Текст книги "Развод. Высекая из сердца (СИ)"
Автор книги: Ася Петрова
Соавторы: Селин Саади
сообщить о нарушении
Текущая страница: 7 (всего у книги 11 страниц)
– А это не ты… – и снова пускается в рев.
– Тшшш… Дари, я бы никогда не стал спать с кем-то кроме тебя, – глажу щеки женщины, от которой внутри все замирает.
Она сдерживает рыдания и пронзает меня своими глазами.
– Тогда почему, Марат?! Ну почему?!
Глава 30
Марат
– Ну что, Маратик, обосрался ты? – Берестов заходит ко мне как к себе домой. Я сейчас основался в старой квартире, оказывается Дарина тоже здесь была.
Мне грустно, что она подумала о том… Что я мог здесь с кем-то. Однако, было слишком много улик, которые против меня.
Не знаю, почему я раньше не открыл свой рот и не заговорил. Оберегал их от всего этого.
Но моя Дари не любит тайн и недомолвок. Теперь понимаю, что должен был сразу ей все рассказать. Тогда бы мы избежали всего этого. Но случилось как случилось.
Моя задача теперь все исправить.
Вспоминаю наш разговор, который состоялся ранее. И в груди разливается тепло.
Я, конечно, полный идиот.
Она любит…
Просто по-другому, не так как я, это показывает. Хотел получить от холодной женщины фейерверк из эмоций, а сам погряз в дерьме.
– Леонид, – отступаю назад: – Мне кажется мы все с вами уже обсудили.
– Ну вот правильно, что тебе это только кажется. Кариночка плачет уже несколько дней, не выходит на улицу, не ест, не пьет…
– А мне какое дело до этого? – раздражаюсь.
Меня уже триггерит это чертово имя.
Везде только и слышится имя девки, которую мне навязывают постоянно. И если сначала мне казалось, что она действительно влюбилась и запуталась, поэтому я не сильно ей грубил. То теперь я четко вижу в ней стерву, которая всевозможными способами пытается привязать меня к себе.
И как же я рад, что у меня есть Дарина. Хоть между нами и трудности, но каждый раз я вспоминаю ее глаза, улыбку. И в очередной раз убеждаюсь в том, что выбрал когда-то самую лучшую женщину на свете.
Или это она скорее всего меня выбрала.
Глупо было бы просрать наш брак, но и здесь я преуспел.
Виню себя? Да, сжираю.
И самое страшное постоянно кручу в голове, а что если она выйдет завтра на улицу, встретит другого, на правах свободной женщины, он окутает ее любовью и лаской, а я буду сжирать себя каждый день, умирать от любви к ней и ненавидеть себя.
Так и будет.
Я вообще не представляю своей жизни без нее и без дочери. И да, я действительно пытался вывести на эмоции жену таким гнусным способом.
Оправдывать себя не стану, тумблер слетел, думал раскачаю. Заставлю злиться. А когда вспыхнет, то зацелую и залечу ее раны.
Снова оказался в проигрыше. Она сильнее и мудрее оказалась. Зачем бороться за мужа , который оказался дерьмом?
– Ты, щенок, совсем берега попутал? – он начинает разговаривать как тот самый властелин из девяностых.
Думает, что мир все еще существует по понятиям. И бизнес у него такой же.
Жаль, что мне в свое время пришлось с ним связаться, да и вообще, что наши пути когда-то пересеклись.
– Лень, послушай. Ты мой бизнес загубил, окей, я принял это. Больно было попрощаться с детищем, я не скрою, что до сих пор свербит. Но твоя манипуляция не удалась. Не понимаю, с какой целью ты подкладываешь под меня эту девку, но я жену люблю. Не того ты нашел для этих игр, я не предам свой выбор. И хоть у вас получилось нас разделить, я все равно жену верну. Она – мой смысл жизни. И бизнес мне не всрался без нее и дочери. Я всю жизнь работал для них, сам то могу жрать макароны с тушенкой и жить в однушке на окраине города. Поэтому если их не будет рядом, мне все это вообще неинтересно. Понимаешь?
– Только у слабого идиота баба будет на первом месте, Маратик. Ты каблук классический, аж смотреть тошно, – он отталкивает меня, впервые применяя физическую силу: – Но так дела не делаются. Твоя душещипательная история меня не тронула. Не убедил. Я пришел к тебе, чтобы поговорить.
– О чем? Я думаю все уже сказано.
– Нет, – она растягивает губы в едкой ухмылке: – Женись на Карине, и я верну твой бизнес. Дам отмашку, и уже сегодня все фуры получат декларацию и двинутся дальше. Ты сразу получишь бабки и раздашь долги.
– Исключено! – сжимаю руки в кулаки: – Я уже сказал свое слово…
– Парни! – Берестов гаркает куда-то за дверь, и тут же в коридоре появляются два головореза: – Марат, я шутки то не шучу. Надоел твой бабский треп.
– Уходи из моего дома, – цежу сквозь зубы: – И парней своих забирай. Пытаешься угрожать? Лень, очнись, двадцать четвертый год на дворе, а не девяносто четвертый. Играй в честную игру. И да, кстати, твоя жена в курсе о твоих изменах. Она плакалась Дарине. Люда … Хороший человек. Неужели тебе ее совсем не жалко?
Я пытаюсь хоть как-то до него достучаться, призвать к совести. Маловероятно, что у меня получится. Но тем не менее, я правда пытаюсь из последних сил. Берестов не тот человек, который откажется от своих убеждений и идеологии, но и я не стану больше ввязываться во все это.
Искренне ненавижу себя за то, что проявил слабость и не показал характер. Итог мы все видим.
Не представляю даже сколько времени потребуется, чтобы вновь завоевать доверие жены и дочери. Вернусь свою семью и любовь девочек.
– Слышишь, ты, – он хватает меня за рубашку: – Я со своей женой сам разберусь. Это не твое собачье дело. Она знала за кого замуж выходила. А я тебя в последний раз предупреждаю, либо ты женишься на Карине, либо…
– Либо что?! – кидаю ему с вызовом.
Ярость закипает внутри. Надоело быть марионеткой в его руках. Сколько можно? Да, я долго боролся за бизнес, цеплялся за него. Шел на поводу этих игр и одного самодура.
А сейчас понял, что все это не стоит того. И так остался ни с чем.
– Не хочешь по-хорошему, да, Маратик?
Остерегаюсь, потому что два амбала уж делают выпад в мою сторону. Из-за их спин появляются биты, один замахивается…
И дальше темнота.
Я ничего не чувствую, не слышу и не вижу.
Умер?
Глава 31
Сердце не на месте с самого утра.
Уже и Арине позвонила раз пять, и няне тоже. Так еще и сорвалась к своему врачу.
Ребенка я после разговора с Маратом окончательно решила оставить, а конференция с Берто закончилась тем, что итальянец взял паузу на взвесить все за и против.
Да, сложно на самом деле, отказаться.
И в какой-то степени я тешу надежду, что это не повлияет на его желание работать со мной. Однако, и решить в обратную сторону, учитывая последствия, я не смогу.
В процессе нашей беседы с Маратом все будто немного улеглось в душе. Нет, я все еще испытываю противоречивые чувства ко всей этой ситуации, но все же теперь склонна думать, что и я приложила руку.
Пусть неосознанно и едва ли видимо, но ведь в браке участвуют двое, так и во всем, что можно отнести к жизни в нем, каждый вносит свою лепту. Поступки Марата яркие и видные, а вот мои скорее скрытые и будто немного исподтишка.
Я не давая себе отчета, скрылась за работой. Ребенок, это одно, а муж совершенно другое. И взять даже ту мою речь у Берестовой, да, создала свой бизнес, но семью то сохранить не сумела. Безусловно, ее хранят двое, но я свою часть не выполнила, в том числе.
С фасолинкой все в порядке и мне уже назначена дата первого скрининга, и даже установлена пдр. Честно признаться, хочется сказать Марату, потому как помню, как он слезно просил малыша.
Выхожу из здания клиники, и снова в груди будто чечеткой отбивает сердце.
Что ж такое?!
Двигаюсь к машине, в то время, как телефон разрывается от разрывной мелодии где-то в сумке.
Копаюсь с секунд тридцать, и наконец ухватываю его. Номер незнакомый, тут же хмурюсь.
Какое-то нехорошее предчувствие нависает грозой среди ясного неба.
– Ало.
– Дарина Исакова? – женский голос без приветствий тут же задаёт вопрос.
– Да, а кто интересуется? – так и стою у автомобиля, не представляя кто это.
– Ваш муж сейчас в семнадцатой больнице, состояние тяжелое.
– Ч…
Едва до меня доходят слова, я дрожащей рукой хватаю трубку и пытаюсь крикнуть, но на том проводе уже короткие гудки.
Не попадая по ручке двери, пытаюсь ее открыть. А сама буквально схожу с ума.
Господи…
Сажусь в салон, бросая сумку, и пытаясь вставить ключ в зажигание. Получается с третьей попытки.
Заставляю себя не представлять ужасы, и не паниковать. Но откровенно признаться, уже поздно.
Слезы тихо скатываются двумя дорожками , и я резко смахивая их, пытаюсь вырулить с парковки.
Держись, черт возьми!
Это ведь Марат, с ним все будет в порядке!
Как назло мозг подкидывает тот разговор, когда я буквально всеми фибрами души, чувствовала насколько ему сейчас тяжело. Но он храбрился, и отмахивался.
Черт!
Бью по рулю, стараясь не поддаваться такой глупой и ненужной истерике.
В навигаторе с ошибками вбиваю номер больницы и с шестого раза выходит, ехать пятнадцать минут.
Разгоняюсь, перестраиваюсь в левый ряд и моргая дальними каждому, кто едет впереди.
Спасибо Марату.
Это он когда-то без слов вручил мне ключи от внедорожника в четыреста лошадиных сил.
Каждому на автомате киваю спасибо, хотя, уверена, меня даже не видно за тонированными стеклами, но сейчас совсем не до того, чтобы моргать аварийкой.
Добираюсь до больницы за десять минут, и буквально влетаю в пространство.
– Муж, мой… Исаков Марат, – останавливаюсь у регистратуры, стараясь вдохнуть воздуха.
Регистратор смотрит что-то в своем журнале. А потом снова переводит взгляд на меня, потом снова в журнал.
– А Вы кем приходитесь? – хмурится, а у меня ощущение, что я в фильме, когда показывают недалеким медицинский персонал и всячески задерживают, прежде, чем пропустить к больному.
– Жена, – отчаянно скрываю раздражение и страх, отвечая девушке.
– Так ведь уже внутри жена…
Озвучивает она, а я буквально становлюсь похожа на быка на корриде.
Цепляю едва заметную улыбку, а сама будто готова выпустить сейчас лезвия, как у росомахи.
Какая же наглая сука!
Достаю права, на которых еще отчетливо красуется фамилия мужа.
Девушка вскидывает брови и определенно чувствует вину.
– Пятая…
Тихо шелестит, еле двигая губами, а я будто физически ощущаю, как вся боль трансформируется в безумную ярость.
Потому что, если я права, я в живых ее не оставлю. Честное слово.
Решительным шагом двигаюсь в сторону к лестнице и там пытаюсь отдышаться, прежде чем подняться на нужный этаж. На пару секунд замираю у двери, а потом со всей дури ее распахиваю.
– Что происходит?! – вскакивает родственница Берестовых со стула, на котором сидела у койки Марата.
Муж весь в синяках и подтеках, с перебинтованной головой, лежит без сознания.
– Ты…– кажется, что еще немного и у меня изо рта пойдет огонь: – Пошла отсюда вон!
– На каких таких правах?! – скрещивает руки на груди, взмахнув своими волосами.
– На тех, что этот мужчина мой муж! – цежу сквозь зубы, входя внутрь.
Оставляю сумку на тумбочке.
– Насколько мне известно он развелся с тобой, – выдает она с едким триумфом.
Стою спиной и пытаюсь сделать вдох, а кулаки уже сами собой сжимаются. Знаю это свое состояние, раньше это предвещало драку. В те времена, когда я еще не умела себя контролировать.
Однако, сейчас, откровенно сказать, я и не хочу.
Разворачиваюсь с опасным прищуром смотря на девку.
– Что ж ты присосалась то к моей семье, а?! – двигаюсь на нее медленно.
Заметно дёргается, но позу не меняет.
Отбрасываю стул в сторону.
– Или выходишь сама, забывая даже как зовут этого мужчину, или я тебе с особой радостью и энтузиазмом помогу!
Голос кажется льется сталью, а не мигающие глаза убивают ее и расчленяют на мелкие кусочки.
Демонстративно стоит и фырчит, закатывая глаза. И как только она хочет раскрыть свой поганый рот, дергаю ее за волосы одной рукой, а ногой подсекаю ее стриптизерские босоножки.
– Я по одной реснице выдирать тебе буду, – шиплю, волоча по полу, пока она верещит и зовёт на помощь: – Только окажись в радиусе километра, усекла, соблазнительница хренова?!
Вышвыриваю ее за дверь, и наблюдаю, как она пытается подняться с пола.
– Ты не с той связалась, девочка! Я за свое живьем загрызу и не посмотрю кто там твои родственники!
Хлопаю дверью, прислоняюсь к двери.
А затем словно отмерев подлетаю к койке, вглядываюсь в него.
На лице нет живого места, весь перебинтован, уже не сдерживаюсь, даю волю слезам. До отчаяния хочу дотронуться, но боюсь сделать больно.
– Что тут происходит?! – слышу как за дверью гремят голоса, а я склонившись над мужчиной, кажется впервые в жизни испытываю животный страх.
Я не могу потерять его.
Он же моя стена.
Понимание обрушивается молниеносно и словно градом больно бьет по коже.
– Вы кто?! – когда открывается дверь, я вижу сердитого врача.
– Жена, – всхлипываю, а он удивлённо вздергивает брови.
– Дарина?
Судорожно киваю, вытирая слезы.
– Откуда вы знаете? – собственный шепот будто дерет горло.
– Он без устали повторял ваше имя, пока мы не ввели его в сон, – качает головой, а это буквально заставляет реветь навзрыд.
– Что с ним? – всхлипываю и очень пытаюсь не скулить.
Доктор вздыхает и складывает руки за спиной.
– Состояние стабильно...– звучит не сильно обнадеживающе: – Степень сотрясения пока сложно определить, но травмы нанесены с особой жестокостью. Вам нужно будет пообщаться с полицией. Вряд ли он упал с лестницы или споткнулся на улице. – киваю, прекрасно догадываясь кто мог на это пойти: – Рентгенография не показала очагов внутреннего кровотечения, однако, пока пациент не придет в сознание, пообещать я Вам ничего не могу....
Киваю болванчиком и не представляю, каково будет Марату, когда он очнется в таком состоянии.
Глава 32
– Пропустите меня, – фурией влетаю в приемную Леонида Берестова. Миловидная блондинка тут же подскакивает на ноги, выглядывая из-за стойки ресепшен.
Сначала от моего грозного вида теряется, а потом все же включает мозг и действует согласно должностной инструкции.
– К Леониду Игоревичу нельзя, – надменно вздергивает подбородок, придирчиво меня осматривая.
Глупая курица!
Играет в ревность, значит и тут наш старик поспел. Но я бы и под дулом пистолета не легла под этого вершителя судеб. Не мой типаж. Подлость – это то, что я не перевариваю. Ни в каком виде.
– Мне можно! – огрызаюсь, дергая ручку двери его кабинета. Понимаю, что молодая девчонка не виновата, только вот шкала моего раздражение достигла максимума, и сейчас мне точно не до любезностей.
– Прошу вас… Он сильно занят, – она поджимает губы в тонкую линию, – У него мэр сейчас. Давайте я вас кофе угощу, дождитесь, скоро закончат.
И вид у нее такой жалостливый, влетит видимо девке. Я хоть и не люблю таких, как она, не знаю откуда это, но на подкорке чую женщин, что ищут выгоду во всем. Однако, моя личная семейная драма – это не повод портить ей карьеру. А вот как она ее достигает, меня уж точно не касается.
Хоть попой, хоть другим местом… Плевать.
– Сливки, сахар? – она останавливается в проеме, слегка улыбается мне, сменив гнев на милость.
– Черный, обычный. Если есть кусочек горького шоколада, то можно его.
Она кивает и убегает куда-то, чтобы через пять минут вернуться с ароматным американо. Ставит кофейную пару передо мной, на блюдечке лежит фольгированный кусочек шоколада.
– А я вас узнала… Не сразу, но теперь поняла, кто вы, – девушка так и мнется у стола, нависая надо мной.
Вопросительно вздергиваю бровь вверх, без понятия, что ей отвечать. И если честно внутри все еще бушует ураган, подобный разнести все вокруг на своем пути. Еле сдерживаю себя в томительном ожидании.
Хотя было бы очень красиво залететь с ноги к этому подонку и прямо перед мэром опустить его. Не люблю я эти методы, но иногда детдомовская девчонка вылезает наружу, крича и требуя справедливости. Я знаю, что ее нет. Но это не значит, что я перестану бороться за это.
– Вы Дарина Исакова, ваша коллекция просто… Вау! Мы с девчонками неделю обсуждали, все в восторге.
Не стану скрывать, что ее похвала мне приятна. Это касается даже не моих талантов, а самой коллекции. Когда твое детище начинают любить также как ты его любишь – это самое лучшее, что может с тобой произойти.
– Спасибо! – выдавливаю улыбку.
Ей-богу, не будь я в таком состоянии, то поболтала бы с девчонкой. А сейчас… Гипнотизирую дверь кабинета, где внутри ненавистный мужчина обсуждает свои дела, скалясь в улыбке и рассыпаясь в дифирамбах перед мэром.
И только я начинаю прожигать дыру в дубовом материале, как наконец тот, кого я так рьяно тут жду, попивая арабику с робустой, выходит в приемную.
Тут же замечает меня, удивляется, но виду не подает. Они с мэром жмут друг другу руки, смеются, обсуждая шашлыки на следующей неделе на дачи у Берестова, а мне блевать охота от всей этой напыщенности.
– Дарина, вы ко мне? – Берестов протягивает руку для приветствия, я понимаю, что устраивать скандал при свидетелях не вариант. С отвращением протягиваю ему свою, он опускает уродливый рот на ладонь, чмокает. И я быстро выдергиваю ее.
– Да, – коротко отвечаю. Не даю никаких подробностей, зачем пришла.
Вижу, что он недоволен моим односложным ответом, но при мэре не дает реакцию.
– Пройдемте, – приглашает меня внутрь, снова оборачивается к главе города, – Ну все, жду уже следующие выходные.
И вот мы остаемся вдвоем.
Мне слегка дурно, потому что теперь я на все сто процентов понимаю, кто этот человек и что он может сделать. Но здесь он не станет так открыто угрожать мне, свидетели ему не нужны.
– Дарина… Слышал о том, что случилось с Маратом. Такой ужас! – поправляет брюки и садится в свое кресло, а я сжимаю руки в кулаки, услышав имя мужа, – Как он, дорогая? Что врачи говорят?
Усмехаюсь, а самой выть охота. Какой же подонок.
Ставлю сумку на небольшой журнальный столик, а сама двигаюсь к его рабочему месту.
– Леонид, а вам ночью хорошо спится? – вскидываю взгляд полный ненависти, смотрю прямо в глаза этому недочеловеку.
Он все прекрасно понимает. Не дурак.
– Дарина, знаете, что мне всегда в вас нравилось, – откидывается назад, – Вы крайне храбрая женщина. У Марата не такие стальные яйца… Не понимал, что вас связывает, а теперь все понял. Чем сильнее женщина, тем мягче у нее мужчина. Таким руководить проще, да? Любит, в глазки заглядывает, тапочки приносит.
Он начинает мерзко смеяться, я уже просто трясусь от гнева.
– То, что вы называете слабостью… Я называю любовью. Да, мой муж мягок ко мне, к нашей дочери, потому что мы для него самые близкие люди. И любит нас так сильно, как вы не способны. По вашему лучше же быть таким дерьмом как вы, чтобы потом бедная женщина, что отдала вам столько лет, плакала у меня на плече… Это вы считаете мужской силой? По мне так это и есть самая настоящая слабость.
– Ты не зарывайся, девочка, – резко вскакивает на ноги, – Хабалка. Вспомни кем ты была и кем стала. Думаешь все сама? Муж помогал? Если бы не я, Марат бы никогда в жизни не построил такой бизнес, а ты бы не показала миру свои платьишки… В этом городе ничего без моего контроля не происходит. А сейчас смени тон быстро! Я женщин не бью, но у меня множество методов, Дарина.
– Да я не сомневаюсь… – не буду врать, что этого человека я боюсь. Вот только боль за Марата, она сильнее моего страха, – Вы избили моего мужа. За что? Я хочу знать.
– Я? – он театрально оскорбляется, – Да никогда в жизни.
– Ну не своими же руками…
– Ты хочешь оклеветать меня, Дарина?
– Я хочу узнать чертову правду! Зачем вы издеваетесь так над моим мужем и почему так упорно подкладываете свою долбанную тупую племяшку? Дайте мне чертовы ответы! Я люблю этого мужчину, я хочу знать… За что он поплатился…
Глава 33
Он молчит с вздернутой бровью, а этим высокомерием буквально пропитан каждый метр этого помещения.
– Садись, – указывает на стул, но я и с места не двигаюсь: – Хочешь получить свои ответы, садись.
Меняя тон на командный он повторяет.
Я здесь ради своего мужа, и наступив себе на горло, дергано двигаюсь в кресло. Взгляда с этого старого козла не свожу.
– Раз уж, ты влезла, то вероятно сможешь мне помочь. – прищуривает взгляд, а я лишь углубляю морщину между бровями.
Вопросительно смотрю на мужчину, а тот расстегивая пиджак, откидывается на спинку своего кожаного кресла.
– Насколько говоришь, сильно любишь своего мужа?
Нервы натянуты как тетива, и еще немного я брошусь на него, и расцарапаю это нахальное лицо.
– При чем здесь это?! Я озвучивала зачем пришла к вам и трачу время, вместо того, чтобы сидеть в палате мужа! – голос кажется стал ниже на несколько октав.
Я прямо на дух не перевариваю, что сейчас должна общаться с этим гнусным человеком.
– Отвечай, если хочешь получить ответы на свои вопросы. – сверкая своими маленькими глазами озвучивает.
– Вам не понять насколько, – парирую, наконец, в ответ.
Он довольно кивает, а у меня закрадывается крайне плохое предчувствие.
Что он задумал?
– Тогда, полагаю, ты сделаешь все возможное, Дарина... – усмехается с противной улыбкой: – Хочешь, чтобы с мужем все в порядке было, так?
Я киваю, но скорее интуитивно, нужно до конца выслушать этого манипулятора.
– Хочешь, чтобы бизнес снова расцвел, так?
Еще один кивок, и я с прищуром жду его вердикта.
– Вы, как я понимаю, уже разведены… —выпрямляю осанку, не давая никакой реакции на слова: –Значится, Кариночка вполне может стать супругой Марата.
Он скалится, а я отчаянно пытаюсь не хрустеть зубами, вот еще секунда и меня отсюда уведут с частичками его кожи под ногтями.
– И тогда никаких проблем у Маратика не будет, – выдает он с победным выражением лица: – Понимаешь ли, дорогая, все просто, нет свадьбы – нет бизнеса, да и сомневаюсь, что Марат тогда останется.
С тупым смешком выдает, явно наслаждаясь собой и купаясь в чувстве собственной важности.
Прикрываю глаза, стараясь усмирить ярость, что клубится во мне еще с той стычки в больнице. Надо было так хорошенько отделать эту шавку, чтобы и тявкать перестала.
Сейчас мне надо сделать по-умному… Как бы сделал Марат?
Он не нервничал бы точно, он бы захотел узнать, понять, сложить пазл, он бы не действовал на эмоциях…
Шумно вздыхаю, и складываю одну ногу на другую, тоже делая вид, что расслабляюсь на этом чертовом стуле.
– И смысл в этом? Фиктивный брак с племянницей? – улыбаюсь фальшиво и наиграно, а глаза в этом время с особой жестокостью срывают с него кожу: – Разве ли дело Марата так хочется прибрать к рукам? – деланно иронизирую, пытаясь понять, где зарыта собака.
Он с пару секунд молчит, наблюдая за моими реакциями, но старый ублюдок, не увидишь ты ничего, детдом творит чудеса, когда тебе надо закрыться от мира.
– Нравишься мне ты, Дарина. К себе бы даже работать взял, – смеется: – Бизнес мне не сдался, да и мэр тут обмолвился, что мол слишком монопольным стал товарищ Исаков, надо бы остудить порыв… – врет ведь, точно врет: – Мне важно, чтобы Карина в руках хороших была, а как ни странно уж кто-кто, а твой бывший муж идеальная партия для моей девочки…
На последних словах хмурюсь, и даже голову чуть склоняю.
Нет…он же не сам с ней спит.
Фу, мерзость…
– Девочки? – изумляюсь, добавляя драмы на лицо.
– Ну скажем, был за мной один грешок по молодости, – глаза старика сужаются: – Карина моя дочь, и уж поверь, то, что ты с ней сделала, хоть и вызывает восхищение, с другой стороны, дорогая, будь аккуратнее. На будущее тебе говорю.
Сижу, отчаянно скрывая шок.
Дочь…
Боже!
Тогда встает все на места, зачем он все это делал.
Интересно, Марат знает, господи…
Наверняка ведь пытался все это скрыть, чтобы я не переживала.
Сердце буквально рвется к мужу сейчас, просто сидеть и смотреть, наблюдать, в ожидании хотя бы малейшего намека на то, что он в сознании.
Пытаюсь вдохнуть, а сама же вздергиваю брови с серьезной усмешкой.
– Вы тогда как отец, уж займитесь, в конце концов, воспитанием…– вижу как раздуваются его ноздри, но мне уже плевать, что он там хочет и может.
Сейчас мне надо что-то придумать, и мне очень нужен муж…
– Дарина, – голос становится громче: – Имей в виду, за глупости можно будет очень многого лишиться, правда? – слышу эту угрозу и все прекрасно понимаю, киваю ему сдерживая отвращение: – Сделка стоящая, а с твоей подачи, твой каблук сделает все, что необходимо… Если конечно ты хочешь, чтобы он был в здравии и на коне… – усмехается.
Встаю со стула, пытаясь осознать до конца, что происходит, и беру сумку с журнального столика.
– Арише там привет передавай от дяди Лени, – одно лишь упоминание о дочери заставляет сжать зубы: – А с Людмилой, ты слова то подбирай, дорогая. Не люблю я женщин расстраивать…
Прикрываю глаза, осознавая, что фактически в каждом слове угрозы и предупреждения, и не прощаясь, я вылетаю с кабинета.
Спустя час я уже лью слезы у больничной койки, и молю все силы, чтобы он очнулся. Я ведь не смогу без него ничего решить, он всегда был холодным разумом для моих горячих эмоций.
Господи…что с нами происходит...
Интуитивно поглаживаю живот, надеюсь, что малыш пока еще не чувствует мое состояние, очень мне не хочется передавать ему этот груз.
– Марат, – подаю голос шепотом: – С малышом все в порядке, растет… – всхлипываю, поглаживая не забинтованные пальцы мужа другой рукой: – Почему-то думаю, что это мальчик. Помнишь, как ты хотел... Германом назвать мечтал, помнишь?
Слезы все стремительнее скатываются из глаз, и я опускаю голову на поручень захлебываясь в рыданиях. Знаю, что должна быть сильной, Ариша там места не находит, хочет к отцу, но я не приведу ребенка сюда, пока он в таком состоянии.
Это крайне тяжело эмоционально и психологически. А ей и так довелось пережить немало за эти несколько месяцев.
– Германом… – слышу хрип, и вскидываю голову, он с закрытыми глазами, но вижу, как пытается растянуть потрескавшиеся губы в улыбке: – Родная, назовем Германом…
Зажимаю рот ладонью, воя в голос, и судорожно киваю.
– Да, – шепчу, пытаясь унять истерику.
Тут же нажимаю кнопку вызова врача в палату, продолжая всматриваться в него и глотать рыдания.
Глава 34
– Давай поговорим, – Марат так крепко сжимает мою руку, словно боится, что я мираж и вот-вот исчезну.
Смотреть на него больно, и дело даже не в том, что он побитый. Нет. В глазах у него пустота, вырытая яма, больше нет того блеска, пускай даже от злости или отчаяния. Ничего.
Я так боюсь, что его сломали. Не только физически. Он, конечно, безусловно сильный мужчина, справится со всем, просто в один миг потерять и семью и бизнес… Это опасная травма, которая сто процентов оставила шрам на его сердце.
– Я хочу обсудить все. Задай мне любой вопрос, я на все отвечу. Умоляю, только не молчи, хорошо? Молчанием мы с тобой все разрушили.
– Хорошо, – выдыхаю, а у самой мысли скачут в разные стороны, даже не понимаю, с чего начать, – У тебя было с ней хоть что-то? Пускай не секс, но…
Да и слова тяжело даются, ком в горле тут же перекрывает кислород. Я никогда за всю жизнь не смотрела ни на одного мужчину, дело не только в Марате, и как бы сейчас грубо не звучало, я преданная как собака. Нашла себе друга и на всю жизнь, до самого конца.
Из-за сложного детства, любой фокус с предательством я пресекаю на корню. Простить то могу, отпущу, а вот шансы давать и вовсе не умею.
Категоричная и принципиальная. Только вот семья – более сложный механизм, чем мне казалось ранее. И тут нужна гибкость, которая у меня не заложена в ДНК.
– Я буду полностью откровенно говорить, окей? А ты не будешь делать поспешных выводов.
– Хорошо, Марат. Я обещаю, что дам выговориться нам обоим.
– Моя малышка, – поднимает мою руку к своим губам и касается тыльной стороны ладони, – Был поцелуй, – и вот мое сердце летит с обрыва, – Длился от силы десять секунд, даже меньше. Она сделала фото и шантажировала им.
– Ты мог рассказать…
– Мог, – кивает, – Но не стал. Я помню как часто мы обсуждали подобные темы, помню как ты рьяно высказывалась обо всем этом. Ты говорила, что даже слушать бы не стала. Помнишь в прошлом году муж твоей приятельницы целовался со своей секретаршей? И что ты тогда сказала?
– Что отрезала бы яйца, выставила бы чемодан за дверь без разбирательств.
– Вот, малыш. Именно поэтому я не стал.
– Но то были слова в порыве гнева, я не знала наверняка, как поступила бы… Будь это ты.
– Я понимаю, Дари, и не обвиняю тебя ни в чем. Просто делюсь с тобой своими ощущениями и эмоциями.
Неужели я и правда так сильно запугала его своими категоричными и экспрессивными выпадами…
– Почему ты не стал оправдываться, когда мы вас обнаружили в номере? Для чего этот спектакль был?
– Хер знает, – хмыкает, прикрывая глаза, – Сорвало башню. Я смотрел на тебя, думал, что ты покажешь… Любую эмоцию, Дари. А ты как статуя, замерла и все. Наши ссоры накануне, разговоры о втором ребенке. Атмосфера накалилась, и я решил сыграть в нечестную игру. Сейчас понимаю, что это был подлый поступок с моей стороны.
– Ты правда думал, что я стану умолять тебя меня не бросать?
– Я просто хотел понять, любишь ли ты меня еще.
– Ну, конечно, люблю, Марат! Откуда сомнения? – вскрикиваю, встаю с места. Отхожу к окну и открываю форточку.
Вжимаюсь руками в подоконник. Не понимаю… Почему усомнился в моей любви? Когда случился переломный момент?
– Ты резко реагировала на любой разговор о ребенке, ты постоянно огрызалась, если я работал много, сама пропадала в ателье. С Ариной была няня, вечером я видела твою белую макушку и закрытые глаза, а утром оставался только шлейф твоих духов, потому что ты всегда убегала до моего пробуждения. Я подумал, что ты избегаешь меня, Дарин. Что я тебе больше не нужен, противен, да что угодно, но не любовь.
Стараюсь вспомнить то время, мне казалось, что у нас было все как раньше. Но понимаю, что последний месяц был именно таким, как его описал Марат.
Но дело было не в муже.
– Я очень волновалась, работая над коллекцией. Особенно после двух провалов с прошлыми коллекциями, чередой неудач. Хотела побыть одна, окунуться полностью в работу, – слезы уже сами орудуют на моем лице, – Прости, Марат, я и подумать не могла, что тебя это ранит.
Прикладываю ладонь к губам, сдерживая всхлип.
– Маленькая, – он поднимается с постели.
– Марат, нет, – подбегаю, укладывая обратно, – Тебе нельзя вставать пока.
– Не плачь, хорошо? Я тебя всегда буду любить, любую. Только тебя, Дарин.
Меня просто захватывает новое необъяснимое чувство. И на мужа я уже иначе смотрю. С глубиной, сквозь опыт.
Порывом опускаю свои губы на его и целую. Я не железная, как бы не пыталась сама себе и миру доказать обратное. И мне было чертовски страшно и одиноко все это время без него.
– Подожди, – отстраняюсь, – А что было в подсобке на показе?
– Был Берестов с его угрозами, еще и этот мелочный шантаж дурацким фото. Карине попала пробка от шампанского в глаз, она схватила меня, потащила за собой. Я растерялся, вокруг народу тьма, все с открытым ртом смотрят на тебя, а эта… Идиотка воет. Я пошел, Дари, сказал, что устал от всего этого дерьма, а потом вернулся сразу. Стоял в углу и смотрел показ. Ты была невероятно красива и светилась счастьем. Не хотел портить твое настроение именно в тот момент.
