355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » авторов Коллектив » Народ, да! » Текст книги (страница 23)
Народ, да!
  • Текст добавлен: 26 сентября 2016, 19:37

Текст книги "Народ, да!"


Автор книги: авторов Коллектив



сообщить о нарушении

Текущая страница: 23 (всего у книги 37 страниц)

Билли Бой

Перевод Ю. Хазанова

 
Что случилось с тобой,
Билли Бой, Билли Бой?
Что ты грустный такой, милый Билли?
– День-деньской стою в саду;
Я свою подружку жду,
Но ее не пускает мать из дому.
 
 
Ах, в ногах правды нет,
Билли Бой, Билли Бой,
Попроси табурет, милый Билли!
– Стулья в комнате стоят,
Да не вынести их в сад:
Ведь подружку из дому не пускают.
 
 
Ты совсем отощал,
Билли Бой, Билли Бой;
Словно щепка ты стал, милый Билли!
– День-деньской я сам не свой,
Все стою как часовой:
Ведь подружку из дому не пускают.
 
 
Не протянет любой,
Билли Бой, Билли Бой,
Без еды, без воды, милый Билли!
– Испекла она пирог,
Да не выйти за порог;
Ведь ее не пускает мать из дому.
 
Только глупцы не умеют смеяться над собой

Пересказ Н. Шерешевской

Все техасцы, как один, говорят, что Техас – лучший штат в Соединенных Штатах, а техасцы – самые умные люди в стране. Только каждому известно, что в один прекрасный день даже самый умный человек может попасть в глупое положение.

Но зато, если техасец окажется в дураках, у него хватит ума, чтобы посмеяться над самим собой. Поэтому, когда у жителей Уичито-Фолса хорошее настроение, они всегда рассказывают веселую историю о том, как они однажды попались на удочку. И завершают свой рассказ добродушной улыбкой. Они считают, что только глупцы не умеют смеяться над собой.

Случилось это во времена, когда Уичито-Фолс был городом скотоводов. Тогда их жизнью, их делом был рогатый скот и лошади. Знаменитые охотники на бизонов, скотоводы, солдаты сходились там, чтобы торговать, покупать и сорить деньгами.

Однажды в город прискакал британский офицер. Это был красавец мужчина верхом на красавце коне. Представился он капитаном Генри Наваррским. Ну совсем как французский король Генрих IV Наваррский, помните?

Так вот, он расхаживал по городу, высоко подняв голову. В разговоре и обхождении вел себя как настоящий джентльмен. Ему не страшны были ни жаркое техасское солнце, ни истовые северяне. И все принимали его за важную птицу.

Он очень скоро дал понять, что приехал закупать для британской армии верховых лошадей. Много лошадей. И за хороших лошадей обещал хорошие деньги. На чистом английском языке с прекрасным произношением он рассказывал лошадникам города, что был послан в Уичито-Фолс еще с одним офицером, чтобы совершить эту сделку. Однако спутник его задержался в Новом Орлеане, так как там из-за оспы на город был наложен карантин.

– В разведении лошадей никто не сравнится с вами! Вы прославленные лошадники, – говорил он техасцам. – Вот я и приехал к вам, чтобы вы отобрали для меня тысячу самых резвых скакунов. Сначала я произведу им смотр, а потом дождусь моего напарника, чтобы завершить сделку. Его скоро уже должны отпустить из Нового Орлеана, и все денежные расчеты он возьмет на себя.

Весь город всполошился и ликовал. Мужчины радовались, что предстоит крупная сделка, а женщины – что им выпало счастье развлекать столь достойного британского офицера, который так прекрасно говорит по-английски и так изысканно воспитан. Да что там по-английски, даже по-французски!

Две тысячи жителей Уичито-Фолса почти все до одного были просто очарованы им. Его приглашали во все дома, поили, кормили и развлекали.

Когда он заметил ненароком, что у него кончились деньги, которые ему были выданы, а он тратил их широко, угощая всех подряд, отцы города велели отпечататали для него особые купоны, коими он мог бы расплачиваться. А правительственный финансовый чиновник, случайно оказавшийся в городе, поставил на них государственную печать, чтобы капитан Наваррский пользовался ими как деньгами.

И пока сей блестящий офицер сорил направо и налево деньгами, люди рыскали вокруг и скупали за любую цену лошадей. Вскоре город оказался забит лошадьми.

Такого переполоха и волнений в Уичито-Фолсе не было со времен Бантина, который со всем своим выводком бесстрашных деток ворвался в город, подобно знаменитому ковбою Пекосу Биллу, верхом на диких рыжих рысях.

И вот в пятницу, спустя ровно три недели, как капитан явился в город, он объявил, что готов произвести смотр.

– Господа, – сказал он собравшимся вокруг него мужчинам, – приведите всех ваших лошадей в одно место, и на утро ближайшего понедельника назначим смотр. Карантин в Новом Орлеане уже снят, так что мой напарник будет здесь со дня на день.

За субботу и воскресенье сотни лошадей проделали путь в Уичито-Фолс.

Никогда еще Уичито-Фолс не видел такого сборища прекрасных лошадей. Стук копыт, топот ног, веселое ржание, окрики – город гудел.

Настало утро долгожданного понедельника. Почти все мужчины города толклись возле этого гигантского табуна. Было похоже на светопреставление. Все только ждали капитана Наваррского.

Ждали… ждали… Уже и солнце поднялось высоко над головой, стало жарко, ковбои и лошади начали проявлять беспокойство. Но еще больше беспокоились их владельцы, которые тоже ждали… И, заждавшись, отправили в гостиницу, где капитан Наваррский останавливался, целую депутацию.

Однако капитана Наваррского в гостинице не оказалось!

Хозяин сказал им, что капитан уехал еще в воскресенье к вечеру, но обещал рано утром в понедельник вернуться.

Нет, капитан Наваррский больше не вернулся… Добрые горожане и милые дамы остались с носом и были вне себя от гнева.

Но прошло еще какое-то время, и дамы уже говорили: – А все-таки он был истинным джентльменом и таким красавцем!

Мужчинам ничего не оставалось, как криво улыбаться и… помалкивать.

Что ж, они сами попались на удочку и относились к этому как истинные техасцы, с усмешкой.

Так сколько же миль до Джекоба Купера

Пересказ Н. Шерешевской

Жил в графстве Мейкон, штат Алабама, судья по имени Роберт Догерти. Это был крупный, видный мужчина, говоривший густым басом. Больше всего на свете он любил длинные прогулки и веселые шутки.

Дело было весной, когда судья Догерти решил, что пора завести новую корову. Старая уже не доилась, а разве можно, чтоб в доме не было молока?

И вот однажды судья встретил на улице своего старинного друга Сэмпсона Лэйнье и сказал, что ему нужна хорошая дойная корова.

– Так в чем же дело! – сказал Лэйнье. – У Джекоба Купера, ну, у того, что живет в трех милях отсюда по дороге на Форт-Дикейтер, есть как раз чудная двухгодовалая телка на продажу. Думаю, он недорого возьмет с тебя.

– Три мили – это пустяки! – обрадовался судья Догерти. – Ничего не имею против такой прогулки. Правда, не сегодня. Я пойду туда завтра, с утра пораньше.

Друзья еще поговорили о том о сем и разошлись.

А надо вам сказать, что Сэмпсон Лэйнье сам был не прочь подшутить над друзьями. Особенно над такими, как судья, который не раз ставил его в глупое положение. Лэйнье прекрасно знал, что корова Джекоба Купера просто тьфу! – шелухи гороховой не стоит. К тому же до его дома пути вовсе не три мили, а много больше! Да только судье про это было невдомек.

На другое утро судья встал до первых петухов и отправился в путь, даже не позавтракав. Что ж, длинная прогулка по холодку, до дневной жары, только подбавит ему аппетита, решил судья Догерти. А кофе можно выпить и у Купера.

Три мили остались уже позади, когда он спросил у первого встречного про ферму Джекоба Купера.

– Джекоба Купера? Да вам до нее еще идти и идти! – был ответ. – Мили четыре, не меньше.

Вот так-то вот! Судья устал, ему было жарко, и на ферму Джекоба Купера он пришел взъерошенный, словно мокрая курица. А уж когда увидел, какую телку Купер приготовил на продажу, тут уж он совсем взбеленился. Кожа да кости была эта корова. Проку от нее, что от козла молока!

Домой он вернулся злой на весь мир, как собака на клеща. Он нисколько не сомневался, что Сэмпсон нарочно заставил его свалять такого дурака. И судья Догерти поклялся себе, что рано или поздно он ему отплатит за это.

Однако самому Сэмпсону не сказал ни слова. Его время еще придет! Можно подождать. «Будет и на нашей улице праздник».

Какое-то время спустя оба друга встретились на дороге, ведшей из Монтгомери.

– Куда путь держишь? – спросил Лэйнье.

– Да вот собрался в Таскидж, – ответил судья.

– И я туда же! Поедем вместе? До Таскиджа добрых пять миль, и день жаркий. Лучше подождем моего кучера, он сейчас пригонит сюда коляску.

Судья, не раздумывая, согласился. Они постояли, поговорили. Потом судье надоело ждать.

– Пойду, потороплю твоего кучера, – сказал он. – Что-то он тянет время. А мне размяться не мешает. Ты сядь вон там в тенек под деревья и подожди, пока я вернусь с коляской. Место это найти легко, я много раз тут бывал.

Лэйнье с радостью согласился, потому что пекло в этот день невыносимо. А судья повернул назад. Лэйнье спрятался под деревьями в стороне от дороги. Прилег на травку и задремал.

Далеко судье идти не пришлось. Он тут же встретил коляску Лэйнье и его кучера.

– Послушай, приятель, – обратился к нему судья. – Твой хозяин пошел навестить друга и просил отвезти меня в Таскидж. Мы с ним встретимся там.

Кучер не возражал, потому что хорошо знал судью Догерти. Судья влез в коляску, и они поехали. А когда проезжали то место, где Лэйнье сошел с дороги и углубился в лес, судья велел попридержать лошадей. Но Лэйнье нигде не было видно, и судья, очень довольный, поехал дальше. Прибыв в Таскидж, в гостиницу, он сел на крыльце и стал ждать Лэйнье.

Двумя часами позже туда же приехал Сэмпсон Лэйнье в попутном фургоне, примостившись на мешке с солью и прикрывая от солнца голову дубовой веткой. Он вылез из фургона и подошел к судье. Глаза его сверкали яростным гневом. Судья тоже посмотрел на него, улыбнулся и сказал, как друг другу:

– Ну что, Сэмпсон, сколько же, по-твоему, миль до Джекоба Купера, а?

И он рассмеялся. И Сэмпсон Лэйнье в ответ тоже: он знал, что получил по заслугам.

Арканзасский путник

Пересказ Н. Шерешевской

Сейчас мы расскажем вам арканзасскую сказку, которую любят рассказывать не только на Юге, в самом Арканзасе, но и повсюду на Севере. Сказка эта об арканзасском путнике.

Жил когда-то в Арканзасе богатый плантатор полковник Фолкнер. Однажды ему пришлось отлучиться из дому по делам. Сел он верхом на своего лучшего белого коня, привязал к луке седла ружье и раненько поутру тронулся в путь.

Ехал он весь длинный день, и, когда под вечер добрался до дивных зеленых холмов в окрестностях Байю-Мэйсона, уже начинало темнеть, и он заблудился. Туда-сюда кинулся искать он дорогу, но так и не нашел. Совсем измученный от голода и усталости, решил он поискать прибежище для ночлега.

И вскоре почудилось ему, что где-то рядом играет скрипка. Пошел он на приятные его сердцу звуки и вышел на небольшую полянку среди леса, где стоял дом скваттера.

Это был настоящий бревенчатый дом, какие скваттеры, то есть поселенцы на свободной земле, ставили в Арканзасе и других штатах. Через широкие щели и трещины в стенах свободно проникали солнечные лучи и ветер. А дырявая кровля так и манила дождь и снег заглянуть внутрь.

Перед домом на опрокинутом пустом бочонке сидел сам хозяин со скрипкой в руке, наигрывая начало известной старинной джиги. В открытых дверях стояла его жена, а за нею их старшая дочь, расчесывавшая деревянным гребнем длинные волосы. Вокруг собрались и остальные ребятишки. Все слушали, как отец снова и снова выводит на скрипке начало все той же мелодии.

Господин Фолкнер подъехал прямо к дому и остановился перед скваттером, игравшим на скрипке.

– Привет, хозяин! – сказал господин Фолкнер. Дети и все прочие молча уставились на него.

– Привет, привет, – отвечал скваттер, продолжая водить смычком.

Так за все время разговора он все повторял и повторял начало одной и той же мелодии.

Путник.Можно мне остаться у вас ночевать?

Скваттер.Не-ет, сэр. Зайти можно.

Путник.А джин у вас водится?

Скваттер.Не-ет! Какой Джинн, только домовые да черти. Намедни ночью один так напугал мою Сэлли, что она чуть богу душу не отдала.

Путник.Да я не про то. Замерз я и устал. Мне бы с дороги глоток спиртного.

Скваттер.А-а, спиртное все вышло. Сегодня утром выпил последнее.

Путник.А поесть чего-нибудь? С утра крошки во рту не было. Не найдется ли у вас что поесть?

Скваттер.Не-ет, во всем доме хоть шаром покати. Мясо съели, крошки подобрали.

Путник.Ну тогда хоть лошади моей задайте корму.

Скваттер(все продолжая пиликать). Не-ет, лошади корма нету.

Путник.А далеко от вас до ближайшего дома?

Скваттер.Путник! Откуда мне знать? Я там сроду не был.

Полковник Фолкнер не на шутку рассердился на бестолкового хозяина и на его пискливую скрипку и сказал строго: – А кто там живет, вы хоть знаете?

Скваттер.Не-ет, откуда мне знать? Я там не был.

Путник.Тогда осмелюсь спросить, а как вас самого зовут?

Скваттер.Предположим, Дик или Том, какая тебе печаль?

И продолжал пиликать на скрипке.

Тут уж полковник не выдержал и прямо спросил: – А куда идет эта дорога, сэр?

Скваттер.Никуда! Сколько живу здесь, никуда никогда не шла, каждое утро, как встану, она все на месте.

Путник.Ну ладно! А где развилка?

Скваттер.Никакой развилки. Просто расходится в разные стороны, двоится, как дьявол в глазах у честного человека.

Путник.Хорошо, видно, не добраться мне сегодня до другого дома, так можно мне все-таки переночевать у вас? И привязать лошадь к дереву? Без питья и еды, стало быть, обойдемся.

Скваттер.Протекает у меня дом-то. Одно только местечко сухое. Там спим мы с Сэлли. Лошадь к дереву? Да это любимая хурма моей старухи! Если привяжете к ней лошадь, вся хурма враз попадает на землю. А старуха собиралась варить из нее пиво.

Путник.Чего же ты не починишь крышу, чтоб не протекала?

Скваттер.Да весь день дождь льет.

Он ни на минуту не бросал пиликать на скрипке.

Путник.А что ж ты не починишь ее в сухую погоду?

Скваттер.Да тогда ж не течет.

Путник.Вижу я, никакой живности у вас, кроме детишек, не водится. Как же вы тут живете-то?

Скваттер.Спасибо, хорошо. А вы как?

Путник.Я хотел спросить, как удается вам сводить концы с концами?

Скваттер.А мы держим таверну.

Путник.Так я ж разве не просил у тебя выпить, а?

Скваттер.Послушай, путник, прошло уже больше недели, как я купил последнюю бочку. Отсутствием жажды мы тут не страдаем, так что мы ее просто выпили.

Путник.Что ж, очень жаль. А скажи, дружище, почему ты все топчешься на месте и не играешь дальше?

Скваттер.А куда дальше-то?

Путник.Я имею в виду, почему не доиграешь до конца?

Скваттер.Послушай, путник, ты умеешь играть на скрипке?

Путник.Да так, немножко.

Скваттер.На скрипача ты вроде не похож, но ежели ты полагаешь, что у тебя получится дальше эта проклятая мелодия, валяй, попробуй!

Полковник Фолкнер слез с лошади и, улыбнувшись, взял у скваттера скрипку. Мелодия эта была ему хорошо знакома, и он начал играть. Он был прекрасным скрипачом, просто мастером, и доиграл мелодию до конца чисто и даже с блеском.

О-о, вы бы посмотрели на лица этой арканзасской семейки! Произошло чудо. Они просто одурели от восторга и притопывали, пританцовывали в такт музыке. Вы же знаете, как арканзасцы любят музыку – больше, чем кошка сливки! Хорошая мелодия им дороже длинной политической речи, это уж точно. Славная песня – вот прямой путь к их сердцу.

Когда полковник Фолкнер кончил играть, скваттер воскликнул:

– Путник, будь дорогим гостем, не стесняйся, присаживайся! А ты, Сэлли, не топчись на месте, словно шестерня, увязшая в грязи после сезона дождей. Давай быстрей в погреб, куда ясхоронил того борова, которого зарезал нынче утром. Отрежь-ка хороший кусок, отбей и поджарь для нас с этим славным джентльменом. Да не мешкай! Потом отыми доску в изголовье нашей кровати и достань кувшин, что я припрятал от Дика. Побалуй нас винцом! Тилл, голубка, полезай на чердак и развяжи мешок, в котором у нас сахар. Дик, отведи-ка лошадку нашего дорогого гостя под навес и задай ей сена и овса. Не скупись!

– Па, – сказала Тилл, – у нас не хватает ножей, чтоб накрыть на стол.

Скваттер.Ха, а колун, и топор, и секач, и мой столярный инструмент, и старый бабушкин нож, и тот, который я вчера насадил на ручку, это что, по-твоему, мало для двух джентльменов, которые решили спокойно пообедать? Плюнь мне в глаза дорогой гость, если хоть словом я упрекну тебя в чем. Оставайся у нас сколько твоей душе угодно. Можешь и есть и пить вволю только играй нам на скрипке хоть изредка. А как насчет кофе к ужину?

Путник.Можно, сэр.

Скваттер.Мы в лепешку расшибемся, лишь бы тебе угодить. А пока наши дамы там валандаются, сыграй что-нибудь, а? Спать мы положим тебя в сухом месте, уж будь спокоен.

И пока женщины суетились и стряпали, полковник вскинул к подбородку скрипку, взял смычок и сыграл снова знакомую мелодию, потом новую и еще новую – на радость скваттеру и всей его семье. Живей, веселей! Ноги сами так и пустились в пляс. Глаза разгорелись, лица сияли, словно в день праздника.

Гость играл, пока запах жареной свинины не сделался слаще цветочного аромата.

Все расселись вокруг неотесанного бревна заместо стола, и пир начался. Но вот полковник, наевшись досыта, откинулся на спинку.

– Скажи, друг, – обратился он к хозяину, – а по какой же дороге мне завтра идти отсюда?

Скваттер.Никаких завтра, путник! Шесть недель сидеть тебе в этой лисьей норе. А когда придет срок идти, видишь во-он овраг? Ну так, стало быть, ты пересечешь его и пойдешь по дороге до самого берега реки. Примерно через милю будет небольшое поле акра в два, два с половиной. А еще через две мили начнется чертово болото. Могу побиться об заклад, поганей места ты не встречал, путник. Засосет лошадь с попоной. А под ним футах в шести гладкая дорога.

Путник.Как же мне до нее добраться?

Скваттер.Когда начнется засуха, никак не раньше. Ну так вот, а еще через милю дорога эта оборвется. Иди хоть направо, хоть налево, все одно сам увидишь, дорога кончилась. И тебе крупно повезет, если ты найдешь оттудова дорогу назад к моему дому, который всегда открыт для тебя. Живи, и радуйся. и играй нам на скрипке сколько твоей душе угодно!

И полковник остался в гостях у этой музыкальной семьи. Жил не тужил, пока не надоело, а когда собрался уходить, получил полные карманы наилучших пожеланий и вернулся туда, откуда пришел.

Вот вам и знаменитая история про арканзасского путника.

Майк Хутер и мудрый миссисипский медведь

Пересказ Н. Шерешевской

Спросите у любого жителя штата Миссисипи про медведей, и вы услышите уйму историй про Майка Хутера.

Майк Хутер был великий охотник. Своей славой он мог сравниться разве что с самим Дэви Крокетом. Его справедливо можно считать народным героем штата Миссисипи, столько легенд создано о нем, о его семье и его дочке.

Жаль, мало места, а то бы мы все их пересказали. Но вот вам самая любимая охоничья история, какую рассказывают о нем.

Медведь медведю рознь – бывают медведи умные, а бывают глупые. Жители Миссисипи утверждают, что в их штате самые мудрые медведи из всех, какие водятся в Америке.

Так говорил сам Майк Хутер, а уж он-то знал медведей лучше всех в своем южном штате.

Майка считают не только великим охотником, но и самым громкоголосым человеком на свете. Некоторые его так и звали – Майк Громкоголосый, потому что он мог перекричать десять водопадов сразу, когда ему случалось поспорить насчет того, умны или нет миссисипские медведи. Только попробуйте усомниться в этом, он тут же вам расскажет про Айка Хэмберлина и его знаменитую охоту в тростниковых зарослях.

Однажды Майк Хутер и Айк Хэмберлин разговорились о медвежьей охоте и условились как-нибудь вместе поразвлечься ею. Однако Айк ужасно завидовал Майку и решил потихоньку опередить своего друга и раньше его выйти на охоту.

Поднялся он ни свет ни заря и вывел своих собак. Майка они ждать не стали.

Но Майк, не будь дурак, учуял что-то и тоже поднялся на рассвете, подхватил двуствольное ружье и пошел вслед за Айком. Собак на этот раз он оставил дома.

Вскоре он увидел Айка и продолжал идти следом на некотором от него расстоянии.

Айк углубился в тростниковые заросли, и вдруг его собаки громко зарычали и залаяли. Шерсть у них на спине встала дыбом, словно у диких котов, приготовившихся к схватке. В ответ послышалось грозное хриплое не то рычание, не то урчание.

– Фас, взять его! – скомандовал собакам Айк.

Но собаки не сдвинулись с места. Они бегали вокруг Айка, поджав хвосты, повизгивая и скуля, словно были напуганы до смерти

– Искать! Искать! – закричал Айк собакам, но те и ухом не вели, словно оглохли.

А Майк стоял в отдалении и смотрел, что дальше будет. Айка охватило дикое бешенство, но он сдержался и продолжал уговаривать собак поднять медведя, который укрылся где-то поблизости. Собаки вели себя очень странно и неестественно. Майк, наблюдавший всю эту картину, даже посочувствовал Айку.

Все шло будто как надо. Был и охотник, и медведь, и охотничьи собаки. Но вместо того, чтобы исполнить свой долг, как положено хорошо обученным охотничьим собакам, и поднять из тростника засевшего там медведя, они жалобно скулили, поджав хвосты. Ни на что это было не похоже. Словно их кто приворожил. Айк готов был убить их.

– У-у, негодные твари, я научу вас уму-разуму! – кричал он.

Он снял с плеча ружье, прислонил его к дереву и побежал к ручью. Там он набрал камней и стал швырять их в собак.

А пока Айк Хэмберлин развлекался камнями, швыряя их в истошно воющих собак, в зарослях тростника раздался оглушительный шум и треск. Все крушилось, ломалось, грохотало, словно налетел ураган, и наконец оттуда вышел огромный-преогромный медведь. Ни Айк, ни Майк такого гиганта в жизни не встречали!

Этот могучий великан вышел на задних лапах. А потом знаете что он сделал? Подошел к дереву, к которому Айк прислонил ружье, взял его передними лапами, заглянул в дуло, да как дунет! И выдул весь порох.

Однако все это время Айк Хэмберлин стоял спиной к медведю и ничего не видел. Ему просто надоело швырять камнями в своих трусливых собак, и он решил, что пора взяться за ружье. Но, повернувшись и увидев свое ружье в лапах у медведя, он так и замер на месте. Волосы у него на голове стали дыбом, челюсть отвисла, глаза вылезли из орбит. Даже Майк онемел, увидев такое.

Медведь поглядел на Айка с медвежьей усмешкой, даже равнодушно как-то, потом поставил ружье на место, прислонил его к дереву, повернулся и побежал вперевалочку.

Айк кинулся к ружью, схватил его, прицелился в медведя и спустил курок…

Молчок! Его старое, верное ружье не сработало. Зато откуда-то издалека в это молчание ворвался смех. Майк все видел, что проделал медведь, и теперь покатывался со смеху. Медведь обернулся и глянул на Айка. Его рот расплылся в улыбке – медведь тоже смеялся. А переднюю лапу он поднес к своему носу – показал бедному Айку нос, пока тот все щелкал и щелкал затвором.

Наконец Айк перевернул ружье и увидел, что пороха-то нет! Ну и лицо у него сделалось, словно шесть месяцев его вымачивали в уксусе. Он погрозил медведю кулаком, пустил вдогонку пару крепких словечек и повернулся, чтобы идти домой.

На сегодня хватит с него медвежьей охоты!

Майк тоже повернул домой, утирая глаза, мокрые от смеха.

Эту историю он до конца своей жизни рассказывал всем в точности, как мы сейчас поведали ее вам. И все над ней всегда громко смеялись.

Ну, теперь вы согласны, что миссисипские медведи самые умные на свете?


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю