжение. – Камилла, вам бы спать лечь. Скоро приедет босс.
Плевать. Сквозь алкогольную дымку его слова кажутся смешными.
Приедет босс. Пусть едет. Пусть видит, как я без него развлекаюсь.
– Не хочешь как хочешь! – бросаю я и снова погружаюсь в танец. Теперь уже без оглядки. Закрыв глаза, отдалюсь музыке саксофона и теплу, плывущему по телу. Руки скользят по бокам, бёдрам, полы халата моментами приоткрываются, но мне абсолютно плевать. Я нахожусь в своём мире, где хорошо и тепло. Чувствую себя в этот момент особенной, красивой, самой желанной, а особенно – единственной.
И вдруг тишина. Резкая и оглушительная. Музыка обрывается на высокой ноте. Я замираю на полуобороте, раздражённо оборачиваюсь к проигрывателю, чтобы крикнуть на Забира...
И столбенею.
Не Забир, а Артур. Стоит у проигрывателя, палец ещё на кнопке. Лицо – маска ледяной ярости. Глаза синие, как лёд, сканируют меня с головы до ног. И тут в гостиную входит...
Гульназ.
Глава 8
Камилла
Он стоит, застывший. Синие глаза не холодные, а тёмные, как непроглядная ночь. Впивается в меня немигающим взглядом, если бы мог, то уже давно бы уничтожил. За его спиной белое облако свадебного платья. Его новоиспечённая жена Гульназ. Её огромные, «спелые сливы» глаза (как язвила Залина) широко раскрыты от шока. Она цепляется за рукав пиджака Артура.
Пьяный хохот вырывается из меня. Горький, надрывный.
– О, твоя шавка с тобой? – киваю на девку, криво улыбаясь.
Гульназ аж подпрыгивает, её взгляд умоляюще устремлён на Артура: «Защити!»
«А что ты думала, милочка? Тебя здесь встретят с красной дорожкой и хлебом с солью? Ну-ну, десять раз, да и ещё с добавочной».
Артур не смотрит на неё. Он буравит меня, словно скальпель, скользящий по моей коже: от растрёпанных волос, по открытой шее, обнажённым плечам, едва прикрытой халатом груди, бёдрам... Только сейчас понимаю: халат соскользнул. Белая ткань лежит у моих ног, и я стою перед ними в одном лишь бельё.
Упс.
– Гульназ, – голос Артура режет тишину, металлический, без единой нотки тепла, – поднимись на второй этаж. По коридору первая дверь. Там наша спальня.
Наша спальня.
Звучит, как пощёчина. Но я ловлю себя на диком, пьяном порыве рассмеяться ему в лицо. Вместо этого лишь кривая ухмылка тянет губы.
– Хорошо, Артур. Ты скоро поднимешься? – слишком сладко шепчет Гульназ, бросая на меня испуганно-торжествующий взгляд, и исчезает на лестнице.
Артур делает шаг ко мне. Его лицо накрывает тень, а в глазах ярость, вперемежку с ревностью. И даже нечто страшнее – леденящее презрение. И явно его решение наказать меня окончательное.
Сразу вспоминаю про Забира, устремляя взгляд на порог гостиной. Охранник стоит на пороге гостиной. Голова опущена, взгляд устремлён в пол. Он даёт понять хозяину: ни-ни, ни разу не смотрел. Интересно, мой дорогой муж застал его наблюдающим за мной?
– Забир, – Артур не отводит от меня взгляда, – свободен. Утром доложишь.
Шаги охранника отдаляются и стихают. Мы теперь одни. Мне бы испугаться и дать дёру. Но нет, моя дерзость и героизм не позволяют сбежать, поджав хвост.
Тишина давит гранитной плитой, но я не в том состоянии, чтобы бояться собственного мужа.
Артур медленно снимает пиджак. Бросает его на спинку кресла. Расстёгивает манжету одной рукой. Потом другую. И при этом ни слова не произносит. Только этот холодный, всевидящий взгляд.
Я стою, как на эшафоте. Пьяная, полуголая и уничтоженная. Но где-то в глубине, под слоями боли и шампанского, тлеет последняя искра. Не дам ему удовольствия увидеть, как я сломаюсь. Не дам.
Поднимаю подбородок. Встречаю его взгляд. Стараюсь смотреть на него полным равнодушием, а внутри выжжено и изуродовано.
Он делает ещё шаг. До меня остаётся полметра. Чувствую тепло его тела, запах дорогого парфюма, смешанный с вечерней прохладой. Это запах предателя.
– Красное тебе не идёт, – произносит он тихо и холодно. Взгляд скользит по моему лицу, затем по шее и останавливается на груди, вызывая мурашки. Я так остро ощущаю его присутствие, что, кажется, будто он прикасается ко мне руками. – И пьяная тем более.
Огромная, покрытая венами рука тянется ко мне. Она не касается моего лица или волос, а цепляет пальцем бретельку моего бюстгальтера. Тянет вниз, но я не дёргаюсь, а молча наблюдаю, что же будет дальше. Чашка тянется за бретелькой и... оголяет грудь.
Время останавливается. Дыхание прерывается, а на коже высыпают мурашки.
Его глаза темнеют ещё больше. В них плещется неприкрытое желание, но оно скрыто за толстым слоем презрения. Он смотрит на меня, как на вещь, сломанную и бесполезную, но всё ещё вызывающую какой-то болезненный интерес.
Не отрывая своего взгляда от моей груди, Артур медленно наклоняется. Чувствую его дыхание на своей коже, горячее и обжигающее, несмотря на ту ледяную отстранённость, которую он демонстрирует. Кажется, он хочет коснуться меня, но не позволяет себе этого. Это игра? Ещё одна пытка в его изощрённом репертуаре?
Стараюсь сохранить невозмутимое выражение лица, но внутри всё сжимается от боли и унижения. Хочу закричать, заплакать, убежать, но не могу сдвинуться с места. Я парализована его присутствием, его властью надо мной. Я его добыча, загнанная в угол.
Внезапно он выпрямляется. Его рука отпускает бретельку, и та болезненно впивается в моё плечо. Муженёк смотрит на меня сверху вниз, с таким выражением, словно я грязь под ногами.
– Иди спать, Камилла. Завтра поговорим, – произносит сухо, ровно и отступает на шаг, предоставляя мне пространство.
Я вижу всё: жёсткую складку на лбу, сжатые в тонкую линию губы и холодную решимость в синих глазах.
– Не хочу. Я буду праздновать всю ночь, – язык еле слушается, но стараюсь говорить правильно и не запинаться.
Его глаза сужаются, задумываясь над моими словами, явно анализируя дальнейшие действия.
– Иди. В свою. Комнату. – чеканит каждое слово негромко.
В голосе мужа слышится угроза, но меня уже не пронять. Алкоголь и обида образовали гремучую смесь, и я готова на всё. Даже на то, чтобы окончательно уничтожить то, что осталось между нами.
– А что ты мне сделаешь? – шепчу, подходя ближе. Чувствую, как бьётся его пульс, как напрягаются мышцы под тонкой тканью рубашки. – Накажешь?
Артур хватает мою руку, сжимая её до боли, а его глаза мечут молнии.
– Не испытывай моё терпение, Камилла, – рычит он.
Я усмехаюсь и хочу сделать то, о чём потом пожалею. Поднимаю руку и касаюсь пальцами его колючей щеки. Я тянусь на носочках к губам мужа, надеясь оставить на них свой след, как в этот миг раздаётся:
– Милый, ты скоро?
