Текст книги "Наследник Буйного (СИ)"

Автор книги: Ая Кучер

Соавторы: Джулия Ромуш
сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 16 страниц)

Глава 36.

Я стараюсь догнать Мира, который несётся по коридору с радостными визгами, не замечая ничего вокруг. Эти стены словно созданы для того, чтобы здесь визжали. Никто и ничего не услышит снаружи.

— Мир, тише, а то упадёшь! — Зову сына, стараясь сдержать улыбку. Катюша идёт рядом, и я замечаю, как она мечтательно щурится.

— Я уже выбрала себе двух нянь. Вот эту и вот тут, — она показывает на охранников, мелькающих за углом. Мне кажется или они прячутся от Кати? Я даже немного им сочувствую. Они явно не для этого здесь тренируются, чтобы Буйный после их в распоряжение детям отдавал. — Думаю, сегодня мы поиграем с ними в салочки. Или, может, в прятки.

Я смеюсь, представляя, как эти угрюмые охранники бегают за Катюшей. Салочки я даже представлять не хочу. Катя решила здесь всех на уши поставить. Но моя улыбка слетает с лица, когда прямо из-за угла навстречу нам несётся Марат. Злющий, взгляд словно прожигает меня насквозь. Он приближается, и когда смотрит прямо на меня, я замечаю, как он раздражённо дёргает щекой.

— Это не смешно, — рявкает. — Ты что, курсы какие-то прошла? Или как эту хрень ещё объяснить?!

Я хлопаю ресницами, не совсем понимая, что вызвало такую бурю эмоций. Но что бы это ни было настроение поднимается.

— Злат, я забираю Мира играть в прятки, — шепчет Катюша. Она как будто чувствует, что лишние свидетели мне не нужны.

— Марат, я понятия не имею, о чём ты говоришь, — мои губы в улыбке растягиваются. — Но я рада всему, что с тобой произошло. - У него глаз дёргаться начинает. Ну чем не прекрасный день?

— Ты... — он пытается подобрать нужные слова, кажется, вот-вот взорвётся. — Каким, сука, образом в моей комнате проводка сгорела?!

Я прикусываю губу, чтобы не рассмеяться.

— Проводка сгорела? — Я делаю удивлённые глаза, поднимаю бровь, и на моём лице появляется выражение чистой невинности. — Марат, неужели ты думаешь, что это я? У меня даже нет доступа в твою комнату. Я ни при чём

Марат глубоко вдыхает.

— Ты, блядь, всегда ни при чём. Что ты, что твоя подруга.

Когда он про Алису говорит, то даже пальцы до хруста сжимает.

– А Алиса тут при чём? - Я хмурюсь, а Марат аж дёргается при упоминании имени. Взгляд темнее становится, злее. С таким убивают обычно. Вот за такое поведение проводка у него и сгорела! Не выдержала напряжение подобное. А он всё на меня валит. – Марат, – я скрещиваю руки на груди. – Ты серьёзно думаешь, что я бы проводку трогала?

– Хуй тебя знает, – цедит. – У тебя способности бешеные. Дважды ресторан Буйного сожгла. Постоянно херь творишь. Не удивлюсь, если пальцы в розетку совала для прикола, а шибануло по мне.

– Ну что ты такое говоришь? Все знают: совать нужно вилку. - Я невинно улыбаюсь, хлопаю ресницами. Инстинкт самосохранения кричит, но я отмахиваюсь. Марат мне ничего не сделает. Нет, он выглядит как тот, кто одной рукой шее "хрусь" сделает. Но он друг Буйного. И обещал защитить меня с детьми. Поэтому он ничего не может сделать. Так ведь?

– Базу от любой угрозы защитили, – скалится Марат. – Но тебя, походу, не учли.

– Я ни при чём, – произношу по слогам. – Если у тебя что-то сгорело, то это твои проблемы. Ясно? Так, походу, надо было. Знаешь, иногда лучше не знать…

– Бля-я-я… - Тянет, не сводя с меня убийственного взгляда. Ведёт челюстью, а после шумно выдыхает. – Окей, давай по-другому, – явно сдерживается, чтобы снова не рявкнуть. – Флюиды свои вырубай и побазарим.

– Какие флюиды?

– Поджигательные. А будешь хорошо себе вести - я тебе адресок подкину.

– Какой? - Я немного теряюсь. Вообще, поведение Марата странное и тревожное. Что он задумал? Нам не о чем говорить. Он поступил так, как считал нужным. А я его вправе за это не прощать. Он мне не нравится. Вот совсем. Но, глубоко в душе, я благодарна ему, конечно. Марат тянул все дела Эмира, пока он в себя приходил. Страховал, помогал. Это многого стоит на самом деле. Но у хороших людей проводка не горит!

– Адрес рестика, который Буйный открыл, – хмыкает мужчина. – Ему всё сжигай, лады? А с тобой мы нормально поговорим. Перетрём.

– О чём? Я поняла, что ты защищал друга. Окей. Но меня ты своим решением просто уничтожил, Марат. Ты когда-нибудь любил?

Марат кривится так сильно, будто я о чём-то ужасном говорю. Едва не фыркает, верхняя губа дёргается недовольно. Для него "любовь" как проклятие прозвучало. Этим можно грозных мужчин пугать, да? Чувства для них под табу.

– Не любил? – Делаю я вывод. – Тогда ты не поймёшь. Как это больно было – считать Эмира мёртвым. Я дышать не могла. Я всё это время… Я словно сама мёртвой была, понимаешь? Нет, конечно, нет. Но ты бы понял меня, если бы у тебя была любимая.

– Завязывай про эти сопли. Не любил, не планирую. Я считаю, что подобная херота лишь отвлекает. Но считай, что твой пример понял. Но в любом случае нам нужно переговорить. Есть то, что ты должна знать.

От заявления Марата у меня мурашки собираются. Щекочут затылок, медленно расползаются по шее вниз. Вздрагиваю. Не нравится мне это заявление. Что он такого рассказать хочет? Зачем? В голове сразу плохие мысли.

Я нервно растираю кончики пальцев, пока Марат уводит меня куда-то. Мы попадаем в какой-то кабинет. Ощущение, что принадлежит он Эмиру. Энергетика его.

– Так что? – Я скрещиваю руки на груди. – Ты будешь рассказывать? Или привёл меня, чтобы по-тихому прикопать?

– По-тихому не получится, – хмыкает Марат, чуть прищуривается. – Ты фаер-шоу перед этим устроишь. И не собираюсь я тебя трогать. Ты женщина моего названого брата. У тебя, считай, иммунитет.

Если Марат надеется на ответную любезность, то этого не будет. Я свои силы не контролирую. Оно просто "ой" и горит. Да и не я! Просто судьба так складывается. Вот пока эти криминальные ребятки не вернулись в мою жизнь, ничего и не горело.

– Сядь, – кивает в сторону дивана.

Морщусь от приказного тона. Марат по-другому общаться не умеет. Но я прохожу мимо мужчины, медленно опускаюсь в кресло. У меня есть свой командир, я и его-то не всегда слушаюсь. А Марата, к которому у меня далеко не тёплые чувства, тем более не буду.

– Обязательно характер показывать? – Цокает. – Нормально не можешь?

– Могу. Не хочу просто, – дёргаю плечиком. – Ты мне не нравишься. Я тебе. Взаимные чувства так прекрасно, правда?

– Злата, блядь.

– Ну а что? Ты друг Эмира, я его женщина. Но это не значит, что я просто забуду обо всём. Ты ведь не только влез в мои отношения с Буйным. А Алиса? - Имя подруги срывается с губ, обжигая кончик языка. Потому что это то, о чём я стараюсь не думать. Алиса взрослая девочка, во многом взрослее меня. И она сама знала, на что шла. Но…

Имя обжигает не только меня. У Марата очень странная реакция на мою подругу. Напрягается каждый раз.

– Ты помнишь, что с Алисой было? – Продолжаю я тихо. – Как ты… Тиранище, блин. Я ничего не забыла!

– С Алисой мы без тебя разберёмся, – отсекает грубо. – Ясно?

– Ясно. Я и не лезла, потому что она сама решила, что с тобой лучше. Но это не значит, что я забыла. Как ты себя вёл. Деспот, блин. И да-да, снова с благими целями. - Не общаться со мной, пока я новую жизнь строю, беременная хожу. Не волновать, не втягивать обратно в криминальный мир. Я-то помню. Но это не то решения, которые должен был Марат принимать. А я! Буйный, чтоб его! Алиса. А можно не поджигать Марата, а проклясть? Так, чтобы его хорошо зацепило. Чтобы прямо ударило по личному. И понял, что нельзя за других всё решать! – Ну? – Вздёргиваю бровь. – Что ты там хотел рассказать?

– Мне надо будет отъехать. Встречи, которые нельзя переносить.

– Ты теперь передо мной отчитываешься? Миленько.

– Я не нянька, но, учитывая, что всё из-за меня началось, присматриваю за тобой. Считай, обязанность эту взвалил на себя сам ещё четыре года назад.

– Я всё равно не понимаю.

– Твоя безопасность – моя зона ответственности. Я отъеду. А всё больше идёт слух, что целью выбрали тебя.

– Целью? - Я нервно сглатываю, под ложечкой сосать начинает. Я знала, что сейчас ужасная ситуация, но… Шея немеет от волнения, взгляд упирается в стену. Будто я увижу сквозь бетон, что дети точно в безопасности.

– Донести послание до Буйного, – кривится. – Хорошо, если просто похитить хотят. Могут и убить, чтобы доходчивее.

– Но тут…

– Здесь безопасно. Никто не рыпнется, а смельчаков ещё на подъезде подложат. Но если свалишь – никто не защитит.

– Я и не собиралась! - Я смотрю на Марата с негодованием. Он меня за идиотку принимает?! Пойду по лесу погуляю, пока вокруг враги? Я умею сидеть в уголке и ждать, когда всё решится. Четыре года назад вообще в бункере жила. И ничего.

– Ты удачливая, – фыркает Марат, облокачиваясь на стол. Скрещивает руки на груди. – Пиздец какая. Куда-то всегда вляпаться надо. Даже если какая-то херабора начнёт происходить, ты не дёргайся. Другие пусть решают. Мне звони. Без самодеятельности.

– А если…

– Если вся база нахуй сгорит, стоишь на пепелище и улыбаешься. Ясно?

Я медленно киваю. В голове до сих пор звенит от того, что я в опасности могу быть. Что-то кто-то хочет мне вред причинить. Я привыкла беспокоиться о детях. О Буйном. А теперь… Теперь каким-то ударом под дых сносит. В груди горит от переживания, тело инстинктивно подрагивает.

Я обещаю Марату, что вообще не двинусь. От греха подальше. И тут же подскакиваю, когда воздух наполняют звуки взрывов. Нападение?!

.

Глава 37.

Взрыв и я мгновенно замираю, тело будто пронзают молнии. Чувство дежавю накрывает с головой. Нет. Не может быть. Не сейчас. Не так. Боже... Мир. Катя. Первая мысль. Дети.

С места срываюсь как ненормальная. Только ноги не идут. Я не понимаю, в чём дело. Не могу понять... Плечо горит от жёсткой хватки. Это Марат меня на месте удерживает

— Да куда ты несёшься? — Язвительно тянет он. — Это просто тесты, ни на кого не напали. Любительница на панику упасть?

— Какие ещё тесты?! Господи, Марат, почему так громко?! — Впиваюсь в него взглядом, дыхание сбивается. А сердце колотится как бешеное.

— А как им тихо гранаты взрывать? — Насмешливо тянет он, прищурившись.

— Гранаты?! — Я округляю глаза, ловя новую волну тревоги. Снова дёргаюсь. Кошмар! Какие к чёртовой матери гранаты?!

— Угомонись. Всё здесь безопасно, — Марат громко вздыхает. — Ты что, решила, если не взорвать базу, то от инфаркта откинуться?

Щурюсь. Ну вот не зря у него проводка перегорела. Это всё из-за того, что он... Вот такой! Невыносимый! Бесячий! И этот его тон. Взгляд. Придушила бы. Успокаиваю себя тем, что Алиса хорошенько его встряхнула.

— Если не перестанешь язвить, тебе инфаркт обеспечу, — в ответ шиплю.

Марат замолкает, его взгляд становится серьёзным. Напряжение отражается на лице. Хоть он и старается не показывать, что переживает. Но я вижу. Он волнуется. Потому что Буйному слово дал, что с нами всё в порядке будет.

Марат бросает короткое:

— Порядок, я могу ехать?

Я чувствую, как внутри всё ещё гудит от страха после взрывов, но заставляю себя кивнуть.

— Да, порядок, — почти твёрдо отвечаю, сдерживая рвущийся наружу тон. — Поезжай, куда тебе нужно. Я к детям пойду.

Марат медлит, будто оценивает - можно меня оставлять или нет. Но в его взгляде нет привычной язвительности. Просто короткий кивок и он скрывается в коридоре, оставляя меня одну. Слышу его удаляющиеся шаги и дышу. Успокаиваюсь.

Как только он уходит, я направляясь к комнате, где должны быть Мир и Катюша. Вижу Мира, он увлечённо играет с няньками, и на секунду выдыхаю. Окей. Но чёртова тревога всё ещё зудит под кожей, не отпускает. Взглядом по комнате бегаю. Нахожу Катю, которая что-то втолковывает охраннику. А тот... Бедный. Мне его даже на секунду жаль становится. Кивает и на меня смотрит взглядом "помогите".

Решаю отвлечься на кухне. Хотя бы приготовить что-то, чтобы чем-то занять себя, и хоть на секунду отпустить это напряжение. Но у двери охранник. Он не даёт мне войти, и в глазах у него лёгкая насмешка, когда он говорит:

— Сорян, Злата. Приказ не пускать.

Я даже теряюсь на секунду. Буйный боится, что я его охрану травану или подожгу? Вот не дать мне снова сжечь что-нибудь это они, видимо, серьёзно. Прекрасно. Просто прекрасно! Даже на базе уже в курсе, как я готовлю и как с огнём ладить не умею.

— Мне детей кормить нужно. - Произношу упрямо.

— Все из кабака привезут. Через сорок минут будет пир на всю базу. Все меню из рестика Буйного сюда приволокут.

Мило ему улыбаюсь. Хочется, конечно, съязвить. Уколоть. Но понимаю, что он приказ выполняет. Ему, если ослушается, после могут по шапке дать.

Выдыхаю. Разворачиваюсь, решаю к детям пойти. Немного пусть успокоятся после игор, скоро кушать будем.

В комнату детей захожу и никого там не нахожу. Странно, я была здесь буквально минут десять назад. И дети играли. Я их видела.

Выхожу в коридор, сына нахожу буквально в соседней комнате. Мир прячется за дверью, и, едва завидев меня, прикладывает палец к губам:

— Ш-ш-ш-ш, мама, я пячусь!

Киваю, улыбаюсь, молча подыгрываю. Игра, ну, конечно. Но внутри что-то неприятно скребётся. Тревога нарастает, растёт с каждым шагом. Спокойствие притворное, будто вот-вот обернётся чем-то нехорошим.

Вижу охранников, они заходят в разные комнаты, мелькают в коридорах, тоже ищут детей, оборачиваются на каждый шорох. Подхожу к одному из них.

— Катю не видели?

— Ищем, у нас прятки, — отзывается он.

Киваю, но внутри неспокойно.

Проходит двадцать минут. Я хожу из одной комнаты в другую, проверяю каждый уголок. Кати нет. Меня охватывает всё большее беспокойство, нервы натянуты до предела. Затем замечаю лица охранников — сосредоточенные, обеспокоенные. Один из них подходит ко мне, ловит мой тревожный взгляд.

— Что случилось?! — Выдыхаю. А голос дрожит.

— Девочку найти не можем, уже всю базу обыскали. Сейчас будем проверять снаружи. — Как снаружи?! — Моя паника прорывается наружу. — Там, где гранаты взрывают?!

В ушах звенит так, словно я сама на том чертовом поле. Тело дрожит, ноги подгибаются.

Моя Катюша, моя маленькая сестра, она может быть где-то там. Рядом со взрывающимися гранатами. А если она пострадает? А если испугается? Страшно представить, что может случиться с ребёнком.

Я не могу дышать. Сердце стучит так сильно, что сдавливает лёгкие. Я прислоняюсь к стене, чтобы не упасть. Голова кругом. Боже, Катюш, ты как меня переплюнуть умудрилась? Найти проблемы в месте, которое должно быть самым безопасным.

– Найдём, Злата. - Обещает один из охранников. Иван, если я не ошибаюсь. В далёком прошлом он был постоянно рядом. Был моей "нянькой". Теперь, возможно, стал нянькой Кати. Это повышение или понижение?

– Найдите, – стальным голосом приказываю я. – Если с ней что-то случится… Эмир с вас шкуру спустить. И вам молиться надо, чтобы он до вас добрался первым.

Люди у Буйного смышлёные. Понимают, что я на себя намекаю. И трезво оценивают угрозу. Тут же бросаются на поиски Катюши. Я с содроганием вслушиваюсь в каждый взрыв. А если этот навредил сестре? А этот? Или…

Облегчённо всхлипываю, когда звуки затихают. Видимо, кто-то сказал, чтобы прекратили.

– Мам, ты сильно. - Мир возмущается, когда я прижимаю его к себе. Не могу отпустить. Будто тогда он тоже отправится на поиски Катюши.

– Прости, – целую его в тёмную макушку. Не отпускаю.

– Катя спяталась ховошо?

– Слишком хорошо, милый.

Я хочу сама броситься за ней. Вытянуть с поля, словно только я это могу. Но лишь какими-то неведомыми усилиями не двигаюсь с места. С трудом вспоминаю обещание, данное Эмиру. Марату. Не вылезать, не рисковать. Охрана справится лучше. А я тоже потеряться могу. Нервно смеюсь, представив ситуацию. За один вечер провтыкали трёх из трёх. Эмир сильно расстроится?

Время идёт, но ничего не меняется. Катю не находят. И с каждым "ищем" я будто умираю. Снова и снова. Куда же она делась?

Оставляю Мира под присмотром охраны. Они не моргают даже, настолько внимательно следят. Не рискнут снова облажаться. Но я сама подстраховываюсь. Оставляю видео няню в комнате, чтобы не выпускать Мира из виду. А сама направляюсь к выходу.

– Я сама тогда пойду! - Рявкаю на Ивана, желая выбраться. Не могу больше ждать, не могу. Я уже доверилась. Я столько терпела…

– Легче, кукла.

Мене перехватывают за плечи. Дёргают на себя. Я мгновенно обмякаю, уловив родной запах.

– Разбушевалась, – шутит, но голос его напряжён. – Тихо, всё решаем.

Я оборачиваюсь, голову запрокидываю. Не могу поверить. Эмир. Он здесь, он вернулся. Кажется иллюзией. Я даже ладошкой к колючей щеке прижимаюсь, трусь. Впитываю ощущения. Я прижимаюсь к мужчине, нахожу в его объятиях утешение. Когда Буйный здесь, я верю, что всё закончится хорошо. Он решит проблему.

Эмир что-то говорит охранникам. Низким, опасным тоном, полным стали и угрозы. Не говорит напрямую, но мучительную смерть обещает. Охрана моментально отступает, оставляет нас вдвоём.

– Ты как тут?! – Я ахаю. – У тебя же встречи. Ты…

– Зла-та, – растягивает моё имя, заставляет замолчать. – Ты химикат нанюхалась? Какая к херам встреча, когда Катька пропала?

– Я думала… - Не могу закончить предложение. Горло сжимает спазмами. Он всё отменил, чтобы быть здесь. Со мной.

– Не очень у тебя получается это дело, – скалится. – Семья в приоритете. Всегда. Вы моя семья. Я не буду хер знает где, когда вы во мне нуждаетесь. - Эмир озвучивает очевидное. Медленно, чётко. Будто донести до меня пытается. Втолковать.

Я обмякаю в его руках, расслабляюсь. Дышу полной грудью, заряжаюсь уверенностью. Я больше не буду сама со всем справляться. Буйный будет рядом. Всегда. Мне есть на кого положиться.

– Да. - Рявкает в трубку, моментально отвечает на звонок.

Я с надеждой запрокидываю голову. Катюша? Её нашли?

Лицо Эмира меняется. Стаёт ещё более жёстким, сосредоточенным. У меня под ложечкой не сосёт. Там чёрная дыра просто, засасывающая всё. Динамики у телефона хорошие. Или это я сосредоточена на максимум. Но слышу мужской голос:

– Её нашли.

– Наши? – Эмир сжимает челюсть.

Секундная пауза, которая уже служит ответом. Перед глазами темнеет, пластиковая видео няня выпадает из рук. Разбивается вместе с моим сердцем, когда я слышу ответ:

– Нет, не наши.

Глава 38.

Буйный

***

Холодное спокойствие. Оно разливается по телу. Панику к хуям стирает. В такие моменты важно только одно – расчёт.

Катю нашли. Девочка, блядь, оказалась в фуре. Вывезли её за территорию базы. И теперь она в руках ментов. Не моих ментов. Фуру на границе с южными тормознули. Территория чужая. А у них в руках мой ребёнок. Суки! Убью!

В ушах звенит, пальцы сжимаются до хруста. Как это, блядь, произошло? База. Моя, сука, база, которая должна быть самой безопасной.

Злата смотрит на меня. В её глазах паника, страх. И я знаю, что будет дальше. Она потребует пойти со мной. Но я этого не позволю.

– Ты остаёшься здесь, – опережаю её истерику.

– Что?! – Голос поднимается на октаву выше.

– Ты остаёшься. С Миром.

Она уже рот открывает, чтобы спорить.

– Злата, – тихо, но твёрдо. – Никуда. Ты. Не. Поедешь.

– Это моя сестра! Моя девочка... – её голос дрожит от гнева и отчаяния. – Как ты…

– Наша. Ты должна быть с Миром. Он не понимает, что происходит, но чувствует твоё состояние. Ты ему нужна спокойная.

– Спокойная? Ты это серьёзно? – Она фыркает, делает шаг ко мне. Её глаза блестят. Кукла готова всех на воздух подорвать.

– Да, – отвечаю спокойно, но сдерживаю себя, чтобы не повысить голос. – Я сам привезу Катю.

Головой ведёт отрицательно, подходит ближе, почти впивается взглядом.

– Ты не можешь…

– Я могу, – перебиваю её, сокращая между нами расстояние. Мои руки ложатся на её плечи. Сжимаю их чуть сильнее, чтобы немного отрезвить. – Я её верну. Слово даю.

Кукла застывает. Взглядом вспарывает.

– Ты клянёшься? – Её голос становится тише, подрагивает.

– Да.

Злата отступает на шаг, но не сдаётся.

– Если с ней что-то случится…

– Ничего не случится, – перебиваю её. – Они её не тронули. Просто ментам показалось странным, что ребёнок спрятался в фуре. Они хотят узнать, что произошло.

Она молчит, но её взгляд обжигает. Я знаю, что она ненавидит это чувство – беспомощность. А я говорю не всё. Потому что если скажу, то дальше полный пиздец начнётся. Но суть доношу. Девчонку не тронули. И не тронут.

– Я привезу её сюда. А ты останешься с Миром.

Я не жду её согласия. Просто оборачиваюсь, бросаю через плечо:

– Всё будет хорошо. Жди нас.

Как только выхожу из бункера, мои шаги становятся резкими, целенаправленными. Охранники бегут следом, готовые к любым моим приказам. А я, сука, каждого на кол посадить готов. Блядь! Не уследили. Проебали.

– Машина, – кидаю коротко, и они моментально активизируются.

В голове уже выстраивается план. Нужно узнать, где держат Катю, кто из ментов её нашёл и на каких условиях они хотят её отдать.

– Где фура сейчас? – Спрашиваю не оборачиваясь.

– Стоит на границе. Девочка внутри. Пока ждут.

Значит, боятся. Уже хорошо. Тронуть мою девчонку — войну развязать. Не рискнут.

В тачку сажусь, телефон достаю. Номер друга на дозвоне. Марат отвечает почти сразу.

– Что с девчонкой?! – Его голос напряжённый. Знаю, что ему нужно было подъехать. Дело срочное. Отложить было нельзя. Да и кто знал, что Катя такое выкинет.

– Катю нашли на границе. Только есть нюанс. Это не наша территория, – голос вибрирует.

– Погоди, – слышу, как он руль до треска сжимает. – Граница с кем?

– С южными. Ты же понимаешь, о чём я говорю.

Сам кривлюсь от пиздеца происходящего.

– Блядь. Уверен, что там?

– Уверен, – в ответ бросаю. – Девчонку в фуре нашли. Её там никто не трогал, но условия хотят обсуждать лично о передаче девчонки.

– Хотят что-то выторговать бляди. Значит, я еду. Фура с товаром?

– А ты как думаешь? Я уже в пути. Если они решат, что мы так решили влезть на их территорию... - О последствиях думать не хочу. Потому что они будут хуевыми.

– Знаю, – Марат рявкает в ответ, понимает, чем пахнет, – тебе долго до места?

– Минут тридцать.

– Понял, мне чуть дольше. Но я буду гнать.

Я заканчиваю разговор и откидываюсь на спинку сиденья, чувствуя, как нарастающее напряжение медленно растягивается внутри, будто готово ёбнуть в любую секунду.

Малая, блядь, как ты вообще оказалась в этой фуре? Хотя чему я удивляюсь. У куклы свои приколы, у малой свои. Это у них по наследству передаётся?

***

Ярость холодной сталью разливается по венам. Мотор в груди гудит ровно и чётко. Но при этом желание убивать становится только сильнее. С каждой, сука, секундой. Сам готов войну развязать. С ходу положить каждого, кто хотя бы косо в сторону Кати глянул.

Фура стоит посреди дороги. Менты околачиваются вокруг. Эти суки выглядят расслабленно. Подливая ненависти. Урою, блядь. Сначала каждого доведу до того, чтобы о смерти молили. В месиво превращу. Если только мою девочку пальцем тронули.

Едва держусь, чтобы из машины не вылететь. Беру эмоции под контроль. Выбираюсь медленно. Эмоции скручиваю. Голову чистой оставляю.

Твёрдыми шагами к ментам направляюсь. Каждое движение оточенное. Мускулы натянуты. Готов в рукопашной уложить всех. Мне оружие не нужно. Но пистолет нагревается, жжёт кожу. Охранники семенят за мной, но знают своё место. Их задача – не мешаться.

Бледная Катюха стоит у ментовской машины. Кутается в свою курточку. На меня с облегчением смотрит.

– Эмир! – Вскрикивает облегчённо, увидев меня.

– Стоять, – какой-то суицидник её за плечо хватает, тормозит. – Рано пока. Мы ещё не побазарили с твоим… Эмиром.

– Руки убрал, – цежу. Глаза кровью наливаются. – Я тебе их оторву нахуй. Понял?

– Буйный, это не твоя территория. - Пытается скалиться. Но испуг прорывается. Глазки бегают. Ментов своих взглядом ищет. Пытается поддержку словить.

Криво усмехаюсь. На ладонь мужика взгляд опускаю. Реально с удовольствием отрывать буду. Сначала каждый палец сломаю. Мент чувствует моё настроение. Намерения считывает. Нервно сглатывает, ссыкло. Знает, что я не шучу. Что за своё я рву. А он рискнул мою Катю тронуть.

Мент руку отдёргивает. Вперёд ступает. Мелкую не трогает. Но и ко мне не пускает. Похер.

– Кать, – зову её. – К фуре отойди. Глаза закрой.

– И ушки? – Уточняет тихо.

– И ушки, ага.

Катя всхлипывает, чётко всё делает. Быстро отскакивает, пока я пушку вытаскиваю. Палец на курке. Эти суки даже не поймут, как…

– Отбой. - Громкий голос. Знакомое, сука, лицо.

Дикий из машины выбирается. Шагает размеренно. Ухмыляется.

Встретились, блядь. Дикого я люто ненавижу. С удовольствием бы в асфальт вкатал, но момента подходящего не было. Наша война замерла, когда я "помер". А началась с того, что он куклу решил забрать.

Взгляд фокусирую. Шансы просчитываю. Если эта гнида решит ребёнка в своих целях использовать… Я за себя не отвечаю.

– Отступили. Нет нужды за мелкую валить, – голову наклоняет, ухмыляется. – Свою потеряшку можешь усадить в машину. Нехер ей за разборками наблюдать. А потом про твой товар побазарим. - Делает взмах рукой. Менты моментально сбегают. Крысы.

Катюша ко мне срывается. Обнимает крепко, цепляется крошечными ладошками за меня.

– Сделали тебе что-то? – Уточняю.

– Нет, – мотает головой, всхлипывает. – Нет. Один даже шоколадку дал. Рыжий такой, как…

Понял, у рыжего есть шанс выжить.

– Прости, Эмир, – шепчет. – Я просто пряталась! Темно было, отличное место. А потом… Машина ехать начала. И я испугалась, что меня ругать будут.

– Разберёмся, мелкая, – по волосам её треплю. К своим толкаю. – В машине подожди. Сейчас за шоколадку поблагодарю, и поедем.

Катя на меня косится. Явно сомневается в том, что я настолько вежливый. Но без вопросов семенит к машине. Дальней.

Пушку не выпускаю. К Дикому шагаю, он – навстречу. Ровно на границе встречаемся.

– Буйный, – хмыкает. – А я, блядь, почти на цветочки раскошелился. На могилу возложить.

– Жмотом так и остался? – Отбиваю.

– Не все моей щедрости заслуживают. Но за подгон в виде фуры поблагодарю, да.

– Войну не развязывай, Дикий.

– Войну? Это твой товар задержали, не мой. И вроде тебе не с руки сейчас что-то начинать. Сам знаешь, как это бывает. Сегодня воюешь, а завтра под землёй. А у тебя семья, говорят?

– А, понял. У самого хуйня на личном, вот и скалишься?

– Моё личное нихуя не твоё дело. Не делай так, чтобы твоё стало моим.

– А ты, походу, всё так же чужое любишь. - Голос Марата бьёт по нервам. Краем глаза слежу, как друг подбирается. Приехал быстро, как обещал.

Воздух, сука, мгновенно воспламеняется. Взрывами между этими двумя отдаёт. Взглядами сталкиваются. Разорвать друг друга готовы. Когда я из игры на время вышел… Марат в гонку вступил. Мои дела взял. И моих врагов тоже. Но то, что происходит у них… В такой пиздец скатилось, хотя изначально предпосылок не было. И всё же, сука, из-за баб. Как обычно.

– Злату похитить хотел, – Марат легкомысленно перечисляет. – Алису…

– Завали, – пресекает Дикий. – И вспомни, кто именно на чужое позарился.

– Хочешь за это перетереть?

– Ты всегда не знал, когда тормознуть надо. Слишком в себя поверил. Напомнить, чем наша прошлая стычка обернулась?

– Мы на своей территории. - Возвращаю Дикому его слова. На границе находимся. Незримая черта, которая от бойни отделяет. Это не решает. Если войну начнём – уже плевать на границы будет. Наши люди на подхвате. Напряжены, отмашки ждут.

– Мелкую забираешь, – чеканит Дикий. – Товар – моя компенсация. И не лезь больше на мою территорию, Буйный.

– Это мы ещё посмотрим.

Вопрос в подвешенном состоянии оставляем. Не прощаясь, расходимся. Каждый нерв натянут. Взрыва ожидает.

– Пиздец, – Марат головой качает. – Какого хера они через его территорию попёрлись?

– Разберусь, – челюстью веду. – Пока хочу мелкую к Злате отвести. Извелась вся. А потом до тех гнид добраться, которые к Кате полезли. Моей компенсацией будет.

– Не заигрывайся, Эмир.

– Это ты мне говоришь? Напомнить, что у вас там было?

– Это мой вопрос. Разберусь. Тонкая грань между враждой и войной.

И я эту грань соблюдаю. Потому что больше не втяну семью в подобные игры.