Текст книги "Покрывало Майи, или Сказки для Невротиков"

Автор книги: Авессалом Подводный

Память. Независимо от того, верит ли человек манипуры в плотную карму или нет, так или иначе события его жизни для него маркированы, они соединяются у него в определенные цепочки, которые причудливым образом переплетаются друг с другом, и за которыми стоит некоторый другой, более высокий качественный смысл, который он также пытается рассмотреть и обозначить какими-то словами или понятиями. Мысль о том, что настоящее аморфно превращается в прошлое, которое постепенно гаснет, не оставляя в памяти ничего, для него непереносима, так как для него отсутствие структуры равносильно смерти, уходу в тотальное небытие. Поэтому прошлое у него выстраивается в подобного рода логические цепочки, часть которых он со временем упраздняет как чистые фантазии, а часть оказывается для него истинными. Структурированное таким образом прошлое определенным образом окрашивает и его настоящее и, таким образом, его зависимость от прошлого в целом гораздо сильнее, чем у человека свадхистханы и тем более муладхары. С другой стороны, такого рода логическое осмысление ограничивает зависимость его настоящего от любого конкретного события прошлого, позволяя ему вычленять значимые обстоятельства и организовывать их в структуру по своему усмотрению. Эта работа требует известного времени и пересмотра большой части его памяти, однако этот пересмотр, сочетающийся с наклеиванием иных этикеток, в некоторых случаях оказывается весьма эффективным. Занимаясь этим, человек манипуры склонен переоценивать эффективность такого рода маневров; иногда ему кажется, что он имеет над своим прошлым полную власть, что не соответствует действительности.

Инстинкт самосохранения. Человек муладхары жив, покуда жив; человек свадхистханы жив до тех пор, пока владеет полной системой своих атрибутов; человек манипуры жив, пока он связан как элемент с другими людьми и коллективами определенными программами и пока он связен как сложно функционирующая система в своем внутреннем пространстве. Поэтому инстинкт самосохранения выражается у него двояко: с одной стороны, при уменьшении своей жизненности он стремится включиться в большее количество связей с окружающим миром и быть ключевым звеном в этих связях; с другой стороны, обращаясь к своему внутреннему миру, он стремится навести там порядок, обозначить элементы (то есть части своего внутреннего «я»), понять, какие связи между ними существуют, эти связи укрепить и сделать эту систему возможно более тонкой, гибкой и эффективно функционирующей. Наоборот, инстинкт саморазрушения выражается у человека манипуры в том, что он, без особых на то причин, рвет связи с окружающим миром, выходит из разнообразных программ, резко сужает круг своих знакомых и степень контактов с ними, упрощает свою внутреннюю жизнь, уменьшает количество ее элементов, делает ее более примитивной и плоской.

Ответственность человек манипуры понимает в первую очередь как свое структурное участие в некоторой программе, включая подробное познание того объекта, за который он отвечает. Он не может ограничиться простейшей инструкцией, но обязательно попросит схему объекта, изучит, из каких частей он состоит, как он функционирует, по каким тонким признакам можно обнаружить нарушения в его работе. Пока он во всем этом не разберется, всерьез взять ответственность за объект для него совершенно немыслимо.

Свободу человек манипуры понимает как свободу конструирования и, в какой-то степени, свободу разборки. Более глубокая свобода для него заключается в выборе элементов и связей того объекта, который он собирается конструировать или познавать. Ему можно задавать граничные условия, в частности, он способен организовывать свою жизнь и жизнь объекта, за который он отвечает, в окружающей среде довольно агрессивного рода, и при этом у него не будет ощущения нарушения свободы, но выбирать элементы или комбинировать их друг с другом – это его священное право, ограничение в котором он переживает весьма тяжело. Ему может быть трудно, когда его ставят на достаточно низкую ступень в иерархии и полностью запрещают выход на более высокие ступени, но если ему разрешить хотя бы небольшой выход на управляющие слои и дать в подчинение более плотные элементы, которыми он будет управлять, он может быть вполне счастлив, даже если объективно все еще будет находиться на достаточно низкой ступени иерархии.

Его преимуществом и сильной стороной является способность заниматься любыми мелочами как значимыми объектами, находить им определенное место, встраивать их в сложные системы как эффективные составные части. В случае, когда это делается органично, он может достигать необыкновенных успехов, в том числе в социальной организации. Если же его система перерастает потребности объекта и окружающей среды, она может чудовищным образом уродовать сам объект и окружающую среду, и тогда из него получается нечто вроде «мелочного тирана» по Карлосу Кастанеде, то есть человек, который с помощью выстроенной им административной системы попирает или уничтожает всех ее участников (таково, например, тоталитарное государство с жестким административным аппаратом, слившимся с тайной полицией и армией). Менее драматичный внешне, но не внутренне пример – это «заорганизованный» своей мамой ребенок, которая вводит в его жизни строжайший режим и в каждый момент времени точно знает, что ему нужно сейчас делать, а чего не нужно, чего он хочет, а что для него нежелательно.

Общение. Говорить с человеком манипуры об объекте или структуре, в которой он является специалистом, может быть необыкновенно интересно, если вы сами хоть немного понимаете в этом, или необыкновенно скучно, потому что он заливается соловьем и находит интерес и вкус в таких подробностях и обстоятельствах, которые на вас навеивают исключительно скуку. Он может быть глубок и тонок в своем анализе, если вы вызываете у него достаточное уважение и доверие для того, чтобы он стал разговаривать с вами о тонкостях своего предмета. Он терпеть не может огульную критику: скажите ему совершенно конкретно, чем плоха его структура, какие детали у его объекта не соответствуют общему замыслу, и тогда он отнесется к вам с уважением и будет долго благодарить, и, может быть, действительно что-то изменит в соответствии с вашими указаниями. Однако оказываемая ему помощь должна быть совершенно конкретна, поскольку общих соображений он не терпит, или же это должны быть такие общие соображения, которые он сам сможет структурировать применительно к объекту рассмотрения.

Его собственная критика, как правило, рациональна и основана на достаточно детальном изучении рассматриваемого объекта. С другой стороны, структурный взгляд, который он предлагает, может не соответствовать внутренней структуре объекта, особенно если это естественный объект, и тогда критика и анализ с позиции ложно навязанной структуры будут не то, чтобы ложными, а прямо-таки противоестественными, но сам человек может этого совершенно не замечать.

Вообще, тема культурного моделирования для человека манипуры – это проблема номер один. У него может быть выработана хорошая интуиция на структуры сами по себе, но ему нужно пройти весьма длинный путь, изучая объект в натуральном (неструктурированном) виде, пока он не поймет, с какой стороны его следует моделировать. Особенно остро эта проблема встает при изучении таких сложных объектов, как человек (в любом аспекте его деятельности, а особенно психологическом), общество, природные и экологические системы. Они отличаются той особенностью, что наряду с громадной манипурной энергией, вложенной в их создание, в них участвуют также и энергии более высоких уровней (анахаты, вишудхи и т. д.), и понять это человеку манипуры чрезвычайно сложно, а попытки моделировать анахатную или вишудховскую энергию манипурной, как правило, проваливаются с треском.

Вообще, энергия каждого уровня – это реакция на недоработки предшествующего, так что манипурная энергия оказывается весьма полезна и актуальна там, куда было вложено слишком много свадхистханной; аналогично, энергия анахаты нередко помогает там, где длительные манипурные усилия не приводят ни к каким существенным результатам.

Обучение. У человека манипуры сколько-нибудь содержательное обучение начинается тогда, когда вновь изучаемый предмет ему, что называется, раскладывают по полочкам. Для него очень важна ясность при освоении первоначальных понятий и связей между ними: когда она достигнута, то дальнейшее конструирование может пойти у него чрезвычайно быстро, но пока он не освоит основные элементы и связи между ними, путь вперед ему заказан. Обучая человека манипуры, не следует жалеть сил на первичную фазу обучения, а обучение погружением может быть для него чрезвычайно мучительным и долговременным; наоборот, обучение в классическом стиле, когда основные понятия вводятся отдельно и изолировано, а потом студент постепенно учится их комбинировать, сочетать вместе и таким образом составлять первые фразы – будь то изучение иностранного языка или искусство айкидо – такое обучение оказывается для человека манипуры наиболее эффективным. Когда он выучивает основные правила, его дальнейший прогресс и творчество в процессе обучения могут поразить опытного преподавателя. С другой стороны, ему может не хватить определенного рода интуиции, когда ему покажется, что в изучаемом объекте все уже в основном понятно: вполне может оказаться, что логика, скрытая в объекте, сильно отличается от той логики, которую он ему навязывает с помощью структур, появляющихся у него в голове, и такого рода ошибки иногда обнаруживаются довольно поздно и стоят студенту весьма дорого, когда в результате оказывается, что он изучил и освоил совсем не тот предмет, который собственно следовало бы изучать. Так студенты, изучающие астрологию, нередко довольно быстро выучиваются интерпретировать гороскоп, употребляя фразы собственно астрологического языка, но оказываются полностью беспомощными перевести их на язык, понятный клиенту:

– Мне не нравится ваш Марс, он весь такой квадратный.

– А что это значит? – в ужасе спрашивает клиент. – Что я должен с ним делать?

– Ну, это уж ваши проблемы, – несколько неопределенно отвечает начинающий астролог, оставляя клиента в полном недоумении. (Что же ему делать с его квадратным Марсом? Что это? Родимое пятно? А может, и того хуже: родимое пятно на его астральном теле?) Впрочем, сказанное относится к изучению не только астрологии, но и других психологических наук. Гораздо легче приклеить клиенту ярлык эдипова комплекса или неассимилированного интроекта, чем сказать, как избавиться от этого самого комплекса или помочь ассимилировать указанный интроект.

Представления о психике. Если человек манипуры не занимается специально психологией или самопознанием, то его представления о подсознании и структуре личности примерно таковы же, как и у человека муладхары, а именно: подсознания нет, а я есть я, и никаких сложностей и структур за этим не стоит. Если же человек манипуры начинает специально заниматься темой психологии, структурой устройства подсознания и структурой личности, он, конечно же, не удовлетворится простыми схемами, и его модели психики и личности будут достаточно сложными и многоуровневыми. Он вполне допустит существование у себя и у других людей различных субличностей, которые существуют почти незаметно для сознания, в разные моменты берут власть над его волей и, так сказать, гнут свою линию. Аналогичные представления он будет навязывать окружающим, а будучи психологом, попытается наложить эту структуру на своих пациентов, что для последних может быть совершенно непонятным и неадекватным, особенно если они сами относятся не к манипурному уровню, а, например, к свадхистханному или анахатному. Тем не менее, такового рода давление, идущее даже от сравнительно простых структур, как, например, тех, которые были у Фрейда или у Юнга, может оказаться для пациента достаточно серьезным, если он не только сознательно, но и подсознательно примет предложенную терапевтом структуру личности и подсознания, а также расстановку противоборствующих и взаимодействующих в нем сил. Если эта структура будет сравнительно адекватна, то процесс психотерапии может пойти успешно, но если она будет находиться в сильном противоречии с реальным устройством психики клиента, то у него могут возникнуть очень тяжелые негативные эффекты, проявляющиеся и во время, и много лет спустя после психотерапии.

Тело и пластика. Тело человека манипуры как бы состоит из различных, сочетающихся друг с другом частей. Он и лечиться предпочитает по частям: сегодня желудок, завтра тонкий кишечник, послезавтра толстый, а в воскресенье – прямая кишка. Двигается он так, что бросается в глаза движение его отдельных частей, а также их стыковка друг с другом (чем-то это напоминает движение куклы на веревочках). Ему не хватает плавности, характерной для свадхистханы и анахаты, но в то же время он может освоить любой танец, любое движение по составляющим его частям, и достаточно эффектно его исполнять. Если человеку свадхистханы может быть трудно или даже практически невозможно усвоить некоторые движения, то для человека манипуры не существует движений, которых он не мог бы при некотором труде воспроизвести, но органичного сочетания этих движений друг с другом в определенном танце, а главное, в естественном движении его собственного тела, при котором оно кажется вылепленным из одного куска, у него, как правило, не получается. Можно сказать, что он несколько угловат, но не так, как на муладхаре, – в человеке манипуры как бы больше суставов. Точно так же он взаимодействует с внешней средой и с различными предметам; его легко научить техническим навыкам, но ему трудно освоить искусство.

Уровни проработки

На варварском уровне проработки человек манипуры выбирает себе простенькую структуру из двух-трех элементов и парочки связей между ними и, что называется, на ней стоит, нагружая этой структурой подходящие и неподходящие объекты и настаивая на ней во всех случаях, а особенно в тех, когда этого не стоило бы делать. Это тот случай, о котором народная мудрость говорит: «Иная простота хуже воровства». Это значит, что та простота видения и обращения с объектом, которую он себе позволяет, объект в лучшем случае уродуют, а в худшем – уничтожают, к большому удивлению самого человека манипуры: ведь он же все видел и делал правильно. Тем не менее, знание десятка объектов и двух-трех способов комбинирования позволяют этому человеку строить, пусть варварски, дома, в которых, пусть плохо, но можно жить, и социальные структуры, которые оказываются действенными, по крайней мере, в отношении функций угнетения, притеснения и доведения населения до уровня необходимого послушания. Самые жесткие тоталитарные режимы пользуются, как правило, весьма грубыми, но от этого не менее эффективными способами управления своими народами с помощью примитивных иерархических систем.

На любительском уровне человек манипуры уже понимает, что навязывать примитивную и произвольно взятую структурную модель объекту не самый лучший, да и не самый интересный способ поведения. Поэтому он некоторое время изучает объект, рассматривает и разбирает его разными способами на элементы, пытается выявить естественные связи, возникающие между этими элементами. Его модель уже носит отпечаток истинности, и на ее основе можно строить из тех же элементов новые искусственные объекты, которые будут обладать определенной живучестью в той же самой окружающей среде, особенно если на первичном уровне объект рассматривался не сам по себе, а в его природном окружении. Но основные акценты или пафос любительского уровня манипуры заключается не в качествах созданного объекта, а в самом полете фантазии человека, который на основе имеющихся у него «первичных кирпичиков» строит здания и сооружения, которых никогда не было в природе, и с восторгом предается самому процессу конструирования, а затем и эксплуатации этого сложного искусственного сооружения, ощущая себя Богом-творцом, а потом охранителем мира.

На профессиональном уровне проработки манипуры человек уже не только тщательно изучает экологию основательно изучаемого или проектируемого объекта, но и детально разрабатывает иерархию элементов и их взаимное управление и строит объект таким образом, что законы жизни разных его планов совершенно различны. При этом конструированию тонких планов он уделяет, может быть, даже больше внимания, чем конструированию плотных, несмотря на то, что последние видны лучше. Кроме того, он обращает большое внимание на связи как между разными элементами данного плана, так и между элементами разных планов. Его творения кажутся во многом совершенными, но все равно это не более, чем поделки ремесленника: настоящей жизни в них нет и не может быть. С другой стороны, как искусственные механизмы, которые помогают человеку в его жизни и деятельности, они могут быть очень полезными. Однако одной лишь манипурной энергии недостаточно для того, чтобы создать полноценный живой объект, для этого нужны энергии более высоких уровней.

Глава 4
Анахата

 
Блажен, кто смолоду был молод,
Блажен, кто вовремя созрел,
Кто постепенно жизни холод
С летами вытерпеть умел;
Кто странным снам не предавался,
Кто черни светской не чуждался,
Кто в двадцать лет был франт иль хват,
А в тридцать выгодно женат;
Кто в пятьдесят освободился
От частных и других долгов,
Кто славы, денег и чинов
Спокойно в очередь добился,
О ком твердили целый век:
N. N. прекрасный человек.
 

А. Пушкин

Конечно, не глава философского трактата, а вдохновенная поэма должна быть посвящена каждому эволюционному уровню. Автор этих строк, однако, стремится к максимальной точности и ясности своих описаний и поэтому избегает пользоваться метафорами сколько-нибудь систематически. Лишь иногда, когда они буквально просятся на язык, они появляются в тексте, вызывая, вероятно, оживление у читателя и огорчение у автора: ведь метафора – это средство косвенно передать то, что не удается выразить прямыми словами.

Велика разница между эволюционными уровнями. Переход на следующий, как правило, вызывает шок: то, что казалось важным, ценным и содержательным, внезапно оказывается если и не ничтожным, то потерявшим свое былое значение, а важным и ценным становится то, о чем на предыдущем уровне человек даже и не задумывался. Кроме того, каждый уровень является в некоторой степени попыткой оправдать крайности предыдущего, и эта попытка делается с совершенно неожиданной стороны.

Анахатный объект. Первые три эволюционных уровня (муладхара, свадхистхана и манипура) были посвящены описанию и развитию объекта как такового в окружающей среде. Окружающая среда воспринималась на этих уровнях как нечто, объемлющее данный объект и при этом совершенно необъятное, чрезвычайно сложное и с трудом постижимое. Можно еще кое-что сказать о среде, окружающей объект на небольшом расстоянии от него, в той небольшой области этой среды, где происходит процесс жизнедеятельности объекта и куда направлены его связи; что же касается более широких областей, то они представляются невидимыми, загадочными и бесконечными, как по своей протяженности, так и по непознанности.

На трех высших уровнях (вишудхе, аджне и сахасраре) объект, наоборот, выступает не как часть окружающей среды, а как часть мира, который (мир) воспринимается и ощущается как принципиально постижимое целое и объект является частью, качеством или гранью этого целого.

Анахата же представляет уровень, промежуточный между низшими тремя и высшими тремя. Здесь окружающее пространство уже не является непостижимой средой, в принципе чуждой объекту, но, с другой стороны, не является понятным, постижимым и в принципе ограниченным миром: здесь ощущается дыхание внешнего мира как упорядоченного и одухотворенного космоса, но эти упорядоченность и одухотворенность проступают еще очень смутно. С другой стороны, объект на анахате ощущает себя уже прошедшим все три низших уровня (муладхара, свадхистхана и манипура) и, обладая всеми качествами синтетического, качественного и структурного объекта в среде, уже выходит за эти рамки, приобретая качества жизненности и благодатности. Жизненность здесь воспринимается не как умение плодить себе подобных, а как способность реагировать на любое воздействие окружающей среды по принципу резонанса, то есть воспроизводить вибрацию, похожую на ту, которая приходит из внешнего мира. На человеческом языке эта способность называется состраданием или, точнее, сопереживанием. Точно так же мир, окружающий анахатный объект, отзывается на каждое его движение, на каждое его переживание и вибрацию – таким образом, мир также оказывается сострадающим и сопереживающим. Это качество, которое мягко поддерживает объект в его судьбе, называется на человеческом языке благодатью.

Природа этой благодати объекту не ясна. Вообще, на анахате, хотя этот уровень и является следующим по отношению к манипурному, нет ясности, которая приходит с разделением объекта на элементы, и нет даже ясности, которая приходит с разделением внешнего мира на элементы и выявлением связей между элементами внешнего мира и элементами объекта. Эта информация, которая на манипуре кажется исчерпывающей, при переходе на анахату кажется не только бесконечно бедной и недостаточной, но и в принципе не адекватной состоянию анахатного объекта, а также отношениям, которые устанавливаются между ним и внешним миром.

На анахате объект живет как сложное, многосоставное, но тем не менее единое целое, раскрытое к среде, и всякая вибрация внешней среды вызывает тотальную реакцию анахатного объекта; и наоборот, каждая вибрация, каждое изменение в анахатном объекте вызывает ответную вибрацию окружающего мира, всего мира целиком. Причем эта реакция является заинтересованной и благожелательной, то есть внешний мир оказывается наделенным некоторым аналогом (пусть смутного) сознания, и это сознание окружает объект любовью или благодатью. В свою очередь, объект несет любовь и благодать внешнему миру, и в основе самой возможности такого рода обмена благодатью, или анахатной энергией, является взаимная открытость. Объект, сохраняя свою целостность, сохраняя свои части, тем не менее оказывается непостижимым образом раскрыт к внешнему миру, а внешний мир оказывается открыт по отношению к объекту.

Таким образом, на анахате восприятие объектом внешнего мира одновременно и синтетично, и качественно, и предметно, то есть внешний мир воспринимается и как единое целое, и как носитель всевозможных качеств, которые также есть в объекте, и как составленный из элементов, которые похожи на элементы, из которых составлен объект. В то же время анахатное восприятие не фиксируется ни на одном из этих трех уровней; оно как бы имеет в виду эти три уровня, но все они не суть главные и воспринимаются как бы боковым зрением, а основным моментом взаимодействия объекта и внешнего мира является то, что мы называем сопереживанием, сочувствием и взаимным обменом благодатью или, на человеческом языке, любовью.

Когда объект переходит на анахату, он не теряет ни цельности, ни качеств, ни предметности, но все это перестает быть для него главным, а главным оказывается то, что перед ним открывается мир, исполненный любви, и там, где самому объекту не хватает благодати, он ее получает из мира, а там, где любви или благодати не хватает миру, там у объекта возникает стремление передать ему их. Причем нести эти любовь и благодать нужно не слишком конкретно, не инструментально, а самим своим бытием. Таким образом, любовь не есть передача на предметном уровне и она не есть передача на качественном уровне, она есть естественный продукт жизни объекта на анахате. Вокруг него, там, где он живет, имеется облако благодати, которое распространяется в окружающий мир, а окружающий мир естественно его воспринимает – так, не думая об этом, благоухает цветок.

Какова же эта таинственная энергия благодати? Описывать неописуемое – задача не из легких, и лучше всего, если читатель сам вспомнит моменты своей жизни, когда ему было хорошо, и он чувствовал, что окружающему пространству нужно именно это. Но все же, рискуя оказаться субъективным, автор попытается дать некоторое описание благодати как энергии анахаты.

Прежде всего, анахата не предполагает никакой слишком четко очерченной цели. «Надо жить!» – а как именно это следует делать, на анахате нет никаких четких правил и инструкций; в частности здесь нет ни эгоизма, ни альтруизма как четко выраженных категорий. На бытовом языке можно приблизительно сказать так: объекту хочется расположиться в мире таким образом, чтобы и ему самому, и миру было хорошо (приятно, удобно, легко – здесь годятся любые неспецифические положительные качества или определения). Йоги для этого состояния употребляют слово «ахимса» (непричинение вреда, ненасилие), и на анахате это оказывается возможным. Точнее говоря, то, что на других уровнях кажется вредом и насилием, здесь неожиданно перестает видеться таковым, и это нужно очень хорошо понять. То, что с объектом (человеком) происходит, ущемляя его каким-либо образом на качественном или предметном уровне, будучи рассмотрено в интегральной картине судьбы объекта (человека) и судьбы мира, оказывается исполненным глубоким смыслом и, в конечном счете, любовью. Однако эту любовь не так легко увидеть и воспринять, особенно находясь на иных эволюционных уровнях, в том числе и более высоких, чем анахата.

Благодать вызывает к жизни такие качества как естественность, непринужденность, обаяние – то, что, с точки зрения обычного человека, облегчает жизнь. Органичность, своевременность, уместность, чувство меры – все это анахатные качества, если они достигаются без особых усилий, в рамках жизни объекта и его естественно возникающих связей с окружающим миром. Здесь очень важно, что энергия благодати не предполагает существенных изменений ни в объекте, ни в мире ни на синтетическом, ни на качественном, ни на предметном уровнях. Это энергия, которая помогает объекту расположиться в мире удобно, комфортно, увеличив количество любви и в нем самом, и в мире, но не изменяя существенно ни того, ни другого. На уровне анахаты в этом нет необходимости: мир исполнен благодати, объект исполнен благодати, и не существует никакой конкретной цели ни развития, ни движения, ни существования объекта (и мира). Однако существуют различные виды благодати, и объект может выбирать свое поведение и взаимодействие с миром так, чтобы ощутить ее в той или иной части себя или мира, и в этом его свобода. Здесь нет возможности сделать что-либо плохое, так же как и что-либо хорошее – просто на анахате нет этих категорий.

На анахате связь объекта с миром осуществляется неспецифическим образом, через поток благодати, который может проявляться на синтетическом, качественном или предметном уровнях, давая им особое звучание, а может идти и помимо них. На анахате нет единства объекта с миром, но оно и не ставится целью. Что касается различных проблем – как своих, так и внешнего мира – они есть, но они и необходимы как объекту, так и миру, а без них были бы другие проблемы, или благодать была бы иной. Проблемы вносят в жизнь как бы определенный вкус, и анахата предполагает снятие наиболее острых противоречий и других проблем, но не путем, так сказать, хирургического вмешательства (да для этого и нет никаких инструментов), а чисто терапевтически. Если у вас бессонница, вы можете попытаться найти другое положение на кровати, если же это у вас не получается, попробуйте найти глубокий смысл в своей бессоннице. Может быть, это бегут последние сутки вашей жизни – как же много вам предстоит еще пережить в течение этой ночи!

Человек анахаты

Самое точное определение, которое существует для него в русском языке, – это блаженный. Однако это слово получило в ХХ веке не вполне правильное значение, поэтому автор не будет им пользоваться, к некоторому ущербу для стилистики этой главы.

Религиозность. Если спросить человека анахаты, в чем его символ веры, он скорее всего, скажет: «Бог есть любовь, и нет никакого Бога, кроме нее». И для него эти слова исполнены очень глубокого смысла и совершенно конкретного содержания, которое ускользает от людей других эволюционных уровней. Поток благодати, который Лао-Цзы называл дао, пронизывает весь мир и самого человека анахаты, оставаясь не ощутимым обычными органами чувств; тем не менее этот поток ощущается им очень реально, не менее реально, чем те восприятия, которые приходят к нему через зрение, осязание, слух и вкус.

Человек анахаты живет в Боге; точнее говоря, он живет в постоянном религиозном ощущении благодати, которая идет к нему и в окружающий его мир и имеет не только энергетический, но и информационный аспект, например, подсказывает ему (как правило, очень ненавязчиво), что ему следует делать и как ему следует вести себя в этом мире. Он, конечно же, может вести себя по-другому, но будет лучше, если он будет вести себя так, как подсказывает ему благодать. Если он будет вести себя по-другому, Бог не огорчится, но ощущение комфорта, благодати и для себя и для мира станет для человека анахаты несколько беднее, чуть более скудным, хотя, безусловно, никуда не денется и не исчезнет.

Основное качество Бога для человека анахаты – это то, что Бог исполнен любви и Он всеблаг, то есть все, что Он делает, есть благо для мира, хотя иногда кажется, что сейчас это не так; в действительности, по большому счету, если рассмотреть жизнь в целом, то всегда окажется, что все, что происходит с человеком, идет ему же на пользу и для него хорошо. Есть, однако, особые качества, которые представляется человеку анахаты наиболее важными и несущими возможность богосотрудничества, богосотворчества – это открытость и отзывчивость. Бог в наибольшей степени может послать поток благодати человеку или объекту, которые полностью раскрыты к окружающей среде и настроены на сопереживание ей, и то же условие дает возможность человеку в максимальной степени проявить свою благодать и дать ее миру в тех местах, где мир особенно в ней нуждается. Если человек открыт, если он постоянно прислушивается к внешнему миру и сопереживает ему, то тот же самый поток благодати приведет человека именно в то место и в то время, когда его личная, свойственная ему благодать, будет в наибольшей степени необходима миру и будет воспринята с наибольшей естественностью и возвратной любовью.