Текст книги "Сказание о демоне (СИ)"
Автор книги: Айла Берен
сообщить о нарушении
Текущая страница: 13 (всего у книги 14 страниц)
Глава 38
Я провела бессонную ночь. Размышляла, прокручивала в голове все возможные сценарии завтрашнего дня. В мелких деталях представляла смерть Докузо. И лишь рано утром, когда слуги принесли мне множество рулонов шелка, я отвлеклась от сладких мыслей о мести. Оказалось, что из них будут шить наши с принцем свадебные наряды и мне нужно выбрать из всего этого многообразия то, что отправят швее.
Меня нарядили и в положенное время сопроводили к площади. Там одна за другой прибывали делегации. Я медленно шла по ковровой дорожке, завороженная праздничным убранством дворца. От пронизывающего холода раннего утра было не спрятаться, и мне очень хотелось присоединиться к суматошным слугам, которые торопливо принимали гостей и не чувствовали холода.
Первые утренние лучи осветили нити, которыми были вышиты символы провинций флагах. Больше всех выделялись золотой императорский дракон увенчанный короной восходящего солнца и серебряный дракон с венцом из полумесяца. Следом на ветру колыхались пылающий феникс южной провинции, мифический Кирин[1] с ветвистыми рогами и северный волк, держащий в пасти солнце.
Хотохори отсутствовал, и на троне восседал Тамахомэ и все почести, а также дары принимал он. Рядом с Вэй Ином стояла Хоши. Опустив голову она скрывала бледное лицо и заплаканные глаза. Всё-таки император сжалился над ней, но супругой достопочтенного господина, а тем более Вэй Ина ей не стать. После казни отца Хоши отправят в монастырь.
При виде меня Тамахомэ вскочил с трона и спустился по ступеням мне на встречу. Его не смутило, что наследного принца приветствовали купцы, и они на коленях просили о помощи в борьбе с контрабандистами.
– Тамахомэ, как можно? Многие из них уже старцы, стоят на коленях, молят о помощи, а ты… так грубо прервал их! – смутившись прошептала я подбежавшему ко мне принцу.
Мои слова вызвали у него улыбку. Тамахомэ взял меня за руку и проводил к трону, возле которого стоял широкий резной стул. Он по-прежнему игнорировал гостей. Усадив меня на него, он наклонился и еле слышно сказал:
– Это стул моей матери, теперь он твой.
– Кхм-кхм… – обратил на себя внимание один из купцов. – Позвольте поздравить вас с предстоящей свадьбой и… разрешите вернуться к нашему вопросу позже.
– Да, конечно, – ответил Тамахомэ и махнул рукой, показав, что купцы могут занять свое место среди гостей.
Он вел себя неподобающе наследному принцу, и это меня немного расстроило. Да, сегодня день, когда будет покончено с врагами императора. Но Тамахомэ светился от счастья так, как будто у него личные счеты с Докузо и Одзёру Кёку. Он пренебрегает этикетом и своими прямыми обязанностями перед подданными.
Наверно я перегибаю палку в своих суждениях! Всё-таки принц избавил государство от огромной угрозы, а Докузо долго измывалась над ним и его сестрой и наша свадьба… мысли о предстоящей брачной ночи вскружили ему голову.
Мои щеки не налились багрянцем, а заметив, что Дзирая в этот момент пристально на меня смотрит отвернулась и попыталась отогнать срамные мысли.
Наконец, объявили о прибытии Одзёро Кёку. Тамахомэ напрягся и сжал кулаки. На лице появилась гримаса злости. Он смотрит на Хоши. Несчастная девушка, которая скоро потеряет отца, пыталась спрятать глаза, чувствуя, как принц пожирает ее взглядом. Он словно насыщался ее болью.
– Тамахомэ, – обеспокоенно произнесла я, положив ладонь на его кулак, на котором проступили вены. – Что с тобой? Ты пугаешь меня.
Он разжал руку и посмотрел на меня со всей нежностью. Таким я его привыкла видеть. Тот человек, который только что яростным взглядом сверлил Хоши не был моим Тамахомэ, а словно чужаком, незнакомцем в его теле.
– Все хорошо, я бы даже сказал отлично! – Тамахомэ поспешил меня успокоить, заметив, что я сильно нервничаю. – Прости, я сам не свой. Эти новые обязанности. Раньше Докузо не допускала меня к ним, я только и делал что воевал с демонами, пока главный демон был у власти.
Это ты еще не видел Нобору! Надеюсь, Кагэ сдержит слово и остановит его, уговорит уйти, – в голове промелькнули мысли о том дне, когда меня похитил Нобору. Но на мгновенье вспомнив Кагэ, я позволила ему занять все свободное место в голове.
Музыканты застучали в барабаны, послышался звук сякухати[2], а значит, прибыл важный гость. В ворота верхом на коне въехал Одзёро Кёко, сзади маршировало его личное войско. Дзирая обошел трон и, наклонившись к уху Тамахомэ, сказал:
– Без крови не обойдется.
– По моему сигналу. Будь готов! – тихо сказал Тамахомэ и встал поприветствовать долгожданного гостя.
Вслед за ним вскочила я. Только сейчас я заметила меч, который Тамахомэ скрыл под одеждой. Я была готова бросится за ним, но меня отдернул Вэй Ин:
– Не делай глупость. Ты только навредишь ему, испортишь момент внезапности.
Он прав, мне не стоит лезть в дела мужчин. Свою роль я выполнила, теперь остается молча наблюдать. Мои глаза следили за каждым шагом Тамахомэ. Он спустился в самый низ, подальше от нас, чтобы встретить Одзёро Кёку.
Соскочив с коня, Кёку уверенными, широким шагами подошел к Тамахомэ. На вид ему было не больше сорока лет, на лице покрытом грубой щетиной, сквозило презрение к принцу.
– Почему меня не встретили как положено? – взревел он, не сдерживая раздражение, чтобы в очередной раз показать свое могущество.
Тамахомэ искусно скрыл улыбку и ответил:
– Вас не встретили, потому что я не отдал приказа.
Дерзкий ответ принца заставил Кёку напрячься, он нахмурился, а его глаза сощурились, пытаясь рассмотреть Докузо:
– Где императрица? Почему она не встретила меня?
– Скоро вы присоединитесь к ней, – ответил Тамахомэ. – Я только попрошу немного терпения. И кстати, – улыбнувшись он продолжил: – Я хотел бы поблагодарить вас за то, что вы сами прибыли к месту своей казни, избавив нас от долгой, утомительной дороги на север.
После этих слов Тамахомэ обнажил свой клинок:
– На колени! – прокричал он, направив меч на предателя.
Спустя мгновенье Одзёро Кёку и его свиту окружили воины. По периметру стен появились лучники готовые в любой момент поразить стрелами людей Одзёро.
– Да как ты смеешь сопляк?! Опусти меч, если не…
Одзеро Кёку прервал отчаянный крик его дочери:
– Отец, прошу тебя, сдайся! Прикажи людям сложить оружие!
На бледной коже Хоши проступили красные пятна, а по щекам текли слезы. Закатив глаза, она упала в обморок. Её успел подхватить Вэй Ин.
Мой взгляд скользил по толпе, когда резкий вопль пробрался сквозь людское скопище. Это был Одзеро Кёко, разыскивавший свою дочь среди беспорядочной массы:
– Где моя дочь? Хоши! Почему она замолчала? – прорычал он.
Взгляд принца оставался беспристрастным. Но стоило ему вспомнить Докузо, как клинок задрожал, играя с лучами солнца.
Тамахомэ приблизился к Одзеру Кёку, его меч почертил на шее наместника тонкую алую полосу:
– Вы выбрали ненадежную союзницу. Ваш с Докузо сговор против моего отца был раскрыт. Прикажите своим людям сложить оружие!
– Хоши ответь мне! – обеспокоенно продолжал кричать Одзёру.
Принц, не отрывая взгляд от кровоточащей шеи, обратился к воинам северной провинции:
– Слышите меня? Бросайте мечи! Вы мои подданные, вы мои люди, и я вас не трону. Каждый вернется домой к своим семьям. А ты…
Он опять переключился на наместника.
– Если ты сдашься, я обещаю, что твоя семья останется невредимой.
Тело Одзёро задрожало от напряжения. Однако, он подчинился. Дав команду своим людям сложить оружие, он опустился на колени.
Вскоре всех его людей увели стражники. Генерал Дзирая лично позаботился о самом Одзёро. Как подобает благородному господину, поднявшись с колен, Одзёро пошел вслед за своими воинами. Дзирая лишь сопроводил его до места заключения.
Когда все они наконец пропали из виду, я рухнула на стул. Ноги мои подкосились от пережитого страха и последующего облегчения. Я боялась за жизнь принца, но на этот раз судьба была милосердна и не забрала еще одного близкого мне человека.
Тамахомэ вбежал вверх по лестнице и, шагнув к моему стулу, спросил:
– Любимая, ты хочешь присутствовать на их казни?
– Я?
При слове на букву «Л», которое услышали все присутствующие, я покраснела.
– Я хочу увидеть, как Докузо заплатит за смерть Иоси и Рори, – твердо ответила я без капли сомнения.
– Хорошо, – сказал он. – Если ты в этом уверена, то Дзирая придет за тобой перед казнью и проводит в тронный зал. Мой отец плохо себя чувствует, поэтому казнь пройдет там, а не на площади.
Прибыли придворные лекари и забрали Хоши, которую все это время держал Вэй Ин. Принц посмотрел в его сторону:
– Вэй Ин, проводи Харуку в ее покои.
Вэй Ин кивнул без малейшего намека на эмоции. Он ждал, пока я поднимусь на ноги, а затем повернулся и пошел вперед, оставив меня позади. Я молча побрела за ним.
Набравшись смелости, я всё-таки решила побеседовать с ним во время нашей «прогулки»:
– Ты… то есть вы, вы знаете, почему Тамахомэ так ненавидит Докузо?
– Она причастна к смерти его матери, – ответил он, спокойно и холодно, – и моей старшей сестры. Только этому нет доказательств.
После его слов мы пошли молча, каждого из нас затянули мысли. Теперь я стала понимать, почему Тамахомэ так изменился. Докузо изводила его и принцессу Асами после смерти матери, которую сама и убила.
Теперь Тамахомэ наконец отомстит за нее.
Глава 39
Мы дошли до моей комнаты. Я поклонилась и поспешила скрыться от Вэй Ина за дверью. Мне было не по себе рядом с ним. Ледышка, хоть и вампир, но не сравнится с ним хладнокровностью.
Я прошла в комнату, и мой взгляд упал на то кимоно, которое я не надела на последний отбор. Думаю, сейчас самое время одеться празднично, ярко, чтобы привлечь внимание Докузо. Но кимоно нужно взгромоздить на себя, и сама я не справлюсь. Потребуется помощь:
– Сиори, ты здесь?
– Да ваше высочество. Мне войти? – тут же прозвучал голос моей служанки.
– Да, войди и помоги мне принарядиться.
Сиори обратилась за помощью и позвала еще одну служанку. Вместе они помогли мне проскользнуть между слоями алого и золотого шелка, который обволакивал меня, словно море волн. Рукава с блестящими цветами и украшенные драгоценностями могли уместить в себе Иоси.
Задрав голову, я встретилась взглядом с отражением в зеркале. Но ведь это была не я, а настоящая императрица. Я любила Тамахомэ, хотела стать его женой, была готова принадлежать ему. Но стать императрицей, принять возложенные на меня обязанности, жизнь во дворце до переполненного интригами, нет, это не для меня.
– Госпожа Харука, – нежный голос Дзирая донесся до меня через комнату. – Я пришел за вами. Вы готовы?
«Харука… – промелькнуло в голове. – Мне придется носить чужое имя. Добровольно. Когда-то у меня пытались отобрать имя, теперь я отдала его сама.
Я тяжело вздохнула и пригласила Дзирая:
– Да, войди… войдите.
Я попыталась пройтись к нему, но ноги запутались в ткани, и я покачнулась. Дзирая успел поддержал меня. Лучше бы я не смотрела в его глаза, они были переполнены печалью. Чувство вины перед ним заставило меня отвести взгляд. Почему я была уверена, что он проявляет ко мне нечто большее, чем просто заботу, ведь он ни разу не обмолвился об этом. Я была почти уверена, что Дзирая любит меня, но не могла ему ответить тем же.
– Я бы не узнал вас, – печально произнес он, затем, мягко приподняв, поставил меня на ноги. – Вас ждут в тронном зале.
Дзирая сделал шаг назад и пропустил меня вперед. Теперь я выше его по рангу и статусу. Дальше только император и мой будущий супруг.
– Иди сама, – Дзирая подвел меня ко входу и остановился. – У меня есть неотложное дело, надеюсь зрелище будет впечатляющим. Расскажешь потом?
Он улыбнулся и, дождавшись моего кивка, ушел.
Тронный зал был полон. Поредевший строй чиновников, гости, которые прибыли на свадьбу, а теперь стали свидетелями казни. У трона стояла императорская семья, Вэй Ин и Хоши. Только одного человека не хватало – принцессы! Асами, доброе и нежное создание, она бы не смогла стать свидетельницей казни, даже если на эшафоте стоит ее враг.
Я подошла к Тамахомэ, он держал отца за плечо. Император Хотохори выглядел совсем плохо. Повелев привести Докузо и Одзеро Кёку, Тамахомэ вышел в зал. Послышались шлепки босых ног об мраморный пол. Их вывели и опустили на колени. Хоши всхлипывала, но держалась достойно. Кто и зачем привел ее на казнь отца было загадкой, но ровно до тех пор, пока я не взглянула на Тамахомэ. Его лицо было довольным, он предвкушал скорую расправу над врагами. И чем-то он напомнил мне Нобору, когда тот глумился над жертвой перед тем, как убить. Убить меня…
Тамахомэ встал возле Докузо. К нему подбежал евнух с подносом, на котором стояла чаша. Ее содержимое – яд. Презрительно посмотрев на растрепанную императрицу Тамахомэ, приступил к процессу:
– Перед тем как мы дадим вам выпить яд и отойти в иной мир с достоинством, вам дается последнее слово. Правда, я считаю, что вы этого не заслуживаете. Может, вы пожелаете признаться в злодеяниях?
– Я все делала для своего господина, – начала она, прерываясь на смех. – Я оставила свой дом и стала наложницей…
Ее голос сорвался, и, откашлявшись, она перевела взгляд на Тамахомэ и сквозь стиснутые в кривой улыбке зубы продолжила:
– И убила императрицу, твою мать, чтобы занять ее место. Все это я делала по приказу Одзеро Кёко.
Тамахомэ взял чашу с ядом и присел возле Докузо на корточки. Он поднес к ее лицу яд, но вылил его на пол. Резко встав, он кивнул палачу и, не разворачиваясь, поднялся к трону.
– Но сначала, слышишь? Я лишила ее рассудка… – вопила Докузо, провожая взглядом Тамахомэ, – я затянула на ее шее пет…
Побледнев, я смотрела, как голова Докузо с ужасающей легкостью отделилась от плеч и покатилась по каменному полу.
Я отвернулась. Этот глухой звук будет меня преследовать всю жизнь.
По залу разнесся голос императора Хотохори. Хриплый, но уверенный, он обратился к Одзёро Кёку, последнему стоящему на коленях.
– Хочешь ли ты признаться или что-то сказать собравшимся здесь людям?
– Да! Я скажу. Но, прошу тебя, спасти мою дочь. Позволь ей жить и найти мужа и почувствовать счастье материнства. Не отправляй ее в монастырь.
Хоши больше не могла сдерживаться, и после слов отца по ее щекам потекли слезы.
– Не плачь, доченька, – успокаивал ее Одзёро. – Прости отца, жадного до власти. А вы… слушайте! Я все это делал, потому что мог. Правящий император был слаб – он ничего не видел за пределами своего дворца, позволял коррупции разъедать провинции. И я их поглотил… Он сам дал мне эту власть! Он ослеп еще до того, как стал жертвой Докузо. И я надеюсь ты превзойдешь своего отца.
Одзёру замолчал. Последний раз взглянул на безутешную дочь, а после закрыл глаза. Палач поднял меч, и вскоре еще одна голова покатилась по холодному полу тронного зала.
– Не-е-е-ет! – вдруг пронзительно закричала Хоши, увидев, как ослепительно сверкающий клинок палача одним взмахом отсек голову ее отца. Внезапное чувство ярости заставило ее вырвать меч из ножен Вей Ина и броситься на Тамахомэ.
Не знаю, что толкнуло меня сделать шаг и прикрыть собой принца! Где в то мгновенье был мой разум? Он подчинился чувствам, стал рабом любви?
Нога шагнула вперед, и меч, разрезав ткань, вонзился мне в живот. Холод стали пронзил мою плоть. Я почувствовала, как горячая кровь пропитала ткань и заструилась по телу.
Мои руки схватились за клинок. Лезвие, рассекло кожу пустив по долу[3] алый поток. Я рухнула на пол. Перед тем как ее схватили, Хоши удалось извлечь из моего тела меч, пытаясь поразить принца, но ей помешали.
Подхватив меня Тамахомэ закрыл ладонью рану, тщетно пытаясь остановить кровь. Его лицо словно молило богов повернуть время вспять. Дрожащей, окровавленной рукой я потянулась к его щеке, с которой скатывались слезы:
– Тихо, тихо… не плачь. Я ухожу к Иоси, он ждёт меня…
Внезапно Тамахомэ встал и, подхватив меня на руки, бросился к выходу:
– Где Дзирая!? – отчаянно взревел он. – Все, ищите его! Приведите его в мои покои!
Мои пальцы начало покалывать. Совсем окоченев, они даже не чувствовали теплого пульсирующего потока крови. Только холод.
Распахнув двери, Тамахомэ внес меня в свою комнату и, положив на постель, прошептал сквозь слезы:
– Нет, любимая, нет… не умирай. Только дождись. Еще немного, и Дзирая придет, он поможет… Не покидай меня!
– Дзирая? – я наконец догадалась, зачем он был нужен и замотала головой. – Нет-нет-нет… Я не хочу! Прошу, дай мне умереть.
Дзирая был вампиром-полукровкой. Он мог сдерживать жажду и не боялся солнечного света. Обращенные же вампиры скрывались во тьме сырых подвалов, в пещерах или зарывались в землю, а по ночам охотились на людей не в силах противостоять нестерпимой жажде крови.
Нет, я не хочу стать одной из них! Лучше умереть.
– Нет… ты не умрешь! – шептал Тамахомэ, иногда прерываясь, чтобы отогреть своим дыханием мою руку, которую прижимал к щеке. – Я не позволю, глупышка!
Я чувствовала, как жизнь меня покидала, измученное тело ослабевало. Тамахомэ был рядом, его рука сжимала рану, пытаясь задержать ускользающую душу, продлить мое существование.
На пороге появился Дзирая. По его взгляду стало ясно, что он знает, зачем его вызвали. Он подбежал к нам и спустился на колени, а Тамахомэ приказал:
– Обрати ее, немедленно!
– Нет, – твердо сказал он, склонив голову. – Я не стану. Ты сам видел обращенных, ты знаешь, что эти существа больше не люди. Я их убивал… ты их убивал. Они не люди, они ближе к демонам чем к нам.
Тамахомэ схватил Дзирая за одежду:
– Я убью тебя, если ты не сделаешь этого!
Мир вокруг на мгновенье застыл. Стало ясно, что моя судьба теперь лежит в руках этих двух мужчин. И на мое счастье Дзирая не поддался на угрозы Тамахомэ, он продолжал стоять на своем.
Удар… еще удар, и он выдержал все, и даже когда Тамахомэ поднес к его сердцу нож, он просто закрыл глаза, готовый принять смерть от руки лучшего друга.
Смотря на них, стоящих передо мной, я почувствовала печаль. Их надо остановить.
Я хотела сказать им хоть что-то, но с моих губ срывались лишь тихие обрывки слов.
Наконец, они увидели мои слезы и остановились.
Я улыбнулась. Моя улыбка – единственное, что еще было в моей власти.
Глава 40
Изнемогая от жуткой боли, я лежала и пыталась следить за происходящим, но сознание было путалось, а разум ускользал. Внезапно снаружи прогремел оглушительный хлопок, похожий на взрыв. Крики людей, звуки страха и отчаяния, расходились эхом по мрачным коридорам императорского дворца. Встревоженные голоса слуг сообщали о стремительно надвигающейся опасности. Взрывы становились все ближе и отчетливее, приближаясь со стороны главных ворот. Первый… второй…
– Третий! – крикнул Дзирая. – Это… Это стены?
– Помоги мне, брат. Я люблю ее, – отчаянно произнес Тамахомэ, схватив Дзирая за хаори. – Умрет Касуми… Я уйду вслед за ней!
– Я тоже люблю ее… брат! – сердито ответил Дзирая оттолкнув Тамахомэ. – Прикажи… – потребовал он.
– Дзирая, я приказываю тебе – обрати ее немедленно!
Дзирая, грустно взглянул на меня и кивнул. Он подошел, опустился на колени и обреченно закрыл глаза. Я взмолилась, чтобы смерть забрала меня раньше, чем его кровь коснётся моих губ.
– Быстрее! – крикнул Тамахомэ, в ее взгляде появилась надежда.
Дзирая, выпустив клыки, немного надкусил губу. Из уголка рта вытекла алая капля крови. Склонившись, он уже собирался влить в мои уста яд. Ощущая смутное, странное чувство, я закрыла глаза и приготовилась принять свою судьбу. Но прежде, чем его губы прикоснулись к моим, стены вокруг нас разлетелись. Раздался гул мощного пламени.
Куски камня и массивные части деревянных балок разметало как щепки. Дзирая прикрыл меня собой и принял спиной удар одной из каменных плит. Там, где только что возвышались стены, лежала куча развалин в облаке пыли и дыма.
Сквозь смог выступила темная фигура. Я узнала Кагэцуя – его аура пронизала меня даже в этом измученном состоянии. Волосы и одежды демона развевались вслед порывам пламени, охватившие его тело. Белоснежные рога напомнили мне о той ночи, когда он сражался с Дзирая. Кожа расходилась и под ней сверкала перламутровая чешуя.
Его гнев ощущался кожей. Воздух задрожал.
Увидев меня, Кагэцуя взревел. Глаза запылали. Дзирая бросился к нему с мечом, но огненный барьер Кагэ отбросил его в сторону. Когда Дзирая приземлился на груду обломков, его придавило рухнувшей крышей и деревянными перекрытиями.
– Касуми! Н-е-еет… – взревел демон, его душу раздирала боль и ужас потери
Кагэ опустил взгляд и, завопил от отчаяния, поднял голову к небу. Крик достиг небес, разорвав тишину. В ответ все потемнело, небо заволокло черными, бурлящими тучами. Они сгустились и сформировали бушующий шторм. Поднялся ветер, под его натиском скрежетали уцелевшие части дворца.
Вдруг мощный разряд молнии пронзил Кагэцуя, заполнив все пространство светом. Разряд прошел сквозь тело демона, и тот завопил еще пронзительнее.
Когда все утихло, Кагэцуя стоял на коленях, повесив голову. На коже хаотично появлялись сверкающие росчерки, тело сверкало и укрывалось дымом.
Наконец, он встал и взглянул на меня, затем разжег свое синее пламя. Тут же за его спиной расправились белоснежные крылья, отбросив на землю огромную тень.
– Что тебе нужно? – крикнул Тамахомэ, незаметно пытаясь дотянуться до меча.
– Я отдал ее тебе… я доверил тебе ее жизнь! – прорычал Кагэцуя, пожирая принца яростным взглядом. – Верни! Отдай мне ее тело, и я уйду.
– Пошел прочь! – Тамахомэ нежно погладил меня по щеке. – Она… она еще жива.
После слов Тамахомэ пламя вокруг Кагэцуя утихло. Волосы, танцующие в такт огненным языкам, плавно опустились на спину.
Внезапно Тамахомэ сделал рывок и взмахнул мечом. Лезвие ударило демона, и на клинке проявились сияющее письмена.
Горячая кровь демона окропила меч и Кагэ зарычал от боли, но не разжал пальцев, которыми он поймал клинок в полете. Второй рукой он схватил горло Тамахомэ, поднял принца над землей и сжала так сильно, что, казалось, еще немного и шея хрустнет.
Наступила тишина, в которой слышалось лишь злобное дыхание Кагэцуя.
– Н-нет, – наконец смогла произнести я, – остановись! П-прошу тебя Кагэ…
Услышав мой голос, демон ослабил хватку. Он оглянулся и посмотрел на меня, пытающуюся ползти по скользкому от крови полу. Его гнев утих. Дождавшись пока Тамахомэ, выпустит меч, он отшвырнул бездыханного принца в сторону.
Мои силы были на исходе, и я больше не могла двигаться. Каждый вдох давался с трудом, воздуха становится все меньше. Опустившись лицом на холодные каменные плиты, я посмотрела на Тамахомэ.
Оттолкнувшись от пола, Кагэцуя приземлился рядом и осторожно приблизился. Сложив крылья, он нежно перевернул меня на спину. Затем приподнял мне голову и, придерживая ее изящными пальцами с когтями, он склонился к моим губам.
Одновременно чувственно и робко его губы коснулись моих. Воздух вернулся, и я смогла глубоко вздохнуть.
Он передал мне свои духовные силы – подарил крупицу жизни, чтобы отсрочить конец.
Подняв меня на руки, Кагэцуя уверенно направился в сторону главных ворот.
Воцарился хаос, но я видела лишь его лицо и огонь повсюду. А еще я слышала крики воинов и их тщетные попытки атаковать демона. После каждой вспышки пламени до моих ушей доносился вой и крики боли. Огненные волны расходились в стороны и наполняли воздух запахом сожженной плоти.
Он повторяет свою судьбу. Опять! Кагэцуя вновь убивал невинных людей. Он уносил меня из горящего дворца, оставляя за собой только разрушения и кровь.
Расправив крылья, Кагэ взмыл в воздух. Я прижалась к его груди и закрыла глаза. Рядом с ним мне так спокойно. Но только почему?
