Текст книги "Развод. Высекая из сердца (СИ)"
Автор книги: Ася Петрова
Соавторы: Селин Саади
сообщить о нарушении
Текущая страница: 2 (всего у книги 11 страниц)
И естественно, с мужем было бы лететь намного спокойнее, потому что Арина всегда ложилась ко мне головой на колени, а ноги складывала на Марата. И так спала весь полет.
А сейчас с нами на соседнем месте сидит абсолютно посторонний человек, и разложиться, как обычно, не получится.
– Доча, – улыбаюсь ей, хотя сама переживаю, как пройдет полет, – Просто закрывай глазки и засыпай. Вот увидишь, как только ты проснешься, сразу будем дома.
Она кивает мне и пытается уснуть, но какие-то внутренние страхи не дают ей этого сделать.
– А папа точно вернется? – обеспокоенно спрашивает.
– Конечно.
Я не даю развернутых ответов ей, потому что я понятия не имею, что в голове у мужа. Просто надеюсь, что если не я, то хотя бы Арина имеет для него значение. И он не станет снова делать все назло мне, забыв о чувствах дочери.
– Как думаешь… – она замолкает на секунду, а я вся замираю, потому что чувствую, вопрос будет не из легких, – Эта женщина, что была с отцом, она кто?
Хм. А мне вот совершенно плевать кто она. Мне не интересны сомнительные личности, которые открывают свой рот в сторону моей семьи, а уж тем более в сторону моего ребенка. Порву на клочья и глазом не моргну.
– Ариш, я не знаю, – честно отвечаю ей, – И если ты хочешь от меня откровенности, то мне не интересно. Главное помни, я и папа, мы любим тебя очень сильно. А то, что между нами – это банальная взрослая жизнь. Не бери на свой счет, хорошо?
– Просто я последнее время не очень хорошо себя вела, и вы с папой спорили по поводу моего воспитания. И я подумала…
Я знаю, что она сейчас скажет. Потому что большинство детей так считают, когда между их родителями происходят разлады. Поэтому работаю на опережение, не даю ей сказать эту фразу, тут же перебиваю.
– Дочь, ты ни в чем не виновата. Ты никогда в жизни не стала бы предметом спора или разногласий между мной и папой. Ты самое лучшее, что случалось с нами. Просто запомни это раз и навсегда!
– Правда? – она так проникновенно заглядывает мне в глаза, что я хочу прокричать на весь мир, как ненавижу сейчас Марата за то, что наш ребенок проходит через это.
Киваю ей, улыбаюсь. Надеюсь она не замечает, какая вымученная улыбка у меня получается. Целую ее в лоб и прижимаю к себе.
– Ты хочешь попить молока с печеньем как дома? Тебе это поможет уснуть.
– Да.
Я встаю со своего места, протискиваясь между рядами, и иду в сторону стюардессы.
– Я прошу прощения, у меня там ребенок. Она сильно боится летать, не могли бы вы налить молока и подогреть его, если это возможно?
– У нас не положено до вылета, – стюардесса натягивает слишком широкую улыбку, и мне кажется, что ее губы сейчас лопнут.
Да уж. И это полет в бизнес-классе.
– Девушка, я понимаю, что вы работаете по регламенту, но дочери и правда нехорошо. Ну и тем более, я все понимаю. Но билет стоит баснословных денег, а вы жалеете молока? – вскидываю бровь.
Как же я ненавижу что-то выпрашивать.
Нас в детдоме воспитывали так, что просить помощь – это для слабаков.
Ты сам должен со всем справляться, сам должен уметь решать все свои вопросы. И хоть я уже давно не в детдоме, все равно на подкорке все сидит.
– Я прошу прощения, – другая стюардесса подслушивает наш разговор, тут же разворачивается ко мне уже с подогретым молоком в картонном стакане: – Моя коллега видимо вас не так поняла.
Я благодарю ее, забирая из рук напиток, обращаю внимание, что между девушками накаляется атмосфера, и быстро удаляюсь обратно на место.
– Держи моя хорошая, – вручаю ей стакан молока и достаю из детского рюкзака ванильное печенье: – Включи себе какой-нибудь фильм.
Арина раскладывает свой планшет, ищет нужный ей фильм в папке и уходит в свой детский мир.
А я даю себе время отдохнуть.
Стараюсь не думать о случившемся, хотя мысли так и лезут в голову. В какой-то момент сама не замечаю как, но засыпаю, обнимая дочь.
Родной город встречает сыростью и отсутствием солнца, мы ежимся от прохладного ветра, ожидая такси. И благо, оно появляется довольно быстро, несмотря на высокий спрос.
Таксист помогает уложить наши вещи в багаж. Арина еще полусонная, я усаживаю ее на заднее сиденье, и она тут же падает вдоль, засыпая.
Виновато поджимаю губы, поворачиваясь к водителю. Я понимаю, что это нарушение правил дорожного движения, но у нее такой стресс, я не хочу будить.
– Все в порядке, – мужчина без слов понимает меня, и я выдыхаю, тут же поблагодарив его.
Сама сажусь на переднее сиденье, мы отъезжаем от аэропорта. Вспоминаю, что так и не выключила авиарежим на телефоне. И как только я убираю значок самолета, сообщение одно за другим сыпятся со всех мессенджеров.
Мой взор тут же цепляется за сообщение от Марата, которое было отправлено пять минут назад.
«Вы долетели?»
Пишу ему ответ.
«Да»
«Как Ариша? Как прошел полет?»
Я правда не хочу ему ничего отвечать, но решаю не устраивать показательный бойкот. Это как-то по-детски что ли. Просто сухо отвечаю ему.
«Все хорошо. Ребенок спал»
«Я рад. Прилечу к вам завтра»
К вам? Серьезно?
Пытаюсь сдержать себя от колкого ответа, что его никто не ждет и пусть остается там. Но это неправда. Ариша его ждет. И он это прекрасно знает.
Оставляю сообщение непрочитанным. Он знает, что мы долетели и, что с нами все хорошо. А остальное неважно.
Я планирую начать бракоразводный процесс, как можно скорее. Возможно, уже завтра я буду решать, как ускорить его, хоть и знаю, что разведут нас только через суд. Но я хочу быстрее.
И есть у меня один вариант.
– Моя хорошая, – на том конце провода бодрый голос подруги, кажется, она никогда не унывает: – А чего в такую рань звоним? Уже, небось, нежитесь в солнечных ваннах?
Леська полна энергии, чего не скажешь обо мне.
– Мы с Ариной в России. Только прилетели.
– В смысле? У вас же еще как минимум неделя отдыха…
– Это долгая история, Лесь. Я вообще по делу звоню, у тебя остались контакты той адвокатской конторы, где ты проходила стажировку?
– Да, конечно. А зачем тебе?
Тон подруги с энергичного переключается на недоумевающий.
Я поворачиваюсь на заднее сиденье, проверяя спит ли дочь, и уже шепотом отвечаю:
– Мы с Маратом разводимся. Мне нужна консультация у лучшего адвоката в городе.
Глава 7
Подруга входит в квартиру с поджатыми губами. Арина тут же бросается к ней обниматься.
– Моя златовласка, – Леся смачно целует дочь: – Мы с тобой еще обязательно поболтаем, расскажешь мне все, идет?
– Хорошо. – кивает ей дочь, скромно улыбаясь.
– А пока нам с твоей мамой надо кое-что обсудить…
Многозначительно глядя на мою дочь, она снимает свое кашемировое пальто.
– Ариш, иди пока в свою комнату. – отправляю дочку, понимая, что сейчас начнется допрос с пристрастием.
Олеся, наша подруга еще со школы. Собственно, мы вместе дружили и были в одной компании. Я начала встречаться с Маратом, а она флиртовала со всеми его друзьями, даже некоторое время была в отношениях с одним из них.
Но Михалева крайне свободолюбивая натура, поэтому не спешит обременять себя узами брака. Эта рыжая чертовка наслаждается вниманием мужчин, в открытую флиртует, но не переступает черту. Только в том случае, если симпатия бьет ее собственную планку.
– Мам, а можно я тогда погуляю во дворе, если Варя выйдет? – Арина без слов понимает о чем будет наш разговор.
– Ладно, только не забудь телефон. – отпускаю дочь и фальшиво улыбаюсь.
Эта улыбка уже раздражает саму себя, но как иначе. Если она увидит, как я буду убиваться горем, то на кого я буду похожа?
На ту, которая готова забыть обо всем, только потому что ее предал мужчина.
Нет.
Моя дочь будет сильной девушкой и не позволит вытирать об себя ноги, даже если внутри все будет растерзано до основания.
Леся проходит в гостиную, тут же командует.
– Тащи бокалы, подруга. – достает из пакета две бутылки белого сухого, и со звоном ставит их на журнальный столик.
Наша квартира полностью проект сердобольного дизайнера. Эту девушку я в свое время нашла чисто случайно. Тогда она только начинала свою деятельность, но встретившись с ней я не прогадала. Крайне утонченная особа, с изумительным вкусом. От нее прямо веет воспитанием и благородством, а я редко встречала таких людей.
Поэтому, несмотря на отсутствие большого количества проектов за ее спиной, она тут же запала мне в душу.
Теперь яркие акценты у нас играют красками: стена в гостиной окрашена в насыщенно изумрудный цвет, а белая напольная плитка под мрамор разбавляет буйство красок вперемешку с мебелью и деталями под дерево. По сути, в каждой комнате свой цвет, как своего рода, личное пространство под запрос.
Только мой кабинет тоже зеленый, потому что это любимый цвет, у Ариши пыльно розовый, наша спальня оливкового, а у Марата в его рабочем пространстве глубокий синий.
Ставлю бокалы на столик, садясь с ногами на диван. Подруга бойко берет штопор и бутылку. До того момента, как бокалы не наполнены кисловатой жидкостью, она молчит.
– Я готова. – берет бокал, понимая его в воздух.
– Да нечего особо рассказывать…– вяло начинаю, повторяя ее движение: – Мы застали его в номере с какой-то стервой.
Добавляю слишком резко, чтобы скрыть, что это меня не задевает.
– Прямо в процессе?! – изумленно спрашивает и хмурит брови.
– Нет, скорее это была жаркая прелюдия. – тяну вспоминая тот эпизод.
– И что он сказал в своё оправдание? – продолжает допытываться, не давая никакой реакции.
– Что я его не люблю. – вскидываю брови и усмехаюсь.
Леся пригубливает вино, очевидно, анализируя мои слова.
– А ты любишь? – спрашивает, как по мне, несусветную чушь.
– Лесь! – возникаю, тут же вспыхивая: – Ну а как?! Мы вместе столько лет! Если бы не было любви, я бы оставалась с человеком, по-твоему?!
– Да, прости… – зажевывает губу: – Просто это так неожиданно. – снова делает глоток вина: – Я помню вас, вы же в рот друг другу заглядывали.
В недоумении пытается найти объяснение. Я тоже прошлой ночью пыталась. Но так и не нашла ни логики, ни каких-либо причин такого поступка.
– Да, наверное, наши чувства, они…
– Ой, не смеши моих коней! – восклицает: – Не поверю, чтобы они изжили себя. Ни у Марата, ни у тебя, Дарин.
– Я не знаю… – сокрушенно выдыхаю, наконец, являя свою уязвимость: – Я никогда бы не подумала…он ведь был моим героем, Лесь. От одного взгляда на него плавилась. Как тогда, так и сейчас. Так было…
– Потому-то я и не пойму. – мрачно выдает она: – Марат не кобель же. Одержим ведь тобой был….Вообще, как ваши отношения до были? – смотрит изучающе, а я пожимаю плечами.
– Ну как… как и всегда, просто работы много навалилось. Он новый регион взял, а у меня сама знаешь, скоро показ.
Подруга молчит, снова отпивая вино, и тут же наливает снова.
– А тебе не кажется, что вы отдалились? – несмело звучит, а я задумываюсь.
– Да не сказала бы…
– Дарин, давай начистоту… – складывает ноги по-турецки: – Вы оба с характером. Уверена, соберись бы мы на встречу одноклассников, они бы очешуели, увидев вас до сих пор вместе…– не понимаю к чему она ведет, но согласно киваю: – И Марат мужик ведь. Классный, но мужик. – снова осторожно подтверждаю: – А мужику, что надо?!
Она определенно хочет, чтобы я разгадала этого крокодила, но я не могу. Пью вино и судорожно ищу догадки.
– Что? – вопросительно смотрю на нее, а она глубоко вздыхает.
– Если он сказал, что изменил, потому что не любишь…значит, что не чувствовал этого от тебя. И прежде чем ты начнешь верещать, я объясню. Они ведь все кобели, любят глазами. Это восхищение, слова любви, какой он молодец, какой замечательный, практичный, умный. Ну просто, черт возьми, нереальное существо какое-то…
Смотрю на нее с отчетливым скепсисом.
– Ну и что?! Двадцать лет значит вместе, а тут вдруг, бедный несчастный, не любят его?! Абсурд, Лесь!
– Моя хорошая, ты у меня слишком самодостаточна, чтобы того, что было у вас в школе хватило на всю жизнь…
– Подожди, то есть ты хочешь сказать, что я реально виновата в измене своего мужа?! – ошарашенно смотрю на нее, с готовностью бросить этот бокал об стену.
– Нет, Дариш. Я хочу сказать, что вы совершенно перестали друг друга понимать, и разговаривать. – поджимает губы: – Я ни на йоту не оправдываю его, и с энтузиазмом настучала бы каблуком по голове. Но не может быть такого, что он изменил, потому что кого-то полюбил. Скорее он сделал это…
– Потому что думает, что я с ним для галочки? – пытаюсь закончить за нее предложение.
Она пожимает плечами, а я сижу в полнейшей прострации.
– Просто подумай, у вас уже ячейка общества, каждый при деле, дочушка золото… – продолжает она: – И пока он испытывал необходимость в себе, тебя например, поддерживать, проблем ведь не было. А сейчас, ты отключилась, тебе это не нужно и он…
– Почувствовал себя лишним…– со стеклянным взглядом в стену заканчиваю за нее.
– Да. – с сочувствием подтверждает подруга.
Тру лицо, отставляя бокал на столик, уже нет сил переживать, честное слово. А голова просто не может уложить и переваривать этот разговор, однако, отпечаток он оставляет.
И я решаю, что как бы то ни было, подумаю на эту тему. Но от прежней цели не откажусь.
Какая бы причина не была, даже если и я виновата, содеянного уже не изменить. Я не смогу ему теперь верить…никогда.
Профукать все крайне просто, одним действием. А вот восстанавливать сломанное, увы, не всегда возможно.
– Ты взяла визитку той конторы? – шумно выдыхая спрашиваю у нее.
Олеся тут же кивает и лезет в карман своих джинс.
– Вот. Я уже там переговорила с одним… – между делом сообщает: – Ярослав. Если что не женат, детей нет. – добавляет со смешинками в глазах.
– Сбрендила?! – вылупляю на нее глаза.
– Ну а что?! Крайне хорош собой. Крайне. – наклоняясь вперед, показывает знак класс: – Не Исаков конечно, но рядом бы постоял.
Смеюсь на высказывание, откровенно хохочу.
Но вместе с тем, мой скоро бывший муж максимально привлекательный мужчина. Несмотря на ситуацию, я способна трезво оценивать его мужскую красоту.
– Придумаешь тоже… – наконец, успокоившись отвечаю: – Назначу встречу. По разделу имущества скорее всего проблем не будет, зная Марата. А вот с самим разводом, вопросик. – снова беру вино, желая чтобы хоть немного расслабило.
– Марат, скорее себя только с трусами и оставит, Дарина. Не глупи. – серьезно замечает подруга: – Ну а с получением согласия и Ярославчик помочь сможет…
Подруга играет бровями, снова вызывая взрыв нашего хохота. И я хотя бы ненадолго позволяю себе просто абстрагироваться.
Глава 8
– Ариш, я тебя заберу после пяти, хорошо? – подъезжаю к детскому спортивному центру, где дочь занимается гимнастикой.
Иногда походы туда сопровождаются слезами и криками, я давно предлагала ей закончить занятия, но она каждый раз сквозь свои слезы, нежелание идет туда. Я не смею ей запрещать.
Как только Арина родилась, мы сразу с Маратом выбрали определенную тактику в воспитании. Слушать ребенка и проявлять интерес к ее желаниям. Захочет бросить гимнастику и пойти играть на пианино – пожалуйста, запрещать не станем.
И каждый раз, когда она идет на занятия с прискорбным выражением лица, я предлагаю ей выбор. Не давлю на нее, не вынуждаю. И она, как самостоятельная личность, делает его. И почему-то всегда в пользу того, чтобы продолжить заниматься гимнастикой.
Характер у нее смешанный. Иногда проскальзывают мои черты, а иногда я смотрю на нее и думаю, что она вылитый Марат.
Например, когда ей что-то нужно, она не ведет себя как обычная девчонка. Не прибегает к папе на ручки, не садится к нему на колени и не выпрашивает. Она подготавливает целую аргументацию, почему ей эта вещь нужна и почему именно сейчас.
И это стопроцентная черта Марата. Он прагматик, все любит просчитывать, составлять план, заглядывать в будущее и наперед анализировать события.
И дочь такая же.
А я нет. Я другая. Я живу здесь и только сейчас. Потому что детдом научил меня одному правилу – будущего может и не быть, а если и будет, то не самое радужное. Не знаю почему, но нас было принято воспитывать под каким-то вечным гнетом, упреками, иногда даже битьем.
Я еще тогда себе сказала, что никогда в жизни не стану так обращаться со своими детьми. Но воспитатели и не были мне родителями.
Единственная проблема, которая осталась со мной, это некая отстраненность и холодность. По отношению к людям в целом. С дочкой я так не делаю, она мой ангелок, и самый важный человек.
Но вот с остальными… Это происходит непроизвольно. Если человек поступает иначе, в разрез с моими принципами, то я закрываюсь и гну свою линию. Не гибкая. Вовсе.
– Ты на работу? – дочь допивает яблочный сок из картонной коробочки, издавая трубочкой гудящие звуки.
– Нет, хочу съездить на нашу квартиру старую. Помнишь, мы там жили до того, как ты в школу пошла?
– Не-а, – дочь мотает головой, – Не помню, ма.
– Ну… Тогда для тебя все будет в новинку, – улыбаюсь ей.
– Что именно? – она супит свои бровки, совершенно не понимая, куда я веду. Не знаю, нужно ли ей говорить прямо сейчас. Или стоит сказать чуть позже.
– Ничего, котенок. Расскажу потом. Сюрприз будет!
Она как-то косо на меня смотрит, молчит, разминая пальцы на своих руках. Нервничает.
– Хороший? – говорит так тихо, что я еле разбираю слова.
– Просто папа уже сделал нам сюрприз, – вдруг говорит громче, – Мне не понравился.
И что отвечать на это? Почему не выдают пособия, как вести себя с детьми, которые видят измену одного из родителей?
Наверно… Потому что это не рядовая ситуация.
– Ты хочешь снова об этом поговорить? – аккуратно задаю ей вопрос. Если ей важно обсудить что-то, я дам ей эту возможность.
– Нет, ма, – отмахивается, – Просто вспомнилось. Ладно, я побежала, – целует меня в щеку и выпрыгивает из машины.
Бежит к крыльцу спортивного комплекса, по пути ее перехватывают девочнки, и она уже забывается от всех проблем пустой болтовней, оставляя меня с мыслями наедине.
Не знаю, как сказать дочери, что хочу переехать. Решение я приняла спонтанно, но сейчас мне нужно будет чаще бывать в городе, решать вопросы по бизнесу и по бракоразводному процессу, поэтому расположение нашей старой квартиры мне больше подходит.
Планирую сделать там косметический ремонт небольшой, мебель кое-где заменить и можно будет заезжать.
– Диана, добрый день! – набираю своего дизайнера, – Я буду на месте минут через пятнадцать. Надеюсь, вы опаздываете. Потому что я да.
Диана очень милый человек, с ней безумно приятно работать. Хоть у нее и не так много опыта и не супер богатое портфолио, но та энергетика, с которой она подходит к делу, впечатляет и завлекает.
– Ой, как хорошо, что вы опаздываете, Дарина! Я сына встречала, он приехал к нам в гости с другого города, и тоже не успеваю.
Слышала, что ее сын олимпийский призер в юношеском разряде по плаванию. Это достойно уважения. И ребенка и его родителей.
– Без проблем. Тогда не торопитесь, я вас подожду там.
Мы прощаемся, я включаю легкую музыку и спокойно доезжаю до старой квартиры, никуда не спеша.
Захожу внутрь, не решаясь сбросить туфли, потому что тут не убирались миллион лет. Включаю везде свет, прохожусь по комнатам и когда захожу на кухню, то застываю в проеме.
Мне становится немного не по себе.
Все тело парализует, потому что догадки одна за другой пронзают голову как стрелы.
Сейчас меня никто не видит, не нужно быть сильной. Поэтому я позволяю слезам тут же сорваться вниз по лицу.
Обхожу стол, где стоит пустая бутылка красного вина, два бокала, на одном из которых виднеется алая помада, и немытая посуда.
Дрожу всем телом и как мазохистка разглядываю этот натюрморт. Не замечаю, как на глазах образовывается пелена. Прикусываю губу, складываю тарелки в раковину, туда же бокалы.
Все же скоро приедет посторонний человек, не хочу, чтобы это кто-то видел.
Размеренно дышу, сжимая зубы, и чувствую, как капля соленой влаги оставляет след на моем лице.
Впервые в жизни жалею, что оказалась права. Он…
Прикрываю глаза, пытаясь уговорить себя собраться.
Открываю дверцу под раковиной, чтобы выбросить бутылку, и моя рука резко дергается, словно по ней током дернуло. На самом деле, это невыносимо сильная боль пронзила мое тело.
Я четко вижу на дне мусорного ведра использованный презерватив.
Больно. Это слишком, Марат.
Даже для меня.
Оседаю на пол, оставляя дверцу открытой. Чувствую, как надламывается внутри и накатывает истерика. Но не готова себе позволять реветь. С глухим воем сдерживаю слезы, глотая рыдания и чувствую себя, как никогда, слабой и уязвленной.
Жестоко понимать, что у него были не только поцелуи в качестве показательной демонстрации для меня.
Он был здесь с кем-то.
И скорее всего не один раз.
Глава 9
– Проходите, Диана. – натягиваю вежливую улыбку, а глаза до сих пор щиплет.
– Рада вас видеть.
Женщина добродушно улыбается. И хотела бы я отмотать назад до того, как обнаружила здесь следы его предательства.
– Это взаимно.
– Что ж, – осматривается: – Чего желаем здесь?
А я стою в ступоре, потому что в голове только чертово мусорное ведро застыло бельмом.
– Дарина? Все в порядке? – замечая, она участливо спрашивает.
– Да, да. Мне просто нужна минутка. Вы пока осмотритесь. – небрежно указываю на квартиру.
А сама скрываюсь в одной из комнат.
Соберись.
Сжимаю глаза со всей силы, и сминаю белую ткань, что скрывает кровать.
Выгляжу, полагаю как душевнобольная.
Но сейчас, вот сейчас, еще подышу и пойду.
Поднимаю глаза к потолку, пытаясь удержать предательские слезы. Шумно выдыхаю, помахав руками у глаз.
Выхожу из укрытия, и ищу женщину, которая уже делает пометки в своем планшете.
– Диана, мне очень неловко. Крайне не приемлемо такое поведение, но нам наверное, нужно отложить консультацию.
Она поджимает губы и слегка улыбается.
– Я понимаю. – звучит как-то слишком осознанно: – Ничего страшного. Как будете готовы, звоните, я выкрою денек.
Смотрю на нее, и даже от этого хочу реветь и злюсь на себя за слабость.
– Спасибо вам огромное, – выходит шепотом.
А она с секунду поразмыслив, вдруг говорит.
– Душевная боль, ее видно за милю. Не переживайте, я буду ждать связи.
Ошарашенно смотрю на девушку, часто моргая.
– Да, у меня сейчас в семье…– сложно говорить это постороннему человеку, но в себе держать еще сложнее: – Я с мужем развожусь и поэтому…
Она опускает глаза и глубоко вздыхает.
– Я была на этом пути, поэтому прекрасно вас понимаю. – отвечает она, делая напоследок несколько фото: – Я начну разрабатывать наброски, если они устроят вас, то продолжим в эту сторону. Если нет, то выслушаю ваши предпочтения и откорректирую.
Хмурюсь, я ведь знаю, что она замужем за крупным бизнесменом, двое детей.
– Вы в разводе? – не шибко воспитанно вылетает из меня.
А она, оборачивается и усмехается.
– Нет, я не смогла.
Кажется, нам можно обсудить даже больше, чем я думала. Провожаю ее взглядом, не решаясь сейчас интересоваться.
Уверена, это наша не последняя встреча.
– Вы замечательная женщина, сильная и независимая. Я такой не была. – говорит она напоследок: – Но не сочтите за грубость, один совет все же могу вам дать. Поговорите с мужем, просто поговорите. Этот урок я выучила на всю жизнь.
Она прощается, а я еще долго смотрю в одну точку, анализируя сказанное.
Спустя несколько часов мы уже заходим с Ариной домой. Она ведет себя тихо, не знаю, наверное чувствует.
Я пытаюсь прийти хоть к какому-то порядку внутри себя. Этот бесконечный хаос в мыслях порядком изводит. А это состояние негативно отразится и на ребенке, и на работе, и на самой себе.
– Ариш, голодна? – прохожу на кухню за водой.
– Мам, уже шесть. Нельзя.
Вздыхаю, переводя взгляд на часы, половина седьмого.
– Может, хотя бы яблоко? – без особой надежды предлагаю.
Она появляется передо мной, и взгляд такой немного с упреком, что вызывает вялую улыбку.
– Ладно, уговорила. – спустя секунду улыбается, а я достаю фрукт из холодильника.
Пока мою, слышу, как в коридоре звучит щелчок двери. Замираю, а сердце тут же пускается вскачь.
Явился, значит.
– Папа? – слышу, как Арина отходит и удивляется, тут же оборачиваясь на меня.
– Привет, моя звездочка. – слышу его низкий голос, и даже представляю, как он присел, глядя на нее и рассматривая с приподнятым уголком губ: – Как у вас дела? Как мама?
Не слышу ответ дочери. Так и не выключив кран с водой, сжимаю яблоко, облокотившись второй рукой на раковину.
Не нужно даже оборачиваться, чтобы почувствовать его присутствие спустя пару минут.
– Здравствуй, Дарина.
Глубоко вдохнув и поднимая подбородок, оборачиваюсь на него.
– Видеть не рада, Марат.
Он, прислонившись к косяку арки, скрестил руки на груди и задумчиво усмехается.
– Поговорим? – проходит ближе к островку посередине кухни.
– Я мнения не поменяла, Марат. – пытаюсь держать себя в руках, чтобы не накинуться на него помять это невозмутимое лицо.
Он молча кивает, опуская ладони на столешницу.
– Как и я.
– Мне вот интересно, ты…
– Что?! – перебивает и прищуривается.
– Тебе даже не стыдно?
– А тебе все еще плевать? – вздергивает в ответ бровь.
Смотрю на него, чувствуя, как волна обиды, гнева, разочарования и чего-то дикого, стремительно поднимается во мне.
Марат видит, чувствует, уверена.
Иначе бы в его глазах не было той бури, которую он демонстрирует мне.
– Поверить не могу! – цежу сквозь зубы: – Кто ты такой?! Мой Марат, он бы никогда...
– Твоим мужем был, им и останусь. – отрывается от столешницы: – Слышишь, не убежишь от меня. И поверь, я готов на многое….
– А это я уже поняла! – повышаю голос на него: – Ты ее сам притащил в отпуск?! Чтобы не скучать с холодной не любящей женой?! Поездку оплатил?! Чего ж номер то не снял?! Боже… – выдыхаю, выключая бесящий кран: – Не могу поверить, что ты до такого опустился, Марат! – восклицаю, разочарованно усмехаясь.
– Опустился…– повторяет он: – Дари…
Посылаю в него озлобленный взгляд.
– Ну хотя бы уже что-то. – вздергивает бровь и кривит рот.
– Да пошел ты, Марат! Собирай свои вещи, и вали на все четыре! – указываю рукой в сторону коридора.
Но он не двигается с места.
Напротив, приближается, прожигая тяжелым изучающим взглядом.
– Думаешь, я разлюбил тебя? – как-то тихо и зловеще звучит.
– Ты в своем уме?! Любимым не изменяют.
– В том то, Дарина, и дело. Когда чувствуют эту любовь.
– Да что ты заладил?! Как попугай! Я с тобой была, слышишь! С тобой, чертов ты… – прикрываю глаза, понимая, что выхожу из себя: – Всегда с тобой была и, ты знаешь…
– Знаю! – повышая голос, рычит: – Слишком хорошо знаю, что говорить тебе бесполезно! Если ты считаешь иначе, хоть убейся об стену, докажи тебе еще свои опасения!
Он резко замолкает, а я ошарашено смотрю на него. Взгляд его глаз ползет к губам, и потом снова возвращается выше.
– Легко думаешь показаться рядом с тобой слабым?! Когда тебя, собственная семья кроме дочери, оставляет за бортом?! Когда я, мать твою, даже не знаю, где пропадает собственная жена! – он словно зверь надвигается ближе, очевидно, совершенно теряя рассудок.
Ноздри раздуваются, в глазах мелькает столько эмоций, что я на секунду теряюсь. Но беру себя в руки, вскидывая подбородок.
Марат замечает это движение, и стоя уже практически вплотную, со зловещей ухмылкой качает головой.
– Еще раз. – практически касается своим лбом моего: – Развода не будет, Дарина.
—Я уже подала заявление.
– А мне начхать. – нагло заявляет, и прожигая взглядом, будто наклоняется еще ближе.
Реакция молниеносна, и я, поднимая руки, толкаю его от себя подальше.
– Не смей касаться меня после той дряни! – кажется, что я и сама рычу: – И соизволь на будущее найти для ваших утех другое место!
– Мама? – испуганное лицо нашей дочери появляется на кухне.
Марат прикрывает глаза, а я цепляю нервную улыбку.
– Звездочка, пойдем поболтаем? – ее отец оборачивается к ней.
Но Арина не двигается с места, а на лице такая мука, что мне хочется прижать своего ребенка и подарить хотя бы какое-то ощущение тепла.
– Пап, тебе лучше уйти. – говорит она тихо, но при этом стойко.
Марат шумно выдыхает и я отчетливо вижу муку на его лице. Мне и самой больно в этот момент.
Откровенно, не знаю, что сделать и что говорить.
– Ариша…
– Уходи. Я не хочу с тобой говорить.
Дочь смотрит на него, пряча обиду и печаль.
А у меня сердце разрывается на тысячу кусочков.
– Ты… – вижу, что он готов вывалить еще кучу нелестностей в мой адрес, но замолкает.
Стараюсь держать лицо и не показывать, как мне на самом деле жаль. Но это те последствия, которых он заслужил.
И с секунду помедлив, он стремительно покидает наш дом, громко хлопнув входной дверью.
Глава 10
– Мам, – Арина подбегает ко мне, утопая в объятиях: – Он навсегда ушел?
– Ариш, – целую в макушку, волосы дочери вкусно пахнут клубничным шампунем, успокаиваюсь, прижимая ее плотнее к себе: – У твоего папы тяжелой период. Он говорит не всегда правильные вещи, но не бери на свой счет, хорошо?
– Он теперь обидится на меня…, – она начинает плакать: – Я его прогнала. Он подумает, что я его больше не люблю. А я очень люблю, мамочка!
Ее завывания рвут душу, руки немеют, а кончики пальцев покалывает.
Обычно за ребенка ты готов порвать весь мир, уничтожить каждого, кто косо посмотрел на твое чадо, но что делать когда вредит родной человек. Тем более, когда он для нее центр ее маленькой вселенной.
Перевожу дыхание, собираясь с мыслями. А я ведь тоже хочу закричать, топнуть ногой, заплакать. Только не могу, ведь нас двое, и взрослая здесь я.
Я знаю, что есть модели в семье, когда мать или отец сдают позиции, а ребенок перенимает на себя модель поведения взрослого человека и начинает нести ответственность. Я все свое детство и подростковый период видела детей, которые только выглядели на свой возраст.
А по факту они были взрослыми людьми в маленьком тельце. С большим грузом ответственности за себя, с большой болью и разочарованием в мире.
Поверьте…
Когда от вас отказывается человек, который по идее должен тебя любить всю свою жизнь, это невозможно пережить. Боль то утихает со временем. Но не проходит.
И я не имею право отбирать у своей дочери детство. Свое я уже вернуть не смогу, поэтому я должна быть сильной ради нее.
Да! Именно должна.
Такое ненавистное всеми пресловутое слово, от которого хочется стиснуть зубы и сжать руки в кулаки.
Быть должным это лишать себя свободы. Но я не одна. Я не могу предать своего ребенка, как когда-то меня предала моя мать, оставив на пороге взрослой жизни еще крошечной малюткой.
– Ты же помнишь, я уже говорила тебе, Ариш… – приподнимаю обеими руками лицо дочери, в глазах грусть и тревога.
Она винит себя, это происходит неосознанно.
– Папа тебя не бросит. Он может уйти от меня, он может забыть про меня, но ты… Ты его звездочка. И он вернется к тебе всегда. Он очень хотел дочь, Ариш. Когда я только тобой забеременела, он пришел и сразу сказал, что ждет дочку Арину. И точка.
