Текст книги "Развод. Высекая из сердца (СИ)"
Автор книги: Ася Петрова
Соавторы: Селин Саади
сообщить о нарушении
Текущая страница: 10 (всего у книги 11 страниц)
– То есть предложение на колене не потребуется в этот раз? – язвит он в трубку, заставляя меня улыбаться.
– Оно уже было, не будем повторяться, – поддакиваю ему, и слышу хриплый довольный смех.
– Ты не переживай, я все решу, Дари. Все.
Улыбаюсь, еще не до конца осознавая, что происходит. Марату удается сделать из этого кошмара то, что удивительным образом стирает всю боль, муку и страдания. И я просто не устаю восхищаться тому, что он сейчас делает. Как тонко и ненавязчиво заменяет наш ад на уютный рай.
Безусловно, эмоции не все укладываются под это. Но если взять в широком смысле, я уже и забыла, что там будет Карина, потому что по факту, он сделает день только нашим, теплым, любимым, который обозначит для нас второе рождение.
– Позвони потом, ладно? – все еще шокировано выдаю: – Я наверное с Людмилой свяжусь все таки.
– Хорошо, целую вас.
Он отключается, а я через пару секунд ступора набираю женщине.
– Здравствуйте, Людмила…
– Дарина, как хорошо, что ты позвонила, – сокрушается она: – Я уже голову сломала, как мне с тобой поговорить.
Верю ей, наверняка стыд и позор накрыли ее с головой.
– Я, Дарина… – выдыхает шумно: – Прости. Я слов подобрать не могу, как смогу искупить вину за этого…
– Не нужно, – перебиваю, для чего навешивать на нее то, за что она ответственности не несет: – Вы не виноваты, в конце концов, никто ведь не знал о двойном дне. Имею в виду, что все настолько плачевно…
– Ой, Марат, когда вызвал, я обескуражена была, честно. Но все, что вылилось потом... Это с каким монстром я прожила столько лет!
– И как хорошо, что все же это открылось, – замечаю, чтобы не ставила крест на себе, как на женщине.
– Да. И поверь, мы с твоим мужем…или…с Маратом, – усмехаюсь, потому что наверняка сама не понимает, что у нас происходит: – В общем, у нас получится замечательный тандем. Я отдала ему все документы, которые только смогла найти, а там много того, о чем я и сама не подразумевала.
– В каком смысле? – тут же настораживаюсь.
– Часть нашего капитала моя, я бы даже сказала, что, таким образом, он уводил часть денежных средств. Уж не знаю, откаты, взятки или что еще. Но, если верить твоему м… Марату, то я фактически владелец нескольких направлений его бизнеса. А доля моих доходов, благодаря этому значительно выше, чем его…
С победой в голосе заявляет она, а я пытаюсь сложить два плюс два.
– Подождите, то есть…
– То есть он использовал меня для сокрытия, а сам и подумать не мог, что я могу вякать, – с неприязнью озвучивает: – Что решусь на развод, или отобрать это все. Думал, что все, что я могу, это устраивать светские и чайные беседы, являясь клушей. Вот, что думал мой муж Дарина, с которым я в браке двадцать лет.
– Эм… – слова подобрать не сразу получается: – И вы оставите его без всего, чтобы нам помочь?
Неуверенно спрашиваю, потому что многим женщинам все таки сложно разорвать такую закостенелую связь и решиться уйти, даже если муж чудовище.
– Да, дорогая. Не после того, что он сотворил, разрушил вашу семью, а главное покусился на жизнь, – твердо без тени сомнений озвучивает: – Я еще и с помощью Марата сесть его заставлю. Он точно получит свое за то, что организовал.
Глава 46
Марат
– Людмила, как вы? – наши встречи с этой женщиной стали все чаще. Она оказалась очень проницательной, умеющей слушать и слышать. В глубине души даже как-то жаль ее, что потратила свою жизнь не на того человека.
– Сносно, Марат, – ее губ касается легкая улыбка, но глаза говорят об обратном. Она измучена, лицо припухшее. Вряд ли дело в горячительных напитках, тут слезы ночные на лицо, – Есть новости?
Она приподнимает руку вверх, подзывая официанта:
– Капучино, пожалуйста. И круассан со слабосоленым лососем.
Парень записывает заказ, поворачивая голову в мою сторону.
– Американо.
Кивает, удаляется от нашего столика.
– Я рою на него, уже слишком глубоко рою, Людмила… Как бы нам не зарыться.
– Понимаю, – хмыкает, – Этот сукин сын красиво все упаковал. Знаете, он ведь даже не подозревает, что я когда-то осмелюсь пойти против него.
– Но вы идете…
– Конечно, – вскидывает глаза вверх, – Он меня растоптал, унизил. И ладно если бы его похождения начались относительно недавно, так ведь он сестрицу мою обрюхатил, когда между нами чувства полыхали. Ну видимо я совсем дура, раз в розовых очках ходила.
– Не вините себя, – прерываюсь, когда официант выставляет наш заказ на стол, – Виноват он. И только он.
– Ой, ладно, Марат, – отмахивается, делая глоток кофе, – Слишком много чести. Пошел он к черту. Что там по бумагам?
– Знаете, – наклоняюсь вперед, – А он вам прямо доверяет на все сто. Все его активы оформлены на ваше имя. Все до одного.
– Вы простите, я не сильна в этом, – она обводит стол руками, где с моей стороны лежат бумаги, – Я же всю жизнь какой-то там очаг создавала. Непонятно для кого. И что же это значит?
Улыбаюсь, когда женщина удерживает внутри себя обсценную лексику в сторону мужа.
Ей это несвойственно, но даже она еле-еле держится.
– Вы можете обналичить эти деньги. Все. Они все ваши юридически.
– И если я обналичу, то…
– То у него по факту ничего не останется. На него оформлен только дом, и то, приобретен в браке, а значит, и вы можете на него претендовать. На машину. На все, Людмила. Вообще на все.
– Пусть подавится, – рыкает, ставя чашку со звоном на блюдце, – Сколько там денег? Десять миллионов? Двадцать? Сколько этот черт нарисовал себе?
Я прочищаю горло, прежде, чем озвучить сумму. Она далека от того, что представляет женщина.
– Тридцать миллионов.
– О, ну я почти угадала.
– Нет, Людмила… Тридцать миллионов долларов.
– Что? – еще чуть-чуть и ее челюсть точно отвиснет к полу, – Откуда?
– Тут такие сделки, – хмыкаю, – Он всех бизнесменов прижучил в городе. Все через него проходили. Ну по крайней мере из тех, что я просмотрел, как минимум четверо крупных мне знакомы. Странно, что его выбор пал на меня. Там были более крупные рыбы.
– Это потому что он к вам относился иначе, Марат. Не знаю, может бред скажу, но было в нем что-то отеческое или братское. Он о вас много хорошего говорил.
– Ну говорить он горазд, а по факту, разрушил мою жизнь. Не без моей помощи, конечно, но факт остается фактом.
– Да уж, – женщина откидывается спиной на стул, – Кто бы мог подумать. Тридцать миллионов долларов. Обалдеть. А я могу их потратить как хочу?
– Вполне себе.
– В таком случае мне нужна будет ваша помощь, Марат. Еще раз. Смотрите, – она берет в руки свой айфон, что-то быстро ища, – Я увидела страничку, созданную для этого мальчика. Ему нужна пересадка костного мозга, операцию могут сделать в Израиле. Но сумма там приличная. Идет сбор. Отправьте всю сумму на операцию. Прошу вас, потому что сама ни черта не разбираюсь как это делать.
– Людмила, а вы уверены, что это не обман?
– Да по федеральному каналу даже сбор объявляли для него. Пусть эти поганые деньги пойдут во благо.
– Это благородно, – хмыкаю, – Я попрошу юристов заняться этим.
– Это не благородство, Марат, – качает головой, отворачиваясь к окну, – Я надеюсь, что хоть так смогу отмыться от всего дерьма, в которое он меня окунул.
Мы какое-то время просто сидим в тишине. Не знаю, что сказать… Вроде все обговорили, а оставлять женщину одну в расстроенных чувствах как-то неправильно.
– Я вам завидую, – она вдруг резко прерывает тишину, – Завидую вашей семье. То, как вы любите жену… Она счастливица. А мне уже за пятьдесят, а меня оказывает никто так и не любил. Держитесь за друг друга, не позволяйте ничему в мире вас разрушить.
– Я когда оказался в этой ситуации, – складываю руки на столе, – Думал, что Дари простит. Ну как она может взять и развестись? Был уверен, что побеснуется, покричит. Да что угодно. А она взяла и хладнокровно все обрубила. Как серпом. Именно это сейчас делаете и вы. Вы его уничтожите, это будет самый болезненный удар. Он поймет, что натворил, но…
– Но будет поздно, – она заканчивает фразу.
– Верно, – щелкаю пальцами в воздухе.
– А я вот решила, когда мы все это провернем, поеду-ка путешествовать. У меня подружка в Испании живет, буду гулять по улицам Таррагоны, пить Риоху, есть хамон. Эх. Наслаждаться собой и своей жизнью.
– И правильно, Люд, – впервые позволяю себе к ней так обратиться, – Вы хорошая женщина. Какой-то испанец, что владеет паэльной, обязательно обратит на вас внимание.
– Дай бог, Марат, – она лукаво смеется, – Пусть будет так. Паэлью я люблю… И испанцев тоже.
Мы вместе смеемся. Не сомневаюсь, что у нее все сложится хорошо. Она заслуживает. Такая же жертва зажравшегося урода, что позволил себе слишком многое.
Глава 47
– Да, все эскизы я подготовила. Важно, чтобы сотрудники имели опыт с разными по составу тканями. Лучше те, кто уже понимает, что такое производство, – хмуро смотрю в экран ноутбука: – Опять же, не забывайте, что у цеха будет два направления. Второе, это более высокое искусство, и мы несомненно будем давать возможность перейти тем, чья работа будет высокоэффективной.
Собеседник напротив кивает и записывает, а дальше рассказывает о том, какой план работы ему поставил Марат.
– Считайте, что мой муж, это спонсор. Все вопросы организационного, юридического характера и денежных средств только на нем. Все остальное, касаемо персонала, оборудования и непосредственно самой работы – моя забота.
Он кивает, а я отвлекаюсь, вижу, что телефон вибрирует.
– Простите, у меня звонок. Давайте завтра в то же время. – сотрудник Марата кивает и пожелав доброго дня отключается.
– Слушаю, – номер вроде бы незнакомый, вдруг поставщик какой.
– Я смотрю ты каблука своего усмирить никак не можешь, – буквально плюет в трубку Берестов.
Замираю, стискивая челюсти.
– Насколько я осведомлена, он выполняет все ваши условия…
– Маратик твой не туда смотрит, мало ему было, видимо… – вдох, выдох, Дари.
– Послушай, ты, кусок … – слово даже не подбирается: – Не смей угрожать нам с дочерью, слышишь?! Иначе, я твою без зазрения совести в бетон закатаю, – та злость, что слышится в каждом звуке даже не пугает саму себя.
– А ты тогда муженьку бывшему накажи, чтобы правильно все делал, а то ведь пострадает.
– Пострадает?! – деланно удивляюсь: – То есть уже тех мук не хватает?!
– Дорогая моя, если он думает, что я не осведомлен, что он там мыкается и копает, то он еще наивнее, чем я думал, – усмехается опять демонстрируя свою власть.
Противно до одури, и поэтому тот карандаш, что я сжимаю, ломается пополам с ощутимым хрустом.
– Я контактирую с ним только из-за Арины, поэтому все, что вы сказали мне, сообщите своему будущему зятю!
Отключаю звонок буквально трясясь от страха. Как бы Марат меня не готовил к тому, что этот урод может объявиться, я не была готова. Хотя, да, предупреждена.
И сейчас мне аккурат надо было дать понять, что у нас есть сложности. А даже если засекли, как мы видимся, то это только по причине наличия у нас дочери подростка.
Уж не знаю насколько убедительна я была, но правда, старалась. Набираю Марату следом, смахивая крошки от карандаша.
– Дари, как…
– Он звонил, – бросаю все еще ощущая волну фактически панического гнева.
– Так…тише, милая, – Марат тут же меняет тон на тихий и мягкий.
Прикрываю глаза, зная, что это сработает.
Всегда работало.
– Думает, что я копаю, да? – аккуратно спрашивает, но слышу в голосе настороженность.
– Да, просил передать, чтобы ты правильно все делал.
Слышу усмешку в голосе Исакова.
– Он даже не представляет насколько правильно я делаю.
– Марат, все ведь получится?
– Без сомнения, Моя хорошая, без сомнения.
Твердая уверенность в его голосе заставляет и меня расправить плечи.
– А зачем тебе надо, чтобы он понял?
Он мне объяснял, но я тогда полностью была увлечена новыми веяниями в будущую коллекцию и видимо совсем в астрал ушла со своими юбками и брюками.
– Я уверен, что не будь этой наживки, он бы так спокойно не сидел, шерстил, следил и проверял. Звонок тому доказательство. Я ведь женюсь на его дочери, и эта дочь рассказывает о «замечательной» совместной жизни. Хотя, вспомнить только недавние события, где я не раз говорил о том, что не пойду на это. Берестов из тех, кому важно ощущать свой тотальный мнимый контроль, чтобы даже дышать без него не могли. А дальше уже будет ход, который станет фатальным. Жена, которая якобы не представляет о настоящем положении вещей, однако, средства со счетов тихонечко уже ускользают. К тому же, теперь есть ряд его партнеров, кто будет готов выступить за меня.
Он мне это все рассказывает, а я качаю головой с улыбкой. И вроде бы ситуация не та, но это буквально заводит, господи, боже мой.
– Ты такой мстительный… – выдаю на выдохе.
А Марат на том проводе прямо стопорится на словах.
– Малыш, – рычит, заставляя меня хихикать.
Я не виновата, что все наши разговоры сходятся к этому. Это все его сын.
Но и тот факт, что мы видимся раз в неделю на час не доставляет полного ощущения того, что мы все таки вместе.
– Дари, уже скоро, – шумно выдыхает: – Осталось буквально несколько дней.
– Я зачеркиваю крестиками в календаре, – отвечаю тоскливо.
– Я тоже, родная, я тоже. Мне пора, тут примерка долбанного костюма.
В груди немного колет, но я прощаюсь с Маратом, проявляя всю свою стойкость.
– Мам, – слышу дочь, которая зовёт меня.
Гипс уже сняли, даже чуть раньше, чем мы планировали. Но пока еще она хромает. Однако, уже можно украдкой увидеть, как она разминает ее, чтобы вернуться в гимнастику.
Врач конечно говорил, что это возможно.
Но нужно аккуратно и тихо. Однако, смотря на свою дочь, мне кажется, что с терпением там примерно так, как у ее отца. А это значит, что она уже готова к выпадам и прочим финтам.
– Папа говорил мне, что скоро праздник, – хмурится: – Только я не поняла какой…
О чем я и говорила, ведь не выдержал же.
– Папа твой ни разу не шпион, – усмехаюсь и зову ее к своему столу: – Мы хотели бы, чтобы ты узнала иначе, но так складываются обстоятельства.
– Это из-за того человека, который пытается папину фирму закрыть? – хмуря брови спрашивает дочь.
– Да, Звездочка, но он уже скоро все решит.
Она кивает.
– Это же папа, – улыбается Ариша с теплотой.
– Да, но речь не совсем об этом, – вдыхаю воздух, с Маратом было бы правда легче: – У тебя скоро…будет брат, – замираю в ожидании ее реакции.
Но дочь поворачивается так обыденно, будто я сейчас сказала ей идти обедать.
– Я знаю, Ма, – усмехается так по-маратовски: – Как-то заметила, что папа гладил твой живот, почему-то сразу на это подумала. Да и ты, – оглядывается на корзинку фруктов и печенья на столе: – Столько всего ешь.
– Ах вот значит как, – театрально удивляюсь, но улыбаюсь тут же: – Я рада, что ты так спокойно реагируешь. Обычно детям тяжело поделить родителей.
– Это же здорово, я буду с ним нянчиться, и кстати, почему брат?
– Мне так кажется… – пожимаю плечами с какой-то детской непосредственностью.
Арина улыбается, и приваливается головой к плечу.
Боже, спасибо, что сохранил мою дочь.
Целую ее в макушку и знаю, что она всегда будет любимым первенцем, что у меня, что у Марата.
Глава 48
– Дари, я тебя люблю! Просто помни об этом, – Марат хрипит в трубку, а я места себе найти не могу. Через час он поведет к алтарю другую, а я тут сижу в машине, прячусь воровато у места проведения свадьбы.
Не верю, как мы могли ко всему эту прийти.
Расправляю подол длинного шелкового пудрового платья из моей коллекции. Оно единственное на данный момент, это пробная модель, и я решила, почему бы не надеть. Тем более из-за беременности моя грудь прилично набухла и красиво смотрится в районе декольте.
Я бы и хотела сказать Марату, что мне страшно, что я боюсь. Но стараюсь держаться, мои сопли и слюни ему не нужны точно. Он и так на нервах.
– Ты лучше иди, – сдерживаю слезу в уголке глаза, – Не дай бог уши Берестова услышат, как ты со мной говоришь. Нам сейчас лишние проблемы не нужны, должно пройти все хорошо.
– Так и будет. Не накручивай себя, подумай о мелком.
– Я сейчас только о нем и думаю, – усмехаюсь, – Мне кажется он быстро растет. Пойду на УЗИ в среду… – делаю паузу, – Ты же со мной пойдешь?
– У тебя не должно возникать таких вопросов.
– Я тебя услышала, – улыбаюсь, – Ладно, Марат, правда. Иди лучше готовься.
Мы еще раз друг другу коротко кидаем ласковые фразы, он первым кладет трубку, а я опускаю руки на колени и глубоко дышу. Смотрю на раскинувшийся лес прямо передо мной, ветер качает сосны, тишина вокруг, и машины мимо проезжают, следуя в назначенное место, где мой любимый мужчина будет играть роль жениха.
Надо взять себя в руки… Я никогда не была такой размазней как сейчас. Но видимо сын знатно так качается на моей нервной системе, не оставляя и шанса мне быть в спокойствии.
Арина у подружки осталась с ночевкой, я ей особо подробности не рассказывала, кто ж знает, как она это все может интерпретировать. Но кратко объяснила, что мы с ее отцом едем на важное мероприятие, от которого зависит очень многое.
От моих мыслей меня отвлекает резкий стук в окно со стороны пассажирского сиденья. От неожиданности подпрыгиваю на месте, прикладывая ладонь к груди. Выдыхаю и медленно поворачиваю голову в сторону звука.
Мои брови удивленно взмывают вверх, когда я вижу слегка взволнованную Карина в свадебном платье. Она смотрит на меня с широко раскрытыми глазами, поджимает губы и жестом просит опустить окно.
Нажимаю на кнопку, и стекло опускает вниз.
– Добрый день, Дарина!
– Будем играть в вежливость или сразу к делу перейдешь? – несмотря на то, что она рассказала Марату свою слезливую историю, никакой симпатии к этой мадам у меня не появилось.
Для меня в приоритете по жизни всегда стояли честные люди, и в какой бы беде она не оказалась, пускай даже под гнетом собственного отца самодура, он могла просто… Поступить иначе, а не ломать и разрушать семью.
Это не значит, что я снимаю ответственность с Марата. Это значит, что эта девка далека от того, что я уважаю в людях.
– Черт, – она поднимает глаза к небу, – Я и забыла, что вы жесткая. Ладно, давайте сразу к делу, мне нужна ваша помощь.
– Моя? Серьезно?
– Да, прошу вас, не иронизируйте. Я прекрасно понимаю и осознаю ваше отношение ко мне, я виновата, но меня тоже можно понять…
– Вы тратите мое время, Карина. Говорите конкретику.
Она молчит, понимаю, что груба с ней. Но зато не надеваю маски и даю ровно те реакции, которые вызывают мои эмоции. Без прикрас и лжи.
– Мой любимый человек, он здесь. И вы здесь. Не могли бы вы появится на торжестве вместе с ним, – она складывает руки в молебном жесте.
– В каком смысле вместе с ним?
– Ну просто когда начнется вся эта заварушка, я хочу, чтобы нас поженили. Плевать, что отец скажет. Тем более он будет в ярости от поступка тети Люды, от того, что его обошли. И… У меня будет шанс выйти за того мужчину, которого я очень люблю. Прошу вас. Появитесь на мероприятии с ним.
– Какой в этом смысл?
– Если он будет рядом с вами, охрана его не тронет. А вот если один, то…
Я вижу, как ее глаза наливаются слезами. Думаю, стуча пальцами по рулю. Не нравится мне эта идея, но соглашаюсь. Терять уже нечего. Мы и так затянуты в круговорот всего этого ужаса.
– Ладно, Карина. Но если это очередная подстава. Я клянусь, я выдеру из твоей головы все волосы, буду вырывать по одному волоску, пока череп не загорится от боли. А потом я морально тебя уничтожу. Мне лучше дорогу не переходить.
– Вы страшны в гневе, но, – она улыбается, – Когда-то я тоже взращу в себе такой стержень. И я вам завидую, Марат, он, – когда из ее рта вылетает имя моего мужа, я автоматически напрягаюсь, – Он вас любит. Это на двести процентов. Не парьтесь, – машет рукой, – Он у ваших ног. И никто ему больше не нужен.
– Спасибо, я в курсе, – цежу сквозь зубы, показывая, что не настроена на светский разговор. Но в глубине души теплом разливается счастье и радость.
– Окей, – пожимает плечами, – Вот номер Димы, он будет здесь минут через пятнадцать. Наберите ему, пожалуйста. У меня нет вашего номера, поэтому я сказала, что вы с ним свяжитесь. Дарина… Я буду вам очень благодарна.
Она кивает, не дожидается моего ответа, оставляя на сиденье клочок бумаги с синими цифрами.
Я, конечно, могла бы поступить подло и гадко. Как они все поступили с моей семье. Только вот детдом научил еще одному правилу.
Если тебя ударили, то дай отпор. Но когда противник в беде, протяни ему руку. Ведь вы в одной лодке. А я чту эти правила. Детский дом сделал из меня ту, кем я сейчас являюсь.
А я себя люблю. И ценю.
Глава 49
Марат
Спектакль начат, и сотни людей сейчас сидят на белоснежных стульях с бантами в ожидании.
Людмила с притворной улыбкой и с совершенно отупелым взглядом сидит рядом с гордо восседающим Берестовым.
Ублюдок, с триумфальным высокомерием водит головой из стороны в сторону.
Даже смотреть на него не могу, тут же хочется череп ему в крошки разбить. Но сложив руки за спиной жду, когда, наконец, заиграет этот чертов свадебный марш.
Поглядываю на арку, где начинается дорожка по которой пройдет девушка тоже оказавшаяся под гнетом обстоятельств и одного старого козла.
Наблюдаю, как гости рассаживаются, кто тут, кто там. А потом взгляд цепляется за фигуру в шикарном платье.
Дыхание застревает где-то в груди, а затем его будто становится слишком много, потому что вижу, как рука моей любимой женщины держит за локоть какого-то молодого идиота.
Кулаки сами собой сжимаются, и я слышу скрип своей челюсти.
Выглядит она, конечно, мать его, дух сшибает.
Глубокое декольте, на которое, уверен, будет смотреть каждый мужик сидящий здесь, потому что оно открыто демонстрирует ложбинку между ее аппетитных полушарий, ниже подчеркнута талия, не пряча место, где сейчас растет мой малыш. Рано еще безусловно, но я уже будто вижу округлость.
Даже улыбка на лице тянется, когда думаю о сыне. Но потом быстро возвращаюсь в реальность, все еще наблюдая, как она смотрит прямо мне в глаза.
А там… Любовь. Ее любовь.
Не такая, как у всех, порой жестокая и жалящая, порой ласковая, но такая осязаемая.
Шлейф ее платья она придерживает рукой, и я вижу шикарную фигуру своей женщины. Горжусь ей неимоверно. Даже плечи распрямляю.
Ведь без нее, я ничто. А с ней весь мир готов крушить и ломать, если только пожелает.
Но моя стальная девочка с невероятно красивой и сильной душой. Вероятно, в этом плане Дарина истинная женщина управленец, и я, черт возьми, готов быть рядом, и покорять ее сердце ежесекундно.
Окидывает меня взглядом, и я даже вижу намек на улыбку. Сам как пацан готовился, чтобы выглядеть на все сто, не для той, что прошествует сейчас, а для нее.
Едва заметно дергаю подбородком в сторону ее сопровождения, и по глазам все понимает, ведь тут же чертят своих выпускает. Лиса, улыбается, и пожимает плечами.
Но глаза, маленькая моя, тебя выдают.
А потом она вдруг резко подбирается, и я понимаю почему. Ведь Берестов пронзает взглядом, и судя по тому, как он меняется, ему не нравится увиденное. Людмила рядом тут же хмурится.
В этот момент звучат первые аккорды, и все судорожно рассаживаются по местам.
Вижу, как Карина топчется там в самом начале. Конечно же, папаша под венец не поведет, как же он раскроет секрет. Девчонка блуждает глазами по гостям, а дальше останавливается на сопровождении Дари.
Два плюс два складываются в четыре, и до меня доходит кто это. И ведь надо же, не побоялась. Девушка начинает свой медленный ход, а я глубже вдыхаю, смотря прямо Берестову в глаза.
Вскидываю бровь в усмешке, на что тот насмешливо гримасничает. Среди здесь сидящих как раз есть пара человек, которые тут же расторгнут какие-либо договоренности с этим человеком. Пусть это будет устно, но у этих людей гораздо важнее слово, так как работу они свою выполняют как на бумаге, так и скажем, без них.
Карина явно нервничает, тогда как я стою со спокойствием слона. Отчего-то кажется, что мой план сработает без осечек.
Иначе, живым эта гнида отсюда точно не выйдет.
Подаю руку девушке, когда до меня остается шаг, и мы встаем к не совсем настоящему регистратору, с такими же бумагами, в скрытой от чужих глаз, папке.
Он говорит нужные слова, привычные на свадьбах, мы стоим в ожидании. Карина то и дело оглядывается и, тогда я показываю глазами, что-либо она стоит смирно, либо все идет прахом. Хотя, у самого желание, повернуться и рассматривать Дари. Но я держу себя в руках, это последний акт, а дальше занавес. И за ним только мы вчетвером и наше счастливое будущее.
– Если есть кто-то, кто против брака, то пусть скажет сейчас или замолчит навечно…
Фраза, которую мы взяли из традиций других стран, но это идеально вписалось в нашу постановку, и знает о ней только регистратор. Для остальных это не больше, чем романтичный момент.
– Я. – озвучиваю твердо и достаточно громко, чтобы слышали первые ряды.
Люди начинают шептаться, а я поворачиваюсь, смотря четко в глаза Берестову.
– Я против, – повторяю, намеренно растягивая удовольствие: – По той причине, что дорогие гости, один мой партнер, путем угрозы моей семье заставил пойти на этот шаг. Закуски разумеется бесплатны, как и шампанское. Это будет, скажем, возмещение ущерба.
– Ты… – Берестов аж пузырится весь от злости, нервно дергает плечами, и краснеет словно помидор в ускоренном режиме взращивания: – Какого черта ты творишь?!
– Авария, подстроенная моей жене и дочери, была санкционирована этим человеком, – рассказываю гостям с не присущей мне театральностью: – Он настолько запугал водителя, что пришлось постараться, чтобы расколоть его. Его показания уже в прокураторе, и не той, которая куплена вами, Леонид, – усмехаюсь: – И да, у меня есть любимая женщина, от которой я никогда не откажусь, что бы ни случилось, но этот мужчина, отправив мою одиннадцатилетнюю дочь в реанимацию, все же получил свое. Однако, ты, Ленечка, не учел того факта, что мне известно слишком многое о твоей жизни…
Всматриваюсь в лицо, пока он пытается увидеть своих амбалов, но их просто-напросто здесь нет. Охранное предприятие, которое я подключил отлично справляется с тем, чтобы удерживать его головорезов подальше отсюда.
– Благодаря и вам, Марат, я многое увидела… – подает голос его супруга.
И я вижу статную взрослую женщина, которая, гордо вздернув подбородок, встает с места.
– Ты хотя бы дочь свою к алтарю повел бы…– выдает она с твердым выражением лица: – Ан нет, сидишь в тени, и смотришь, как вершатся судьбы людей, которых ты пытался сломать.
– Люда! – он отчаянно матерится, озираясь на гостей, а потом берет платок, вытирая испарину на лбу.
О, мой дорогой товарищ, холодный пот тебе еще обеспечен.
– Я развожусь с тобой. Твоя дочь, – обращается она к Карине: – Выйдет замуж за любимого человека, а ты…
– Сука! – брызжет слюной на жену, а та смеется.
– Да, Лень. Двадцать лет я была твоей безмолвной шавкой, а теперь сука. Которая, наконец, видит реальность, а не то мутное стекло, которое ты ей подсовывал. К тому же, довольно богатая сука, да, ведь Марат? – оборачивается, а я киваю.
– Все твои денежки у меня, – продолжает она: – Спасибо тебе, родной, разведусь и поеду в Испанию. – с сарказмом заявляет: – А сестре моей передай благословение, – театрально задумывается: – Правда, в тюрьме это не очень удобно, но вам как раз подходит.
Надо отдать должное актерское мастерство у Людмилы на высшем уровне. Правда, есть доля сомнений, что все же это говорят ее обманутые чувства.
– Люда, что такое несешь?! Сядь быстро! Я сказал сядь!
– Пошел ты, Лень, а?! – смеется она.
– В связи с умышленным нападением, несущим угрозу жизни, незаконной деятельностью в виде мошенничества и махинаций с денежными средствами в особо крупных размерах Вы арестованы. Имеете право…
– Что это?! – вскакивает Берестов только услышав, как к нему подходит полицейский, одетый в гражданское, и тычет корочкой: – Это абсурд! Ошибка! Я Берестов…
– Заткнись, – подходит ближе его супруга, пока ему заламывают руки и надевают наручники: – Ты ничто! Грибок, от которого всем очень хочется избавиться, и вот, наконец, удалось.
Гости определенно в шоке, а мы с Людмилой переглядываемся.
– Дорогие друзья, – обращается она к ним: – Вы можете быть свободны.
Замешательство, шок, удивление на их лицах так и не сходят, как и недовольство, но на это все плевать, неустойка организаторам оплачена, а на остальное начхать.
Карина со слезами на глазах тут же срывается к своему парню, а я медленно двигаюсь в сторону, чтобы выйти на встречу к королеве в розовом платье. Она неспешно идет и широко улыбается, а я засунув руки в карманы наслаждаюсь тем, что вижу.
Глава 50
– Ты самая красивая женщина, – Марат ловит меня в свои объятия, – Здесь. И везде.
Его губы касаются кожи за ушком, он целует меня туда нежно, и я тут же ловлю табун мурашек, что сбегают вниз по спине.
– Дари, – шепчет, крепче сжимая, – Пошли поженимся, – его слова звучат так просто, а потом он добавляет, – Пожалуйста.
Хихикаю, понимая, как это важно для него. Как он хочет, чтобы я снова стала его. А я и была, никуда не уходила. Но ведь ему нужно подтвердить этот факт всеми возможными способами. Как минимум штампом в паспорте.
– Только в этот раз навсегда, хорошо? – поднимаю глаза вверх, находя его.
Он улыбается, а потом задумывается на секунду.
– Не думаю, что это то место, где мы должны сыграть свадьбу…
– Что ты имеешь ввиду?
– Ну во-первых, тут как минимум есть еще желающие, – кивает головой мне за спину, поворачиваюсь полубоком, замечая молодых, страстных ребят. Карина виснет на Дмитрие, касается остервенело его плеч, что-то шепчет ему быстро. Парень тоже не промах, тут же находит пятую точку девушки, опуская ладони на мягкие места. И я понимаю в один миг, что для них это важнее сейчас.
Не то, чтобы я как-то прониклась к этой девушке. Нет, она мне не нравится точно. Просто так уже сложилось, укоренилось и иначе быть не может. Но и вести себя подло я не стану.
Это точно не наш с Маратом праздник. Не здесь. Не на пепелище разрушенных надежд одного морального урода.
– А во-вторых? – шепчу ему в губы, пропуская легкий поцелуй.
– Я задолжал своим девочкам отдых. Долго думал… Куда мы можем поехать, ну чтоб уж наверняка вину загладить. Да и тебе нужен отдых в лежку, – опускает ладонь на мой живот.
– Че это в лежку то? – хмурюсь, хотя все это играюче. Конечно, вторая беременность не проходит так гладко. Может дело в возрасте, хотя я еще молодая, а может дело в том, что выпало на мою голову много переживаний.
Но как с Аришей, бегать у меня не получается. И делать кучу дел тоже.
– Какие варианты то, Марат? – дергаю его за рукав пиджака.
– Мальдивы?
– Нет, – кривлю лицо, – Там от скуки помереть можно. А дочь нам мозг съест от безделья.
