Текст книги "Покрывало Майи, или Сказки для Невротиков"

Автор книги: Авессалом Подводный

Как можно доказать человеку или человечеству, что красота есть великая сила? Для этого можно создать объект, который будет настолько красивым, что от него нельзя будет отвести глаз – по этому пути пошел бы человек вишудхи. Человек аджны поступает по-другому: он заставляет другого человека или человечество в целом увидеть мир так, что его красота становится неопровержимым фактом восприятия, и не только фактом, но и средством воздействия на психику: увидев и прочувствовав красоту мира, невозможно жить дальше, ее игнорируя. Такое видение неизбежно влияет на психологию человека и человечества, заставляя их изменить свое отношение к миру и способы взаимодействия с ним – таков путь человека аджны.

Энергия, характерная для аджны, тоньше, но и мощнее энергии вишудхи. Основным ее качеством является то, что она изменяет мир в целом – в каком-то его аспекте, но целиком. Когда кинозвезда, символизирующая женственность для своей страны, а то и для всего мира, снимается в грязном порнофильме, она не просто теряет популярность, она портит отношения между супругами во всех тех семьях, в которых восхищались ею ранее, и восполнить эту утрату чрезвычайно сложно. Точно также в семьях с большим стажем есть особенные воспоминания, которые являются символом нерушимости и, может быть, даже благодатности данной семьи, и они окрашивают всю ее жизнь в определенный цвет; если же эти воспоминания каким-то образом испачкать, опошлить или вовсе уничтожить, то и вся жизнь семьи увидится уже совершенно в другом цвете, и ее будущее также резко исказится.

Сама возможность влиять на мир через символ кажется на уровне аджны очевидной, ввиду того, аджновский мир очень связен и порожден универсальными качествами, и они являются его основным содержанием. Если же перейти на уровень вишудхи, то аджновская энергия становится либо чудом, либо иллюзией, о которой лучше не думать (с вишудховской точки зрения, аджновская энергия эфемерна).

С этим обстоятельством постоянно сталкиваются психологи, чей основной инструмент работы – это слово, то есть, по сути, аджновский уровень. Если обсуждать с клиентом обстоятельства его повседневной жизни, то можно пытаться придавать им ту или иную окраску, однако глубокие психологические изменения предполагают изменение всей жизни клиента в целом, и для этого обсуждения конкретных эпизодов его жизни явно не достаточно: либо нужно выходить на ключевые эпизоды, которые имеют аджновское звучание, то есть бросают свет или тень на всю его жизнь целиком, либо искать такие слова, которые для клиента будут иметь аджновскую энергетику, и каждый психотерапевт знает, как сложно они находятся и с каким трудом выговариваются.

Любимые роли и герои. Один из любимых жанров человека аджны – это мифология, а любимые его герои – это те или иные боги, владычествующие над определенными атрибутами или качествами мира. Для человека аджны совершенно естественен юнговский взгляд на мир, согласно которому боги или универсальные символы несут фундаментальные аджновские энергии, проявляющиеся в конкретных вещах, предметах и жизненных обстоятельствах. Видение мира человека аджны истинно мифологическое, и особенной его любовью могут пользоваться космогонические мифы как наиболее ярко отражающие жизнь вселенной в целом, с начала и до конца, и находящие свое проявление в жизни отдельных людей, народов или коллективов.

По мироощущению человек аджны стихийный эзотерик, он никогда не видит предметы, явления и объекты сами по себе, но всегда старается усмотреть за ними высшие силы, и не просто высшие силы, а универсальные архетипы, представляя их себе, например, в виде богов, которые являются первопричиной и внутренним смыслом происходящего. Для него объект жив, а человек интересен ровно в той степени, в какой они представляют универсальные символы (которые могут быть проявлены в мире где угодно), а если таких символов обнаружить не удается, человек аджны скучает и теряет интерес; если же эти символы ему видны, то он пытается ощутить их наиболее ярко и полно. Точно так же он пытается видеть эти символы и в себе, в своей жизни, в своей судьбе, в своем сознании; нередко он с ними идентифицируется и тогда может сказать о себе: «Что есть я? Я – сплошная любовь, и больше ничего во мне нет», – и не нужно воспринимать это как гордыню или как попытку закрыть глаза на реально происходящее с ним: так он себя ощущает, и та сила, которая заставляет его говорить такие слова, превосходит силу конкретного вишудховского видения, которое ему тоже свойственно, но которое ему неинтересно и не кажется истинным.

В других, а в особенности в себе, человек аджны ценит именно такое символическое мироощущение и способность реально и конкретно работать с этими символами. При этом он способен уловить тонкие изменения в мире, происходящие в результате его работы с символами, там, где другой человек, например, человек вишудхи, анахаты или манипуры не заметит просто ничего; однако это не значит, что человек аджны тешит себя иллюзиями: на высоком уровне он видит то, чего сейчас не видят другие, но изменения, которые он замечает, через некоторое время (когда универсальные символы проявят себя в мире форм) становятся очевидными и всем остальным, но причина этих изменений останется для них закрытой, в то время как человеку аджны она видна сразу. Конечно, с универсальными символами нельзя работать так, как можно работать с формами, но их можно модифицировать, утончать, уточнять и смотреть, как ими окрашен мир – от этого они входят в силу и их влияние на него становится более ощутимым и видимым.

Инстинкт самосохранения человека аджны тесно связан с его ощущением жизни и энергии символов. Он считает, что мир жив, пока живы символы, что традиция жива, пока есть символы прошлого, которые влияют на людей, что развитие существует тогда, когда достаточно силен общий символ идеи развития, который уже сам по себе найдет воплощение в конкретных тенденциях развития.

Человек аджны тяготеет к идеологии или к мистике. Часто он пытается работать словами, поскольку слова прекрасно передают многие символические значения, если же ему не хватает слов, он берется за кисть, за перо, садится за музыкальный инструмент, но всегда в его творениях ощущается вторичность конкретного воплощения по отношению к первоначальному мистически– символическому замыслу.

Человек аджны привязан к своим универсальным символам и ощущает ответственность только перед ними, а конкретное воплощение их энергии волнует его в гораздо меньшей степени; если он чувствует, что они живы и, благодаря его усилиям, процветают, он спокоен; если же он ощутит, что они в беде, он будет трудиться во их славу, не покладая рук день и ночь. При этом, хотя его деятельность в плотном мире будет ощущаться как наполненность некоторой идеей, но сама эта идея будет постигаться окружающими с большим трудом, – при том, что сама его личность может действовать на них очень сильно. Ему как будто бы вручен высший смысл, который делает жизнь качественно иной и дает ей гораздо более содержательное наполнение, но выразить его словами чрезвычайно сложно, а если попытаться это сделать и воспринять звучание на более низких эволюционных уровнях, оно прозвучит плоско и фальшиво.

Общение с другими людьми человек аджны строит на принципе созвучия, сходства вибраций, свойственных тем символам, которые являются для него значимыми, и тем универсальным качествам мира, которым он служит. Если другой человек служит тем же качествам, он найдет с ним массу общего, и, возможно, между ними возникнет глубокий психологический контакт; если же этот человек служит другим символам или же вовсе лишен символического мировосприятия, контакт скорее всего не состоится. С другой стороны, человек аджны чаще всего понимает, что столь ясное и яркое видение символов и высших энергий большинству людей недоступно, по крайнем мере, оно ими не осознается, и он может работать с другими людьми, чувствуя их бессознательный ответ (или ответ, заключенный глубоко в их подсознании) на его тип служения, но предлагая им работу на их уровне понимания; при этом ее внутренний смысл и энергетическое наполнение все-таки будут связаны с его любимыми и обожаемыми качествами мира.

Враги человека аджны – это люди, которые смотрят на его деятельность плоскими, плотными глазами, не понимая тех энергий, которые ведут его по жизни, и пытаются эти энергии проигнорировать и представить как пустую болтовню или демагогию. Впрочем, люди работающие на более плотных энергиях, обычно локализованы в пространстве и дотянуться до человека аджны им сложно: он как бы шире, он распределен по всему миру, и причинить ему существенный вред не так легко. Это может сделать как правило, только он сам, особенно если начнет профанировать свое собственное мироощущение, мировосприятие и деятельность. Конечно, жить в мире с акцентуацией на манипуре и вишудхе ему сложно, но и мир без него, без его вибраций прожить не может – так, как мир не может прожить без поэзии, музыки и творчества в чистом виде.

В общении человек аджны производит впечатление или сильно «не от мира сего» или, наоборот, харизматического лидера, движимого своей харизмой и привлекающего к себе сотрудников с необыкновенной силой. Дружить с ним означает дружить с его символами, а для того, чтобы с ним поссориться, достаточно перестать видеть мир его глазами и ощущать его энергию: тогда вы просто выйдете из его пространства, и контакт с ним прекратится. Самый лучший контакт с ним – это совместная медитация на его любимых символах, а предмет медитации может быть любым, но вы должны помнить, что ваша основная устремленность должна выходить за конкретную тему медитации, за конкретные обстоятельства, проживаемые в данный момент, и тогда, может быть, вы (с его помощью) уловите нечто, и это нечто окрасит для вас весь мир совершенно новыми красками.

Обучение человек аджны представляет и осуществляет совсем иначе, чем другие люди. Для него главное – это общая настроенность на архетип и универсальный символ; в рамках этой настройки он может постигать весь мир как окрашенный этим архетипом, и это для него наиболее естественный способ познания мира. Если он подпадет под влияние близкого ему универсального символа, то его постижение мира пойдет необыкновенно быстро, хотя и будет весьма своеобразным, если же такого символа не будет, то обучение кончится неудачей. Так, Джеральд Даррелл в одной из своих книг описывает, как его учитель географии, быстро поняв, что единственный по-настоящему интересной для мальчика темой являются животные, учил его географии: «… у меня выходило, что основная продукция Цейлона – слоны и чай, Индии – тигры и рис, Австралии – кенгуру и овцы, а в океанах голубые плавные линии морских течений несли с собой не только ураганы, пассаты, хорошую и плохую погоду, но также китов, альбатросов, пингвинов и моржей». Все другие подходы быстро проваливались в виду отсутствия у мальчика хоть сколько-нибудь проявленного интереса.

Представления о психике. Начиная с уровня анахаты, у человека нет четкого деления на внешний и внутренний мир; для человека аджны, в частности, существуют определенные архетипы, которые являются фундаментальной действующей силой и определенным образом окрашивают как внешний, так и внутренний мир, и психика и внешняя реальность взаимно расположены таким образом, чтобы человеку было наиболее удобно жить в символическом мире, видеть эти символы и работать с ними. Для человека аджны, вообще, нет разницы между внешней и внутренней работой, его работа настолько тонка, что без постоянного внутреннего усилия его внешние действия становятся просто невозможными, и постоянный уровень напряжения, в котором он находится, связан с прямым действием тех архетипов и символов, с которыми он взаимодействует. При этом отличить действие символа, идущего из внешнего мира, от символа, идущего из внутреннего мира, он просто не в состоянии; сама попытка такого разделения кажется ему искусственной. Здесь единство мира, в том числе внешнего и внутреннего, дано в ощущении с такой силой, что обсуждать его совершенно не хочется.

Что касается структуры личности и структуры подсознания, то человек аджны склонен считать, что внутренний мир устроен по тем же законам, что и мир внешний, и что в нем есть универсальные аспекты бытия, которые имеют наибольшее значение, и которые представлены во внутреннем мире в той же мере, что и в мире внешнем, являя собой наиболее тонкие, но и наиболее важные силы, подчиняющие все остальное. Работать с ним можно так же, как можно работать с универсальными символами мира, то есть укреплять тот или иной символ можно, становясь в соответствующую позицию и рассматривая внутреннее пространство с позиций данного символа, уточняя его значение, но не профанируя его до конкретных психических проявлений. Символ – это окраска, или постоянно действующий фактор, который можно уточнять, но его нельзя ни опровергнуть, ни полностью сместить с занимаемых им позиций, ибо одни символы не конкуренты другим. Здесь можно лишь каким-либо образом менять и модифицировать оттенки, но не перекраивать конфигурацию, как это возможно в случае вишудхи, когда мир состоит из кирпичиков, которые можно различным способом друг с другом сочетать; на аджне такого рода подход невозможен.

Тело и пластика. Даже в физическом теле и его движениях у человека аджны можно уловить или угадать символическое наполнение его жизни. Как именно вы это сделаете, больше зависит от вашего собственного уровня и способности символического видения мира, но, по крайней мере, профессия и миросозерцание человека аджны обязательно отразятся на его теле и пластике, которые сделаются символическими для его занятий и его философии. Если это поэт-романтик, то у него будет буйная шевелюра, неистовый взор и пылкая жестикуляция; если это поэт-мистик, у него будет тонкое, бледное, как бы измученное, нервное, подвижное лицо и соответствующая фигура (с тонкими костями, бледной кожей и гармоничной, но слабо проработанной мускулатурой); а у философа-основоположника, занимающегося фундаментальными вопросами бытия, будет небольшой рост, мощный торс, борода лопатой, высокий лоб и короткие мускулистые кривые ноги с крепкими пальцами.

Уровни проработки

На варварском уровне проработки аджны находится фанатик своей идеи (чаще всего религиозной или приравненной к ней), который следует ей, опровергая всех «неверных», а иногда и физически их уничтожая. Его не интересует никакое конкретное воплощение этой идеи, а его образ мира крайне невелик и убог, он как бы окрашен в два цвета: один яркий и сияющий, соответствующий его идее, и второй, темный и никуда не годящийся, этой идее противоречащий или с ней не согласный. При этом дальше общих лозунгов или варварского уничтожения всего, что не соответствует его идее, от него ждать не приходится. В то же время, сила, которая за ним стоит, может быть значительна и способна привлечь к нему последователей уровня вишудхи (но чаще муладхары).

На любительском уровне проработки аджны находится человек, у которого есть любимые абстрактные идеи или символы, которые он как-то чувствует, и любимым его занятием является распределение этих символов по окружающему миру, причем чаще всего это не глубокое видение соответствующих энергий, а навешивание ярлыков, производимое достаточно произвольно, хотя иногда этот человек и способен на тонкое восприятие и видение своих идеальных символов (но это скорее исключение). Он признает существование иных символов, кроме тех, которые вошли в его мировосприятие, и склонен к чисто символическому мировоззрению, но долго удержаться на символическом уровне не в состоянии и его регулярно стягивает вниз. Тем самым, его участие в аджновском уровне заключается в том, что он постоянно о нем помнит и указывает предметному уровню соответствующее направление, или снабжает его качественной окраской. Внешне это может выглядеть как ненужная дидактика или пустословие, но иногда этот человек оказывается необходим и желанен, например, когда явно прозаическую ситуацию нужно поднять на более высокий уровень и сделать из обычного события нечто запоминающееся, праздничное, символическое и незаурядное.

Человек аджны профессионального уровня – это украшение любого человеческого коллектива, человек, который может сделать жизнь большей, чем она видится прозаическому предметному взгляду, ввести данную ситуацию в рамки мирового эволюционного процесса, дать смысл непосредственной жизни и оживить совершенно мертвую ситуацию, дав ей универсальное мировое звучание. На этом уровне находятся ведущие деятели культуры, великие поэты, писатели, религиозные проповедники, философы, мифотворцы.

Глава 7
Сахасрара

 
И голос Пушкина был над листвою слышен,
И птицы Хлебникова пели у воды.
И встретил камень я. Был камень неподвижен,
И проступал в нем лик Сковороды.
И все существованья, все народы
Нетленное хранили бытие,
И сам я был не детище природы,
Но мысль ее! Но зыбкий ум ее!
 

Н. Заболоцкий

Эволюционные уровни, начиная с анахаты, представляют способ видения мира, который можно назвать мистическим; в особенности это касается уровней аджны и сахасрары. По глубокому убеждению автора, каждый из эволюционных уровней как высший архетип в какие-то периоды активизируется в жизни любого человека и лишь наша невнимательность и ориентированность на другие, более знакомые и привычные архетипы (в данном случае – другие эволюционные уровни), не дает нам возможности этого заметить.

Сахасрарный объект. Существование объекта на уровне сахасрары означает отсутствие для него окружающей среды; он оказывается как бы основным содержанием и символом мира – всего мира, а не какого-то его качества (атрибута), как в случае аджны. Другими словами, можно сказать, что сахасрарный объект является фокусом, или средоточием мира, а все остальное – качества и формы мира – видится через данный объект, и видны притом достаточно смутно.

Если переходить от аджны к сахасраре, то можно сказать, что сахасрарный объект является ключевым символом, вариациями которого являются все остальные символы и качества, а он глубже и важнее их всех; он – самый центральный; он представляет собой глубину смысла всех остальных символов, их суть и сущность; он – их средоточие.

Таким образом, рассматривая сахасрару, мы оказываемся свидетелями определенного парадокса, который, с другой стороны, можно рассматривать как свидетельство необыкновенной демократичности мира. Оказывается, что мир связен в такой степени, что совершенно любой объект, тот, который на уровне муладхары только что появился как каковой и был от мира совершенно отделен, который на свадхистхане получил набор качеств, а на манипуре у него обнаружились части, элементы и связи между ними, который на анахате обрел благодать, на вишудхе обнаружился как одна из форм или частей единого мира, а на аджне стал символом одного из мировых качеств, – этот самый объект может стать не только одним из качеств мира, но его средоточием, центром, фокусом. При этом, естественно, мир, сфокусированный на данном объекте, или увиденный через данный объект, сильно меняется в зависимости от того, какой объект находится в его фокусе; поэтому количество способов видения мира неограниченно, и в то же время это всегда один и тот же мир, просто увиденный с разных точек зрения, из разных позиций. В роли этой позиции, точки сборки по К. Кастанеде, то есть способа видения, и выступает сахасрарный объект.

В качестве примера представим себе семью, в которой только что родился младенец. Для отца новорожденный является одной из форм семейного мира, то есть находится на вишудхе; в глазах бабушки, у которой есть другие внуки, он может находиться на аджновском уровне, то есть являться символом одной из граней семейного бытия; но для своей мамы, для которой сейчас в мире нет ничего, кроме новорожденного, он находится в фокусе мира, и именно через него, через призму его интересов она воспринимает весь остальной мир, как свою семью, так и пространство за ее пределами. Все, что происходит вокруг, мама рассматривает с точки зрения младенца и его настоящей и будущей судьбы, а все, что не касается младенца прямо или косвенно, просто-напросто ею не замечается или откладывается до момента, когда эта связь обнаружится. Все члены семьи моментально переименовываются в соответствии с их родственным отношением к новорожденному: ее муж становится отцом, мама – бабушкой, знакомые, приходящие в дом – дядями и тетями и т. д. Некоторые матери из преданности своему ребенку, как они ее понимают, абсолютно все взрослые дела, обстоятельства и отношения переводят на детский язык. Например, фраза из взрослого мира: «Он хочет ее как женщину», – в переводе на этот язык может прозвучать так: «Она понравилась ему не как девочка, а как тетенька».

Среды, окружающей сахасрарный объект, как таковой не существует. Существует мир, состоящий из одного-единственного объекта и подробностей, граней существования и аспектов жизни этого объекта. Нет ничего, отделенного от него или выходящего за его пределы: мир и есть данный объект. Он никак не дифференцируется, ни на качества, ни на формы, – последние существуют лишь потенциально: они пока что не проявлены, но если они будут проявлены, то это будут качества и формы данного объекта.

Человек сахасрары

Сильное включение сахасрары заставляет человека воскликнуть: «Я – Бог!» – и это его восклицание абсолютно искренне, потому что именно так он себя ощущает. Он действительно, реально ощущает себя Богом, который породил этот мир и следит за его существованием, хотя такие подробности, как качества и формы этого мира, для него сейчас несущественны: важен лишь момент мистического отождествления с Единым Высшим Существом: «Я есть Он».

Карма. Закон причин и следствий на уровне сахасрары видится как несуществующий, поскольку не существует отдельных моментов времени, отдельно взятых сюжетов, поскольку время, пространство и бытие слились в едином и нерасчленяемом единстве, а говорить о причинах и следствиях можно лишь тогда, когда пространство разделено на формы и элементы, когда существует время, в частности, прошлое, настоящее и будущее, а при сильном включении архетипа сахасрары ничего этого нет – точнее, все это существует потенциально, но не актуально.

Вера человека сахасрары тотальна. Это означает, что никакой альтернативы его психическому состоянию не существует; в частности, у него нет и не может быть никаких сомнений, поскольку его психическое состояние захватывает его целиком. В общем это состояние тотального харизматического лидера, который являет людям Бога в своем лице, и ничуть не менее того. Ему подчинена логика, то есть истина есть то, что он говорит, независимо от того, что именно он говорит и какими выразительными средствами он пользуется, и ему подчинены все виды энергии – они суть не что иное как аспекты или формы его проявлений, и даже излишне говорить о том, что они ему полностью подчинены; они появляются как различные способы разворачивания его сущности.

Более слабое включение сахасрары дает расположение фокуса мира не на себе, не на собственной личности, а на ком-то или чем-то еще, на определенном человеке или объекте. Любимым героем человека сахасрары в таком случае будет человек, сосредоточивающий в себе весь мир, например, полновластный король, малейшее желание которого тут же исполняется; если речь идет о богах, то это верховный бог, Вседержитель (всевластный и никому не подчиняющийся) Зевс. Но все же греческий пантеон имеет скорее аджновский, нежели сахасрарный характер; ближе к сахасраре находится невидимый еврейский Бог Иегова, самое имя Которого нельзя произносить, или индуистский Абсолют, безличное Брахмо, находящееся за пределами времени и пространства, Великая Потенциальность, частным проявлением которой является Вселенная.

Психология. Если смотреть на человека сахасрары со стороны, то зрелище это довольно тяжелое. Он, как говорится, неотвлекаем: у него есть определенный фокус его внимания, определенный объект (иногда это он сам), на который он смотрит и считает его наиважнейшим и наиглавнейшим, причем все попытки уточнить, почему же это так, оканчиваются провалом. Он может бесконечно говорить о качествах любимого объекта, поработившего фактически все его внимание, поглотившего все его силы, подчинившего себе всю его жизнь – но главное для человека сахасрары не качества этого объекта, а он сам; самым сладким словом для него будет имя этого объекта, и это имя он будет произносить так, что вы поймете, что за этим объектом для него скрыт весь мир целиком.

С человеком сахасрары труднее всего иметь дело в случае, когда этим фокусом его внимания постоянно служит он сам: тогда это либо великий мистик, вокруг которого действительно циркулируют особые энергии и, входя с ним в контакт, вы можете получить большую инициацию и радикально изменить собственную судьбу, или же это эгоцентрик примитивного свойства, восхищающийся собой как таковым в плоском, приземленном понимании своей сущности и личности, и в этом случае он настолько трудно переносим, что можно только удивляться, как ему удается все-таки находить себе друзей и знакомых и строить с ними и с начальством на работе отношения. Тем не менее, такому человеку обычно удается организовать вокруг себя пространство таким образом, чтобы оказаться в его фокусе; нередко такие люди становятся диктаторами, например, мелкими начальниками, выступающими для своих подчиненных в роли солнца местного значения.

Творческим людям в узком смысле этого слова так или иначе приходится прорабатывать уровень сахасрары. В конечном счете для того, чтобы сделать что-либо значимое, а тем более значимое не только для себя и своего ближайшего окружения, но и для большого мира, приходится на некоторое время встать в позицию, когда ты становишься центром Вселенной, и единственное, что интересно, – это то, что происходит с тобой и внутри тебя. Но здесь главное – это не уровень наивного эгоцентризма, а широта видения мира: нетрудно стать фокусом мира, состоящего из двух-трех человек – членов твоей семьи; гораздо труднее встать в энергетическом центре страны или области искусства, знаний, умений.

Серьезная работа в мире всегда связана с необходимостью самопознания, а этот процесс неизбежно выводит человека на уровень сахасрары, когда фокус мира смещается на его собственную персону. Подсознательно это происходит, даже когда человек боготворит и воспринимает как Божественное нечто внешнее по отношению к себе, например, предмет своего творчества – симфонию, картину, роман – и в этом случае его подсознание ощущает вибрации сахасрары, свойственные любому творцу, ибо когда человек занимается творчеством, то результат его творчества – это не более, чем отражение того центрального творящего начала, которым в данный момент является его личность, и которое психологически отождествляется с Богом-творцом Вселенной. Таким образом, выход на уровень сахасрары – это психологическая необходимость для человека, ответственно творящего что-либо новое, и вопрос заключается не в его самомнении как таковом, а в его ответственности перед миром за свои действия. Уж если ты встал в центре мира, то ты должен следить за тем, чтобы мир в результате оказался не обездоленным, а, наоборот, украшенным тобою, и в этом искушение и дерзновение сахасрары.

Ответственность человека сахасрары есть, таким образом, ответственность за весь мир целиком, и психологически он переживает ее именно так. Если человек аджны отвечает за какой-то аспект мира, то человек сахасрары отвечает за него как за единое целое, и как бы боковым зрением он должен видеть и все его качества, и все его формы; другое дело, что, в зависимости проработанности этого уровня, боковое зрение может быть более или менее подробным и точным, да и сам мир человек может воспринимать совершенно по-разному.

Фокус внимания человека сахасрары не обязательно постоянен; даже если он сосредоточен на своей личности, последняя может измениться, и тогда расстановка акцентов будет совершено иной; кроме того, он может с тем же пылом, с которым сегодня поклонялся одному идолу, завтра переключиться на новый. Фокус его внимания может измениться кардинально, но характер внимания (пока действует архетип сахасрары) не изменится, и в новом объекте внимания человек по-прежнему будет видеть весь мир, хотя уже и несколько по-другому. Так один шах собрал однажды своих жен и торжественно объявил им: «Я покидаю вас: я полюбил другой гарем!» Для человека, привыкшего к моногамной семье, это заявление может показаться странным и даже лживым, но для человека сахасрары оно более чем естественно: его концентрация на одном видении мира прекращается и включается концентрация на другом; его фокус внимания меняется, и он сам психологически полностью меняется вместе с ним, и перестройка психики оказывается тем глубже, чем сильнее сдвинулся фокус внимания.

Творчество человека сахасрары само по себе чересчур абстрактно и синтетично. Реально оно может служить источником вдохновения для уровней аджны или вишудхи, но его энергия, даже если она велика, не развернута. Если это поэт, то о нем впоследствии скажут, что это поэт для поэтов, а обычному читателю воспринимать его стихи будет очень сложно – таков, например, Велемир Хлебников. Сахасрара в своей синтетичности и непроявленности чем-то похожа на муладхару – но разница здесь огромна: человек сахасрары не может позволить себе той оригинальности и самобытности, которая отделяет человека муладхары от мира; наоборот, человек сахасрары полностью укоренен в мире, фокусом которого он является, и он ни на секунду не может от него отделиться: этот мир и есть он сам.

Слабое место человека сахасрары – ограниченность мира в том виде, как он его воспринимает. Автор напоминает, что все описания в этой книге принципиально субъективны, то есть они ни в какой мере не являются описаниями объективно существующих в природе явлений, а представляют собой не что иное, как модальности, или способы видения человеком себя и окружающего мира. Поэтому когда автор говорит, что человек сахасрары является фокусом мира, то имеется в виду не объективно существующий мир как Вселенная со всеми ее неизмеримыми пространствами и неисчислимыми формами, а мир в восприятии данного человека, и слабое место человека сахасрары – это слабое видение мира: он (человек сахасрары) безусловно находится в фокусе видимого им мира, но этот мир может быть чрезвычайно незначителен, и в этом случае все его творчество и все его усилия будут не более чем пародией на истинное творчество и истинную работу; но, с другой стороны, чисто психологически это нисколько ему не мешает (а в некоторых случаях даже помогает) выходить на уровень сахасрары и пребывать на нем.