Текст книги "Покрывало Майи, или Сказки для Невротиков"

Автор книги: Авессалом Подводный

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 21 страниц)

– Опять на обратном пути с Сережкой подрался!

Ответы родственников:

Отец: – Завтра позови меня на подмогу!

Мать: – Драться, сыночек, нехорошо, лучше договариваться мирно.

Бабушка: – Ах, ты простудишься!

Дедушка: – А обед между тем давно тебя дожидается.

Брат: – Ух!

Сестра: – А я тоже на улицу гулять хочу!

Сильное раздражение, связанное с резким разрывом энергетического потока, нередко вызывают у собеседников попытки переключить ситуацию с эмоциональной косвенно-каузальной субмодальности на ментальную косвенно-каузальную и наоборот; эмоциональная модальность видится пустой человеку с включенной ментальной модальностью, и наоборот. Примеры:

– Ну что вы все время ищете причины, чтобы его, наконец выгнать! Да мерзавец он несусветный, и вся недолга!

– А потом еще другие гости приезжали, серьезные, скучные – ужас! Весь вечер проговорили, о чем – непонятно, все съели и уехали.

– И пора, наконец, перейти от взволнованных взаимных обид и неутоленных самолюбий к серьезному, трезвому и рациональному рассмотрению действительно актуальных проблем ситуации, требующих конструктивного взаимоудовлетворительного решения на основе…

Отслеживая текущие вокруг диалоги и полилоги (то есть разговоры со многими участниками), начинающий практический психолог (которому и адресована эта книга) может научиться точно отслеживать используемые модальности и субмодальности, оценивать их комплементарность (согласованность) и ясно видеть причины оживления или, наоборот, постепенного (или резкого) угасания разговоров, обсуждений и споров, а также их внутренний, подсознательный, архетипический смысл.

Поговорим теперь о модальностях, которыми человек характеризует свое внутреннее состояние и отношение к будущему своему поведению.

Модальность желания наиболее адекватно выражается словами «мне хочется», где подчеркнут пассивный (иньский) характер состояния человека, например: «Мне хочется спать». Выражение «я хочу» может означать как модальность желания, так и модальность намерения, имеющую активный (янский) характер и подразумевающую определенные действия человека в будущем («Я хочу построить двухэтажный дом с террасой и балкончиками»). Модальность желания, наоборот, не предполагает каких-либо конкретных действий со стороны человека, но косвенно намекает на необходимость, или во всяком случае, желательность какой-то (каузальной, ментальной или эмоциональной) реакции слушателя (собеседника, партнера); таким образом, у модальности желания следует различать косвенно-каузальную, косвенно-ментальную и косвенно-эмоциональную субмодальности.

Представим, что к вам домой заваливается старый друг, повествует о постигшей его неудаче и в заключение говорит потухшим голосом: «Очень хочется выпить». Может быть, его слова нужно понимать буквально, то есть в косвенно-каузальной субмодальности модальности желания, и тогда адекватной реакцией с вашей стороны будет открыть бар, налить в хрустальный фужер джина с тоником и молча сочувственно предложить его другу. Вполне может оказаться, однако, что он давно не пьет, или знает, что спиртное ему не поможет, и говорит это, так сказать, по старой памяти, совершенно не имея в виду реальной выпивки. Тогда его желание следует понимать в косвенно-ментальной субмодальности, то есть как намек на то, что вы должны что-то сказать в связи с его заявлением, например, начать абстрактное обсуждение, в каких трудных моральных ситуациях предпочтительнее определенные марки вин и коньяков. А может быть, все еще проще, и друг использует косвенно-эмоциональную субмодальность желания как самую выразительную, и вы, чтобы адекватно поддержать коммуникацию, должны крякнуть, ударить себя кулаком по бедру и сказать после паузы, но с чувством: «Да, я вижу, крепко тебе досталось», – и таким образом исчерпать тему.

Читатель может спросить: а как же отличить использованные субмодальности, например косвенно-каузальную от косвенно-ментальной и косвенно-эмоциональной? Обычно для этого достаточно посмотреть на человека (особенно на его лицо): в случае косвенно-эмоциональной модальности на нем будут отчетливые следы волнения (частое дыхание, блеск глаз, яркий цвет щек, искаженные губы); используя косвенно-ментальную модальность, он посмотрит на вас как учитель на ученика, вызванного к доске отвечать урок, а если активизирована косвенно-каузальная модальность желания, то лицо может оставаться спокойным, но вы можете заметить некоторое напряжение в теле и неудобство расположения человека в пространстве (скажем, в кресле), которое быстро исчезнет (человек расслабится), как только вы предпримете соответствующие его ожиданиям действия.

Какие же в модальности желания возможны субмодальности (кроме уже перечисленных)? Желание может быть:

– слабым

– умеренным

– сильным

– страстным

– непреодолимым

– сводящим с ума

– случайным

– постоянным

– несущественным

– поверхностным

– глубоким

– высоким

– прекрасным

– хорошим (то есть одобряемым самим человеком)

– нехорошим (предосудительным)

– низким (подлым)

– отвратительным, гадким, безобразным

– постыдным, позорным

– непонятным по происхождению

– закономерным (то есть логически вытекающим из ситуации, в которую человек попал)

– легко контролируемым

– трудно контролируемым

– требующим немедленного исполнения

– требующим обязательного исполнения в ближайшем будущем

– не предполагающим исполнения в обозримом будущем

– не предполагающим сколько-нибудь серьезного к себе отношения

– случайным

– эпизодическим

– регулярным

– …

Если читателю до сих пор непонятно, зачем нужны такие длинные (и очевидно неполные) списки субмодальностей, то вот пример.

Представьте, что вы столкнулись на обществе со знакомым, который высказывает вам определенное желание. Он сам ощущает его как эпизодическое, сильное, поверхностное, непонятное по происхождению, постыдное и не предполагающее сколько-нибудь серьезного к себе отношения, а вы, не разобравшись, воспринимаете это желание как регулярное, глубокое, трудно контролируемое, хорошее, требующее немедленного исполнения и косвенно-каузальное, и начинаете действовать, пытаясь исполнить это желание на глазах у всех присутствующих. Какая последует реакция у вашего знакомого? И будет ли она вам понятна?

Для человека, сознательно занимающегося развитием своей индивидуальности (работой над собой), субмодальности возникающих у него желаний чрезвычайно важны. Управление своими желаниями – один из главных инструментов саморазвития, а это управление прежде всего требует умения переключать (хотя бы в каких-то пределах) субмодальности, например, превращать желание сильное в умеренное, а желание, требующее немедленного исполнения, в предполагающее исполнение в обозримом будущем, а далее в слабое и легко контролируемое. Твердая власть архетипа выражается в его способности насылать на человека желания в жестких субмодальностях (сильные, страстные, постыдные, трудно контролируемые и т. п.), справиться с которыми, равно как их удовлетворить, человеку очень трудно. «Тонкий ход», который рекомендуют многие психологи, заключается в том, чтобы попытаться изменить субмодальность желания, сделав ее более мягкой, или найдя в самом желании дополнительный смысл, в результате чего субмодальность тоже нередко смягчается. Иногда этот прием срабатывает хорошо, иногда со скрипом, иногда вовсе не действует – здесь многое зависит от архетипа, генерирующего желание, и роли этого архетипа в жизни человека в целом.

Модальность желания тесно связана с модальностью намерения, хотя это совсем разные вещи. Намерение подразумевает некоторый запас воли, энергии и целеустремленности, которые человек собрался потратить на осуществление определенного плана. Во многих случаях намерение связано с некоторым желанием и как бы им продиктовано, то есть является программой его исполнения, но это не всегда так. (Иногда намерение возникает как будто на пустом месте, не являясь реакцией на желание и не будучи результатом воздействия внешней воли, и эти ситуации представляют для психолога особый интерес.)

Каким может быть намерение? Например:

– фантастическим

– случайным

– поверхностным

– легковесным

– неуклонным

– серьезным

– впечатляющим

– незаметным

– несокрушимым

– несгибаемым

– твердым

– гибким

– легко осуществимым

– реальным, но требующим известных усилий

– принципиально неосуществимым

– краткосрочным

– длительным

– рассчитанным на легкий и быстрый успех

– рассчитанным на мощный натиск и быстрый успех

– предполагающим долгие, но не большие (фоновые) усилия

– рассчитанным на долгую изнурительную работу

– рассчитанным на существенную поддержку среды, судьбы и т. п.

– рассчитывающим на небольшую удачу

– полагающимся только на себя

– …

(читателю, как обычно, предлагается продолжить это перечисление, вписав наиболее яркие и типичные характеристики собственных намерений).

Один из самых таинственных, малоисследованных, но чрезвычайно важных психических механизмов – это формирование намерений человека (сознательных и подсознательных), и, в частности, превращение желаний в намерения (это не единственный, но, видимо, самый естественный, так сказать, «физиологичный» путь образования намерений). Влияние ведущих человека архетипов в данном случае выражается (в частности) в достаточно жестких правилах согласования субмодальностей желания и намерения – правилах, нередко весьма далеких от рациональной логики, но у человека почему-то получается именно так, а по-другому не получается, и объяснить это он не в состоянии.

Вот, например, энергичный старшеклассник. Когда его посещают слабые, возможно, гадкие, но несущественные и непонятные по своему происхождению желания, они нередко трансформируются в серьезные, впечатляющие, реальные, но требующие известных усилий и полагающиеся только на себя намерения, успешно исполняющие такие его желания. Зато если он испытывает желания сильные, глубокие и хорошие, то чаще всего они трансформируются в намерения фантастические, поверхностные, краткосрочные и рассчитанные на быстрый и легкий успех, что ведет к естественной при таком подходе неудаче, и соответствующие желания остаются неисполненными. Другой пример – мягкая, добрая в душе, очень занятая своими делами домохозяйка старше средних лет. Каковы бы ни были ее желания и их субмодальности, они претворяются в намерения, рассчитанные на долгую, изнурительную работу, полагающиеся только на себя, твердые и серьезные. А такие субмодальности намерения, как гибкое, легковесное, рассчитанное на быстрый и легкий успех для нее просто невозможны. Интересно, уважаемый читатель, вы понимаете, почему?

Следующая модальность, которую мы рассмотрим, это долженствование. «Я должен!» – это звучит серьезно. Но как я рассматриваю свой долг?

Я могу быть должен:

– «кровь из носу»

– совершенно обязательно

– непременно

– обязательно

– при определенных условиях

– с оговорками

– в небольшой степени

– в слабой степени

– морально

– материально

– каузально (услуги, время)

– эмоционально (похвалы, внимание).

С долженствованием тесно связана модальность возможности. Возможности бывают:

– полные («все»)

– широкие

– разнообразные

– существенные

– различные

– принципиальные

– некоторые

– небольшие

– малые

– слабые

– незначительные

– ускользающие

– материальные

– организационные

– энергетические

– каузальные (практические)

– психологические.

Противоположная к возможности модальность – это запрещение. Запрещать можно по-разному:

– категорически

– строжайше

– абсолютно

– строго-настрого

– строго

– полностью

– практически

– с основанием

– преимущественно

– официально

– в слабой степени

– в какой-то мере

– …

Предложенные спектры вряд ли вызовут у читателя возражения; однако сколь часто мы оставляем без дальнейших уточнений заявления наших знакомых типа: «Я должен», «Я могу», «Я не могу» (= «Мне запрещено»). Автор хочет сказать, что сами по себе (то есть не будучи уточненными) эти высказывания не несут никакой информации и служат скорее цели введения адресата в заблуждение, особенно если он склонен домысливать субмодальности сам. Типичная ситуация: клиент приходит к терапевту с проблемой, что он чего-то не может. Только очень наивный и зелено-начинающий психолог поверит этим словам. Ближайшее рассмотрение обычно показывает психологу, что клиент может, и нередко очень даже неплохо, но субмодальность, в которой он оценивает свои умения, ниже, чем это ему необходимо, или ниже, чем была раньше, но все-таки не нулевая. Однако далее нужно убедить в этом клиента, а за его спиной стоит архетип, который совсем не случайно сдвигает субмодальность, и выдержит ли психолог схватку с этим архетипом, еще неизвестно.

Модальности вины и обиды. Модальность вины столь же распространена, сколь неясна и туманна. «Я виноват перед вами», – извиняется ваш знакомый, но что, собственно, имеется в виду? Вина бывает:

– громадная

– большая

– средняя

– скромная

– маленькая

– крохотная

– ничтожная

– очевидная

– неясная (смутная)

– предполагающая компенсацию

– не предполагающая компенсации

– требующая материальной компенсации

– требующая каузальной компенсации (личным временем, услугами и т. п.)

– требующая эмоциональной компенсации

– безнадежная (никак не компенсируемая)

– давняя

– прошлая, но не давняя

– настоящая

– будущая (планируемая)

– угнетающая

– давящая

– острая

– хроническая

– резкая

– тупая

– фоновая

– всеобъемлющая

– постоянная

– непереносимая

– переносимая, но тяжелая

– легкая

– невесомая

– прямая

– косвенная

– …

Читатель мог заметить, что некоторые из перечисленных субмодальностей относятся к оценке человеком своей вины как таковой, другие же характеризуют особенности ее переживания и социальной позиции в связи с ней. Теоретически даже из имеющегося списка (а он еще далеко не полон!) можно составить громадное число комбинаций, но практически в жизни любого отдельного человека встречается очень ограниченное число типов испытываемой им вины, и об этом (разумеется) заботятся ведущие его архетипы. Эти специфические сочетания субмодальностей вины формируются обычно довольно рано, то есть в детстве, и практически не меняются в течение всей жизни, хотя, конечно, поводы и адресаты чувства вины могут со временем меняться.

Для одного человека, например, характерна вина средняя, очевидная, требующая каузальной компенсации (временем), легкая и давящая, причем объекты (адресаты) его вины меняются приблизительно раз в пять-десять лет. Для другого характерна вина громадная, смутная, всеобъемлющая, безнадежная, переносимая, но тяжелая и косвенная, и он на ней застревает надолго, но один-два раза в его жизни адресат вины все-таки меняется. Для третьего человека характерно иметь сразу две вины, так сказать, параллельно: одну – хроническую, скромную, постоянную, безнадежную, давнюю, легкую и косвенную, и другую – резкую, угнетающую, большую, кратковременную и не предполагающую компенсации, причем адресат первой вины постоянен (детское переживание), а второй – регулярно раз в год меняется. (Эти обстоятельства, как догадывается читатель, поддерживают ведущие этих людей архетипы.)

И, наконец, последняя в этой главе, но отнюдь не по ее значимости для человека, модальность обиды. Обижаются, по-своему, все люди, так как обида есть не что иное как реакция человека на повреждение его тонкого тела (астрального, ментального и далее – чем выше, тем обиднее), а люди с неповрежденными тонкими телами – это уже совершенные ангелы, и не о них речь в этой книге. Но, с другой стороны, отношение к обиде у разных людей бывает совсем не похожим. Итак, обида бывает:

– сиюминутная

– временная

– длительная

– пустяковая

– малая

– средняя (существенная)

– большая

– всеобъемлющая

– глобальная

– локальная (частная)

– острая

– хроническая (постоянная)

– абстрактная

– конкретная

– вялая

– бурная

– внутренняя

– внешняя (демонстративная)

– несерьезная

– серьезная

– поверхностная

– глубокая

– самоподдерживающаяся (незабываемая)

– медленно забывающаяся

– быстро угасающая

– болезненная

– жгучая

– малоболезненная

– требующая большой мести

– требующая умеренной мести

– не требующая мести

– …

Что бы ни говорили моралисты (исполненные, вероятно, лучших намерений) о вреде обиды, следует признать, что она во многих случаях является мощной энергетической основой для человеческих свершений. И здесь, как обычно, большую роль играют субмодальности, в которых обида переживается: некоторые из них весьма «ядовиты» и ведут в дальнейшем к деструктивным последствиям в психике и судьбе, а некоторые сравнительно «конструктивны», во всяком случае, легче переносятся психикой, и соответствующие переживания могут быть трансформированы в нормальное русло душевной жизни, так что рана на тонком теле успешно заживает или по крайней мере эффективно рубцуется, не причиняя впоследствии человеку чрезмерных страданий и неудобств. Но, конечно, как и в случае других модальностей, ведущие человека архетипы предлагают ему на выбор очень ограниченный набор вариантов переживания обиды, и расширить его иногда означает вырваться из-под власти весьма жестких ограничений, о существовании которых человек ранее даже и не подозревал. Например, большинство людей не позволяют себе ощутить и полностью прочувствовать глубокую, серьезную, острую, временную, болезненную обиду, требующую умеренной мести. А почему бы и нет?

Часть 1
Шива и Шакти, или Диадический архетип

«…и Дух Божий носился над водою».

Бытие 1:2

Самые фундаментальные для психики архетипы соответствуют самым абстрактным идеям, описывающим мир, – тем, которые в космогенезе (сотворении Вселенной) появляются первыми. Как пишет Лао-Цзы в своем основополагающем трактате «Дао Дэ Цзин»: «Одно родило два, два родило три, а три – весь мир». Ясно, что «одно» – это Первопричина, которую иначе называют Единый и Невидимый Бог, Иегова, Абсолют, Брахмо, Кришна, Нараяна, Аллах. «Два», о котором говорит Лао-Цзы, суть два основополагающих принципа, которые в Китае назывались ян (мужское начало) и инь (женское начало), а в Индии – пуруша (дух) и пракрити (материя). В индуизме считается, что вся проявленная (сотворенная) Вселенная имеет женственный характер, и она символизируется богиней Шакти, супругом которой является бог Шива, олицетворяющий дух, или мужское начало, и их взаимодействие (священный брак) символизирует жизнь и эволюцию проявленного мира.

Сила архетипов заключена, однако, не в красочной поэтичности соответствующих мифологических сюжетов, а в том, насколько глубоко они представлены в человеческой психике и, следовательно, определяют основные движущие силы и сюжеты жизни. Основная цель автора в этой главе – прокомментировать с современной точки зрения категории инь и ян, материи и духа, воздействующего и воспринимающего начал, и показать, как они преломляются в поведении, мотивациях и выборах человека – как сознательных, так и подсознательных, а также продемонстрировать, какую роль соответствующие архетипы играют в судьбе человека, проявляясь как совершенно реальные и весьма энергичные силы, потенции и акцентуации.

* * *

Традиция приписывает мужскому, янскому началу такие характеристики, как тонкое, активное, стимулирующее, созидающее (творящее), воплощающееся; наоборот, женскому, иньскому началу свойственны плотность, пассивность, инертность, реактивность (способность реагировать на воздействие), восприимчивость, способность к трансформации под внешним воздействием (то есть к его отражению в себе). Традиционное изображение символов инь и ян, вероятно, хорошо известно читателю; вместе эти символы составляют круг – символ Вселенной, – и внутри белого символа инь имеется кружочек черного яна (и наоборот), что означает взаимосвязанность этих начал, то есть в женском начале в какой-то степени всегда имеется намек на мужское, а в мужском – на женское.

Если попытаться перевести значение этих символов на современный язык, то получится примерно следующее. Весь мир делится на две категории: ян и инь, причем ян воздействует, а инь подвергается воздействию; все, что относится к характеристикам воздействия: сила, энергия, планы, инструменты, способы – суть янские атрибуты, а все, что описывает реакцию на воздействие: сам объект воздействия, его качества и аспекты реагирования – суть иньские атрибуты. Дух что-то хочет выразить – в материи воплощается его замысел.

Проиллюстрируем преломление этой темы в языке. Рассмотрим, например, фразу:

Иван Пафнутьевич рубит топором березовые дрова.

Здесь янские атрибуты – это в первую очередь глагол (рубит) и его субъект (Иван Пафнутьевич – кто рубит), а также уточняющая качество воздействия характеристика (чем рубит – топором); иньские атрибуты в данном случае – это объект глагола (что рубит – дрова) и качество этого объекта (дрова какие – березовые). Итак, своего рода синтаксический (точнее – архетипический) анализ данного предложения выглядит так: «Иван Пафнутьевич рубит топором» – янская часть, «березовые дрова» – иньская часть. «Поленья приятны на вид, сухи и упруги» – предложение целиком иньское, а «Поленница постепенно растет» – целиком янское.

Как правило, в литературных «полных» фразах встречается и иньская, и янская части, то есть «кто делает» и «что делает» (ян), а также кому или чему это делается (инь). Некоторую трудность для анализа могут представлять причастия или отглагольные прилагательные, так как в них всегда ощущается янский оттенок, но здесь вопрос решается по общему смыслу.

Разгорячившийся Иван Пафнутьевич рубит топором разлетающиеся под его ударами березовые дрова.

Здесь «разгорячившийся» отчетливо относится к яну, в то время как «разлетающиеся» – к инь, поскольку принадлежит к характеристикам, специфицирующим реакцию материи на воздействие духа.

Для устной речи, особенно в диалогах и полилогах, наоборот, характерны краткие (эллиптические) формы, и в ней совсем не редкость целиком янские и целиком иньские реплики и целые фразы.

Примеры реплик в модальности инь:

– Я совершенно с вами согласен.

– Я абсолютно с вами не согласен.

– Я очень удручен.

– Я необыкновенно внушаем, особенно по вечерам.

– Ух! Уф! – Ой! – Ах!

– Меня зовут Иван Пафнутьевич

– Я долго терзался (ждал, молчал, терпел).

– Я занят.

– Я работаю.

– Тепло.

– Досадно!

– Я вас слушаю (понимаю).

Примеры реплик в модальности ян:

– Ну, я пошел.

– Здравствуйте!

– До свидания!

– Полный вперед!

Типично иньская ситуация обозначает реакцию материи (человека, объекта, психики) на воздействие, о котором ничего не известно или, во всяком случае, не упоминается, хотя многое может косвенно подразумеваться или сквозить намеком. Например, человек, подчеркивающий иньский характер своего положения, может обозначить его фразой: «Я был уничтожен» – это уже супер-иньское описание, так как фраза целиком иньская. («Отглагольность» страдательного причастия «уничтожен» придает ему упомянутый косвенный янский оттенок, характерный для иньских ситуаций.) Фраза: «Меня уничтожили обстоятельства» по информативности эквивалентна предыдущей, но в ней имеется большой янский элемент («уничтожили обстоятельства»), а иньская часть представлена единственным словом «меня», поэтому предложение в целом грамматически нейтрально (в нем даже избыток ян по сравнению с инь), и потому производит на слушателя гораздо менее драматический эффект.

Другой пример: ваша знакомая, которая находится под особым покровительством Шакти, но состоит в напряженных отношениях с Шивой и потому избегает (по возможности) контактов с Ним. Она хочет показать вам, что вы ее обидели. Как вы думаете, она скажет прямо: «Негодяй, как ты меня обидел!»? Разумеется, нет, так как эта фраза на 4/5 янская: в ней единственное иньское слово – это «меня», так как обращение, в том числе через характеристику (такую, как «негодяй» иди «друг мой») всегда несет янскую энергию. Отзыв: «О, как ты можешь так говорить!» янский на 86 % (кроме восклицания «О!») и эффективен внешне, но не внутренне. Чисто иньская реакция (лучше, если она сопровождается побледнением лица и бессильным падением на удобное кресло) такова: «Ах, мне дурно!» Наоборот, чисто янская ситуация акцентирует деятеля и действие, оставляя в тени объект воздействия, хотя о нем можно косвенно догадываться: «Ну, тут я совсем сорвался: орал, бил, крушил и даже кусался».

В жизни разделение на иньские и янские энергии и ситуации обычно обозначается и воспринимается достаточно ясно, и в речи, как правило, есть достаточные указания на модальность позиции, в которой человек себя представляет. Читателю будет очень полезно потренироваться в переводе различных реплик из янской модальности в иньскую и наоборот, например:

Янская позиция:

– Я болею.

– Я занят ответственным делом.

– Здравствуйте!

– Приветствую вас!

– Я не могу этого сделать.

– Вы не смеете этого делать!

– Я полагаю, что…

– Я совершенно уверен в том, что…

– Причина заключается в том, что…

– Я очень страдал.

– Я не помнил себя.

– Тоска и грусть съедают меня, а иногда это радость…

Иньская позиция:

– Я болен.

– Некогда мне тут.

– Рад встрече! Очень рад!

– День добрый!

– У меня нет такой возможности.

– Ой!

– Мне кажется, что…

– Имеется авторитетное мнение, согласно которому…

– Причина видится в том, что…

– Мне пришлось очень плохо.

– Мной владела неведомая сила.

– Мне так грустно и тоскливо, а иногда радостно…

Особого внимания требуют реплики, которые потенциально имеют неопределенную модальность, но в контексте обязательно ее приобретают, по крайней мере, подразумеваются партнерами, хотя и не всегда одинаково, что нередко ведет к большим недоразумениям. Очень опасен в этом отношении простой вопрос, с которым часто обращаются друг к другу люди, выясняющие отношения:

– Чего ты хочешь?

Здесь совершенно необходимо уточнение: «Чего ты хочешь от меня?» – это один вопрос, «Чего ты хочешь для себя?» – это другой вопрос, а «Чего конкретно ты хочешь от меня для себя?» – это третий вопрос, и обсуждать его желательно отдельно. Например, если вопрос задан в смысле «Чего ты хочешь от меня?», а воспринят в смысле «для себя», то вполне возможен ответ: «Покоя», который вызовет естественное раздражение у спрашивающего, хотя партнер вовсе не имел в виду его обидеть или разозлить. Если сформулировать вопрос чуть точнее, обозначив его иньскую или янскую модальность, то недоразумений будет гораздо меньше: янский вопрос: «Чего ты от меня добиваешься?» трудно (хотя и возможно) спутать с иньским: «Чего тебе для себя хотелось бы?»

Однако в рассматриваемом вопросе есть еще одна существенная неопределенность, которая частично может устраняться логическим ударением, и заключающаяся в том, что слово «хочешь» имеет два смысла, один в иньской модальности, то есть «желаешь», а другой – в янской, то есть «имеешь намерение», и ответы здесь могут быть совершенно разными, например: «Я хочу есть и собираюсь идти на свидание». Обычно, желая акцентировать янскую модальность (вопрос о намерении), человек делает логическое ударение на слове «хочешь», а отсутствие такого ударения подразумевает вопрос о желании, то есть иньскую модальность.

Следующий важный пример разделения на иньскую и янскую модальности – это различие между состоянием (иньский архетип) и занятием (янский архетип).

«Иван Пафнутьевич гуляет», – состояние это или занятие? Обычно текстовой или жизненный контекст дает возможность точно определить иньскую или янскую модальность подобной фразы. Если она звучит как ответ на вопрос: «Чем занимается Иван Пафнутьевич?» – то модальность предполагается янская, так как возможно, например, продолжение: «Иван Пафнутьевич гуляет по парку, наблюдает цветение лип, беседует с прохожими», – где в принципе иньский глагол «гуляет» может быть заменен на янский «идет» без большого ущерба для смысла, так как передает занятие Ивана Пафнутьевича. Если же рассматриваемая фраза звучит как сокращение предложения «Иван Пафнутьевич гуляет, отдыхая от жизненных невзгод», – то она имеет безусловно иньский смысл, передавая состояние героя. В иньской фразе должен отсутствовать объект глагола «гуляет» (его предметное дополнение), который неизбежно придает ей янский элемент и вместе с ним определенную нелепость или комизм: «Иван Пафнутьевич гуляет по глубокому снегу, отдыхая от жизненных невзгод», – опытный писатель так, конечно же, не напишет: уж если описывать инь, так пусть это будет инь, и никакого яна!

«Я боюсь», – инь это или ян, состояние или занятие? «Я боюсь волков ночью», – фраза, в которой глагол «боюсь» имеет отчетливый янский оттенок: я это делаю, сижу и дрожу от страха, слушая их приближающийся вой, потом беру ружье, насыпаю порох в гильзу, посылаю патрон в ствол и дрожу дальше, потому что волков много, а я один. Наоборот, в предложении: «Ближе к позднему вечеру, когда подходит время ложиться спать и выключать свет, тоскливый ужас мягко, неслышно и уверенно подкрадывается и охватывает меня: я лежу в постели и боюсь», – ясно обозначен иньский смысл: здесь нет объекта страха, и «боюсь» означает именно состояние.

Какой отсюда следует практический вывод? Он ясен: нужно строить хорошие отношения с богами. Тогда Шакти защитит нас от плохих состояний, в частности, от беспредметных (иррациональных) фобий, а Шива сделает нас умелыми и эффективными в наших действиях, что сдвинет с мертвой точки наши комплексы неполноценности, например, зажимы в ситуациях, где нужно что-то делать, но почему-то плохо получается.

Так, одним из вариантов лечения фобии является метод ее «опредмечивания», то есть материализации пугающего объекта, и дальнейших манипуляций с ним, приводящим его к менее устрашающему виду. Если фобия не очень глубокая, такой метод может оказаться эффективным; однако в его основе лежит замена модальности страха с иньской (когда акцент стоит на том, как я боюсь: дрожу и изнемогаю всем телом, потею, волосы встают дыбом) на янскую, когда в первую очередь идентифицируется и внимательно изучается устрашающий объект, в частности, выясняется, какие именно его качества вызывают мое особенное смятение (например, грозный голос, крючковатый нос, змеиные губы, чудовищные усы или острые зубы в сочетании с отличным аппетитом и прекрасным пищеварением), после чего вырабатываются определенные приемы воздействия на монстра с учетом его повадок и слабых мест. Однако если человек в целом психологически больше настроен на инь, чем ян, но при этом отношения с Шакти у него испорчены основательно, то этот прием, скорее всего, не сработает: конструктивная янская реальность (материализация монстра и конкретная война с ним) не сможет вытеснить иррационально-фобическую иньскую, так что человек не сумеет долго удерживать внимание на искусственно сконструированном объекте страха: он покажется ему ненастоящим и быстро растает, а иньское фобическое состояние вернется. В таком случае, вероятно, более уместно улучшать отношения с женским началом в целом, а не бежать от него под защиту мужского.