Текст книги "(не) Любимый сосед (СИ)"

Автор книги: Ася Петрова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 14 страниц)

Глава 39

Тот факт, что Матвей оказывается у меня в квартире – обескураживает. Я замираю с чашкой ромашкового чая в руках в коридоре, когда внушительная фигура с широким разворот плеч перегораживает проход. Я не кричу от испуга, сердце не заходится в бешеном ритме, а адреналин не бьет в голову, потому что я сразу же узнаю в этой фигуре своего любимого мужчину.

Матвей рассматривает меня, изучая словно заново. Да, я осунулась, да, выгляжу фигово. За сутки такие изменения. Стресс я стала переживать критически тяжело, любая ситуация, выбивающая почву из-под моих, заставляет меня сильно тревожиться. Наверно, это гормоны. Или страх. Страх за то, что все рухнет. Что я все придумала. Что Матвей был со мной, в моей жизни.

Я ему доверяю и верю. Каждому слово, произнесенному из его рта. У меня не было причин сомневаться в честности мужчины, но порой бороться с "сюрпризами" от судьбы оказывается непосильной ношей. Да, я сильная девочка. Но я встретила мужчину сильнее меня, позволила себе стать слабой. И как только расслабилась, мне дали пинок под зад. Может моя миссия в жизни – не расслабляться? Тогда я плохо справилась со своей задачей.

– Привет, – шепчу ему, отмирая. Меня потряхивает от озноба, лихорадит. Я здорова, это просто внутреннее напряжение. Делаю щедрый глоток горячего чая, но это не помогает.

– Маш, ты помнишь я говорил, что все решу? – он прислоняется туловищем к стене, скрещивая руки и ноги. Задумчиво смотрит на меня, на мои попытки спрятать глаза в кружке.

Киваю ему слабо. Конечно, я все помню. Каждое его слово, каждое его касание. Такое не забывается.

– Взрослые девочки не игнорируют звонки, Мария. Они доверяют и поступают мудро, – он не злится, просто учит, как нерадивое дитя. Я не обижаюсь, потому что мои действия были похожи на план побега.

Но я не собиралась никуда уходить, и уж тем более бежать. Разве от любви возможно убежать?

– Прости, – искренне раскаиваюсь, – Я была в плохом настроении.

– И это тоже не оправдание. Ты заставила меня нервничать так сильно, что я почти чуть не поседел.

Знаю, что не оправдание. И мне стыдно.

– Мот, я люблю тебя. И я верю тебе. И даже если этот ребенок от тебя, и приму любое твое решение, – делаю шаг к нему на встречу, ставя кружку на тумбу рядом. Он все также стоит неподвижно у стены.

Подхожу на цыпочках, укладывая голову ему на грудь. Слышу стук его сердца, ловя ритм ушной раковиной, соизмеряя удары со своими. Да, в унисон. Мы единое. И где-то внутри меня тоже бьется еще одно сердце, наше общее. Бьется же?

– Глупая девочка, родная моя девочка, – Мот опускает тяжелую ладонь мне на затылок, поглаживая и запуская свои длинные пальцы в рыжие пряди, – Рыжик мой.

Поднимаю на него глаза, ловлю его дыхание, чувствуя как воздух наполняется его ароматом. Мне всегда его будет мало. Мне всегда будет страшно его потерять. Потому что вот она настоящая любовь. Говорят, что бабочки в животе – это не про здоровые отношения, а про тревогу. Да, бабочки есть, и да, возможно, у нас с Матвеем не все так гладко.

Но я люблю его. Чтобы там не говорили психологи, это не зависимость, а любовь. Потому что у меня нет ломки, тело не скручивает. Но в тот миг, когда не станет его, мое сердце тоже перестанет биться.

– Дай мне руку, – беру его вторую ладонь, крепко сжимая. Касаюсь губами тыльной стороны, трусь как кошка.

Веду медленно к своему животу, где прячется плод нашего безумства. Нашей неосторожности. Нашей любви. Сглатываю ком от волнения, я уверена, что Мот обрадуется, но все равно переживаю. Я же его впервые знакомлю с нашим ребеночком, пускай еще и не родившимся.

Опускаю мужскую теплую ладонь на свой живот в районе пупка, веду ею, поглаживая. Мне кажется вокруг все затихает, малыш чувствует нас. Мот теряется на первые три секунды, задумывается, а потом что-то щелкает внутри. Он сгребает меня в охапку, сжимая до хруста костей. Вскрикиваю от неожиданности.

– Машка, это что, не сон? – слышу как дрожит его голос.

– Представляешь, в тот же день узнала, как пришла Лика. Я просто растерялась.

– Боже, у меня даже ладони вспотели как у пацана перед первым поцелуем с самой красивой девочкой в школе. Я жутко волнуюсь, – он сейчас такой трепетный, что я начинаю еще больше влюбляться. Хотя куда больше…

– Мот, у меня даже не было сомнений, что будет иначе. Я выставила ее за дверь. Да, я игнорировала тебя, но мне просто хотелось себя пожалеть. Прости, родной.

Он целует меня крепко, лаская языком слегка сухие губы. Зацеловывает трещину в уголке нижней губы.

– Я почти уверен, что ребенок Лики не мой. И если честно, вообще не уверен, что он есть. Прости, что тебе приходится через это проходить, маленькая.

– Я полюбила непростого мужчину, знала на что иду.

Улыбаюсь. Мне правда стало очень хорошо. Мне всегда хорошо, когда он рядом.

– Ты прилетел раньше, мама с тобой? – интересуюсь, отпрянув от горячего тела.

– Да, она у меня в квартире. Как будешь готова, я познакомлю вас, – он убирает мои волосы за спину, беря мое лицо в свои руки. Сжимает щеки, целуя их поочередно.

– Я хочу сейчас! Я готова.

– Тогда пошли, – он берет меня за руку, ведя к двери. Останавливается на секунду, а потом шепчет совсем тихо, но я все слышу, – Если это мальчик, давай его назовем Дэн, пожалуйста.

Я касаюсь губами его шеи чуть ниже затылка. Целую коротко.

– Конечно, родной, – отвечаю, и мы выходим на лестничную площадку.

Глава 40

Мама у Мота замечательная. Как только я вхожу в квартиру, она тут же заключает меня в теплые объятия. Я обнимаю женщину в ответ, она поглаживает меня по спине своими нежными руками.

– Спасибо тебе, девочка, – шепчет прямо в ухо, чтобы слышала только я, – Он счастлив.

Я улыбаюсь ей, кивая, и она отпускает меня. Мот тут же перехватывает мою талию, притягивая ближе к себе. Обвивает своими руками и крепко прижимает к спине, целуя в макушку. Глаза горят от теплоты и нежности.

– Мам, тут еще одна новость, – Мот замолкает, ожидая моего одобрения. Я мягкое ему улыбаюсь, прося продолжить, – Ты станешь бабушкой.

Она тут же начинает охать и ахать, стирая слезы в уголках глаз.

– Мам, ну ты чего?

– Дождалась, слава богу! Думала уйду, так и понянчившись с твоими ляльками.

– Глупости какие говоришь, – ругает ее Мот. Ему больно осознавать, что его мать сильно болеет. Это тяжело… Особенно, когда ты так часто терял людей в своей жизни. Ему страшно, и я это чувствую. Беру за руку, переплетая наши пальцы, сжимая крепче.

Он меня всегда старается уберечь от всего плохого, мне бы тоже хотелось хоть немного успокоить его и спрятать от всех проблем, что свалились на этого честного, потрясающего мужчину.

– Тамара Геннадьевна, – улыбаюсь, – Я приготовлю ужин, соберемся вечером и посидим в узком семейном кругу.

– О, Машенька. Не могу сидеть без дела, давай вместе?

Мне нравится, что эта мудрая женщина не лезет на мою территорию со своими командами. А наоборот, тактично спрашивает может ли она мне помочь. Разве такая чуткая особа могла воспитать кого-то кроме любящего Мота?

И ведь он такой же тактичный и чуткий, просто скрывает эту свою сторону. Изредка обнажая ее перед самыми близкими, но даже это ему дается тяжело. К н и г о е д. н е т

– Так, а мне чем заняться? – начинает смеется Матвей, – Впервые у меня нет дел. Даже как-то непривычно.

– Отдыхать? – глажу по спине, ощущая как напрягается его тело. Черт, хотела приласкать, а получается возбудила.

И вот так всегда. У Мота спина – эрогенная зона. И хоть он и не сознается в этом, я замечаю. Каждый раз касаясь ее, его глаза темнеют, а дыхание учащается. Теперь я знаю, на какие точки иногда можно нажимать…

– Да я уже наотдыхался, – чешет затылок.

Я понимаю, что ему непривычно. Сначала всю жизнь впахивать без выходных, находиться в постоянном движении, а тут затишье.

– Ладно, если совсем не отдыхается, то прикрути, пожалуйсту лампочку в ванной. И там еще дверца у полочки шатается.

– А чего ты раньше не просила? – возмущается, но по-доброму.

А я даже не знаю… Не привыкла просить о помощи мужчин, всегда приходилось самой решать такие проблемы. А сейчас рядом настоящий мужчина, зато некоторые мои привычки остались из прошлой жизни. Я понемногу привыкаю к тому, что теперь реально можно расслабиться и не переживать.

– Ты не бурчи как старый дед, а помоги Маше.

– Ох, женщины. Люблю вас! – он целует нас в щеки, – Поехал тогда за лампочкой в магазин.

Пока Мот занимается бытовыми вещами, мы с Тамарой Геннадьевной сплетничаем и готовим ужин. Она учит меня лепить сибирские домашние пельмени, которые обожает Матвей. Я внимательно запоминаю рецептуру, чтобы потом его баловать иногда. Не уверена, что смогу часто заниматься лепкой, так как это очень трудоемкий процесс, но в целом интересно.

– А Матвей всегда был таким серьезным?

– Нет, до армии это был самый веселый мальчик. Всегда шкодничал, – она показывает как правильно слепливать пельмень.

Я пытаюсь повторить, но выходит не очень красиво. Хотя казалось бы… Деятель искусств.

– А потом как подменили. Вообще я против была, чтобы он связывался с военной структурой. Так он же упертый, разве послушал…, – она немного смеется, когда я снова терплю поражение с тестом, – Каждый раз, когда уезжал в эти точки свои, сердце не на месте было.

Я даже не могу представить, каково матери, когда твой ребенок самовольно уходит…

Кидаю взгляд на свой живот. Если будет сын, то никаких госструктур. Чтобы там Мот не говорил. Я с ума сойду от тревоги.

– Ого, пельмени! У меня сегодня праздник, – Матвей возвращается из магазина, ловя нас за сплетнями. Но мы вовремя успеваем начать шушукаться о будущем малыше.

– Мы тут секретничаем, ты нам мешаешь, – в шутку выталкиваю его из кухни.

Он пытается меня поймать, я мажу рукой в муке ему по щеке, кокетливо уворачиваясь от поцелуя. Рычит мне в ухо и все же ловит губами мою кожу, зацеловывая каждый сантиметр лица. Утягивает в глубокий поцелуй, ласкает нежно, трепетно, заставляя низ живота реагировать на ласку.

– Любимая моя, – он так часто говорит мне об этом, а я до сих пор не верю. Не верю, что дождалась самого прекрасного мужчину.

Шлепает по попе, когда я снова уворачиваюсь. Прикусывает нежную кожу на шее.

– Ну Моооот, ты же мама!

Договорить мне не дает настойчивый звонок в дверь. Под мой укоризненный взгляд он открывает дверь. Я застываю в дверном проеме, сердце начинает бешено стучать. Дыхание перехватывает, хватаюсь за горло. Опять приступ паники.

– Игнатьев Матвей… – начинает говорить сотрудник МВД, но Мот его останавливает.

– Я, – жестко отрезает.

– Вы арестованы, – на него начинают надевать наручники, попутно перечисляя статьи УК РФ.

Я резко срываюсь в слезы. Вот теперь мне по-настоящему страшно. До жути.

– Подождите, я жену успокою, – он дергается в мою сторону. Я даже не обращаю внимание на его "жена".

– Не положено. Пойдемте.

– Нет, не забирайте! – кричу, утопая в истерике, – Пожалуйста!

Мот снова дергается в мою сторону, но его крепко держат. Что за уроды?

– Да секунду мне дай, блять, – срывается, – Она беременна.

Они нехотя дают ему возможность подойти ко мне, я бросаюсь ему на шею.

– Маленькая, все будет хорошо. Не плачь, надо беречь себя и ребеночка. Хорошо?

К нам выходит Тамара Геннадьевна, и при виде полицейских, хватается за сердце. Интересно, Мот ей говорил о проблемах?

– Позаботьтесь о друг друге, я все решу, – он целует мать в щеку, потом снова меня.

– Время, – жестко чеканит сотрудник, и уводит Матвея под мои рыдания.

Он смотрит мне в глаза, шепчет губами "Я тебя люблю".

– Я люблю тебя, Матвей! Очень! – кричу ему вслед. Начинаю бежать за ним, но мама Мота перехватывает меня, успокаивая на своей груди.

Глава 41

– Его точно выпустят? – мне кажется этот вопрос я задаю уже сотый раз. Если не больше. Уровень стресса за эту неделю взлетел до небес, я плохо спала, мало ела.

Моя мама, мама Мота, отец, Ксюша… Они все меня сильно ругали из-за того, что я так бессовестно отношусь к будущему малышу. А у меня в голове только одна мысль была "Как там мой Мот?!".

Теперь я четко осознала, что со мной будет, если он вдруг уйдет куда-то. Да, возможно, это ненормально так любить. Но как я без него?.. Как мы с малышом без него?

– Дочка, прекрати мельтешить. У меня уже голова кружится, – мама хватает меня за руку, останавливая мои метания по кругу.

– Не могу, – хнычу я, – Так что? Точно?

Адвокат сипло вздыхает, поправляя очки в толстой оправе. Смотрит на мою мать, ища поддержку, но та лишь пожимает плечами. Знает, что я не отстану.

– Мы внесли немаленькую сумму. Его должны выпустить под залог.

– Что-то мы здесь уже час, а его все нет, – с недоверием шепчу.

– Бюрократия, – смотрит на меня как на маленькую, – Пока все бумаги оформят.

– Ладно, – фыркаю я и сдаюсь. Падаю на скамейку у самого входа в отделение, где держат Мота. Сердце бешено стучит, хочется скорее его увидеть.

– О, ну наконец-то! – с радостью парирует адвокат и направляется к лестнице. Я поворачиваю голову и ловлю взгляд любимых глаз.

Он похудел… Они что, совсем его не кормят? Родной мой. Уставший, заросший, но самый лучший.

Всхлипываю, не веря, что это он. Кидаюсь к нему на шею, сбивая с ног адвоката. Он ворчит, отряхивая пальто от брызг лужи, в которую я наступила, пока бежала.

– Ну ты чего, маленькая? – тут же подхватывает меня, прижимая к себе. Поглаживает спину, волосы, целует, – Колючка, не плачь. Не рви душу.

А я не могу успокоиться. Как запах его почувствовала, так голову снесло. Нервы ни к черту. Бронь слетела.

– Любимый мой, они тебя больше не заберут? – целую его, лаская сухие шершавые губы.

– Не знаю, – честно говорит, не юлит, – Будем надеяться…

Снова в уголках глаз собирается влага, я на грани…

– Нет, стоп! – вымученно улыбается, – Без слез! Я не вынесу, пожалей меня.

– Прости, – прислоняю свой лоб к его, выравнивая дыхание, – Ты очень хочешь домой? Я просто собираюсь в одно место, думала тебе будет интересно.

– Что за место?

– УЗИ. Хочешь посмотреть на нашего малыша? Я пропустила уже два приема, ждала тебя. С тобой хотела.

– Ну вот и что прикажешь делать? Отшлепать тебя за то, что пропускаешь приемы у врачей, или зацеловать, потому что хотела дождаться меня? – шутливо хмурит брови.

– Можно и то, и то, – шепчу ему прямо в ухо, языком лаская мочку уха.

– Кхм-кхм, прошу прощения, я тороплюсь. У меня заседание через час. Давайте переговорим?

Мот ставит меня на асфальт, просит подождать и отходит в сторону с адвокатом.

– Ему помогут, птенчик, не переживай. Я договорилась, – мама опускает свои теплые руки мне на плечи.

– Точно? Прям сто процентов?

– Ты когда у меня стала параноиком, Маша? – родительница качает головой.

– Когда в нашу жизнь влезла одна хамоватая особа. думающая, что имеет право крутить и вертеть чужими жизнями, – закипаю как чайник, – Она же Матвея как игрушку воспринимает, мам. Хочу и все! А если что не по ее сценарию, она вот так подло поступает. Разве когда любят так делают? Разве она его любит? Она себя любит!

– Она просто глупая избалованная девушка. Ей вернется, не переживай.

– Если бы не твои связи, он бы сел, мам. По-настоящему. И ничего бы ей не вернулось…

– Не думай о плохом, не порти нервы моего внуку, – гладит мой живот, – Или внучке.

– Пацан там, мам. Чувствую прям.

– Ну и отлично! Тогда не трепи нервы ни себе, ни ему, ни будущему мужу. Ему же вдвойне тяжело.

Я знаю… Знаю, что мой Мот в первую очередь за нас волнуется, а потом уже за себя. Для него мы – самое главное, а он для нас. Люблю его так сильно, что сильнее уже невозможно. Невероятный, сильный, умный, смелый мужчина. Ворвался в мою жизнь, заставил поверить, что настоящие мужчины есть, сделал так, что я влюбилась без остатка. Принял меня со всеми тараканами… Полюбил меня. Черт. Он меня полюбил. Я искренни в глубине души не верила, что это возможно. Что возможно меня полюбить. Да еще и такому мужчине.

А он просто все шаблоны сорвал. Мы оказались самым лучшим вариантом друг для друга.

– Ну что, рыжик? На УЗИ? – обнимает меня сзади за талию, согревая в кольце своих рук.

– Да!

– Я тогда поехала на работу обратно, справитесь дальше сами, – мама улыбается нам, подмигивает мне и уезжает по делам.

– Маш, при всех не стал говорить, – я начинаю волноваться, замираю в его руках, – Но я правда злюсь сильно, что ты так нервы себе треплешь.

– Мот, я просто… Просто сильно испугалась.

– Я знаю, маленькая. Но соберись! Ты очень нужна нашему ребенку, пока все это дерьмо происходит. Договорились?

– Да, прости, ты прав.

Он целует меня коротко, ведя к машине. Я пригнала его пикап, как он попросил. Села в эту махину и сама доехала. Горжусь собой.

– Ну что? Едем узнавать пол нашего малыша?

– Да рано еще, – смеюсь.

– Тогда поехали уже хоть что-нибудь о нем узнаем, – улыбается в ответ и заводит машину.

Я надеюсь, что нам осталось чуть-чуть сражаться с этим несправедливым миром. Очень хочется надеяться, что все трудности позади. Что мы имеем право быть счастливыми.

Глава 42

– Вот, смотрите, это плод.

Смеюсь над лицом Матвея, он внимательно всматривается в экран, пытаясь разглядеть. Крепко сжимает мою руку, словно это он лежит на кушетке, а не я. Такой трогательный момент, что на секунду ловлю новые эмоции. Глубокая, где-то ранее спрятанная теплота, что разливается где-то в районе сердца.

– Ничего не понимаю. Еще раз, – настоящий командир.

Врач смотрит на меня, изгибая бровь. Да-да, он такой. Улыбаюсь ей, пускай уделит чуть больше внимания этому замечательному мужчине.

Она начинает ему объяснять, очерчивает пальцем контуры малыша, хотя пока это скорее фасолина. Так интересно, мне становится очень спокойно. Вот так рядом с мужчиной, который берет все в свои руки. Даже нюансы по беременности. Расслабляюсь, задумываясь о нашем будущем. Почему-то чувствую, что все у нас будет хорошо. Мы и так через многое прошли. Осталось совсем чуть-чуть, и точно все наладится.

– Какой красивый! А носик какой.

– Мот, там еще ничего непонятно! Где ты носик то увидел?..

– Машка, ты чего? Он очень красивый. Смотри, похоже на глаза, – указывает на черную малюсенькую точечку.

Врач закатывает глаза, усмехаясь. Я опять расхожусь в хохоте. Кажется, мы нащупали слабое место Матвея, он переживает перед отцовством. Пытается запомнить каждую деталь. Внимает каждое слово.

– Родной, не переживай так, – глажу его по руке, он немного успокаивается.

– Так, нам наверно нужно какие-то витамины пить. А сексом можно заниматься? А когда можно будет узнать пол? – он просто заваливает бедную женщину вопросами, совсем как мальчишка, – А что вы нам посоветуете? Может курсы для будущих родителей есть?

Мы выходим из кабинета, после того, как Мот окончательно замучил вопросами женщину. Она стойко вынесла этот поток, ответила абсолютно на все.

– Я вот думаю, нам рожать лучше в частной клинике, наверно?

– А ты тоже собрался со мной рожать?

– Ну я думал парные роды…

– Нет! – тут же восклицаю, ловлю обиду на его лице, – Любимый, ты даже не представляешь, что это такое. Это может убить нашу сексуальную жизнь. Я ценю, что ты так проникся этим вопросом. Но все будет хорошо, не обязательно все контролировать.

– Я просто хочу разделить с тобой все моменты, милая.

– И я очень благодарна тебе за это! Люблю тебя!

Он целует меня, слегка затягивая в более страстный поцелуй. Шарит руками по попке, сжимая ее.

– Давай не тут, – шутливо бью его по рукам.

– Колючка…

– И я соскучилась! Очень.

Он накидывает мне на плечи пальто, помогает снять бахилы. Я слышу сбоку знакомый голос, пытаюсь прислушаться к разговору. Может это некрасиво с моей стороны, но я чувствую там что-то важное.

– Лика, ты уверена?

– Конечно! Че ты спрашиваешь? Дай мне эту справку.

– Оххх, если начальство узнает, что я тебе липовые анализы выдала, мне конец.

– Ой, Лер, не парься. Никто не узнает. Ты понимаешь, он мой мужик! Мой! И есть только один вариант – это то, что он будет либо со мной, либо ни с кем.

– Сдался он тебе…

– Сдался! Ты знаешь как он трахается? А какой сильный? Да где я такого еще найду?

Брезгливо морщу лицо, поворачиваюсь к Матвею. На его лице застывает эмоция гнева. Он тяжело дышит, сжимает кулаки и разжимает. Хочу его как-то успокоить, но не решаюсь коснуться. Он весь горит от ярости. Волны злости разносятся по всему помещению.

Резким движением он распахивает дверь кабинета, откуда разносятся голоса двух дам. Одна из них – Лика.

Вижу ее растерянность на лице, потом страх. Мот хватает ее за руку, поднимая со стула, и толкает к стене. Одной рукой сгребает бумагу с анализами со стола, внимательно читая.

Наблюдаю за сценой, не высовываясь. Это его история, и он должен закончить ее самостоятельно. Мне не стоит лезть.

– Что значит ХГЧ?

– Это анализ крови, который определяет наличие беременности и развитие плода, – испуганно отвечает докторша.

– И?? Он ненастоящий, да?

– Я, понимаете, я не хотела. Меня уволят…

– Дура тупая! – выплевывает Лика.

Матей кидает в ее сторону бешеный взгляд, пригвождая к месту.

– Заткнись! Ты решила выдумать все это? У тебя совсем ничего святого не осталось?

– Ну Мот, прекрати. Я тебя так люблю! У нас же будет семья.

– Ты идиотка, тупая идиотка Лика. Опустилась до низа. Я желаю никогда больше не видеть тебя в своей жизни… Ты услышала меня?

Наверно, таким я его не видела никогда. Безжалостным, жалящим. Он ее убивает словами.

Она плачет, моля его не бросать ее. Мне неприятно наблюдать за всем этим, пячусь на выход, задевая вешалку. Он пошатывается и гремит. Лика тут же поворачивается в мою сторону.

– Ах ты сука. Это все из-за тебя!

Не успеваю среагировать, она уже несется в мою сторону. Рефлекторно прижимаю руку к животу. Господи, да она не в себе.

– Не смей! – Матвей перехватывает ее, сжимает руку вокруг ее горла, – Удавлю! Только посмей коснуться Маши, и я просто уничтожу тебя, Лика. Поняла?

– Урод! Чтоб ты сдох! И твоя сука тупая!

Вот ее настоящее лицо. Без масок и прикрас.

– Сделай так, чтобы я забыл о тебе. Исчезни! – отталкивает ее в сторону.

Он берет меня за руку и выводит из кабинета. Я немного трясусь от страха. Она могла меня ударить… Она могла причинить вред мне и ребенку.

Матвея все еще трясет, меня тоже подкидывают волны паники. Но где-то в глубине души я испытываю радость, что Лика все придумала. Не будет у них общего ребенка. У него только со мной будет малыш. Он только мой. Самый любимый на свете мужчина.