Текст книги "Секрет в конверте"

Автор книги: Ася Михайловская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 12 страниц)

Глава 16. Роман

Глава 16. Роман

Глава 16. Роман

Москва, квартира Романа, пять лет спустя

Я не сплю третьи сутки.

Операции, консилиумы, бесконечные встречи – я загоняю себя работой, чтобы не думать. Чтобы не вспоминать. Чтобы не чувствовать.

Но по ночам она приходит. Во снах. Светлые волосы, серо-голубые глаза, улыбка, от которой у меня останавливалось сердце. Даша. Моя Даша.

Я просыпаюсь в холодном поту, сжимаю простыню и ненавижу себя за то, что не нашёл её. Пять лет. Пять лет я ищу. Пять лет я надеюсь. Пять лет я не верю матери, которая твердит, что Даша сделала аборт и уехала к другому.

– Она не такая, – говорю я матери в который раз.

– Ты её не знаешь, – отвечает мать.

– Я знаю. Лучше, чем ты думаешь.

Мы ссоримся. Я ухожу из семейной клиники. Отказываюсь от невесты, которую выбрала мать. Живу один в пустой квартире, где каждый угол напоминает о ней.

Она здесь была. Она здесь жила. Она здесь смеялась.

А теперь её нет.

Сегодня я листаю медицинский журнал – от нечего делать, чтобы заснуть. Статья о детских медицинских центрах. О том, как важно помогать тем, у кого нет денег. Я читаю без интереса, пока не дохожу до фотографии.

Я замираю.

На снимке – женщина. Светлые волосы, собранные в пучок. Серо-голубые глаза, которые я узнаю из тысячи. Даша. Моя Даша.

Рядом с ней – двое детей. Мальчик и девочка. Тёмные волосы у девочки, светлые – у мальчика. Но глаза – одинаковые. Серо-зелёные. Мои глаза.

Я смотрю на фотографию и не могу дышать. Сердце колотится где-то в горле, руки дрожат. Это её дети. Наши дети. Я знаю. Я чувствую.

– Дети, – шепчу я. – У меня есть дети.

Я перечитываю статью. Центр «Детский доктор». Петербург, Васильевский остров. Руководитель – Дарья Белова. Моя Даша.

Она не сделала аборт. Она не уехала к другому. Она родила. Она вырастила. Без меня.

Я сжимаю журнал, встаю, начинаю ходить по комнате. В голове – хаос. Радость. Злость. Боль. Любовь.

– Почему ты не сказала? – спрашиваю я пустоту. – Почему ты скрыла?

Ответа нет. Только фотография в руках.

Я звоню отцу.

– Ты знал? – спрашиваю я без приветствия. – Знал, что у меня есть дети?

Отец молчит. Долго. Потом говорит:

– Знал.

– И не сказал?

– Я хотел сначала убедиться, – его голос спокойный, но я слышу в нём вину. – И потом, я не был уверен, что ты готов.

– Что значит «не готов»? – я почти кричу. – Это мои дети!

– Я знаю, – говорит отец. – И я видел их. Дарья пригласила меня в Петербург. Они прекрасные. Вера и Коля. Ей четыре года, ему – тоже. Они похожи на тебя.

Я сажусь на диван. Ноги не держат.

– Ты видел их, – повторяю я. – А я нет.

– Ты можешь это исправить, – говорит отец. – Она в Петербурге. Центр «Детский доктор». Ты знаешь адрес.

– Я еду, – говорю я. – Сегодня же.

– Роман, – отец останавливает меня. – Будь осторожен. Она испугана. Она боялась матери. И до сих пор боится.

– Я справлюсь, – отвечаю я. – Я должен их увидеть.

Я кладу трубку, смотрю на фотографию. На неё. На детей. На свои глаза в их глазах.

– Я еду, – шепчу я. – Я скоро буду.

Поезд Москва – Петербург. Ночь.

Я сижу у окна, смотрю на темноту за стеклом. В руках – журнал с её фотографией. Я перечитываю статью в сотый раз. Центр «Детский доктор». Для детей из социально незащищённых семей. Открыт четыре года назад. Руководитель – Дарья Белова.

Она построила центр. Без меня. На деньги моей матери. Деньги, которые предназначались для аборта.

Ярость накрывает с новой силой. Как она могла? Как она могла взять эти деньги? Как она могла скрыть от меня? Как она могла лишить меня четырёх лет жизни с детьми?

А потом я вспоминаю её лицо. Испуганное, когда она смотрела на мою мать. И понимаю: она боялась. Боялась, что Елена уничтожит её. Уничтожит детей. У неё не было выбора.

– Но выбор был у меня, – говорю я себе. – Я должен был защитить её. И не смог.

Я сжимаю кулаки и клянусь, что больше никогда не позволю никому обижать мою семью.

Петербург встречает меня ветром и серым небом.

Я выхожу из поезда, беру такси, называю адрес. Васильевский остров, центр «Детский доктор». Таксист молчит, я молчу. Внутри – ураган.

Мы подъезжаем. Я выхожу, смотрю на здание. Светлое, уютное, с большими окнами. На вывеске – улыбающийся медвежонок с градусником. «Детский доктор».

Я замечаю её сразу.

Она стоит у входа, разговаривает с женщиной. На ней белый халат, волосы собраны в хвост. Она почти не изменилась – всё те же светлые волосы, те же серо-голубые глаза. Только стала взрослее, увереннее.

Я делаю шаг вперёд. Она поворачивается. Видит меня. Замирает.

– Роман, – шепчет она. Её голос срывается.

– Здравствуй, Даша, – говорю я. – Я искал тебя пять лет.

Она бледнеет. Хватается за дверной косяк, будто боится упасть.

– Ты... – она не может говорить. – Откуда...

– Журнал, – я достаю его из сумки. – Статья о твоём центре. И фотография. Наших детей.

Она закрывает лицо руками. Я вижу, как дрожат её плечи.

– Прости, – шепчет она. – Прости меня, пожалуйста.

– Не здесь, – я подхожу ближе. – Не на улице. Давай зайдём внутрь. Поговорим.

Она кивает. Я беру её за руку – первый раз за пять лет. Её ладонь холодная, дрожит. Я сжимаю её, чувствую, как бьётся пульс.

– Всё будет хорошо, – говорю я. – Мы всё решим.

Она смотрит на меня. В её глазах – страх, надежда, любовь. Всё, что было. И всё, что осталось.

– Ты злишься? – спрашивает она.

– Очень, – честно отвечаю я. – Но это не важно. Сейчас важно другое.

– Что?

– Где мои дети?

Она ведёт меня в центр. Мы идём по светлым коридорам, мимо кабинетов, игровой зоны, приёмной. Здесь пахнет краской и детством. Я смотрю по сторонам и понимаю: она построила это сама. На деньги, которые должны были убить её детей.

– Я никогда не собиралась делать аборт, – говорит она, будто читая мои мысли. – Я взяла деньги, чтобы открыть центр. Чтобы мои дети ни в чём не нуждались. Я хотела сказать тебе, но...

– Мать перехватила письма, – заканчиваю я. – Я знаю. Отец рассказал.

Она останавливается, смотрит на меня.

– Твой отец был у меня, – говорит она. – Он знал. Он помогал. Он...

– Я знаю, – перебиваю я. – Мы поговорим об этом позже. Сначала дети.

Она кивает. Мы идём дальше.

Дети – в игровой зоне.

Я вижу их через стеклянную стену. Девочка – тёмные волосы, бойкая, командует мальчиком. Мальчик – светлый, спокойный, рисует за столом. Они похожи на меня. Оба. Я узнаю себя в них.

– Это Вера, – говорит Даша, показывая на девочку. – А это Коля.

– Коля, – повторяю я. – Николай. В честь деда.

– Да, – она опускает глаза. – Я назвала его в честь твоего деда. Ты так тепло о нём рассказывал.

Я смотрю на неё. На женщину, которая родила моих детей. Которая построила центр. Которая скрывалась пять лет, чтобы защитить их. И которая всё это время помнила каждое моё слово.

– Спасибо, – говорю я.

– За что? – она удивлена.

– За то, что сохранила их. За то, что не сделала аборт. За то, что назвала сына в честь деда.

Она плачет. Я обнимаю её. Первый раз за пять лет. Она пахнет так же – цветами и кофе. Моя Даша.

– Я люблю тебя, – шепчу я в её волосы. – Я не переставал.

– Я тоже, – отвечает она. – Никогда.

Дети замечают нас.

– Мама, – Вера бежит к стеклу. – Кто это?

Даша открывает дверь. Мы заходим. Дети смотрят на меня – настороженно, с любопытством.

– Это... – Даша мнётся. – Это ваш папа.

Вера смотрит на меня, потом на мать.

– Папа? – переспрашивает она. – Тот, который был в командировке?

– Да, – я сажусь на корточки, чтобы быть на их уровне. – Тот самый. Я вернулся.

– Ты надолго? – спрашивает Коля. Он не подходит ближе, но и не отступает.

– Навсегда, – отвечаю я. – Если вы меня примете.

Вера подходит первой. Она смотрит на меня в упор, оценивает, решает.

– Ты похож на Колю, – говорит она. – Только он светленький, а ты тёмненький.

– А ты похожа на меня, – улыбаюсь я. – Такая же бойкая.

– Я не бойкая, – она хмурится. – Я ответственная.

Я смеюсь. Впервые за пять лет.

– Тогда, может быть, ты познакомишь меня со своим братом? – спрашиваю я.

– Коля, – командует Вера. – Иди сюда. Это наш папа.

Коля подходит медленно. Смотрит на меня своими огромными серо-зелёными глазами – моими глазами.

– Ты правда наш папа? – спрашивает он.

– Правда, – говорю я. – Я очень долго вас искал. Простите, что не пришёл раньше.

– Мама сказала, ты был в командировке, – говорит Коля.

– Я был... – я смотрю на Дашу. – Я был далеко. Но теперь я здесь.

Коля кивает. Потом протягивает руку и трогает мою щёку.

– Ты настоящий, – говорит он.

– Настоящий, – отвечаю я. – Я здесь. И я никуда не уйду.

Он улыбается. Вера тоже. Даша плачет.

Я обнимаю всех троих. Моя семья. Моя Даша. Мои дети.

Я нашёл их.

Вечером, когда дети засыпают, мы сидим на кухне.

Даша рассказывает мне всё. О визите матери, о деньгах, о переезде, о ремонте, о родах. О том, как было страшно. О том, как Настя помогала. О том, как она плакала по ночам, когда дети спрашивали про папу.

– Я не знала, что ты ищешь меня, – говорит она. – Твоя мать сказала, что у тебя невеста. Что ты женишься. Я думала, ты забыл.

– Я не забыл, – я беру её за руку. – Я не мог забыть. Я нанимал детективов, но ты исчезла идеально.

– Я училась, – улыбается она. – Моя мать тоже когда-то пряталась от отца.

– Твой отец?

– Он был из хорошей семьи. Моя мать – нет. Его родители сделали то же, что твоя. Он не выдержал – ушёл. Я не хотела повторять её судьбу.

– Я не он, – говорю я. – Я не уйду.

– Я знаю, – она смотрит на меня. – Поэтому я согласилась на ужин с твоим отцом. Поэтому я решила, что скажу тебе правду. Я готовилась. Но ты нашёл меня сам.

– Спасибо отцу, – усмехаюсь я. – Он дал мне журнал. Сказал, что «случайно попался на глаза». Я уверен, это не случайно.

– Твой отец – хороший человек, – говорит Даша. – Он помог мне. Он приезжал, видел детей. Он сказал, что хочет быть частью их жизни.

– Он будет, – киваю я. – Если ты не против.

– Я не против, – она улыбается. – Детям нужен дедушка.

Мы замолкаем. Пьём чай, смотрим друг на друга. Пять лет разлуки, пять лет боли, пять лет надежды – всё это между нами.

– Роман, – говорит она. – Я люблю тебя. Я не переставала.

– Я знаю, – отвечаю я. – Я тоже.

Я встаю, подхожу к ней, беру за руки. Она поднимает глаза.

– Я хочу, чтобы мы были вместе, – говорю я. – Всегда. Если ты согласна.

– Я согласна, – шепчет она. – Я всегда была согласна.

Я целую её. Впервые за пять лет. Её губы – мягкие, тёплые, родные. Она отвечает, прижимается ко мне, и я чувствую, как мир становится на свои места.

– Я больше никогда тебя не отпущу, – говорю я.

– И я тебя, – отвечает она.

Мы целуемся, стоя на кухне, пока за окном не начинает светать.

Глава 17. Роман

Глава 17. Роман

Глава 17. Роман

Петербург, центр «Детский доктор», утро

Поезд прибывает в восемь утра.

Я не спал всю ночь. Смотрел в окно на убегающие назад берёзы, на тёмное небо, на редкие огни станций. В руках – журнал с её фотографией. Я перечитывал статью столько раз, что знаю каждое слово наизусть. «Центр „Детский доктор“ на Василеостровской принимает детей из социально незащищённых семей. Руководитель – Дарья Белова».

Дарья Белова. Моя Даша.

Я выхожу из вагона, и петербургский ветер бьёт в лицо – холодный, влажный, какой-то... живой. Город встречает меня серым небом и моросящим дождём. Я беру такси, называю адрес. Водитель молчит, я молчу. Внутри – ураган.

Мы едем через мосты, каналы, широкие проспекты. Петербург не похож на Москву. Он медленнее, спокойнее, но в нём есть что-то... настоящее. Как она.

Мы подъезжаем.

Я выхожу из машины и смотрю на здание. Центр «Детский доктор» – светлое, уютное, с большими окнами. На вывеске – улыбающийся медвежонок с градусником. Детская площадка перед входом, цветы в горшках, чистые дорожки. Она построила это. Сама.

Я делаю шаг вперёд. Второй. Третий.

И вижу её.

Она стоит у входа, разговаривает с женщиной – пациенткой, я понимаю по жестам. На ней белый халат, волосы собраны в хвост. Она почти не изменилась за пять лет – всё те же светлые волосы, те же серо-голубые глаза. Только стала взрослее, увереннее. И худее – я замечаю это сразу. Она похудела. Под глазами – тени. Она не спит ночами. Как и я.

Я останавливаюсь. Смотрю на неё и не могу поверить, что это происходит наяву. Пять лет поисков. Пять лет надежды. Пять лет боли. И вот она – в трёх метрах от меня.

Она поворачивается.

Видит меня.

Замирает.

Её лицо бледнеет. Глаза расширяются. Она хватается за дверной косяк, будто боится упасть. Женщина, с которой она говорила, оглядывается, что-то спрашивает, но Даша не отвечает. Она смотрит только на меня.

– Роман, – шепчет она. Её голос срывается. Я слышу это даже с расстояния.

Я подхожу ближе. Останавливаюсь в шаге от неё.

– Здравствуй, Даша, – говорю я. – Я искал тебя пять лет.

Она закрывает лицо руками. Я вижу, как дрожат её плечи. Как слёзы текут сквозь пальцы. Я не знаю, что делать – обнять? Оставить? Ждать?

– Прости, – шепчет она. – Прости меня, пожалуйста.

– Не здесь, – говорю я. – Не на улице. Давай зайдём внутрь. Поговорим.

Она кивает. Вытирает слёзы тыльной стороной ладони. Я замечаю, что на ней нет колец – ни на одной руке. Она не замужем. Я не знаю, радоваться мне или плакать.

– Идём, – она берёт меня за руку. Её ладонь холодная, дрожит. Я сжимаю её, чувствую, как бьётся пульс. Быстро, испуганно.

Я рядом. Я с тобой.

Мы идём по коридорам центра.

Светлые стены, детские рисунки, мягкие коврики на полу. В игровой зоне – горка, сухой бассейн с шариками, столики для рисования. В кабинетах – новая мебель, оборудование, плакаты с анатомией. Здесь пахнет краской и детством. И ею – цветами и кофе.

– Ты построила это, – говорю я. Это не вопрос.

– Да, – она опускает глаза. – На деньги твоей матери.

Я останавливаюсь. Смотрю на неё.

– Ты взяла деньги на аборт.

– Я взяла деньги, – она поднимает голову, смотрит мне в глаза. – Но аборт не сделала. Никогда не собиралась. Я взяла их, чтобы открыть центр. Чтобы мои дети ни в чём не нуждались.

– Почему ты не сказала мне?

– Я пыталась, – её голос дрожит. – Я написала письмо. Два. Вложила снимки УЗИ. Отдала секретарю в клинике. Твоя мать перехватила их. Она пришла ко мне в поликлинику, отдала конверты и сказала, что ты женишься на другой. Что у тебя невеста. Что если я люблю тебя – я должна исчезнуть.

Я сжимаю кулаки. Ярость накрывает – не на неё, на мать. На Елену, которая украла у меня пять лет жизни.

– Невесты не было, – говорю я. – Мать придумала её. Чтобы я женился на дочери партнёров. Я отказался. Я не женился. Я искал тебя.

– Я знаю, – она вытирает слёзы. – Твой отец сказал мне. На ужине.

– Ты была на ужине с моим отцом?

– Да, – она кивает. – Он пригласил меня после конференции. Сказал, что знает о детях. Что нанял детектива. Что хочет помочь. Что хочет увидеть внуков.

Я молчу. Отец... он знал. Он видел их. А я нет.

– Я злилась на него, – говорю я. – Сначала. Но потом понял: он хотел как лучше. Он ждал, пока я буду готов.

– А ты готов? – она смотрит на меня.

– Я готов, – отвечаю я. – Я готов уже пять лет. Я просто не знал, где вы.

Она плачет. Я обнимаю её. Впервые за пять лет. Она пахнет так же – цветами и кофе. Моя Даша. Моя.

– Я люблю тебя, – шепчу я в её волосы. – Я не переставал.

– Я тоже, – отвечает она. – Никогда.

Мы стоим в коридоре, обнявшись, не обращая внимания на проходящих мимо медсестёр и пациентов. Мне всё равно. Я нашёл её. Я держу её. Я не отпущу.

– Где дети? – спрашиваю я.

Она поднимает голову, смотрит на меня.

– В игровой. Ты хочешь их увидеть?

– Очень, – говорю я. – Я хочу их увидеть. Я хочу знать их. Я хочу быть их отцом.

– Ты уже их отец, – она берёт меня за руку. – Они ждали тебя. Коля рисовал тебя. Вера говорила, что ты в командировке.

– В командировке? – я не понимаю.

– Я не знала, что сказать, – она опускает глаза. – Когда они спрашивали про папу, я говорила, что ты в командировке. Что ты скоро вернёшься. Это была ложь. Но я не могла сказать правду – что ты не знаешь о них. Что твоя мать...

– Всё хорошо, – перебиваю я. – Теперь я здесь. И я никуда не уйду.

Она ведёт меня по коридору. Я слышу детские голоса – смех, крики, топот. Сердце колотится где-то в горле. Я сейчас увижу их. Своих детей. Которых не знал пять лет.

– Они здесь, – Даша останавливается у стеклянной стены. – Смотри.

Я смотрю.

В игровой зоне – двое детей. Девочка с тёмными волосами, собранными в два хвостика. Она командует мальчиком, который сидит за столиком и рисует. Мальчик светленький, спокойный, сосредоточенный. Они похожи на меня. Оба.

У девочки – мои глаза. Серо-зелёные, с золотистыми крапинками. У мальчика – мои. Я узнаю их.

– Это Вера, – говорит Даша, показывая на девочку. – Она старше на одиннадцать минут. Командирская, ответственная. Хочет быть врачом, как я.

– Вера, – повторяю я. – Красивое имя.

– А это Коля, – она показывает на мальчика. – Спокойный, мечтательный. Рисует постоянно. Он очень похож на тебя.

– На меня? – я смотрю на сына. Светлые волосы – в маму. Но глаза, разрез губ, линия скул – мои.

– Очень, – она улыбается сквозь слёзы. – Ты бы видел, как он рисует. У него твой взгляд на мир.

Я смотрю на детей и не могу оторваться. Они такие маленькие. Такие красивые. Мои.

– Почему ты не сказала мне? – снова спрашиваю я. Но теперь в моём голосе нет злости. Только боль.

– Я боялась, – она сжимает мою руку. – Боялась, что твоя мать уничтожит меня. Уничтожит центр. Уничтожит детей. У неё были деньги, связи, возможности. А у меня – ничего. Кроме Насти и мечты.

– А я? – я смотрю на неё. – У меня тоже есть возможности. Я бы защитил вас.

– Я знаю, – она плачет. – Но я боялась, что ты выберешь её. Семью. Империю. А не меня.

– Я никогда не выбирал её, – говорю я. – Я всегда выбирал тебя.

Она смотрит на меня. В её глазах – любовь, страх, надежда.

– Ты можешь войти, – говорит она. – Познакомиться с ними.

– А они? – я волнуюсь. Впервые за много лет. – Они примут меня?

– Они ждали тебя, – она открывает дверь. – Вера, Коля, идите сюда.

Дети поднимают головы. Вера встаёт первой, подходит к матери.

– Мама, кто это? – она смотрит на меня настороженно.

Даша садится на корточки, берёт дочь за руку.

– Это ваш папа, – говорит она. – Тот, который был в командировке. Он вернулся.

Вера смотрит на меня. Её серо-зелёные глаза – мои – изучают, оценивают.

– Ты правда наш папа? – спрашивает она.

– Правда, – я тоже сажусь на корточки, чтобы быть на её уровне. – Я очень долго вас искал. Простите, что не пришёл раньше.

– Мама сказала, ты был в командировке, – говорит Коля. Он подошёл тихо, я не заметил.

– Я был... – я смотрю на Дашу, она опускает глаза. – Я был далеко. Но теперь я здесь.

Коля подходит ближе. Протягивает руку и трогает мою щёку. Его пальцы – маленькие, тёплые – касаются моей щетины.

– Ты настоящий, – говорит он.

– Настоящий, – отвечаю я. – Я здесь. И я никуда не уйду.

Он улыбается. Впервые. Улыбка открытая, доверчивая. Моя.

Вера смотрит на нас, потом подходит и обнимает меня за шею.

– Ты похож на Колю, – говорит она. – Только он светленький, а ты тёмненький.

– А ты похожа на меня, – улыбаюсь я. – Такая же бойкая.

– Я не бойкая, – она хмурится. – Я ответственная.

Я смеюсь. Впервые за пять лет. Настоящим смехом.

– Тогда, может быть, ты покажешь мне свои рисунки? – спрашиваю я. – Коля рисует, а ты?

– Я рисую, – она гордо поднимает голову. – Но я больше люблю командовать.

– Это я заметил, – улыбаюсь я.

Даша стоит рядом, смотрит на нас. Плачет. Улыбается. Я обнимаю её свободной рукой, притягиваю к себе.

– Всё хорошо, – шепчу я. – Теперь всё будет хорошо.

Мы идём в игровую.

Коля показывает свои рисунки – семья, центр, мама, Настя. И мужчина с тёмными волосами и серо-зелёными глазами.

– Это ты, – говорит он, показывая на рисунок. – Я рисовал тебя, когда не знал.

– А теперь знаешь, – я глажу его по голове. – И я здесь.

Вера командует – рассказывает, какие у них правила, кто что должен делать, кто главный. Я слушаю, киваю, улыбаюсь.

– А ты останешься с нами? – спрашивает она наконец.

– Навсегда, – отвечаю я. – Если вы меня примете.

– Примем, – решает она. – Коля, ты как?

– Примем, – кивает Коля.

Я обнимаю их обоих. Вера сначала сопротивляется – «я не маленькая», потом сдаётся и обнимает в ответ. Коля прижимается ко мне, кладёт голову на плечо.

Я смотрю на Дашу. Она стоит в дверях, смотрит на нас. Её глаза полны слёз.

– Иди сюда, – говорю я.

Она подходит. Я обнимаю её вместе с детьми. Моя семья. Моя Даша. Мои дети.

– Я больше никогда вас не отпущу, – говорю я.

– И мы тебя, – отвечает Вера.

Коля молчит. Но я чувствую, как он кивает.

Пять лет поисков закончились. Я дома.