Текст книги "Битва за Ладогу. Арка в скале. Том 3 (СИ)"
Автор книги: Августин Ангелов
сообщить о нарушении
Текущая страница: 8 (всего у книги 15 страниц)
После того, как протянули электричество, на новой территории уже вовсю работала лесопилка, поставляя строительный материал. Новое необычное оборудование, привезенное Игнатовым и установленное его специалистами, позволяло изготавливать не только отличные доски и деревянные балки, но и древесно-стружечные плиты и фанеру, которые можно было использовать хоть для отделки, хоть для изготовления мебели. Камня тоже имелось в достатке, но каменоломню пока еще не организовали. Геологи нашли уголь, который уже начали добывать открытым способом, основав неподалеку в паре километров самый настоящий угольный карьер. Металлы геологи тоже обнаружили, но металлургическую промышленность еще даже не начинали проектировать. А вот самый настоящий мясокомбинат и целая фабрика по выделке кож уже вовсю работали.
Помимо производственных и строительных работ, Поликарпа Нечаева беспокоили и заботы самые обыкновенные для колхоза. Надо было строить побольше птичников, загонов для диких поросят и для бизонов, которые вполне годились пока в качестве мясного скота. А еще председателю необходимо думать и о посевной. Впрочем, с выращиванием нетрадиционных культур тоже предстояло на что-то решаться. Ведь нашли уже в большом количестве интересные породы плодовых деревьев, ягодных кустов и даже банановой травы, дающей урожаи вкуснейших бананов. Местная природа радовала изобилием.
Вот только охотники, которых возглавил новоизбранный секретарь парткома Сергей Терентьев, жаловались не переставая, что работы у них с каждым днем прибавляется все больше, да и риск увеличивается, потому что зона контроля вокруг места колхозного строительства только расширяется с каждым днем. К тому же, хищного зверья на самом деле в окрестностях оказалось очень много. Помимо саблезубых тигров разных пород и размеров, обнаружились еще и пещерные львы. Да и медведи были. Причем, не только пещерные, но и просто большие и голодные. А еще и волков замечали. Тоже очень крупных. И все это зверье выглядело весьма страшно, отличалось агрессивным поведением и постоянно хотело жрать.
Бывали уже случаи не только нападений на скотину, но и убийства людей хищниками. Потому и приходилось срочно оборудовать с помощью мощной шестиногой каменной техники глубокий и широкий ров между колхозным поселением и лесом. Иначе просто жить будет жутковато. Да и теперь непонятно было, как же мирно обрабатывать земли за пределами этой импровизированной засечной черты при таких-то постоянных опасностях нападения? Ведь еще и огромные хищные птицы летали иногда по небу. Но, несмотря ни на что, дела у Поликарпа Нечаева с каждым днем шли все лучше и лучше. Для людей, эвакуированных из Карелии, быстро возводились деревянные бараки. И в рабочих руках никакого недостатка в колхозе не имелось. Причем, все работали на энтузиазме за трудодни. И никто не требовал за свой труд никаких денег. Среди колхозников это давно уже считалось дурным тоном. «У нас все бесплатно, как при коммунизме», – говорили они.
Нечаев как раз обсуждал с умным пожилым агрономом Вадимом Борщевским, эвакуированным из Красной Пряжи, проблему организации банановых плантаций, когда к нему в кабинет пожаловали высшие начальники Сомов с Игнатовым, да еще и притащили с собой троих проверяющих из Москвы. Причем, Нечаев совершенно не представлял себе, как нужно вести себя с проверяющими аж из двадцать первого века. Потому он просто встал со своего места председателя колхоза и вышел навстречу, представившись и пожав руки всем прибывшим.
Глава 14
Два черных корабля скользили по темной ладожской воде, разрезая озерную зыбь каменными форштевнями. Командир канонерских лодок Александр Фадеев выкрикивал команды матросам осматриваться по горизонту и наблюдать за небом. Впрочем, он и сам видел всю обстановку даже гораздо лучше, чем его матросы, которых просто нужно было чем-то занять. Мысленно сливаясь своим сознанием с гранитным кораблем, Фадеев получал прямо в мозг четкую цветную трехмерную картинку, формируемую процессорами корабельного Живого Камня, получающими данные от РЛС на мачте и от гидролокатора, расположенного на днище.
При желании капитан второго ранга мог даже подслушать любые разговоры матросов между собой. Информация стекалась к нему таким широким потоком, что Фадеев с непривычки просто не мог охватить весь объем образов и параметров, открывшихся ему. Живой Камень сильно расширил восприятие его мозга, но все-таки, чтобы впитать все новые знания и освоить необычные умения требовалось время. А времени как раз у него и не имелось. Приказали, что называется, пуститься с места в карьер, осваивая новые способности и необычные корабли по ходу дела.
Каменные канонерки развивали весьма неплохую скорость. До эсминцев по скорости полного хода, конечно, не дотягивали, но, во всяком случае, шли гораздо резвее всех других ладожских канонерок. И они довольно быстро добрались до той точки, где уже их ожидала десантная рота. Как только пришвартовались у ветхой деревянной пристани и еще даже не спустили сходни, с берега какой-то молодой светловолосый парень в форме командира РККА отдал честь капитану второго ранга и прокричал:
– Я лейтенант Владимир Рокотов, командир десантной роты. Разрешите начать погрузку?
Александр Фадеев взглянул на худое конопатое лицо лейтенанта и подумал, что совсем мальчишку прислали десантом командовать, но все-таки разрешил начинать погрузку десантников. Александр думал, что этот парень, как и его бойцы, сильно удивится таким необычным гранитным кораблям. Но, никакой особенно бурной реакции, свидетельствовавшей об изумлении, Фадеев не заметил. Словно бы подобные каменные корабли для этих красноармейцев не являлись какой-то невиданной редкостью.
Вот только не знал кавторанг, что Рокотов не только уже приобрел боевой опыт взаимодействия с каменной техникой из Живого Камня, но и сильно отличился в наступлении вместе с ней. Именно его бойцы недавно взяли в плен весь штаб вражеской группировки «Онега», за что Рокотова вышестоящие командиры сразу повысили в звании и в должности, да еще и представили к ордену, который, впрочем, выдать пока не успели. Да и вся рота, которой командовал Рокотов, состояла из опытных бойцов. Они уже не раз атаковали финнов и немцев вместе с гиперборейской техникой из гранита. И потому никто из них особенно и не удивился каменным кораблям, появившемся на Ладоге. Ведь бойцы уже свыклись с существованием подобной сухопутной техники. А, если есть шагающие танки, похожие на великанов, то почему же не быть и озерным броненосцам с гранитной броней, похожим на морских чудовищ?
В десантной роте, укомплектованной буквально сутки назад, личного состава насчитывалось больше ста человек. Рота состояла из четырех взводов, трех стрелковых и одного пулеметного. Помимо ротного командира, взводами командовали старшины. А в каждом из стрелковых взводов имелись по несколько снайперов, специально подготовленных на полигоне возле реки Кусачей.
Каждый боец стрелкового взвода вооружался пистолетом-пулеметом либо самозарядной винтовкой. Каждому взводу для усиления придавалось минометное отделение с 50-мм минометом, а также ручные пулеметы. А пулеметный взвод состоял из пулеметных расчетов с трофейными немецкими пулеметами. Имелось еще и санитарное отделение, которым руководил военфельдшер, состоящее из санинструкторов и санитаров, которые вооружались пистолетами.
И все это хозяйство вместе с боеприпасами и продовольствием грузилось на каменные канонерские лодки тем октябрьским вечером. Приказав отдраить трюмные люки, Фадеев распределял людей по отсекам и командовал на вторую канонерку, чтобы и там не зевали. Важно было правильно распределить людей и груз на не очень больших кораблях, иначе просто не хватит места, да и крен или дифферент из-за неправильной погрузки получить совсем нежелательно. Как тогда маневрировать, если налетит вражеская авиация? Наконец, загрузились успешно.
Внезапно Рокотов подошел к Фадееву и отдал пакет, сказав, что майор Васильев просил вручить лично. Зайдя в ходовую рубку, Александр вскрыл пакет, похожий на маленькую бандероль из вощеной бумаги с сургучной печатью, обнаружив внутри обычную военную бюрократию: приказ с подписями начальства и план операции с прилагаемой схемой. Несмотря на полученные от Живого Камня способности, в штабе продолжали заниматься дублированием всех решений на бумажках. В силу инерции, наверное. Впрочем, в этой бумажке содержались и кое-какие важные уточнения боевого задания. Сначала нужно было пересечь озеро с востока на запад и, пройдя южнее Валаама, войти в Якимварский залив, где предстояло высадить десант не в самой Лахденпохье, а в четырех километрах южнее нее, у горы Змеиная.
Канонерские лодки должны были обеспечить подавление вражеской артиллерии, а десанту, высаженному на берег в районе горы, предстояло взять под контроль подступы к ней, создав там устойчивый плацдарм. После чего в горе предполагалось наладить еще один арочный проход, который должен включить лично Фадеев с помощью возможностей своего корабля. И это позволит беспрепятственно начать переброску каменных боевых машин Новой Гипербореи прямо в тыл финнам. А уже гранитные великаны разовьют успех, ударив от Змеиной горы через Лахденпохью на соединение с той частью гиперборейской армии, которая наступает на Сортавалу. И обеспечить эту операцию ставилось только первой задачей. А дальше канонеркам предстояло штурмовать Валаам, самый большой остров Ладоги, на котором располагался старинный монастырь, занятый финскими войсками.
* * *
Как только в середине августа финская армия взяла под контроль город Сортавала, из ставки Маннергейма пришел приказал создать особый отряд обороны Ладоги. И назначение командовать этим отрядом береговой оборону большого озера получил полковник Эйно Ярвинен, который до этого командовал 3-м полком финской береговой артиллерии. К моменту, когда он принял командование береговой обороной, фронт продвинулся вокруг Ладожского озера уже очень значительно. Но, многие острова все еще находились в руках русских. Полковнику пришлось срочно выяснять обстановку в акватории, организовывать посты наблюдения и воздушную разведку прибрежных шхер. У Ярвинена имелись лишь несколько катеров да барж. А красные располагали на Ладоге целым флотом.
Полковник понимал, что очень затруднительно налаживать систему береговой обороны, когда своего флота нет, да и орудий имеется совсем немного. И тут союзники-немцы сильно помогли финнам, оттянув силы русских на себя. К середине сентября это стало особенно заметно, после того, как кольцо блокады вокруг Ленинграда вермахт замкнул по суше, выйдя на южный берег Ладожского озера и укрепившись там. С этого момента все основные силы большевистской флотилии были задействованы для противодействия немцам в южной части Ладоги и для транспортировки грузов в большой город и из него водным путем. И это обстоятельство очень помогало финскому полковнику.
Вот только покоя ему не давал Валаам, где у русских все еще имелось немаленькое количество войск, численностью до полка, а то и больше. Агентурная разведка точных сведений о количестве личного состава красноармейцев на Валааме Ярвинену не давала. А авиаразведка выявила только то, что советских войск там немало. Но, более тщательному осмотру с воздуха сильно мешал огонь советских зениток, размещенных как на самом Валааме, так и на соседних островах. Полковнику было вполне очевидно, что эти валаамские войска красных, если бы их поддержала военная флотилия, могли доставить много неприятностей финнам на севере озера. В последней декаде августа наблюдатели замечали интенсивное перемещение русских буксиров, барж, гражданских пароходов и даже военных канонерок к Валааму и обратно.
Учитывая силы русских на островах Ладоги, существовала опасность неожиданных десантов красных в разных местах ради попыток нанести урон путям снабжения финской армии, наступающей к Петрозаводску и в сторону реки Свирь. Потому Ярвинен решил, что занимать острова на озере в самое ближайшее время просто необходимо. 7-го сентября финны вышли на катерах из Лахденпохьи и высадились на остров Рахмансаари, где укрепилась советская военная часть. Ожесточенное сражение за этот клочок суши длиной около двух километров, поросший лесом, продлилось трое суток.
Оборону держала целая рота с пулеметами, минометами и даже с 45-мм орудием. Но, финские егеря сумели создать плацдарм на берегу, а затем обойти русских по лесу и окружить их. После чего оставшиеся красноармейцы сдались. Так финны заняли весь остров, но с немалыми потерями, что вынудило полковника Ярвинена на время отказаться от своего плана экспансии на другие острова Ладоги. Он выжидал, потому что разведка сообщала о том, что из-за установившейся сухопутной блокады Ленинграда русские собираются сами эвакуироваться с северных островов Ладоги, чтобы сосредоточиться на обороне южной части озера, что, в сущности, выглядело вполне логично.
Служба наблюдения, организованная Ярвиненом, вскоре подтвердила, что большевики, действительно, интенсивно приступили к эвакуации, начали забирать свои военные части с северных островов. Ночами корабли увозили людей, артиллерию и боеприпасы поближе к Ленинграду. 16-го сентября наблюдатели доложили, что замечено интенсивное движение кораблей. Что-то русские вывозили с Валаама и с острова Ристисаари. С самолета финской авиаразведки удалось засечь три грузовых корабля, охраняемых канонерской лодкой. А в следующие сутки между островами наблюдались русские сторожевые корабли.
К вечеру 17-го сентября над Валаамом заметили высокие столбы дыма. Большевики, похоже, сжигали то имущество, которое не могли или не хотели забирать с собой. 18-го сентября пожары на острове продолжались, а днем в Старо-Никольскую бухту Валаама вошли шестнадцать кораблей, прибывших с южного направления. На следующий день эти корабли начали покидать остров, кроме того, снова наблюдались пожары, горела Иерусалимская церковь Воскресенского скита, расположенная западнее главного валаамского храма. К вечеру с острова слышались сильные взрывы, похоже, красные взрывали оставшиеся старые боеприпасы, которые не могли вывезти по причине опасности их транспортировки.
Утро 20-го сентября принесло полковнику Ярвинену радостное известие. Тщательная авиаразведка показала, что русские ушли с Валаама и соседних островов Валаамского архипелага, полностью эвакуировав все, что хотели. Собственно, финский полковник и не собирался им в этом никак мешать. Как только он увидел признаки эвакуации противника, то подумал, что это и к лучшему, желая поскорее занять самый большой остров Валаам и другие острова поменьше без боя. Ведь даже штурм относительно маленького ладожского острова Рахмансаари дался финским войскам большой кровью. «Зачем же нести потери, если можно немного подождать, чтобы взять все эти острова без всякого сопротивления?» – решил финский полковник.
Еще за несколько дней до окончания советской эвакуации, Ярвинен распорядился начинать подготовку к высадке на Валаам и соседние острова архипелага. Своим приказом полковник создал целый десантный отряд, состоящий из одиннадцати небольших катеров, на которых должна была разместиться целая рота под командованием лейтенанта Ляхде. У этой десантной роты имелись пулеметы и даже легкие пушки. Опасность нарваться на русскую засаду все еще казалась финнам вполне реальной. Но, никакого противодействия высадке не последовало. И финские десантники без потерь высадились на остров в совершенно спокойной обстановке рассвета над Ладогой. После чего на Валаам днем из Сортавалы прибыл на катере и сам полковник.
Когда Эйно Ярвинен ступил на причал Монастырской гавани, то почувствовал себя в этот момент победителем и завоевателем. Ведь все старинные церкви вместе со всеми остальными строениями древнего монастыря оказались в его полном распоряжении, как и немногочисленные местные жители, которые не пожелали эвакуироваться. Они попрятались в момент последней погрузки, чтобы их не увезли с Валаама насильно. Местные не любили ни красных, ни белых, зато обожали свой Валаамский архипелаг и собственные убогие избушки, где многими поколениями жили их предки ладожские рыбаки.
Поскольку противника нигде обнаружить не удалось, полковник принял решение немедленно укрепляться на Валааме, для чего распорядился направить на остров подкрепления с севера Ладоги. До начала октября удалось перебросить довольно значительные силы, целый батальон береговой обороны, которым командовал капитан Тойвиайнен. Русские канонерки в это время занимались перестрелками с немцами возле Шлиссельбурга. А краснозвездная авиация бомбила наступающие порядки и тылы вермахта. И никто не мешал финнам совершать перевозки по северной части озера, что позволило им без всяких потерь перебросить на катерах и баржах все три роты и штаб батальона со всем вооружением, боезапасом и прочими припасами, необходимыми для предстоящей зимовки. Более того, с конца сентября начали завозить на Валаамский архипелаг и орудия, собрав целых две береговых батареи. Каждая состояла из четырех трехдюймовок образца 1897-го года. Первую разместили на Никольском острове или Тупаккасаари, как называли его финны. А вторую батарею установили на мысу Мустаненянниеми. В начале октября Ярвинен распорядился усилить береговую оборону Валаама еще и двумя шестидюймовыми орудиями Кане, вывезенными с Импиниеми и с Ристисаари.
Конечно, после пребывания красноармейцев и краснофлотцев на Валааме, а особенно после их эвакуации, многое пришло в негодность и нуждалось в восстановлении. Но, финны не отчаивались. Они делали ремонт в зданиях монастыря, пострадавших от эвакуационного пожара, приспосабливая их под свои казармы, восстанавливали мостики, тянули телефонные и электрические кабели, осматривали затопленные суда на предмет их возможного применения. В Монастырской бухте финны обнаружили затопленный пароход «Сергий», а в Старо-Никоновской бухте нашли еще один утонувший пароход «Валаамский Монастырь». Вот только оборудования для их подъема и ремонта не имелось. Русские все забрали с собой. Тем не менее, эти затопленные пароходы никому особо и не мешали. Если русские рассчитывали перекрыть ими фарватер, то просчитались. Катера и баржи по фарватеру все равно проходили свободно. Все необходимое подвозилось вовремя, а финские солдаты постепенно осваивались на архипелаге.
И вот теперь, когда полковник Ярвинен получил новый приказ от командующего организовать беспокоящие десанты в тылу у наступающего неприятеля, он сразу вспомнил о войсковой группировке, сосредоточенной им на Валааме. Решение перебросить резервы из Лахденпохьи сначала на Валаам, а уже оттуда организовывать десанты на восточный берег озера напрашивалось. И Эйно Ярвинен решил следовать этому новому плану. Полномочиями полковник обладал широкими. Ведь береговая оборона Ладоги, которой он командовал, подчинялась непосредственно ставке Маннергейма. В сущности, Ярвинена на месте никто не контролировал. Потому он привык выполнять приказы так, как сам считал нужным.
Глава 15
Каменный корабль оказался не просто полностью автоматизированным, а еще и умным. Например, он сам мог поддерживать заданный курс без всякого рулевого. Причем, достаточно было проложить маршрут на виртуальной карте и указать направление, как корабль сам подруливал, чтобы не сбиться в пути. А ведь даже компаса в привычном понимании на гранитной канонерской лодке не имелось. Но, на самом деле, необходимые навигационные приборы были «вшиты» в структуру самого корабля из Живого Камня, составляя вместе целый навигационный комплекс.
И гранитный корабль имел возможность самостоятельно ориентироваться не только по компасу, по радиолокатору и сонару, но и по другим датчикам, показывающим направление и скорость течения, а еще и силу ветра. На экране в ходовой рубке, а также мысленно в любой момент, Александр Фадеев мог наблюдать положение канонерской лодки в пространстве и ее движение на объемной карте в трехмерной проекции, показывающей не только водную поверхность, но и рельеф дна. Так что капитану, в сущности, в походе и делать было почти нечего, а лишь иногда приглядывать за навигационным экраном, чтобы вносить коррективы, если понадобится. Потому, приказав умному кораблю держать курс на автопилоте, Фадеев вышел на воздух.
На время перехода всем пассажирам и большей части экипажа была дана команда не выходить наружу. Но, поскольку трюмные люки задраены не были, то много народу стояло и сидело на палубе. Столпившись у глухого каменного фальшборта метровой высоты, пехотинцы-десантники созерцали красоты Ладоги. Фадеев все-таки не решился запереть людей в трюмах, приказав кораблю не задраивать каменные люки. Хотя он уже знал, что на обеих новых канонерках трюмы являлись хорошо вентилируемыми, даже с системами фильтрации и кондиционирования воздуха. Но, полностью доверять новой каменной технике жизни людей кавторанг пока не рисковал. Хотя Живой Камень и обещал им полную безопасность. Старое флотское правило, что всегда лучше немного перестраховаться, Фадеев хорошо усвоил за годы службы.
Судовые роли Фадеев распределил сразу, потому все вахтенные находились на местах. Впередсмотрящий матрос стоял на носу с биноклем, сигнальщик с набором флажков разместился на корме, наблюдая за движением второй, замыкающей канонерки, и будучи готовым в любой момент сообщить сигнальными флажками команду. Еще двое наблюдателей с биноклями расположились на мостике. Они следили за горизонтом и за небом. А по правому борту на канатной тумбе сидел боцман, наблюдая за порядком на палубе. Вот только машинной команды делать было совершенно нечего, поскольку никаких машин на этом каменном корабле не имелось. Лишь плавники, да хвост, как у самой настоящей рыбины, только огромной, в полсотни метров длиной, которая своим брюхом находилась в воде, выставив над поверхностью черную каменную спину, блестящую полированным гранитом.
Матросы, конечно, никогда раньше даже не помышляли оказаться на подобном каменном корабле. Но, раз уж их назначили, то осваивались. Если поначалу они побаивались свой новый корабль, больше всего напоминающий сказочное морское чудовище, то вскоре, поняв, что работы на новой каменной канонерке гораздо меньше, чем на любой обыкновенной железной канонерской лодке, матросы повеселели и уже не со страхом, а с интересом наблюдали, как их удивительный корабль слаженно работает своими каменными плавниками и большим хвостом, ускоряясь в воде и взбивая пену форштевнем, словно настоящий эсминец.
Глядя на довольных матросов, Фадеев подумал о том, что, в сущности, экипаж здесь словно бы декоративный, ненужный. Ведь он, фактически, в одиночку управляет всеми функциями корабля. Вот если бы кого-нибудь еще из матросов подключить к Живому Камню, чтобы к нему пришло понимание всех корабельных возможностей – тогда другое дело. Раз уж все настолько автоматизировано, то больше трех-четырех человек в команде и держать не стоит. Остальные просто лишние. Но, сам Фадеев пока не знал, как осуществляется это Подключение. Такой информации ему Живой Камень еще не предоставил.
Впрочем, о своих соображениях пока Фадеев никому не говорил, а со старшиной Иванцовым, командиром второй канонерки, общался без единого слова, посылая команды мысленно. Александр уже прекрасно знал, что второй корабль в этом необычном соединении настроен полностью подчиняться первому. И, конечно, никаких флажных сигналов и даже радиокоманд не нужно, потому что и между кораблями, как и между всеми частями Живого Камня, существует телепатический канал, по которому происходит непрерывный обмен информацией в реальном времени.
Кавторанг молча поднялся на ходовой мостик и занял место в его центре, положив руки на каменную тумбу управления. Матросы-наблюдатели стояли справа и слева от него. А сам он смотрел прямо по курсу. Глядя на водную поверхность большого озера, покрытую зыбью и распростершуюся до горизонтов, отражая осеннее небо с плывущими облаками, Александр вспоминал не боевые действия, а ту самую рискованную лодочную экспедицию по реке Кусачей, мыслями все время возвращаясь к Марине.
Он до сих пор был одиноким и неженатым. Вся молодость Фадеева прошла в учебе и на морской службе. И его отношения с женщинами всегда были мимолетными. Хотя романтических приключений в его жизни хватало, но настоящих любовных отношений ни с одной из девушек до сих пор не сложилось. Все время ему попадались какие-то несерьезные любительницы моряков и их подарков. С такими девицами легко пролетали ночи, но долгое общение лишь утомляло. В сущности, подобных девок было полно возле любого порта.
А эта девушка из Ленинграда ему приглянулась не только внешне, но и своей необычной вдумчивостью. Девушек с высшим образованием в области биологии он еще никогда не встречал. Марина была младше Александра, но не слишком сильно, понравившись Фадееву с первого взгляда. Да и она, вроде бы, тоже проявляла к нему какой-то интерес, даже навестила в госпитале. Поэтому Александр жалел, что так и не познакомился с ней поближе. Но, он решил, что обязательно исправит эту свою ошибку. Если, конечно, не помешает война. А как поведут себя новые канонерские лодки в бою, пока никто не знал.
Двигаясь на закат южнее Валаама, корабли набрали скорость, когда наблюдатели заметили впереди по курсу маяк на острове Малый. И в этот момент радиолокатор послал тревожный сигнал Фадееву. Он уловил приближение вражеского самолета с запада. Финская авиаразведка совершала обычный вечерний облет акватории северной Ладоги. Регулярно утром, днем и вечером финская авиация патрулировала небо над озером.
Матросы, наблюдавшие за небом с мостика, вскоре тоже увидели вражеский самолет. Ради того, чтобы потренироваться в стрельбе по воздушным целям, Фадеев дал команду носовой башне прицелиться по азимуту и высоте. Орудийная автоматика, управляемая процессорами баллистических вычислителей Живого Камня, навела оба башенных ствола быстро, точно и бесшумно. А через доли секунды из обоих пушечных стволов вылетели специальные противовоздушные снаряды. И впереди по курсу небесного разведчика вспыхнул в небе красный огненный букет, похожий на салютный фейерверк, отчего весь самолет сразу загорелся, развалился на части и упал в воду горящими обломками.
Опыт уничтожения воздушной цели прошел успешно. Вот только канонерки сразу же привлекли к себе внимание финских артиллеристских наблюдателей с островов Валаама. Финны заметили два черных корабля необычной формы. И командир береговой обороны архипелага капитан Отто Тойвиайнен срочно поднялся на наблюдательную башенку, припав к окулярам стереотрубы. Эти черные корабли разительно отличались от остальных русских канонерских лодок. Обращали на себя внимание их необычные силуэты, отсутствие труб и дыма, низко сидящие в воде корпуса и мачты, скошенные назад. Да еще и вооружение у этих канонерских лодок имелось вполне серьезное. По две двуствольных башенных установки главного калибра располагались на каждой из них.
Хоть флагов видно не было, но сомнений в принадлежности кораблей противнику у Тойвиайнена не имелось. Ведь у всех на глазах они только что сбили финский самолет. И финский капитан решил потренироваться в стрельбе по вражеским кораблям из тех самых шестидюймовых орудий системы Кане, которые совсем недавно по распоряжению полковника Ярвинена привезли с Импиниеми и с Ристисаари, установив на Валааме ради усиления береговой обороны архипелага. Вот только расстояние в четыре морских мили для точной стрельбы из старых орудий с изношенными стволами оставалось довольно значительным. Но, несмотря на это обстоятельство, командир береговой обороны Валаама отдал приказ открыть огонь по вражеским канонеркам из шестидюймовок.
Конечно, шестидюймовые морские орудия Кане, применяемые не только для береговой обороны, но даже на крейсерах времен Первой мировой войны, добивали и до пятнадцати километров, вот только разброс снарядов получался слишком большой. Да и финские артиллеристы не обладали необходимой сноровкой. Потому первые их выстрелы легли со значительным недолетом. Впрочем, командир гранитных канонерок не стал ждать, когда противник получше прицелится, а сразу приказал открыть ответный огонь из всех орудий обоих кораблей. Универсальные радары на мачтах, оснащенные мощными кремниевыми процессорами, мгновенно вычислили по траектории вражеских снарядов откуда они прилетели и передали данные корабельным орудиям.
При проектировании гранитных канонерских лодок инженер Синельников внес значительные доработки в комплекс бортового вооружения, получив еще одну степень допуска от Живого Камня. Собственно, корабельные пушки каменных канонерок представляли собой усовершенствованную версию анбиляторов, которыми вооружались шагающие танки из гранита. С той лишь разницей, что дальность их выстрелов за счет увеличения мощности импульса была повышена до трех километров. И все равно, этого было недостаточно для настоящего корабельного боя. Потому для поражения далеких целей использовались каменные реактивные снаряды с плазменными двигателями и с боеголовками, содержащими антивещество, которые могли лететь на дальность до двадцати километров. И восемь ракет из гранита, красиво прочертив вечернее небо своими огненными хвостами, поразили оба финских орудия с одного залпа, уничтожив не только пушечные стволы и расчеты, но и все вокруг, оставив в тех местах, где стояли орудия, глубокие воронки диаметром в три десятка метров.
От попадания нового оружия русских ладожских линкоров тряхнуло весь остров. А те стекла, которые финны успели вставить, заняв архипелаг после подрывов боеприпасов во время эвакуации красноармейцев, снова рассыпались мелкими осколками. После этого финский капитан Тойвиайнен, который уже собирался дать команду всем остальным батареям Валаама подключиться к обстрелу двух русских канонерских лодок новой конструкции, не стал отдавать приказ. Ведь для оставшихся трехдюймовых пушек расстояние казалось слишком большим для прицельной стрельбы. А противодействие со стороны кораблей выглядело слишком наглядно.
* * *
Выполняя приказ полковника Эйно Ярвинена, финская флотилия выдвинулась из Лахденпохьи в сторону Валаама вечером. Они старались успеть засветло. Русская авиация над северной частью озера в последнее время почти не летала, а осенняя погода могла испортиться в любой момент. С востока ветер нагонял облака. Все знали, что Ладожское озеро в октябре непредсказуемо. Спокойная при ясной и безветренной погоде водная гладь может всего за несколько часов измениться до неузнаваемости, если налетит сильный ветер и погонит высокие волны, коварные и опасные, особенно для небольших плоскодонных судов, а других у финнов на Ладоге и не имелось.
