Текст книги "Покрывало Майи, или Сказки для Невротиков"

Автор книги: Авессалом Подводный

С точки зрения предметного уровня, качественный уровень религиозности беспредметен, чересчур абстрактен и неопределенен. Человек с предметной религиозностью скажет, что гораздо легче любить человечество в целом, чем данное конкретное человеческое существо в отдельности, – но это именно точка зрения предметного уровня. Человек, который прошел по пути любви достаточно длинный путь, может в ответ заметить, что бывает и наоборот: гораздо труднее любить человечество в целом, чем его отдельного представителя, и в этом тоже заключена большая доля правды. Таким образом, вопрос здесь заключается не в истине, а в позиции: если вы находитесь на предметном уровне, у вас одно мироощущение (в том числе и религиозное), а если вы находитесь на уровне синтетическом или качественном, то мироощущение у вас совершенно другое и сравнивать их не следует (по крайней мере, судить о том, какое лучше, а какое – хуже). Они разные, и лишь человек, который ощущает свою религиозность на всех трех уровнях, может считаться истинно верующим.

Говоря о религиозном пути, нельзя заранее сказать, где ему следует начинаться и где и на каком уровне он будет заканчиваться. Здесь, в зависимости от психологии и конкретных обстоятельств внутренней жизни человека, возможны все варианты, то есть совершенно дремучему в религиозном отношении человеку Бог вполне может явиться на синтетическом уровне. Это называется чудом веры. Может Он явиться ему и на качественном уровне, когда человек вдруг ощутит определенное качество как Божественное проявление. Может Он явиться ему и на предметном уровне, причем, увидев Бога в каком-нибудь предмете, человеке или явлении, индивид может не разобраться и не понять, что это было, и потом по-своему спрофанировать и объяснить все на атеистическом языке, однако его первичное переживание будет иметь совершенно четко религиозный характер, и в момент переживания это будет для человека совершенно ясно и даже если впоследствии такое переживание будет вытеснено, в случае, если оно повторится или случится похожим образом, воспоминания о происшедшем может оказать ему большую помощь.

Синтаксическая парадигма. Любой высокий архетип обязательно находит свое отражение в языке. Что касается триадического архетипа, то он проявляется, и очень отчетливо, в синтаксическом строении фразы. Простейшая фраза языка содержит подлежащее, сказуемое и прямое дополнение. В качестве подлежащего, как правило, выступает имя и местоимение, которое находится на синтетическом уровне. Далее следует сказуемое, которое относится к качественному уровню и прямое дополнение, которое относится к предметному уровню. Пример:

Иван Пафнутьевич пьет чай.

В данном случае подлежащее Иван Пафнутьевич относится к синтетическому уровню, сказуемое пьет – к качественному, а прямое дополнение чай – к предметному. Возьмем теперь фразу, синтаксически более сложную:

Утомленный дневными заботами Иван Пафнутьевич с наслаждением пьет на веранде горячий зеленый чай.

Синтаксический анализ в данном случае также совершенно ясен: все, что относится к нашему герою, а именно утомленный дневными заботами Иван Пафнутьевич, относится к синтетическому уровню; все, что относится к его действиям – с наслаждением пьет на веранде есть качественный уровень, а все, что относится к объекту воздействия – горячий зеленый чай – предметный уровень. Здесь читатель может заметить, что само по себе выражение утомленный дневными заботами Иван Пафнутьевич не является синтетическим объектом, поскольку в этом словосочетании представлены разнообразные атрибуты: человека зовут Иван, его отца звали Пафнутий, он обладает качеством, а именно он утомлен; однако для того, чтобы воспринять фразу, читатель должен объединить эти понятия в некоторый единый образ, и только тогда фраза будет ему понятна. Этот единый образ сработает в следующей фразе, в которой он будет заменен личным местоимением третьего лица:

Он радуется каждому глотку, вкушая его несравненный аромат.

Читателю предлагается провести синтаксический анализ этой фразы самостоятельно.

Такого рода синтаксический анализ в значительной степени помогает понять психологию человека в том, что касается весьма интимных частей его подсознания. Когда вы читаете стихи, слушаете чьи-то рассказы, посмотрите, на какие именно части предложений вы обращаете наибольшее внимание. Есть люди, у которых прекрасная память на имена; можно заподозрить, что у них есть сильный акцент на синтетическом уровне; есть люди, которые, читая текст, имен совершенно не запоминают, но зато у них в памяти остаются существенные глаголы, выражающие действия – это заставляет предположить акцентуацию качественного уровня; и наконец, есть люди, чье внимание в наибольшей степени привлекает предметный уровень – конкретное содержание текста, выражаемое в первую очередь существительными в роли прямых дополнений, которые, с точки зрения этих людей, представляют собой наиболее информативную часть текста. В качестве примера читателю предлагается прочитать следующую фразу и, оторвав взгляд от страницы, повторить ее на память, записав то, что запомнилось, на листке бумаги. Слова какого уровня запомнятся вам в наибольшей степени?

Иван Пафнутьевич, Федор Селиверстович, Василий Корнеевич, Федот Юсупович, Василий Никитич и Порфирий Никанорович были с детства большими друзьями и все любили делать вместе: ходить по горам, долам, рекам, озерам, болотам, перелескам, мхам и лишайникам, радоваться жизни, цвести, выпендриваться, развлекаться, шуметь, кричать, бражничать, задираться и получать от всего этого огромное удовольствие, петь и плясать на свадьбах и именинах, плакать на поминках и встречаться при каждом удобном и неудобном случае.

Если читатель восстановил фразу полностью, автор поздравляет его с незаурядной памятью; если же читатель что-то забыл, то ему следует произвести синтаксический анализ записанной фразы и обратить внимание на то, слова какого уровня оказались в ней представленными в наибольшей и, наоборот, в наименьшей степени.

Следующее психологическое упражнение заключается в том, что вы внимательно слушаете речь ваших друзей или телевизионных дикторов и обращаете внимание на то, какие слова получают в их речи наибольшее логическое ударение, то есть наиболее значимы для них, и какие – для вас. Особенно ярко акцентуация синтетического, качественного или предметного уровня в тексте проявляется при художественном чтении поэзии; попробуйте, например, трижды прочитать вслух следующий стихотворный отрывок, акцентируя в нем сначала слова синтетического уровня, затем качественного и наконец предметного.

 
Наступили месяцы дремоты…
То ли жизнь действительно прошла,
То ль она, закончив все работы,
Поздней гостьей села у стола.
 
 
Хочет пить – не нравятся ей вина,
Хочет есть – кусок не лезет в рот.
Слушает, как шепчется рябина,
Как щегол за окнами поет.
 

(Н. Заболоцкий)

Отсутствие в последнем четверостишии подлежащего придает ему особый оттенок, который можно воспринять как мистический или незавершенный, поскольку подлежащее, вокруг которого происходит синтез предложения, в данном случае отсутствует, а точнее – находится в предыдущем предложении.

Троичное строение государства. Веками испытанная схема государственного правления выглядит следующим образом: царь – министры – подданные. В данном случае ясно, что царь относится к синтетическому уровню, министры – к качественному, а подданные – к предметному. Царь традиционно представлялся в качестве верховного жреца, обладающего особой харизмой, способной удерживать царство в единении и равновесии; министры представляли качества, или, как мы говорим, у них были определенные сферы ответственности, а подданные делали царствование предметным, то есть материализовывали абстрактную идею власти, воплощенную в царе, и качества (атрибуты) царствования, представляемые министрами.

В наше время подобная схема представлена в структуре фирмы, где президент находится на синтетическом уровне, совет директоров – на качественном, а прочие сотрудники (исполнители низших и средних звеньев) – на предметном. Президент фирмы символизирует общую и достаточно абстрактную идею, воплощением которой является данная фирма, директора отвечают за различные сферы деятельности фирмы, и наконец сотрудники занимаются исполнением конкретных работ.

Говоря об устройстве человеческого тела, можно заметить нашу триаду, выраженную в цепочке: голова (синтетический уровень) – туловище (качественный уровень) – конечности (предметный уровень). Голова олицетворяет синтез всего человека, туловище содержит в себе внутренние органы, которые отвечают за различные аспекты физиологии, и, наконец, конечности, то есть руки и ноги, дают человеку возможность предметного осуществления себя в мире: например, с помощью ног он перемещается в пространстве, а с помощью рук оперирует с ним. Интересно, что анатомически наша триада распространяется и на части человеческого тела: в руке можно выделить плечо (синтетический уровень), предплечье (качественный уровень) и кисть (предметный). При движении рукой движение плечом задает основную идею, движение предплечьем уточняет эту идею, дает ей определенные качества, и наконец кистью совершается уже конкретное действие, например, захват предмета.

Аналогично, в кровеносной системе ясно выделяются на синтетическом уровне сердце, на качественном – сосудистая система, то есть артерии и вены, и на предметном уровне – капиллярная система. В нервной системе можно выделить головной и спинной мозг на синтетическом уровне, нервные стволы на качественном уровне и нервные окончания – на предметном.

Трехуровневая модель личности человека. Здесь на синтетическом уровне находится высшее, или глубинное, или истинное «я» человека, тот таинственный, смутно осознаваемый и труднопостижимый объект, поисками которого заняты все люди, которые говорят, что они ищут себя. Это глубинное «я» иногда представляется как личный Бог человека, или его высшее предназначение, жизненная миссия или тихий внутренний голос, который направляет человека по его жизненному пути.

На качественном уровне находятся различные ипостаси, или образы «я», которыми человек пользуется в разные моменты своей жизни. Эти образы «я» можно представлять себе с одной стороны, как поддерживающие внешнее поведение человека, то есть это определенные роли, в которых он выступает (например, роль Послушного Подчиненного, Строгого Родителя, Сурового, Но Справедливого Начальника и т. д.). С другой стороны, образы «я» существуют и во внутреннем мире человека – это те психологические одежды, в которые он одевается в своих внутренних путешествиях; иными словами, это внутренние роли, которые человек берет на себя и использует во внутренней работе при формировании и проживании внутренних сюжетов. Обычно этим внутренним ролям соответствуют определенного рода жизненные позиции, которые формируют соответствующие внутренние сюжеты и реализуются в них. Примеры внутренних ролей (костюмов): Угрюмый Исследователь, Радостный Потребитель, Несгибаемый Путешественник, Бесприютный Циник.

Таким образом, образы «я» проявляются двояко: с одной стороны, во внутреннем мире в виде различных жизненных позиций и умонастроений, а с другой стороны, во внешнем мире как совокупности определенного рода манер и модальностей, которые человек использует в общении с окружающим миром; сюда могут относиться также форма одежды, особенности внешнего вида, прически, походки и осанки; в целом все это может быть названо словом «стиль», который обязательно соответствует каждому внешнему «я». Этот стиль может быть разработан больше или меньше, но как правило узнаваем – как человеком, так и окружающими.

И, наконец, на предметном уровне находится конкретное поведение человека, набор событий, происходящих в его внешней и внутренней жизни, и поступков, которые он совершает.

В зависимости от того, какова акцентуация синтетического, качественного и предметного уровней в жизни данного человека, он обращает наибольшее внимание или на свое глубинное «я» (так, как он его понимает и воспринимает), или на свои образы «я», или на свое конкретное поведение во внешнем или внутреннем мире. При этом человек с акцентуацией предметного уровня будет обращать максимальное внимание на то, что он называет фактами, и на конкретные поступки (свои и других людей), в гораздо меньшей степени беспокоясь о том, что за ними стоит, например, с каким умонастроением и в какой модальности совершаются поступки. Наоборот, человек с акцентуацией качественного уровня всегда озабочен тем, что стоит за данным поступком, в каком настроении, во имя чего, в какой модальности он был совершен и насколько его устраивает или не устраивает тот образ «я», который стоит за поведением его самого или другого человека. Если же для человека наиболее важным является синтетический уровень, то он будет как правило говорить о сути, существе дела; в отношениях с другими людьми он будет принимать или не принимать их в целом, как таковых, а конкретные их проявления и качества будут волновать его гораздо меньше. Если он принимает данного человека, он принимает его целиком, не обращая внимания на отдельные (всегда незначительные и потому простительные) недостатки; если же он человека не принимает, то никакие положительные черты и поступки ему не помогут.

Для проявлений глубинного «я», образов «я» и конкретного поведения человека существует определенная терминология, традиционно принятая в гуманитарных текстах, где говорится о духовной, душевной и непосредственной жизни человека. Под духовной жизнью иногда понимается чисто религиозный аспект человеческого бытия, но, видимо, не следует отождествлять духовность и религиозность: последняя, как правило, привязана к той или иной религиозной конфессии, а духовная жизнь есть жизнь внутреннего, глубинного «я», которое представляет собой как бы человека в целом и не связано напрямую ни с душевными, ни с конкретно-жизненными обстоятельствами. Энергия духовной жизни является энергией тотальной трансформации, то есть духовные перемены – это такие перемены, которые затрагивают самую сердцевину, истинную глубинную сущность человека, и они настолько тотальны, что отражаются на всех аспектах душевной жизни и дают новое освещение и окраску всем событиям непосредственной жизни. В то же время совершенно конкретно обозначить и назвать элементы, обстоятельства, события духовной жизни человека не представляется возможным, поскольку она переживается интуитивно и тотально. Для духовных переживаний характерно ощущение полноты бытия и собственного существования, когда ничто в жизни не кажется лишним, посторонним, когда жизнь видится интегрированной вокруг некоторого центра, который определенным образом развивается, и это развитие предполагает последующие изменения на всех уровнях и во всех сферах человеческого бытия. Кроме того, синтетичность духовной жизни означает ее вневременной характер: то, что происходит, неожиданным образом связывает воедино все прошлое, настоящее и проблематичное будущее, которое конкретизируется и модифицируется – и то же происходит с прошлым: те его части, которые, казалось, доминируют, имея над человеком неодолимую власть, неожиданно ее теряют, и наоборот, получают неожиданное значение совершенно другие прошлые факты и переживания. Кроме того, для духовных переживаний характерны, с одной стороны, ощущения уникальности себя самого, своей судьбы и бытия, а с другой стороны – чувство растворенности себя в мире, в пространственной и социальной судьбе и бытии. Восточная традиция говорит о переживании волны в океане – человек ощущает себя волной, которая, с одной стороны, является уникальной частью океана, а с другой – тождественна с ним.

Сюжеты душевной жизни, в отличие от духовной, может быть, не столь тотальны и захватывающи, но для индивидуальной судьбы ничуть не менее важны; более того, можно с уверенностью сказать, что, не развернув душевную жизнь, вести духовную жизнь в чистом виде практически невозможно. Если ключевое понятие для духовной энергии – это тотальная трансформация, то для душевной энергии характерны повороты и смены акцентуации, то есть перемены акцентов на ценности того или иного образа «я», тех или иных качеств, свойственных человеку, которые он стремится в себе подавить или, наоборот, развить. Для душевной жизни характерно отсутствие заинтересованности в конкретных жизненных обстоятельствах и проявлениях; если духовный (синтетический) уровень ставит определенную, но достаточно абстрактную цель, то на уровне душевной жизни человек вырабатывает стратегию ее достижения и соответствующую тактику внутреннего и внешнего поведения, направленные на достижение этой цели. При этом абстрактная духовная цель на уровне душевной жизни начинает раскрываться, обозначая качества и аспекты, которые должен проявить и развить человек для того, чтобы этой цели достичь. Также, что очень важно, на уровне душевной жизни возникает определенное напряжение, вызванное противоречиями или несовместимостью различных сфер и направлений внутренней жизни, чего не наблюдается на синтетическом (духовном) уровне. В то же время, хотя в душевной жизни есть определенные напряжения, в ней нет объектов, которые олицетворяют эти напряжения: напомним, что мы находимся на качественном уровне, на котором нет никаких изолированных объектов, а есть лишь взаимодействие между качествами, существующими, так сказать, в чистом виде. Например, здесь есть удовольствие, но нет объектов, приносящих его; здесь, возможно, есть добро и зло, но нет их носителей; здесь есть цвета, но нет красок.

Ключевые слова для душевной жизни – поворот и переакцентировка, выработка отношения к прошлому и будущему, распределение важности различных качеств или аспектов бытия; при этом само бытие в его непосредственном понимании появляется лишь на предметном уровне конкретной жизни, а здесь этой жизни еще не существует. Находясь на качественном уровне, человек будет говорить, что его волнует то-то, или что он озабочен тем-то, но назовет то, что его волнует и чем он озабочен, лишь в общем, не опускаясь до конкретных событий и обстоятельств, которые сегодня возникают, а завтра пропадают, поскольку душевная жизнь относится к достаточно длительным процессам, переживаниям и периодам, измеряющимся годами и десятилетиями. Если для синтетического уровня характерен вопрос: «Что есть я?», то для качественного уровня типичны вопросы: «Каков я?», «Каким я могу быть?», – то есть, описывая уровень душевной жизни, человек употребляет достаточно абстрактные понятия и атрибуты и не опускается до уровня своих конкретных проявлений.

И, наконец, на предметном уровне находится конкретная жизнь человека, то, что называется словом «события» здесь осуществляются конкретные жизненные выборы, волевые акты, здесь царствует не этика, а бытовая мораль, которая может сильно отличаться от этики душевной жизни, здесь появляются несовместимые друг с другом жизненные обстоятельства, в связи с которыми перед человеком встает дилемма или-или, здесь возникают носители полярностей, например, конкретные носители добра и зла, здесь появляются конкретные желания, которые можно исполнять или не исполнять. То, что на уровне душевной жизни формируется как определенная стратегия, на уровне конкретной жизни выражается в соответствующей тактике, определяющей конкретные выборы и действия человека. Что характерно для предметного уровня – здесь нет места абстракциям, здесь нет зла как такового, но есть злодей, черт, который занимается своими проделками, здесь нет абстрактного добра, но есть конкретные поступки или обстоятельства, которые помогают человеку жить и реализовывать свои планы. В каком-то смысле здесь нет цветов – голубого, желтого, зеленого, но есть краски – масляные или гуашь, работая с которыми, можно добиваться определенных эффектов. Для предметного уровня жизни характерна чрезвычайная фрагментарность и противоречивость, часто несовместимость различных событий, что безусловно связано с рассогласованием и противоречивостью душевного уровня, но противоречия здесь носят совершенно другой характер: если в области душевной жизни отчетливой конфронтации нет и быть не может, то есть совершенно противоположные ценности и по-видимому несовместимые качества могут существовать в душевной жизни человека неопределенно долгое время, может быть, как-то его мучая, но не прекращая его бытия, то на событийном уровне события часто ставят человека перед альтернативой, то есть выбором типа исключающего «или»: или он работает на данной фирме, или он из нее увольняется и переходит на другую. Конкретная жизнь иногда представлена гораздо ярче душевной и совершенно предметна, но она всегда имеет окраску, которую ей дает душевная жизнь, и некоторый тонкий привкус, идущий от духовного уровня, то есть от внутреннего «я»; однако почувствовать последний в каждом конкретном событии может быть очень нелегко.

В каком-то смысле найти самого себя означает научиться видеть синтетичность духовного уровня в событиях непосредственной жизни, то есть видеть не только ценностную окраску событий, которую дает качественный (душевный) уровень, но и их духовный смысл, который является проявлением синтетического уровня, то есть голосом внутреннего «я» или личного Бога. Однако это очень непросто, поскольку эти уровни находятся на чрезвычайном расстоянии друг от друга; даже просто цепочка событий далеко не всегда бывает отмечена качествами, аспектами или ценностями душевной жизни: почему, в самом деле, сегодня утром такая погода, а вечером такая, и я так на это реагирую, почему у меня вымокла левая нога, а правая осталась сухой? На эти вопросы не так легко получить ответ, или толкование достаточно произвольно. Тем не менее, даже у обычных людей бывают, хотя и редко, такие состояния, когда вся без исключения практическая жизнь вдруг видится как имеющая духовный смысл.

Если говорить об освоении той или иной профессии, то к предметному уровню относятся чисто технические навыки, умение совершать определенные действия, например, держать в руках кисть или стамеску, а к качественному уровню относится способность, говоря на психологическом языке, достигать определенных состояний сознания, или, если воспользоваться языком мистики, умение призывать различных волшебных помощников – ангелов, духов, даймонов, муз, которые помогают человеку творить не на уровне ремесла, а, как говорится, со вдохновением. При этом наиболее мучительным и сложным для творческого человека является не непосредственное воплощение своего замысла в предметном мире, а предшествующая этому процессу стадия выяснения отношений со своими волшебными помощниками и укрепление одного из них – того, который должен помочь человеку осуществить его замысел. Этого волшебного помощника надо сначала усердно призывать, тратить на него свое время и душевные силы, потом вступать с ним в диалог, получать его согласие на определенную деятельность в целом, и обеспечивать ему защиту от конкурирующих с ним духов и ангелов, которые на время его деятельности остаются как бы без работы, против чего они как правило активно возражают. Когда человек говорит: «Я бы с удовольствием сделал это, но мне не хватает времени», – он выставляет аргумент предметного уровня, то есть речь идет о том, что у него нет ресурсов, относящихся к конкретной жизни, но в действительности за этим всегда стоит и отсутствие ресурсов душевного порядка, то есть в действительности этому человеку не хватает определенных качеств, которые дали бы ему возможность реализовать ту программу, на которую у него как бы не хватает времени; на самом же деле ему не хватает не времени, а определенного душевного потенциала. В свою очередь, душевный потенциал может возникнуть лишь при условии того, что данное качество, данный аспект является раскрытием и проявлением духовной сущности, которую мы называем внутренним «я», и которое именно сейчас хочет проявить данное качество; если же оно этого не хочет, точнее – не имеет соответствующего намерения, то все попытки человека сделать это искусственным и насильственным образом приводят к внутренне неудовлетворительным для него результатам – хотя внешне ситуация может выглядеть вполне благополучной.

Следующее чрезвычайно важное приложение триадического архетипа касается схемы материализации архетипа. Всегда, когда в природе наблюдается класс сходных между собой объектов, возникает отчетливое впечатление, что они порождены некоторой абстрактной идеей, единой для них для всех; эта идея может быть названа архетипом данного класса. Например, архетипом для всего человеческого рода является первочеловек Адам Кадмон (Адам Первозданный, в переводе с иврита), по образцу которого Бог сотворил всех остальных людей. Однако между абстрактной синтетической идеей, или архетипом, и ее воплощением в виде конкретного объекта находится (на качественном уровне) еще один объект: индивидуальный прототип данного объекта, который представляет собой не что иное, как набор качеств, которыми должен обладать данный объект и которые в своей совокупности отличают его от всех прочих объектов того же рода. Так, например, у каждого человека имеется архетипический образ Адама Кадмона, по образу и подобию которого он создан в общем, но, кроме того, у него еще имеется его индивидуальный прототип, то есть набор качеств, которыми должен обладать он лично и которые отличают его от всех остальных людей. В эзотерике есть представление об энергетическом двойнике человека, который (двойник) стоит как бы вверх ногами над человеком, так что они соприкасаются макушками; возможно, в этом образе отражена идея индивидуального прототипа.

Индивидуальный прототип представлен в сознании людей по-разному – у одних сильнее, у других – слабее, но с ним всегда можно работать. С точки зрения целительства, работу с самим человеком, то есть с его физическим и более тонкими телами, можно назвать симптоматическим целительством, потому что любые изменения в самом человеке контролируются его индивидуальным прототипом; но, в отличие от симптоматического целительства возможно воздействие качественно более высокого уровня, при котором целитель взаимодействует непосредственно с индивидуальным прототипом пациента и корректирует либо сам прототип, либо его отношения с пациентом, поскольку в очень большой степени болезни человека связаны не с тем, что его физическое и более тонкие тела несовершенны, сколько с тем, что они плохо связаны с индивидуальным прототипом (или же болен последний), и тогда, информация о состоянии человека недостаточно быстро и полно поступает к прототипу, а корректирующее воздействие, идущее от прототипа к человеку, также происходит с задержками и искажениями.

Индивидуальный прототип не следует представлять как некоторый физический или тонкий образец человека – это скорее набор предрасположенностей, которые на другом языке могут называться наследственностью или наработанной кармой, и эти предрасположенности, носящие именно качественный характер, воплощаясь в конкретных условиях материального и тонкого тел и среды, формируют уже конкретного человека с его тонкими и плотными телами и обстоятельствами внешней и внутренней жизни. Этот процесс можно проиллюстрировать на следующем примере.

К гончару приходит заказчик и говорит: «Мне нужен горшок. Он должен обладать такими-то качествами, быть приблизительно такой-то формы и украшенным таким-то орнаментом». После этого гончар начинает работать. Прежде всего он формирует из единого архетипического Горшка, образ которого есть у него в голове, индивидуальный прототип будущего изделия, а именно, он мысленно подбирает сорт глины, выбирает конкретную форму, краски, глазурь – и лишь после того, как у него в воображении сформировался достаточно определенный образ горшка, то есть полный набор качеств, которыми тот будет обладать, гончар приступает к его изготовлению. Результат его работы, то есть конкретный горшок, будет, естественно, несколько отличаться от того образа, который был у гончара, вследствие того, что глина обладала спецификой, которую мастер не до конца предвидел, гончарный круг крутился чуть быстрее или медленнее, где-то дрогнула рука самого гончара, что-то непредвиденное случилось во время обжига, появились непредвиденные трещины, неровно легла глазурь – но все-таки в получившемся объекте, то есть горшке, можно угадать ту мысль, которая его породила, то есть архетипический Горшок, и те конкретные особенности этой мысли, которые вызвали к жизни данный экземпляр.

Итак, в данном случае архетип – это общая идея, объединяющая в сознании гончара всю совокупность имеющихся и мыслимых горшков, а индивидуальный прототип – это та конкретная мыслеформа, которая создается гончаром для изготовления данного горшка.

* * *

Каждый из трех уровней – синтетический, качественный и предметный – в какие-то моменты привлекает человека, и осознавая это или нет, он пользуется этими уровнями, или, точнее, находится на них. Но есть люди, в чьей жизни один из этих трех уровней играет особенную роль, фигурируя постоянно или большую часть времени, и тогда мы можем говорить о человеке синтетического уровня, человеке качественного уровня или человеке предметного уровня. Научившись распознавать эти три психологических и бытийных типа, мы не только начнем лучше понимать окружающих нас людей, но и получим существенное подключение к синтетическому архетипу и его уровням как таковым, поскольку любой архетип наиболее полно выражается именно в психике, жизни и судьбе человека. Конечно, рассматриваемые ниже три типа – это определенные крайности, и каждый реальный человек представляет собой их комбинацию, но, как это всегда бывает, крайности встречаются гораздо чаще, чем можно предположить чисто логически, и автор переходит к их описанию.