Текст книги "Развод. Высекая из сердца (СИ)"
Автор книги: Ася Петрова
Соавторы: Селин Саади
сообщить о нарушении
Текущая страница: 4 (всего у книги 11 страниц)
Она с интересом и серьезностью слушает меня, а потом медленно кивает.
– Отвезёшь тогда меня к нему, мам? – спрашивает и я вижу как ее глаза наливаются слезами: – Я его выгнала тогда, наверно он…расстроился.
Сама стараюсь сдержать слезы. Потому что действительно, в отношении дочери, уверена, Марату сложно. Даже если он не демонстрирует.
– Позвонишь? – спрашиваю, признаться, ради того, чтобы не делать это самой.
Ариша кивает и достает из рюкзака свой телефон, а потом нервно сжимая край куртки, ждёт ответа после гудков.
– Пап, привет… Я… У меня все хорошо.
И все таки моя девочка не выдерживает и плачет.
– Пап, а можно к тебе приехать? Мама меня отвезет, она разрешила.
Как же тяжело. Пытаюсь держать лицо, сидя с напряженной осанкой.
– Нет, не плачу. – бубнит она в телефон и шмыгает носом: – Я тоже, прости меня, пожалуйста.
Часто моргаю, думала, что вчера выплакала все, но нет.
– Да, хорошо. Тогда мама сейчас меня привезет в офис.
– Да, едем.
Смахивает слезы и смотрит с улыбкой.
– Он не злится. – улыбаюсь ей в ответ.
– Он не может на тебя злиться, ты же его звездочка.
Завожу машину, понимая, что нам в центр. Разворачиваюсь и вбиваю в навигаторе адрес офиса Исакова. Хочу верить, что мне не придется подниматься и играть роль жены для его сотрудников.
Когда мы уже паркуемся перед главным входом, пространство разрывает звонок моего телефона.
– Да, Ярослав, – показываю Арине отстегиваться: – Добрый вечер.
– Здравствуйте, не отвлекаю? Я по поводу заседания. – спешно вылезаю из машины.
– Есть дата? – голос даже взлетает на октаву.
– Я выбил окно для Вас. В час дня, пятнадцатого. – говорит он с ощутимой улыбкой, а я застываю, с открытой дверью автомобиля со стороны дочери.
– Это же послезавтра…
– Именно. – с победой заявляет собеседник.
Вот это Леся. И нашла ведь энтузиаста своего дела.
Беру под руку дочь, двигаясь ко входу в бизнес-центр. Однако, я замечаю в крутящейся входной группе ее отца.
– Спасибо, Ярослав. Я буду.
Отключаю звонок, не сводя глаз с мужчины. Арина тут же срывается и бежит к нему, а он ловит ее на руки.
– Спасибо. – шепчет, прижимая к себе дочь.
Киваю, стараясь не дать слабину.
– Заседание…
– Я осведомлен, Дарина. – пресекает попытку: – Скажу лишь то, что должен был озвучить давно.
Вопросительно вздергиваю брови.
– В твоих глазах я дно, окей. – усмехается: – Однако, и ты смотришь не туда. Провалы с моей стороны были, но не настолько фатальные, чтобы допустить самую главную ошибку.
Он смотрит прямо и будто даже устало. Чувствую вновь подкатывающую слабость.
– С тренировки Арину я заберу, утром в школу ей к восьми пятнадцати. – и уже шепотом добавляю: – Увидимся послезавтра, Марат.
Он ничего не отвечает, а я спешно прячусь в машине. Устраиваю себе личную пытку и наблюдаю за ними в зеркало заднего вида. А Марат, как когда-то не теряет меня из своего поля зрения, разговаривает с дочерью и не уводит своего тяжелого взгляда.
Глава 16
– Привет, – он отвлекает меня от важной встречи. Звонит уже в пятый раз за последние десять минут, я скидываю постоянно, но не выдерживаю.
Настойчивый. Не умеет принимать отказы.
Понимаю, что тревога окутывает, когда его голос звучит встревоженно и немного испуганно. Марат собранный человек, но сейчас его эмоции явно не под контролем.
И меня это пугает. Сейчас вопрос не о нас, дело серьезное.
– Я в травме с Ариной.
Звучит как приговор. Да, я чертова тревожная мать, для которой здоровье ребенка – это сверхзабота. И пускай я стараюсь давать ей свободу, все равно украдкой наблюдаю за своей девочкой. Потому что я знаю, каким жестоким бывает мир, и как бывает больно.
Просто хочу, чтобы она по минимум столкнулась с тем, с чем столкнулась в ее возрасте я.
– Что случилось? – на эмоциях откидываю карандаш в сторону, которым еще секунду назад рисовала очертания нового платья для показа Лучано.
Сейчас уже ничто не важно кроме ребенка.
– Кажется, перелом. Но мы пока на рентгене.
– Как это могло произойти? – я психую, злюсь на него. В глубине души понимаю, что его вины в этом нет. Но виню все равно, потому что это случилось именно тогда, когда она осталась с ним, под его ответственность.
Черт возьми, он лажает на постоянной основе.
– У нашей дочери были проблемы с общением. Дари, обсудим при встрече, приезжай. Я тебе скину геоточку.
Бросаю трубку, злюсь так сильно, что хочу приехать и ударить его.
Глупо? Понимаю.
Но хочу хоть как-то выпустить эмоции наружу.
До здания травмпункта долетаю со скоростью света. Забегаю внутрь, пугая персонал клиники своими бешеными глазами. Девушка администратор тут же показывает, куда мне идти, не смея вставить лишнее слово.
Стучу каблуками по кафелю, отбивая четкий ритм. За поворотом вижу Марата, не осознавая, что творю, налетаю на него, с яростью вцепляясь в его руку.
– Какого черта?
Он пытается меня успокоить, прижимает к себе, гладит сильными горячими ладонями вдоль позвоночника, чем еще больше раздражает. Знаю, что раньше бы это сработало, но не сейчас. Сейчас я готова винить его во всех бедах.
– Карина Истомина толкнула ее. Арина приземлилась мимо тренировочного мата. Тренерский состав уже разбирается в инциденте, – чеканит как робот.
Истомина. Внучка владельца спортивного комплекса. Бездарность. Девочка, которая не имеет таланта, как моя дочь. Наша дочь.
И тоже Карина… Может у нас проблемы с именем Карина? Почему эти девки лезут в нашу семью, словно там медом намазано.
– Где Ари?
– Ей накладывают гипс.
Прикрываю глаза, понимая, что моей крошке сейчас очень больно. И дело не в физической боли. Она безумно хотела участвовать в областных соревнованиях. Увы. Не судьба.
– Перелом?
– Оскольчатый.
Это безумие.
Я хочу еще задать тысячу вопросов, но вижу любимое заплаканное лицо, к щекам которого прилипли белокурые пряди.
Ее вывозят прямо на каталке, она выглядит так потеряно, что я узнаю в ее милом родном личике себя ту маленькую, которую когда-то толкнули во дворе пацаны. Я упала и сломала руку, перелом был открытый. Пролежала в больнице несколько недель. Никто не приходил… Потому что никого у меня не было.
А у моей девочки есть. Есть я. Есть отец.
– Мама, – она держится из последних сил, но когда я делаю шаг в ее сторону, разрывается в надрывных рыданиях, – Мамочка.
Падаю на колени, прижимая к себе. Глажу по спине, целуя макушку. Хочу сделать все, что угодно. Лишь бы забрать всю боль ребенка.
Утешая собственного ребенка, открыто заявляю сама себе, что утешаю и себя тоже. Взрослую и того внутреннего ребенка, что до сих пор живет внутри меня, неся всю боль и обиды сквозь года.
– Ангелок, все будет хорошо. Ты еще будешь блистать на соревнованиях.
– Не буду, – она проявляет свой характер, выкрикивает сквозь зубы, – Будет эта тупая Истомина. Ее взяли вместо меня, мама…
Она держится. И снова заходится в рыданиях.
Я впервые за последнее время откидываю все свои обиды на мужа в сторону, оборачиваюсь к нему. Молю его о помощи одними глазами.
Он собирается с духом, вижу, что сам еле держится. Будь его воля, набил бы уже морды всем в спортивном центре, но не может. Ни статус, ни положение не позволяют.
– Котенок, – он подходит ближе, – Скажи нам, что сделать, чтобы тебе стало легче? Может, как раньше? В парк? Сладкая вата, покормим кроликов…
– Не хочу, – она капризничает и имеет на это полное право.
– Скажи, что хочешь! – с надрывом прошу ее.
Готова на все ради нее. Ради меня никто не мог, а я могу ради нее.
– Хочу… – она хлюпает носом. Ведет своими заплаканными глазами от меня к Марату и обратно, – Хочу, чтобы вы помирились и все стало как прежде.
Застываю на месте. Чувствую спиной, что Марат тоже напрягается.
Ладно. Видимо я не на все готова ради своего ребенка, как я ошибочно полагала еще минуту назад.
Глава 17
Слова дочери все еще отдаются эхом в голове. Все бумаги уже подписаны, и я поскорее хочу увести свою девочку домой.
– Ты можешь ехать. – бросаю рядом сидящему Марату.
– Я отвезу вас. – озвучивает он устало потирая лицо: – Дарин, ты слышала Арину и с того момента сидишь, как в рот воды набрала.
Глубоко вдыхаю, оборачиваясь на него.
– Да, это будет сложный разговор с ребенком. – качаю головой: – Но, Марат, даже это не изменит моего решения.
Он опускает голову, сжимая губы.
– Ты ведь можешь выслушать?
– Я не хочу. Пойми ты уже, не хочу. – вскидываю брови в удивлении: – Ты уничтожил все. Вообще все. – чувствую как начинаю заводиться: – Невозможно даже придумать хотя бы одну причину для сохранения этой семьи.
– То есть не любишь меня, так? – посылает взгляд, всматриваясь в мое лицо.
А я прямо чувствую, как организм снова подводит. Судорожно открываю бутылку воды, и делаю глоток.
– Господи…ну хватит уже! Одно и тоже! – заплетаю волосы в хвост, потому что становится жутко душно: – Я не знаю, что я чувствую к тебе. – устало отвечаю правдой: – Кроме разочарования и омерзения, Марат, будто не осталось ничего.
Слышу, как он усмехается и кивает.
– Правду знать ты не хочешь… Ведь даже не пыталась, проще было сразу записать меня в кобеля. Двадцать лет любил одну…а тут, прямо шлюха в мужском обличье… – злая улыбка растягивается на его лице: – К черту! – встает, бросая в меня нечитаемый взгляд: – Если тебе мерзко рядом со мной, – чеканит сквозь зубы, а я снова стараюсь сделать глубокий вздох: – Получишь свой желанный развод, Дари.
Осознаю, что его задевают мои слова. И он, как эгоистичный подросток с юношеским максимализмом замечает только это. Но ни разу не встает на мое место, чтобы понять.
Смотрю в его спину испытывая дикую слабость. На эмоции уже просто нет ресурса. Кажется, что за последний месяц я превратилась в старушку.
Это не норма.
Ухудшение самочувствия мне сейчас совсем не на руку. Берто ждёт эскизов, Арине требуется помощь и поддержка, а процедуру смены фамилии я должна пройти стойко.
Психосоматика, конечно, может резко ударить, но не настолько же, что утром я не в силах разлепить глаза, а встать со стула не получается. До аптеки что ли дойти пока тут, может там витамины какие посоветуют.
Поднимаюсь с сидения и только хочу двинуться на поиски этого беса, чтобы сменил меня, как кто-то гремит нашей фамилией.
– Исаковы где? – оборачиваюсь, но в этот момент чувствую, как в глазах темнеет.
Ощущение, что резко чем-то накрывает и я вижу только темноту. Отдаленно слышатся какие-то звуки. А телу вдруг так хорошо, оно полностью расслаблено. Только мозг в какой-то суматохе все еще работает.
Не знаю, что происходит дальше, но очевидно кто-то льет на меня воду. Капли выдергивают из полузабытья и я вяло открываю глаза. Напротив размазано вижу персонал больницы. Кто-то водит ватой перед носом с этим отвратным запахом нашатырного спирта.
Наконец, более менее зрение восстанавливается. Оглядываюсь вокруг, понимая, что я валяюсь на полу.
– Вы в порядке? – хмурый голос пожилого врача заставляет медленно кивать.
– Давайте-ка на койку, отвезите в палату. – распоряжается он.
– Не нужно. Я в норме.
Это ведь травмпункт, какая палата…
– Без пререканий. – тут же строго реагирует врач: – Жалобы есть на самочувствие?
– Головокружение, слабость... – пока меня заставляют лечь, озвучиваю растерянно: – Моя дочь…
– Не переживайте, еще с доктором.
Киваю, главное, чтобы, когда она освободится, я уже ждала ее там. Это важно.
– С давлением как? – продолжает он, пока меня завозят в палату.
– Да в порядке.
Ненавижу все эти процедуры еще с детства.
– Давайте-ка измерим, и кровь на всякий случай возьмем. Беременность не исключаем?
Черт!
От ужаса раскрываю глаза.
Смотрю на врача, а тот заметно хмурится.
– У меня спираль… Я должна была ее менять, срок уже…
– Ясно. – недовольно бурчит он: – Медсестра сейчас подойдет.
Качает головой и выходит.
Черт, черт, черт! И как я могла забыть?!
Перед отпуском ведь еще звонила Марина, мой врач, чтобы по прилету явилась к ней.
Прикрываю глаза, стараясь, усмирить откуда-то взявшийся страх. В голове всплывает, что последняя близость с Маратом была в отпуске. За несколько дней до его фееричного сюрприза нам с Аришей.
Вряд ли.
Даже если окислилась спираль, не на сто процентов же она потеряла свою функцию?
В палату входит медсестра, которая быстренько проводит манипуляции, забирая кровь, и измеряет давление.
Пониженное.
Учитывая обморок, наверное, это не удивительно.
Вспоминаю, как одиннадцать лет назад упивалась зеленым чаем, чтобы держать давление в балансе. Тогда только он и спасал.
Господи! Неужели…
– Извините, а через сколько может быть результат? – указываю подбородком на кровь.
– Завтра, послезавтра…– отвечает дама в медицинском халате.
– А можно как-то сейчас…– слезно прошу: – Нужен один показатель, ХГЧ. – она вскидывает брови и усмехается: – Я заплачу сколько скажете.
– Сейчас узнаю в процедурном, – озвучивает, а я остаюсь лежать на койке и отчаянно молюсь, чтобы это просто была моя паранойя.
Сколько проходит не знаю, смотрю в потолок, убеждая себя, что это невозможно.
После Ариши я не хотела детей, ушла в работу, а Марат…он хотел сына.
Он, в целом, был готов на большую дружную семью. Только теперь от его, пусть и маленькой семьи, по его же воле остались одни ошметки.
Слышу, как дверь в палату открывается и я вижу все ту же женщину. Смотрю на нее с замершим сердцем и не дышу.
– Вот и объяснение обморокам, – усмехается она: – Поздравляю, уж шесть недель как. Носить со спиралью будешь, иначе беда.
Прикрываю глаза, пытаясь принять реальность своего положения, а пульс теперь уже стучит в висках, разгоняя стынущую в венах кровь.
Глава 18
– Дарина, вы выглядите потеряно. С вами все в порядке? – Ярослав встречает меня у здания суда.
А я даже не знаю, что ответить. Я не то, что потеряна, а нахожусь в прострации. Ночь не спала, в голове только одна мысль: а что делать дальше?
Нет, конечно, я могу вырастить ребенка, это не проблема. Но я совершенно была не готова к такому повороту судьбы, просто потому что… Да потому что это невозможно.
У меня только карьера начала набирать обороты, такие возможности, такой взлет. И что теперь?
Да и семьи у нас уже нет. И не будет. Не уверена, что ребенок вообще к месту. У меня есть любимая дочь, мне достаточно. Снова переживать эту тревогу, беспокоиться каждый день, не спать ночами.
Да, черт, я просто жутко боюсь. А теперь еще и буду совсем одна, без поддержки на ежедневной основе.
– Просто не выспалась, – выплываю из своих мыслей, натягивая улыбку.
– Волнуетесь, да? – Ярослав снова задает вопрос, а мне просто хочется тишины.
– Немного.
– Понимаю. Развод довольно болезненная процедура. Бывает люди очень ждут его, приходят счастливые, но после… Все равно внутри что-то ломается. У кого-то надежды рушатся, у кого-то боль прорывается, у других обида. Так что я вас понимаю, сам в разводе.
Ярослав что-то еще пытается мне рассказать, поддержать как-то, но я не слушаю его. Вижу, как Марат выходит из машины, хлопает дверью. Ставит на сигналку, идет размашистым шагом в нашу сторону и смотрит прямо мне в глаза.
А я впервые за долгое время теряю весь свой боевой настрой. А что делать то?
Вот этот вопрос зияет ярким пятном прямо перед глазами, не давая покоя. Я ненавижу, когда что-то выходит из-под контроля, я не люблю сюрпризы и срывы планов. Но ребенок… Это комбо. Три в одном.
Сказать ему сейчас? Или после?
То, что я не собираюсь от него скрывать сей факт, это сто процентов. Какая бы обида и боль не жила в моем сердце, я не тварь. Я из детдома, и как никто другой знаю, что такое быть без родителей.
Целенаправленно лишить ребенка отца?
Я возненавижу себя еще больше, чем сейчас ненавижу мужа.
Да и он имеет право знать.
– Привет, – он встает передо мной, – Ты хорошо себя чувствуешь?
– Да, – киваю.
– Волнуется, – Ярослав вставляет свои пять копеек.
– Давай поговорим, Дари, – он просит меня, – У нас есть десять минут.
– Давай, – довольно быстро соглашаюсь.
Может получится ему сказать прямо сейчас. Нужно просто собраться.
Мы отходим с ним в сторону, он молчит, я молчу. Тишина обволакивает нас, а мы теряем драгоценные минуты.
Думала, что будет проще, но решаю передать ему бразды правления. Пусть начнет, а я подхвачу.
– Говори, Марат, не мучай.
– Я люблю тебя!
– Это я уже слышала, – я брежу, ощущая внутри себя ребенка.
Конечно, это невозможно, там еще фасолинка. Но это фантомное состояние добивает меня.
– Я не хочу тебя терять, Дари… Ну какой развод? Разве мы можем быть друг без друга? – он пытается взять меня за руку.
– Я прошу тебя, Марат, не нужно всего этого. Мы могли быть вместе до старости, растить внуков и что там еще пишут в сказках, но увы. Ты сделал свой выбор, а я его приняла.
– Спроси меня, спал я с ней или нет? Дарина! Спроси!
Он снова уводит разговор не в то русло, куда здесь вставить информацию про ребенка. Не понимаю…
– Это неважно… – тошнота подкатывает к горлу.
– Важно! Спроси!
Поднимаю на него глаза, в его взгляде плещется мольба, он правда хочет услышать от меня этот дурацкий вопрос? Глупости какие.
Ярослав окликает нас, торопя.
– Спроси сейчас!
Дарина, давай, говори про ребенка.
– Нам пора, – разворачиваюсь, струсила.
Корю себя за это.
Не знаю, какую игру он затеял, но мне плевать. Он толком за все это время ничего мне не сказал, только просит меня о чем-то. То спроси, то покажи эмоции. Может еще станцевать?
Надоело.
– Здесь нужно поставить подпись, – женщина протягивает бланк, мы сидим в этом душном кабинете уже минут двадцать.
Тошнота так и не прошла, а стала еще больше.
Я поднимаю ручку над листом, не смотрю в сторону мужа, быстро ставлю подпись.
Ту же процедуру она просит проделать Марата. Он буравит лист бумаги тяжелым взглядом, смотрит как на врага.
– Ты рушишь семью, Дарина.
Еще одна попытка достучаться до меня. Может сейчас сказать?
Эти метания съедают всю энергию. Ухожу в какие-то минуса, тело вялое.
– Не начинай…
Устала. До жути.
Он ставит подпись, я вижу, как его трясет. Ну вот и все… Почти все.
Ярослав договорился о скорой подаче заявления без ожидания в месяц. Теперь, по идее, должно состояться заседание, раздел имущества. Надо еще Арину подготовить, что ей вопросы будут задавать. А потом уже постановление суда по ребенку, или по детям… В любом случае нас разведут.
– Подскажите, пожалуйста, – я не знаю как собираюсь с духом, слова вообще не сходятся в предложения: – Решение по детям будет приниматься во время суда?
– Детям? – она поправляет очки, смотря на бланк, – У вас только дочь.
– Да, но…
Я боковым зрением ловлю движение. Марат вскакивает на ноги, подлетает к моему стулу.
– Ты беременна, да?! Специально молчала, чтобы я подписал?! – в глазах огонь, который сжигает меня заживо: – Это слишком жестокая месть, Дарина. Дайте мне этот листок, – он пытается схватить бланк.
Но женщина успевает его взять первее.
– Вы что тут устраиваете! – строго чеканит: – Где вы находитесь, вы отдаете себе отчет?!
– Дайте этот гребаный бланк! Я его порву в клочья!
Он кричит так громко, что стены сотрясаются.
Глава 19
Марат
Даже смотреть на нее не могу.
Сыграть так, чтобы оставить ребенка без отца. Зная, черт возьми, как это. Проживая ежедневно и гордо задирая голову, показывать, что ей не больно.
Усмирить гнев не удается, а желание выпустить эту, клубящуюся вихрем, злость просто необратимо.
Дарина. Что. Же. Ты. Творишь.
– Мужчина! – эта полная тетка в очках, даже не осознает, что сейчас делает: – Или выйдите или успокойтесь!
– Указывать мне будете? – слишком тихо и угрожающе звучит собственный голос.
– Марат… – смотрит, умоляя не позорить.
Вижу ведь в глазах. Сама растеряна до одури, но никогда же не покажет.
Скала Филатова…Как была, так и осталась.
И да, черт возьми, полюбил такой.
Стойкой, дикой и забитой.
Надеялся, что поборол. Думал научил, думал понимает.
Черта с два.
Плевать ей, главное душу обложить панцирем, чтобы ни один человек дотянуться не мог.
Даже собственный, мать его, муж.
– Браво, Дари, – выдаю сдавленно и глухо: – Заседание можете не проводить, я согласен на все требования.
Киваю ее прихвостню с кейсом, на что тот вскидывает брови.
– С дочерью проблем не будет. По согласию с женой…с матерью. Имущество все нажито в браке, можно переписать на сторону истца и моего... моих детей.
Застыла изваянием, взгляд увела, отчаянно старается не смотреть на меня.
Я же хватаю телефон, ключи, и двигаюсь к выходу, задержавшись на секунду около нее.
– Поздравляю, ты считай снова Филатова. – выхожу не оглядываясь, иначе посягну на госимущество.
Без конца вибрирует телефон в руке, но сейчас будто случился откат.
Откат туда, где каждый день доказывал ей, что ее душа красива и никто ее не обидит, чтобы мир ее увидел.
Сейчас она этим бронежилетом закрыла ребенка… Того, которого я так отчаянно хотел пять лет назад.
Злостная усмешка оседает на лице.
Да, вероятно, надо было намекнуть ей на то, что творится вокруг. В этом, без сомнений, виноват.
Но теперь, мне будто воздух перекрыли. Молотит так, что винты плывущего корабля, это хрень по сравнению с тем, что внутри. Она ведь знала там у здания суда, смотрела в глаза и просила не начинать. Уже, гребанный свет, знала, что под сердцем мой сын или вторая дочь.
Глаза наливаются откуда-то взявшейся влагой, и я резко зажмуриваю их, залетая в салон автомобиля.
Телефон вновь оживает, бросаю взгляд. Снова Берестов, черт его дери. Послать бы все к хренам собачьим.
Неоном горит лесной домик, что мы арендовали в какое-то лето.
– Слушаю. – сиплю в трубку, наконец, отрывая голову от руля.
– Марат, дорогой. – эти растянутые нотки спонсора уже поперек горла сидят: – Как там Кариночка?
Даже сквозь расстояние чувствую противную улыбку этого старого извращенца.
– Понятия не имею, работу ей дали, жилье тоже. – отвечаю и все таки завожу двигатель.
А внутри будто вакуум.
Воздух ни внутрь, ни наружу.
Робот с поломанным процессором. Мы будто оба стали такими. Механическое все, скрипящее и еле прокручивается между шестеренками, а подвинтить и некому.
– У тебя все в порядке? Заведенный какой-то.
– Лёнь… – цежу сквозь зубы.
– Ладно, ладно. Я бываю, конечно, доставучим, но не буду отвлекать. – считает, что это смешно: – Ты там как со своей женушкой разберешься, заезжай в гости, Карину позовем…
Откидываю голову на подголовник, пару раз пробивая его, и шумно выдыхаю, отключив звонок.
Разобрался уже. Так, что не осталось жены.
Усмешка с хрипом вырывается и я поджимаю губы, а в памяти тут же всплывает, как огрызалась, как считала меня тупым мажором, а когда, наконец, позволила себе, шептала, что каждый день хочет так. В руках, в объятиях.
А теперь глухая холодная стена, сквозь которую не пробиться.
Как Арине стукнуло семь, кажется, я ее потерял. Уже тогда. И несмотря на то, что она была моей бойкой сложной девочкой, я отчего-то считал, что она осознает, как мне порой не хватает ее.
Черт.
Оба ведь не понимаем, чего хотим.
Долбанный бизнес ее этот.
Рад, горжусь, но можно же как-то остановиться и посмотреть. Никто же не гонится сзади, а она будто погрязла. Она в тканях, а я в сотрудничестве, без которого бы и сам не вышел в другие регионы.
Нас будто в бетон закатало. И вроде как есть место, чтобы двигаться. А ты стоишь. Ждешь. Забвения, черт возьми.
Выруливаю, провожая взглядом здание. Надо почистить голову, надо просто принять тот факт, что она без разбора лишила меня самого желанного события.
Гоню под двести двадцать, чтобы не выйти и не сорваться. Хочется об землю биться и орать. Я стану отцом во второй раз. Только все это случится без меня.
Глава 20
– Ох, Лучано, – заливисто смеюсь в трубку: – Я так рада, что вы позвонили. Вы уже посмотрели мои эскизы? Кристина должна была вам прислать.
Кусаю губы в нервном ожидании, я правда хочу, чтобы он по достоинству оценил то, над чем я так долго и упорно работала.
А еще мне просто нравится общаться с Берто. Во-первых, всегда приятно разговаривать с профессионалом своего дела, а во-вторых, мой английский становится все лучше и лучше. Как ни крути, но практика – это очень важный аспект в изучении языка.
Между прочим у языка любви тоже практика нехилая, но… Мы с Маратом с треском её провалили. Обидно и больно, до сих пор щемит в груди.
Надо бы сходить поменять паспорт, чтобы фамилию девичью взять, но я ее терпеть не могу. Она напоминает не о самом лучшем времени. Да и большую часть жизни я ношу фамилию – Исакова.
Мне очень она нравится.
Увы.
– Дарина, – Лучано смешно с акцентом произносит мое имя: – Я в восторге. Правда! Поэтому незамедлительно жду вас в Милане, мы обязаны представить миру ваши работы.
Сердце замирает.
Одно дело, когда ты довольно известен в узких кругах, а тут… Приглашают в настоящий мир моды.
Меня.
Девочку из детского дома, которая кроила вещи в подвале на старой, черной, расписанной хохломой, машинке, где постоянно западала игла. Ночью, пока все спали, я шила костюмы для кукол из клочков изношенного постельного белья.
– Я с удовольствием, – мой голос становится тише.
Боюсь спугнуть собственное счастье. Хоть в карьере я не прогадала и сделала правильный выбор.
Помню… Марат просил меня уделять ему больше времени, просил бросить работу. Нет, конечно, он не настаивал и не манипулировал. Просто говорил, что ему важно, чтобы жена была рядом.
А я не могла. Тянулась к творчеству, не сиделось мне дома, было пусто, и стены сжимали в тиски.
И вот получается, что выбор то я сделала правильный. Мужа рядом нет, а работа будет кормить меня и ребенка.
То есть детей.
С этой мыслью я никак не свыкнусь. И на самом деле решение по второму ребенку еще не принято. Я не стану делать это в одиночку, но мне стоит донести до Марата мысль о том, что я не сильно горю желанием рожать.
Знаю, что взбесится.
Имеет ли только на это право?
Мы с Лучано еще перекидываемся парой фраз, понимаю, что итальянцу уже нужно бежать на кофе со своими приятелями. Поэтому не смею его задерживать пустой болтовней, да и не умею я это дело.
Смотрю на свои платья, думаю…
Думаю, что я молодец.
Сложно себя хвалить, я все время недооценивала талант, что даровала мне природа, но сейчас… Наверно впервые в жизни горжусь собой и рада, что у меня все получилось.
– Кхм-кхм, – легкий кашель за спиной отвлекает от созерцания и внутреннего монолога.
Улыбаюсь широко и искренне, нахожусь на подъеме.
– Добрый день, чем я могу быть полезна? – поворот головы, и от моей улыбки не остается и следа.
А сердце… Оно сжимается до малюсенького размера, переставая качать кровь.
– Я бы хотела приобрести платье у вас. У меня сегодня особенный вечер, – Карина проходит внутрь, по-свойски оставляя сумку на танкетке.
Поправляет черные волосы, перекидывая их через плечо. Смотрит с вызовом.
Ощущение победы не стереть с ее лица.
Девочка, но я с тобой и не боролась.
Думает, что своим появлением сломает меня?
Ну, даже если мне и чертовски больно, никому не подвластно залезть под мою корку. Только потому что я соткана из прочного панциря. У меня щит железный.
– В честь какого события? – наклоняю голову вбок, оценивая ее фигуру.
У меня платья под такую талию и сшиты.
Идеально. Модель.
Может ему не хватало… Чего?
– У меня сегодня свидание с любимым мужчиной, – она обнажает белоснежные зубы: – Он любит, конечно, когда я голая. Но зачем провоцировать весь ресторан.
Я не сломаюсь. Не сломаюсь… Нет, Дари, держись.
– Вы бы хотели что-то более открытое или закрытый вариант?
Остервенело перебираю дрожащими пальцами вешалки, скрепя ими о железную балку.
– А вам наверное лучше знать. Какие платья Марату больше нравятся?
– Карина, – я не могу скрыть свой шок.
Всему есть предел. И это не просто наглость.
– Скажите, а если бы не ваш влиятельный дядя, вы также смело бы открывали свой рот? Я, конечно, не угрожаю, – улыбаюсь ей, подмигивая: – Но в шестнадцать лет я разбила нос соседскому мальчишке.
– Знаете, Дарина, – она осматривает помещение, демонстрируя скучающий вид: – А вы не думали, почему он выбрал меня, а не вас?
– Потому что мясо, у которого выходит срок годности, лежит на самом видном месте. Тухлятиной попахивает, и его скорее нужно спихнуть. Ведь именно этим руководствовался ваш дядя, подкладывая под моего мужа?
– Что?
Не ожидала, да?
Малышка… Там, где ты училась дерзости, я преподавала.
– Карина, я понимаю, что вы пришли продемонстрировать свою победу. Одно вы только не учли, подобрать чужое – это не выигрыш. Вы забрали не моего мужчину, а мои проблемы. Так что спасибо вам большое, – не знаю, где нахожу силы, чтобы не закричать от боли: – А насчет платья…
Беру с вешалки красивое шелковое изделие по фигуре.
– Вот такое, думаю, ему понравится.
Протягиваю ей.
Марат терпеть не может желтый.
Она смотрит недоверчиво на кусочек ткани. Нечего ответить…
– И да, платье вам в подарок. Не стоит сейчас тратить деньги Марата. Ему скоро алименты платить, – прикладываю руки к животу: – За двоих детей.
Глава 21
Марат
Смотрю на водную гладь небольшого озера у лесного дома, все еще пытаясь свыкнуться с мыслью.
Намеренно исчез с радаров, чтобы попытаться хоть как-то разложить в голове все происходящее.
Берестов наяривает, секретарь наяривает. А мне хочется просто откинуться.
Вспоминаю тот момент, с которого началась эта муть. И отчаянно матерюсь.
Что за возмездие?!
Тот диалог с Леней помню, как сейчас.
И ведь не подразумевал, чего до конца эта старческая морда хочет.
– Марат, – вошел в мой кабинет как король.
Впрочем, как и всегда. Его империя, которая тесно связана как с таможней, так и со всеми контролирующими органами. Чувствует себя на коне, но да, впахивал как лошадь. Однако, видимо все же коррупция не обошла его стороной, потому что мразь откровенная. И пока я от него, к своему большому сожалению, зависим.
– Приветствую. – не отрывая взгляда от бумаг, озвучил.
– Дело есть, – сел напротив смотря на меня своими хитрыми глазками: – Племяшка есть у Люды, надо бы приютить. – В чем вопрос?
– Ну, девка не промах, но помочь жизнь построить надо.
– И, причем тут я? – вздернув бровь спрашивал не ожидая подвоха.
– Марат, как олень, ну… Работу там дать, про мир этот рассказать. Людка у меня знаешь, не из бедненьких, там семейка те еще змеюги. Так что надо по красоте.
– В отделе кадров место найдут, если хоть что-то может.
Вообще тогда не понял, почему к себе ему ее не взять.
– Не, Марат, ты не понял…там девочка умеет. Много всего умеет, пристроить хорошо надо. – тон резко стал жестче.
– Лень, скажи прямо чего хочешь, и почему не можешь взять к себе.
