Текст книги "Вторая жена моего мужа (СИ)"

Автор книги: Айлина Якуба

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 16 страниц)

Глава 36

Камилла

Его слова повисают в воздухе, густые и удушающие: «Я сегодня останусь здесь». Они ударяют по мне с такой силой, что на мгновение перехватывает дыхание. Внутри всё мгновенно превращается в бушующий ураган. Страх ледяной и острый, пронзающий всё существо при мысли, что муженёк может перевернуть подушку и найти телефон. И ярость раскалённая, бешеная, от наглости Артура. И от этого тотального чувства собственности, и того, что он считает, возможным просто объявить о своём решении, как о чём-то само собой разумеющемся.

Адреналин резко бьёт в голову, заставляя кровь стучать в висках. Я вскакиваю с пуфа, и он с противным скрежетом отъезжает назад.

– Ты издеваешься?

– Нисколько.

– Выйди! – мой голос не громкий крик, а тихое, злобное шипение, похожее на свист. Я сжимаю кулаки, чтобы скрыть дрожь. – Сейчас же!

Артур даже не думает пошевелиться. Лежит, запрокинув голову на мою подушку, на моё спасение, и смотрит на меня. Его глаза, обычно холодные, теперь тёмные, почти чёрные, и в них пляшут опасные искры. Этот взгляд пронзает меня насквозь. Он обжигает, как прикосновение раскалённого металла. В нём всё: желание, власть и вызов.

– У тебя есть жена! – выдыхаю я, чувствуя, как гнев подступает к горлу, грозя сорваться на крик. Указываю рукой в сторону двери. – Вот и иди к ней! А меня оставь в покое! Я не хочу тебя видеть!

Уголки его губ приподнимаются, создавая ту самую улыбку – одновременно успокаивающую и обещающую боль. Я ненавижу её больше всего на свете.

– Ты тоже моя жена, Камилла, – произносит он тихо, и в его голосе звучит непоколебимая уверенность, против которой бессильны любые мои слова.

– Я перестала быть ею, – отрезала я, стиснув зубы. – В тот день, когда ты объявил о своей свадьбе во второй раз. Ты сам всё разрушил. Ты сам перечеркнул нас. Теперь у тебя есть Гульназ. И ваш будущий ребёнок. Иди к своей семье.

Я говорю это, стараясь вложить в слова как можно больше презрения и холода, но внутри у меня всё обрывается. Потому что он смотрит на меня так, будто я говорю на непонятном ему языке. Будто для него никакого «разрушения» не произошло. Я для него всё так же его собственность. Одна из... Но его.

Он медленно приподнимается на локте. Его движение плавное, хищное. Он не спешит, наслаждаясь моментом, моей нервозностью, моим страхом.

– Ничто не закончено, Камилла, – говорит он, и его голос обволакивает, как тёплый, но ядовитый дым. – Пока я не скажу, что закончено. И я этого не сказал. И никогда не скажу.

Выбежать из спальни? А как же мой секрет под подушкой? Вдруг он его обнаружит?

Да что же это такое? Почему именно сегодня и сейчас? Он будто что-то чувствует, как хищник, учуяв след.

Артур снова смотрит на меня с интересом, и его взгляд задерживается на моём туго затянутом поясе халата. Муж замечает мою уязвимость, как хищник чувствует страх. И ему это нравится, мой муж наслаждается этим моментом.

– А теперь, – он откидывает край покрывала с той стороны кровати, что ближе ко мне, вновь хлопая по простыне ладонью. – Хватит упрямиться. Иди сюда.

В его тоне звучит приказ. Ожидание полного моего подчинения. И понимание того, что любое моё сопротивление он готов сломать. Прямо сейчас. В этой комнате. На этой кровати, где спрятана моя единственная надежда на свободу.

– Слушай, Артур. Пошутили и хватит. Мне совершенно не до смеха и завтра рано вставать на работу. Поэтому прошу тебя удалиться из моей комнаты. А иначе пойду к твоей жене и попрошу её забрать своего приблудного мужа. Пусть лучше приглядывает за тобой. По-хорошему прошу, Артур, выйди, – предпринимаю другую тактику, чтобы разбудить в нём человечность.

– К Гульназ? – Он издаёт короткий, низкий смешок, в котором нет ни капли веселья. – Ты думаешь, её присутствие что-то изменит? Для меня? – Артур медленно качает головой, его взгляд становится ещё интенсивнее, ещё более пронзительным. – Ты до сих пор ничего не понимаешь, да? Ничего.

Он резко поднимается с кровати, и я инстинктивно отступаю на шаг, натыкаясь на туалетный столик. Флаконы звякают. Муж, не спеша, подходит ко мне, и с каждым его шагом воздух становится гуще. Артур останавливается так близко, что я чувствую тепло его тела сквозь тонкий халат.

– Я не шучу, Камилла. И мы оба это знаем. Ты можешь бежать к кому угодно. К Гульназ, охране. Да хоть к чёрту на рога. – Он наклоняется ко мне, его губы почти касаются моего уха, а голос опускается до опасного шёпота. – Но это ничего не изменит. Тем более Гульназ знает, что я здесь.

Я шумно сглатываю. Его близость заставляет меня терять ориентиры, но последние слова всё же отрезвляют.

– Как это знает? Она не против, что ты проведёшь ночь с другой?

Артур опять ухмыляется, заглядывая мне в лицо.

– А кто её спрашивал: против она или нет? Гульназ прекрасно знала, на что идёт, когда соглашалась стать моей женой.

– Господи, какой же ты...

– Какой? – низким и тихим голосом перебивает меня, и это «какой» звучит как ласка опасного зверя, готового в любой момент вцепиться в моё горло. Пальцами Артур скользит по шелковому воротнику моего халата, не касаясь кожи, но каждый нерв под ней напрягается до боли. – Реалист? Мужчина, который знает, чего хочет? И получает это?

Его дыхание смешивается с моим, и я чувствую головокружение. От ненависти и бессилия. От этого ужасающего осознания, что он действительно никуда не уйдёт. Что Гульназ не бронь для меня, а всего лишь пешком в его жизни.

– Ты... монстр, – вырывается у меня шёпотом. Слёзы подступают к глазам, но я изо всех сил сдерживаю их. Плакать перед ним, значит проиграть. И значит, дать ему ещё больше власти.

Артур не спорит. Наоборот, его улыбка становится шире, будто я сделала ему комплимент.

– Возможно. Но я твой монстр. И мне надоело ждать.

Его рука, наконец, касается моей кожи. Больши́м пальцем проводит по линии моей челюсти. Я замираю, превращаясь в столб. Внутри всё кричит, бушует, требует бежать, бороться, укусить его за руку. Но я знаю, чем это закончится. Борьба только разожжёт Артура ещё сильнее. А побег... Побег оставит под подушкой телефон. Мой единственный шанс.

Мне нужно, чтобы он ушёл и, эта ночь, наконец, закончилась. Есть только один способ добиться этого, не раскрывая своего секрета.

Я закрываю глаза на секунду, собирая остатки воли в кулак. Потом медленно, будто мои суставы сделаны из ржавого металла, поднимаю руку и кладу свою ладонь на его. Не нежно. А будто отодвигаю опасный предмет.

– Хорошо, – говорю я, и мой голос чужд мне: плоский, безжизненный. Я открываю глаза и смотрю куда-то в пространство за плечо Артура, не в силах встретиться с его взглядом. – Ты останешься. Но только спишь. Понимаешь?

Он замирает, изучая моё лицо. Его пальцы все так же лежат под моей холодной ладонью. Он ищет обман, игру, хитрость. Но во мне нет сил ни на что, кроме отчаянного компромисса. Отдать одну позицию, чтобы удержать главную.

– Только спишь, – повторяю я, и в голосе прорывается металлический лязг. – Иначе... Иначе я разнесу в хлам эту комнату и разбужу твою беременную жену. Ты получишь скандал, который запомнишь надолго. Договорились?

Он смотрит на меня ещё несколько томительных секунд. В его глазах читается разочарование, смешанное с торжеством. Он явно ожидал большего сопротивления, более яркой драмы. Но сейчас я сломлена. Он это видит. И это его успокаивает.

– Ладно, – наконец произносит он, убирая руку и отступая на шаг. – Договорились, – говорит он, и в его голосе слышится странная нота – не разочарования, а скорее... удовлетворения. – Только сон.

Артур отступает к кровати, снимает рубашку и бросает её на кресло. Он чувствует себя здесь хозяином, победителем.

А я стою, всё также цепенея, понимая, что только что заключила сделку с дьяволом. Остаётся мне незаметно переложить книгу с телефоном. Но какой ценой мне предстоит провести ночь в одной постели с человеком, которого я презираю? И заснуть не удастся ни на секунду.

Глава 37

Камилла

Каждая секунда тикает в висках, как часовой механизм бомбы. Я осторожно, будто по канату над пропастью, подхожу к кровати. Тело напряжено до дрожи.

– Я хочу лечь здесь, – говорю я, стараясь, чтобы голос не дрогнул и указываю на «его» сторону, на ту самую подушку, под которой лежит всё моё будущее.

Артур поднимает на меня взгляд, в его глазах мелькает ленивое удивление, но он лишь пожимает плечами.

– Как пожелаешь, – он без возражений перекатывается на другую сторону, на мою, холодную и нетронутую.

Сердце колотится где-то в горле. Я медленно, стараясь не выдать внутренней паники, ложусь на простыню, всё ещё хранящую тепло его тела. Затылком я чувствую твёрдый прямоугольник книги под наволочкой. Почти... Затем поворачиваюсь спиной к Артуру.

– Ты в халате будешь спать? – его голос раздаётся прямо у меня за спиной, заставляя вздрогнуть.

Вспыхиваю, чувствуя, как жар разливается по щекам. Да, под халатом ничего нет, и мы оба это прекрасно понимаем.

– Да, – отвечаю я, стараясь вложить в слово как можно больше спокойствия и твёрдости. – Я буду спать в халате.

Слышу, как он тяжело вздыхает, чувствую шевеление под одеялом. Всё внутри меня сжимается в ожидании его вторжения на мою территорию, напористые прикосновения или. Но секунды тянутся, а за ними минуты, и ничего не происходит. Только его ровное, глубокое дыхание где-то позади.

Я лежу без движения, вслушиваясь в каждый шорох, пытаясь определить, уснул ли он. Веки становятся свинцовыми, адреналин отступает, уступая место смертельной усталости. Борьба с собой оказывается изматывающей. Я пытаюсь сопротивляться, но темнота за стенами, тишина комнаты и моё собственное истощение делают своё дело. Сознание начинает уплывать, мысли путаются...

И вдруг я резко прихожу в себя от тяжёлого, тёплого веса на талии.

Его рука. Он положил её на меня.

Я резко привстаю на локтях, смотря с отвращением на его большую ладонь, лежащую на моей талии. Затем медленно поворачиваю голову. Лицо Артура повёрнуто ко мне, черты смягчены сном. Он спит. Кажется, спит.

Сердце бешено колотится. Осторожно, сантиметр за сантиметром, я приподнимаю его руку за запястье. Она безвольно и тяжело повисает в воздухе. Я откладываю её в сторону, на его половину кровати, затаив дыхание. Он не шевелится.

В голову моментально приходит книга под подушкой. И это мой шанс.

Совсем не дыша, я просовываю руку под подушку. Пальцы нащупывают шершавый переплёт. Осторожно, стараясь не производить ни звука, я вытягиваю книгу. Она наконец-то в моих руках. Облегчение, сладкое и головокружительное, волной накатывает на меня.

Мне нужно спрятать её. Нужно встать и отнести, например, в гардеробную, под стопку белья.

Я бесшумно, как тень, соскальзываю с кровати, зажимая книгу в потных ладонях. Делаю первый шаг...

– Ты решила почитать?

Раздаётся за моей спиной низкий, хриплый от сна, голос, но абсолютно ясный и обжигающий меня, как удар тока. Я замираю на месте, вздрагивая всем телом. Кровь стынет в жилах.

Медленно, преодолевая паралич, я поворачиваюсь к нему.

Муж лежит на боку, подперев голову рукой, и смотрит на меня. Его глаза в полумраке блестят, как у хищника. В них нет и намёка на сон. Одна лишь холодная, собранная внимательность. Артур не спал. Или проснулся мгновенно. И видел всё?

– Это... – я безуспешно пытаюсь выдать дрожь в голосе за сонную медлительность, – это детектив, хочу убрать книгу.

Дура, зачем оправдываешься? Ведь так показываешь ему, что в чём-то провинилась.

Он не отвечает. Просто смотрит. Его взгляд скользит с моего перекошенного страхом лица на книгу в моих руках, которую я инстинктивно прижимаю к груди, как щит.

– Интересная книга? – произносит он наконец, и его голос притворно нежен. – Ты её так крепко держишь. Боишься, что её у тебя отнимут?

Артур медленно садится на кровати. И от его действий я готова упасть в обморок, потому что следом он поднимается с кровати, двигаясь плавно и бесшумно. Подходит ко мне вплотную, нависая своей тенью. Запах его тела, тёплый и терпкий, бьёт в нос вызывая... Тошноту. Точно! Тошноту.

– Детектив? – повторяет он. – Может, после тебя тоже почитать? Можно взглянуть? – приподнимает одну бровь, протягивая руку. А с меня семь потов сходит.

Я отступаю на шаг, сжимая книгу ещё сильнее.

– Нет, нельзя.

Эти два слова вырываются у меня слишком резко, слишком громко. Я вижу, как в его глазах загорается тот самый опасный огонёк – смесь любопытства и предвкушения охоты.

– Почему? – он делает ещё один шаг, и вот мы уже почти соприкасаемся. Его голос – опасный, вкрадчивый шёпот. – В ней есть что-то, что нельзя показывать мужу? Какой-то... секрет?

Он медленно поднимает руку, и я замираю, не в силах пошевелиться, как кролик перед удавом. Его пальцы не тянутся к книге. Вместо этого он касается тыльной стороной ладони моей щеки. Кожа горит от прикосновения.

– Ты вся дрожишь, Камилла, – он говорит тихо, его губы находятся в сантиметрах от моего уха. – От страха? Или от возбуждения?

– От омерзения, – выдыхаю я, но голос предательски срывается.

Он усмехается, низко и глубоко, и этот звук вибрирует у меня в костях.

– Врёшь. Я всегда мог отличить, когда ты лжёшь. Твой пульс сейчас бьётся вот здесь, – он проводит пальцем по моей шее, над местом, где под кожей стучит бешеная пульсация.

– Отстань от меня, Артур.

– Отстать? От собственной жены? – он качает головой, делая вид, что огорчён. – Я просто проявляю интерес. К твоему... чтению.

Его рука, наконец, опускается и ложится поверх моих пальцев, сжимающих книгу. Его ладонь огромная, горячая, полностью накрывает мою. Он не пытается вырвать её силой. Нет. Он просто лежит сверху, демонстрируя, что может сделать это в любой момент. Это пытка ожиданием.

– Прекрати, Артур! – повышаю голос на него. Резко разворачиваюсь и, прежде чем он успевает среагировать, делаю два быстрых шага к гардеробной.

Я захлопываю за собой дверь гардеробной, сердце выскакивает из груди. В полной темноте, на ощупь, я с дрожащими пальцами разрываю конверт, вложенный в книгу, и вынимаю телефон. Засовываю гаджет глубоко в карман старого пальто, которое ношу раз в год. Книгу же оставляю на полке, на самом видном месте. Пусть думает, что это была просто прихоть.

Делаю глубокий вдох, пытаясь унять дрожь, и выхожу обратно.

И замираю.

Артур стоит посреди спальни, спиной ко мне. Передо мной предстаёт его обнажённая спина – широкая, мощная, с рельефом идеально проработанных мышц, которые играют под кожей при каждом его движении, когда он проходится ладонью по волосам.

Я действительно зависаю на неприличное время, рассматривая уже забытое тело мужа.

А потом он поворачивается.

Мой взгляд инстинктивно скользит вниз, и я чувствую, как кровь бросается мне в лицо. Он в одних чёрных боксерах, и через тонкую ткань откровенно проступает мощный, огромный бугор, не оставляющий сомнений в его намерениях и состоянии.

– Я... – мой голос срывается. Я не могу здесь оставаться. Не могу дышать этим воздухом, пропитанным его терпким ароматом и его подавляющей мужественностью. – Мне нужно умыться.

Я резко разворачиваюсь и почти бегу в ванную, хлопая дверью.

– Долго не задерживайся! – раздаётся его властный голос в спину. – Пора спать!

Я прислоняюсь лбом к прохладной двери, стараясь унять бешеный пульс. Затем подхожу к раковине и включаю холодную воду. Ледяные струйки помогают остудить пылающие щёки.

«Идиотка, – ругаю себя я, – нужно было брать с собой пижаму! Теперь возвращаться туда... к нему... в чём мать родила под этим халатом».

Когда возвращаюсь, дрожа от холода и нервов, картина меняется. Артур уже лежит в кровати, закинув одну руку за голову. Он смотрит в потолок, его лицо задумчиво и спокойно, будто никакой напряжённости между нами и не было. Свет ночника мягко вырисовывает сильный контур его челюсти и шеи.

Услышав мои шаги, он поворачивает голову.

– Ложись, Камилла. Уже поздно.

Его голос теперь ровный, без прежней хриплой властности. Почти обыденный. Это пугает ещё больше.

Я беззвучно подхожу к кровати и ложусь на самый край, стараясь занять как можно меньше места на кровати. Опять поворачиваюсь к Артуру спиной. Но теперь, в отличие от прошлого раза, внутри нет прежнего леденящего ужаса. Потому что глубоко в кармане старого пальто в гардеробной лежит моё спасение. Артур не нашёл его. Не догадался.

Глава 38

Камилла

Я медленно прохожу между стеллажами с готовой продукцией, мои пальцы механически проверяют температуру хлеба, глаза скользят по корзинам с булками. Всё здесь знакомо до боли, до тошноты. Каждый запах, каждый звук – отголоски той жизни, которую я когда-то строила с такой страстью.

А теперь мне плевать.

Плевать, что круассаны недостаточно слоистые. Плевать, что багеты бледные и не хрустящие. И плевать, что «секретные» рецепты, которые я оставила, оказались пустышкой, и это медленно, но верно убивает дело моей жизни. Пусть. Скоро это перестанет быть моей проблемой.

Я делаю вид, что делаю заметки в планшете, но в голове у меня только одна мысль, один отсчёт. Скоро. Очень скоро я исчезну. Испарюсь из этой кондитерской, из этого города, из этой жизни.

Перед мысленным взором встаёт отец. Измученное лицо папы в больничной палате. Новая клиника, качественное лечение – это станет возможным. Вдали от Артура, от его контроля, и от этой унизительной двойной жизни.

Мысленно я возвращаюсь к прошлой ночи. К присутствию Артура за моей спиной. К его обещанию, которое он… сдержал? Да, Артур не прикоснулся ко мне так, как я боялась. Но глубокой ночью, погрузившись в сон, его рука всё же обвила мою талию, притянула к своему горячему, спящему телу. Я лежала, не двигаясь, боясь пошевелиться, чтобы только не разбудить мужа. И его близость пробудила во мне знакомый отклик тепла. Эта старая, предательская привычка тянулась к нему. Это было странно. Дезориентирующее.

Зачем Артуру это надо было? У него же есть Гульназ. Молодая, красивая, ждущая его ребёнка. Та, с которой всё можно.

Но утром, когда я проснулась, его место было пусто. Осталась лишь помятая простыня и это смутное, тягостное чувство непонимания.

Оно бы, наверное, терзало меня весь день, если бы не случилось другое. Если бы не ожил тот самый телефон.

Резкий, вибрирующий звонок вырвал меня из утреннего оцепенения после пройденной ночи. Сердце в груди замерло, а потом забилось с такой силой, что в глазах потемнело.

“– Алло? – шепчу я в трубку, боясь быть услышанной.

– Я буду краток, – на том конце провода раздаётся жёсткий, лишённый всяких эмоций голос Равиля. – Через два дня тебя заберут из кондитерской.

От этих слов у меня перехватывает дыхание.

– В уборной для сотрудников пекарни будет пакет с вещами, в которые ты переоденешься. Дальше выйдешь в половине четвёртого через главный выход и сядешь в старую «четырнадцатую» цвета мокрого асфальта с номером 752. Водитель отвезёт тебя в соседний район, там пересядешь в другую машину. Она доставит тебя в аэропорт. Паспорт на другое имя и деньги будут у водителя.

Щелчок в трубке. Он отключился, не попрощавшись, не пожелав удачи. Это был не разговор, а отдача приказа.”

И вот этот день настал. Сегодня.

Сердце колотится где-то в горле, мешая дышать. Я зашла в уборную для сотрудников под предлогом поправить макияж. Руки дрожат, когда я нащупываю на верхней полке, за коробками с бумажными полотенцами, тот самый, обещанный пакет.

Внутри пакета кремового цвета платье, белые кроссовки, тёмный свитер. И… парик. Светло-русый, до плеч. Я смотрю на него, и по телу пробегает холодок. Это всё так странно и чужеродно. Равиль собирается изменить меня до неузнаваемости?

Время словно сошло с ума. Сначала минуты шли медленно и мучительно, а теперь, когда до половины четвёртого осталось всего час, оно словно мчится. Каждый взгляд коллег, каждый шаг за моей спиной заставляет внутренне содрогаться. Вдруг кто-нибудь из них доложит Артуру или Забиру.

Волнение нарастает, сжимая горло тисками. Внутри всё кричит: «Беги! Сейчас же!» Но я должна ждать. Должна сохранять маску безразличия, делать вид, что это обычный рабочий день.

Я возвращаюсь в цех, подхожу к столешнице и смотрю на свои пальцы, вцепившиеся в холодный металл. Они белые от напряжения.

Всё может провалиться. В любой момент. Но и остаться не могу, иначе я сойду с ума.

Я делаю глубокий, дрожащий вдох. Остался всего час. Всего один час до той жизни, где я снова буду принадлежать себе. Или до полного краха, если вдруг меня поймают.

Нужно просто дышать. И ждать своего часа.

Три часа двадцать пять минут. Сердце колотится так громко, что, кажется, его слышно во всём цеху. Я откладываю планшет в сторону и, стараясь, чтобы мои движения выглядели естественно, направляюсь в уборную для сотрудников. Каждый шаг отдаётся гулким эхом в висках. Вот он, момент истины.

Дверь с лёгким скрипом закрывается за мной, запирая меня в тесном, пахучем помещении. Я запираю засов, прислоняюсь спиной к холодной двери и на секунду закрываю глаза, пытаясь перевести дух. Потом резко, почти яростно, хватаю пакет.

Действую на автомате, пальцы плохо слушаются. Скидываю форменный халат, под которым обычная блузка и юбка. Натягиваю кремовое платье, которое оказывается длинным в пол. Оно меняет силуэт, делает меня другой. Далее тёмная кофта скрывает очертания тела. Затем пальцы нащупывают парик. Прикрепляю его, поправляя, и в зеркале на меня смотрит незнакомая бледная женщина со светло-русыми волосами. Совершенно чужая и это хорошо.

Я почти не узнаю́ своё отражение. Почти.

Глубокий вдох. Пора.

Выхожу из уборной, не поднимая глаз, устремляясь к выходу короткими, быстрыми шагами. В кармане болтаются тёмные очки. Надеваю их, и мир погружается в тёмную мглу.

Краем глаза замечаю знакомый автомобиль Забира. Он на месте и ничего не подозревает. Горло сжимается от нового приступа страха, но я уже не могу остановиться.

Вот она «Четырнадцатая», цвета мокрого асфальта и с номером 752. Это для меня целое испытание, дойти до цели и не быть замеченной.

Я распахиваю заднюю дверь автомобиля и почти падаю на сиденье, резко захлопывая её. В салоне запах старой кожи и табака.

– Поехали! – мой голос звучит хрипло и резко, почти как приказ.

Водитель, не оборачиваясь, коротко кивает и включает передачу. Машина плавно трогается с места.

Я не оборачиваюсь. Не смотрю в окно на убывающую вдали кондитерскую, на свою старую жизнь. Я сижу, ссутулившись, обняв колени руками, и пытаюсь просто дышать.

Первый этап пройден. Но впереди всё самое сложное.