Секрет в конверте

Текст добавлен: 28 августа 2026, 17:31

Текст книги "Секрет в конверте"

Автор книги: Ася Михайловская

Жанр:

Современные любовные романы

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 12 страниц)

Назад к карточке книги

Глава 7. Даша

Москва, квартира Романа, ночь

Я не могу уснуть.

Рядом сопит Роман – его дыхание ровное, спокойное. Он обнимает меня во сне, прижимает к себе, будто боится, что я исчезну. А я лежу с открытыми глазами и смотрю в потолок. В голове – карусель из мыслей, страхов, надежд.

Сегодня он сказал: «Я хочу, чтобы ты познакомилась с моими родителями».

Я знала, что этот момент настанет. Знала, но не была готова. Его мать уже видела меня – мельком, на каком-то мероприятии, куда Роман меня взял «для галочки». Она смотрела так, будто я – пятно на её идеальном белом платье. А теперь – ужин. Официальный. В ресторане. С отцом.

– Ты боишься? – спросил он, когда мы лежали в темноте.

– Нет, – солгала я.

– Ты плохо врёшь, – он поцеловал меня в висок. – Не бойся. Я буду рядом.

Я поверила. Потому что он всегда рядом. Потому что он – мой.

Но сейчас, когда он спит, страх возвращается. Я смотрю на его лицо – спокойное, беззащитное, красивое – и думаю: что я делаю? Я – девушка из районной поликлиники, без рода, без состояния, без связей. А он – наследник империи. Его мать будет права, если скажет, что я не пара.

Я осторожно выскальзываю из его объятий, иду на кухню. Наливаю воды, стою у окна. Москва не спит – огни, машины, неон. Красиво. Чужо. Я здесь чужая.

– Ты не спишь? – голос Романа за спиной заставляет вздрогнуть.

– Не могу, – признаюсь я.

Он подходит, обнимает сзади, утыкается носом в мои волосы.

– Думаешь о завтрашнем ужине?

– Да.

– Я не позволю им тебя обидеть, – говорит он. – Слышишь? Никому не позволю.

– Ты не сможешь контролировать каждое слово, – отвечаю я. – А они будут говорить. И ты не сможешь им запретить.

Он молчит. Потому что знает: я права.

– Тогда уйдём, – говорит он. – Если станет невыносимо – мы просто встанем и уйдём.

Я поворачиваюсь к нему, смотрю в глаза.

– Ты серьёзно?

– Никогда не был серьёзнее.

Я обнимаю его. Прижимаюсь так сильно, как могу. Он пахнет сном и мной. Я хочу, чтобы этот запах всегда был со мной.

– Я люблю тебя, – шепчу я.

– Я тебя люблю, – отвечает он. – И завтра мы покажем им, что это – навсегда.

Утром я просыпаюсь с мыслью: сегодня вечером.

Мы завтракаем молча. Роман варит кофе – уже почти такой, как я люблю. Я смотрю на его руки – красивые, ухоженные, руки хирурга. Сегодня они будут сжимать мою руку под столом, чтобы я не боялась.

– Что надеть? – спрашиваю я.

– Что хочешь, – он пожимает плечами. – Ты в любом платье красивая.

Я иду в гардеробную. Там уже висит несколько платьев – я привезла их из своей квартиры. Скромные, недорогие, но аккуратные. Выбираю тёмно-синее – закрытое, строгое, с длинными рукавами. Волосы соберу в пучок. Никаких украшений. Никакого вызова.

Роман смотрит, как я одеваюсь.

– Ты прекрасна, – говорит он.

– Ты обязан так говорить, – улыбаюсь я.

– Не обязан. Говорю, потому что правда.

Он подходит, поправляет воротник моего платья. Его пальцы задерживаются на моей шее.

– Даша, – говорит он. – Что бы они ни сказали – помни: я люблю тебя. И это главное.

– Помню, – отвечаю я. – И ты помни: я люблю тебя. Даже если твоя мать будет смотреть на меня так, будто я – мусор под её ногами.

Он улыбается. Целует меня в лоб.

– Поехали.

Ресторан – дорогой, пафосный, с золотыми люстрами и официантами в смокингах. Я чувствую себя чужой с порога. Роман берёт меня за руку, сжимает.

– Я рядом, – шепчет он.

– Я знаю.

Мы идём к столику. Родители уже там. Мать – в чёрном платье, с идеальной укладкой, с улыбкой, которая не касается глаз. Отец – в строгом костюме, с папкой для документов – он даже в ресторан берёт работу.

– Дарья, – мать кивает мне, и в её голосе – лёд. – Мы рады вас видеть.

Я знаю, что это неправда. Но улыбаюсь.

– Спасибо, что пригласили.

Отец поднимает голову от телефона.

– Садитесь, – говорит он. – Заказывать будем?

Ужин начинается.

Вопросы сыплются, как из пулемёта.

– Где вы работаете, Дарья?

– В районной поликлинике.

– Педиатром?

– Да.

– А почему не в частной клинике? У нас, кстати, есть сеть...

– Я люблю свою работу, – отвечаю я. – Там нужны врачи.

Мать поджимает губы. Она не понимает. Для неё работа – это статус, деньги, связи. А не помощь тем, у кого ничего нет.

– А ваши родители? – спрашивает отец.

– Их нет, – отвечаю я. – Они погибли, когда мне было семнадцать.

– Мои соболезнования, – говорит отец, и в его голосе – что-то похожее на искренность.

– Они были врачами, – добавляю я. – Я пошла по их стопам.

Мать молчит. Пьёт вино. Смотрит на меня из-под ресниц.

– Дарья, – говорит она наконец. – Вы серьёзно думаете, что у вас есть будущее с моим сыном?

– Мама, – вмешивается Роман.

– Я просто спрашиваю, – она невинно хлопает глазами. – Это же нормальный вопрос.

– У нас есть будущее, – говорю я, глядя ей в глаза. – Потому что мы любим друг друга.

– Любовь, – она усмехается. – Милая моя, любовь не платит за квартиру. Любовь не кормит детей. Любовь не даёт статус.

– Мне не нужен статус, – отвечаю я. – Мне нужен Роман.

– А Роману нужна ты? – она смотрит на сына.

Роман берёт меня за руку.

– Да, – говорит он. – Нужна. И это не обсуждается.

Мать откидывается на спинку стула. Её лицо каменеет.

– Мы поговорим дома, – говорит она ледяным тоном.

– Нам не о чем говорить, – отвечает Роман. – Я уже всё сказал.

Отец молчит. Он смотрит на меня, потом на сына. Я не знаю, о чём он думает. Но в его глазах нет ненависти. Только... усталость.

Ужин заканчивается молчанием. Мы почти ничего не съели. Я чувствую, как напряжение сжимает грудную клетку. Мне трудно дышать.

– Можно выйти? – спрашиваю я.

– Конечно, – мать машет рукой. – Там налево.

Я встаю, иду в туалет. Закрываюсь в кабинке, прислоняюсь лбом к холодной стене. Слёзы душат, но я не плачу. Я не дам им этой слабости.

В дверь стучат.

– Даша, – голос Романа. – Открой.

Я открываю. Он заходит, задвигает щеколду.

– Ты как? – спрашивает, обнимая меня.

– Я в порядке, – говорю я в его рубашку. – Всё нормально.

– Ты плакала?

– Нет. Не плакала.

Он поднимает моё лицо, смотрит в глаза.

– Я горжусь тобой, – говорит он. – Ты держишься лучше, чем я ожидал.

– Я не сломаюсь, – отвечаю я. – Не перед ними.

– Я знаю, – он целует меня в лоб. – Поехали домой?

– А как же ужин?

– Ужин окончен. Я сказал родителям, что мы уезжаем.

– Они злятся?

– Пусть злятся, – он пожимает плечами. – Мне всё равно.

Мы выходим из ресторана через чёрный ход, чтобы не прощаться. Роман ведёт меня к машине, открывает дверь. Я сажусь, смотрю на свои руки. Они дрожат.

– Всё закончилось, – говорит он, садясь за руль. – Мы уехали.

– Ничего не закончилось, – качаю головой. – Это только начало.

Он смотрит на меня. Молчит. Потом заводит двигатель.

– Тогда будем биться вместе, – говорит он. – Плечом к плечу.

Мы приезжаем домой. Я снимаю платье, вешаю в шкаф. Роман идёт на кухню, открывает вино. Я выхожу к нему в его футболке – белой, хлопковой, которая пахнет им.

– Давай выпьем, – он протягивает бокал. – За то, что мы выдержали.

– За то, что мы вместе, – поправляю я.

Мы чокаемся. Пьём молча. Вино горькое, но я почти не чувствую вкуса. Только тепло, разливающееся по телу.

– Роман, – говорю я. – Твоя мать никогда не примет меня.

– Не примет, – соглашается он. – Но это не важно.

– Это важно, – возражаю я. – Она твоя мать. Ты не сможешь всю жизнь избегать её.

– Смогу, – говорит он. – Если она не примет тебя – значит, она не принимает мой выбор. А значит, она выбирает не меня, а свою картинку. Я не хочу жить с картинкой. Я хочу жить с тобой.

Я ставлю бокал, подхожу к нему. Сажусь на колени, обнимаю за шею.

– Ты уверен? – спрашиваю я. – Что никогда не пожалеешь?

– Уверен, – отвечает он. – Более чем в чём-либо.

Я целую его. Долго, медленно, не торопясь. Он отвечает – нежно, бережно, словно я – хрупкая вещь, которую можно разбить.

– Я хочу тебя, – шепчу я. – Сейчас.

Он поднимает меня на руки, несёт в спальню.

Ночь. Мы одни. Вся Москва за окном, а есть только он и я.

Он укладывает меня на кровать, смотрит сверху вниз. Свет луны падает на его лицо, делая его почти нереальным. Красивым. Моим.

– Ты знаешь, – говорит он, – я никогда не устану говорить тебе, какая ты красивая.

– А я никогда не устану слушать, – улыбаюсь я.

Он раздевает меня медленно. Футболка летит на пол, бельё следом. Его руки скользят по моему телу, гладят, ласкают, дарят тепло. Я закрываю глаза, отдаваясь ощущениям.

– Смотри на меня, – шепчет он. – Не закрывай.

Я открываю глаза. Он смотрит на меня так, будто я – центр его вселенной.

– Я люблю тебя, – говорит он.

– Я тебя люблю, – отвечаю я.

Он входит в меня. Медленно, плавно, не торопясь. Я чувствую каждое его движение, каждый вздох. Мы двигаемся в унисон, как будто одно целое.

– Ты моя, – шепчет он. – Только моя.

– Твоя, – отвечаю я. – Всегда.

Я чувствую, как внутри нарастает напряжение, как мир сужается до одной точки. Он ускоряется, дыхание сбивается. Я вцепляюсь в его плечи, шепчу его имя.

Мы кончаем вместе – громко, почти болезненно, с облегчением, с любовью.

Лежим в темноте, переплетённые, мокрые. Я слушаю, как бьётся его сердце. Ровно, сильно, успокаивающе.

– Как ты? – спрашивает он.

– Хорошо, – отвечаю я. – Лучше, чем когда-либо.

Он целует меня в макушку.

– Спи, – говорит он. – Завтра новый день.

– А что завтра? – спрашиваю я.

– Завтра мы будем счастливы, – отвечает он. – Как сегодня. Как вчера. Как всегда.

Я закрываю глаза. Засыпаю с мыслью, что он прав. Что завтра будет новый день. И мы будем вместе.

Утром я просыпаюсь от того, что Роман смотрит на меня.

– Ты долго? – спрашиваю я, не открывая глаз.

– Полчаса, – признаётся он. – Ты так красиво спишь.

– Я не могу быть красивой во сне, – я открываю глаза. – Я сплю с открытым ртом и пускаю слюни.

– И это красиво, – он улыбается. – Потому что это ты.

Я бью его подушкой. Он смеётся, перехватывает мою руку, притягивает к себе.

– С добрым утром, – говорит он.

– С добрым утром, – отвечаю я.

Мы лежим, обнявшись, и я понимаю: вчерашний вечер был страшным. Но он закончился. А мы – нет. Мы продолжаемся.

– Роман, – говорю я. – Я хочу тебе кое-что сказать.

– Что?

– Я хочу, чтобы ты знал. Ты – первый мужчина, которому я доверяю. По-настоящему. После родителей я никому не верила. А тебе – верю.

Он смотрит на меня. Его глаза становятся серьёзными.

– Я не подведу тебя, – говорит он. – Обещаю.

– Я знаю, – улыбаюсь я. – Поэтому и верю.

Мы завтракаем на кухне. Он варит кофе, я делаю бутерброды. Обычное утро. Ничего особенного. Но для меня – всё.

Потому что я дома. Я там, где он. Я там, где меня любят.

Глава 8. Роман

Москва, дорогой ресторан

Я ненавижу этот ресторан. Золотые люстры, официанты в смокингах, запах дорогих духов и притворства. Здесь всё фальшивое – от улыбок до блюд, которые стоят как моя первая машина.

Но мать выбрала его. А с матерью не спорят. По крайней мере, так было раньше.

Сегодня вечером я привожу сюда Дашу.

Я смотрю на неё, сидящую на пассажирском сиденье. Тёмно-синее платье, волосы собраны в пучок, никаких украшений. Она выглядит так, будто идёт на казнь. И я её понимаю.

– Ты прекрасна, – говорю я, беря её за руку.

– Я боюсь, – признаётся она.

– Я рядом. Что бы ни случилось – я рядом.

Она сжимает мою руку. Её ладонь холодная, чуть влажная. Я подношу её к губам, целую.

– Если станет невыносимо – мы просто встанем и уйдём, – говорю я. – Помнишь наш уговор?

– Помню, – она улыбается, но улыбка вымученная.

Мы выходим из машины. Я подаю ей руку, она опирается на меня. Чувствую, как дрожит. Моя смелая, сильная Даша. Она не боится сложных пациентов, ночных дежурств, одиночества. А сейчас дрожит перед моей матерью.

– Всё будет хорошо, – шепчу я, открывая дверь ресторана.

Родители уже там.

Мать сидит с идеальной осанкой, на её лице – маска светской любезности. Отец, как всегда, в телефоне. Они поднимают головы, когда мы подходим.

– Дарья, – мать кивает, и в её голосе – лёд. – Мы рады вас видеть.

Ложь. Я вижу это по её глазам. Она не рада. Она ждёт, когда можно будет нанести удар.

– Спасибо, что пригласили, – Даша улыбается, и я горжусь ею. Она держится лучше, чем я ожидал.

– Садитесь, – отец откладывает телефон. – Заказывать будем?

Мы садимся. Я рядом с Дашей, под столом сжимаю её руку. Она отвечает – слабо, но отвечает. Я рядом. Я с тобой.

Ужин начинается.

Вопросы сыплются, как из пулемёта. Мать не даёт Даше продохнуть.

– Где вы работаете, Дарья?

– В районной поликлинике.

– Педиатром?

– Да.

– А почему не в частной клинике?

– Я люблю свою работу, – Даша смотрит матери в глаза. – Там нужны врачи.

Мать поджимает губы. Она не понимает. Для неё работа – это статус. А для Даши – призвание.

– А ваши родители? – вмешивается отец.

– Их нет, – Даша говорит спокойно, без надрыва. – Они погибли, когда мне было семнадцать.

– Мои соболезнования, – отец кивает. – Они были врачами?

– Да. Я пошла по их стопам.

Отец замолкает. Я вижу, что он задумался. Может быть, впервые он видит человека, который не хочет от него ничего.

Мать не унимается.

– Дарья, вы серьёзно думаете, что у вас есть будущее с моим сыном?

– Мама, – вмешиваюсь я.

– Я просто спрашиваю, – она невинно хлопает глазами. – Это же нормальный вопрос.

– У нас есть будущее, – Даша смотрит на неё в упор. – Потому что мы любим друг друга.

– Любовь, – мать усмехается. – Милая моя, любовь не платит за квартиру. Любовь не кормит детей. Любовь не даёт статус.

– Мне не нужен статус, – отвечает Даша. – Мне нужен Роман.

Я сжимаю её руку. Горжусь. Безумно горжусь.

– А Роману нужна ты? – мать смотрит на меня.

Я выдерживаю её взгляд.

– Да, – говорю я. – Нужна. И это не обсуждается.

Мать откидывается на спинку стула. Её лицо каменеет.

– Мы поговорим дома, – говорит она ледяным тоном.

– Нам не о чем говорить, – отвечаю я. – Я уже всё сказал.

Отец молчит. Он переводит взгляд с меня на Дашу, с Даши на мать. Я не знаю, о чём он думает. Но в его глазах нет ненависти. Только усталость.

Ужин заканчивается в тяжёлом молчании. Мы почти ничего не съели. Даша бледная, но держится. Я чувствую, как напряжение сжимает грудную клетку.

– Можно выйти? – спрашивает Даша.

– Конечно, – мать машет рукой. – Там налево.

Даша встаёт и уходит. Я смотрю ей вслед. Мать ждёт, когда она скроется за дверью, и поворачивается ко мне.

– Ты серьёзно? – шипит она. – Эта девушка? Из районной поликлиники? Без рода, без состояния?

– Она – врач, – отвечаю я. – Хороший врач. Человек, который спасает детей.

– Детей спасают многие, – мать усмехается. – Но не многие становятся частью нашей семьи.

– Она уже часть, – говорю я. – Потому что я так решил.

– Ты погубишь свою карьеру, – мать понижает голос. – Твоё имя, твоё будущее. Всё, что мы строили.

– Вы строили, – поправляю я. – Не я.

Мать замолкает. Она смотрит на меня так, будто видит впервые.

– Ты на неё не похож, – говорит она.

– Спасибо, – отвечаю я. – Это лучший комплимент, который я слышал.

Я встаю и иду за Дашей.

Она в туалете, у зеркала. Стоит, смотрит на своё отражение. Я подхожу, беру за руку.

– Ты как?

– В порядке, – она улыбается. – Всё нормально.

– Ты великолепна, – говорю я. – Ты держишься лучше, чем я ожидал.

– Я не сломаюсь, – она смотрит на меня. – Не перед ними.

– Я знаю, – я обнимаю её. – Поехали домой.

– А как же ужин?

– Ужин окончен.

Мы выходим через чёрный ход. Я не хочу прощаться с родителями. Не хочу видеть торжествующее лицо матери.

В машине Даша молчит. Смотрит в окно на огни Москвы. Я держу её за руку, глажу большим пальцем.

– Всё хорошо, – говорю я. – Мы справились.

– Это только начало, – она поворачивается ко мне. – Твоя мать не остановится.

– А мы не отступим.

Она смотрит на меня долго. Потом кивает.

– Домой? – спрашивает она.

– Домой, – отвечаю я.

Мы приезжаем. Я открываю дверь, пропускаю Дашу вперёд. Она идёт на кухню, открывает холодильник.

– Я голодная, – признаётся она. – Мы почти ничего не ели.

– Закажем пиццу? – предлагаю я.

– Давай.

Пока едет курьер, мы сидим на кухне, пьём вино. Даша расслабляется, её плечи опускаются, лицо становится мягче.

– Твоя мать ненавидит меня, – говорит она.

– Моя мать никого не любит. Это не про тебя.

– Она будет пытаться нас разлучить.

– Пусть пытается, – я беру её за руку. – У неё ничего не выйдет.

Даша смотрит на меня. В её глазах – усталость, любовь, что-то ещё. Страх? Надежда?

– Ты не боишься? – спрашивает она.

– Чего?

– Что однажды ты проснёшься и поймёшь, что ошибся. Что я – не та, кто тебе нужен.

Я притягиваю её к себе, обнимаю.

– Я никогда не проснусь с этой мыслью, – говорю я в её волосы. – Потому что каждое утро я просыпаюсь и понимаю, что стал счастливее, чем был вчера. Из-за тебя.

Она молчит. Потом обнимает меня в ответ.

– Я люблю тебя, – шепчет она.

– Я тебя люблю, – отвечаю я.

Пицца приезжает. Мы едим на диване, смотрим какой-то дурацкий фильм. Даша смеётся, и я не могу оторвать от неё взгляд. Она такая красивая, когда смеётся. Такая живая.

– Что? – замечает она мой взгляд.

– Ничего, – улыбаюсь я. – Просто смотрю на тебя.

– Я не экспонат, – она швыряет в меня подушку.

– Ты – произведение искусства, – ловлю подушку. – Лучшее, что я видел.

Она краснеет. Даже после всего, что между нами было, она умеет краснеть. Это сводит меня с ума.

– Роман, – говорит она. – Я хочу тебя.

Я ставлю тарелку на стол.

– Пицца подождёт? – спрашиваю я.

– Пицца подождёт, – улыбается она.

Я беру её на руки. Она смеётся, обнимает меня за шею. Я несу её в спальню.

Свет луны падает на кровать. Я укладываю Дашу на белое бельё, смотрю на неё сверху вниз. Она смотрит на меня – доверчиво, открыто.

– Ты знаешь, – говорю я, – я никогда не устану говорить тебе, какая ты красивая.

– А я никогда не устану слушать, – она улыбается.

Я раздеваю её медленно. Футболка летит на пол, джинсы следом. Её тело – белое, нежное, с веснушками на плечах. Я целую каждую веснушку, каждую родинку.

– Я хочу запомнить тебя всю, – шепчу я. – Каждый сантиметр.

– Я никуда не ухожу, – она гладит меня по голове. – Я здесь. Я с тобой.

Я спускаюсь ниже. Целую живот, бёдра, внутреннюю сторону колен. Она стонет, выгибается, вцепляется в простыню.

– Роман... – шепчет она.

– Что, любимая?

– Я хочу тебя. Внутри. Сейчас.

Я вхожу в неё. Медленно, глубоко, чувствуя, как её тело принимает меня. Она обхватывает меня ногами, притягивает ближе. Мы смотрим друг на друга.

– Ты моя, – говорю я. – Навсегда.

– Навсегда, – отвечает она.

Я двигаюсь. Ритмично, плавно, не ускоряясь. Она дышит в такт, её глаза закрыты, губы приоткрыты. Я целую её – жадно, глубоко, не отпуская.

– Открой глаза, – шепчу я. – Смотри на меня.

Она открывает. В её глазах – любовь, доверие, желание. Всё, что мне нужно.

– Я тебя люблю, – говорю я.

– Я тебя люблю, – отвечает она.

Мы кончаем вместе. Громко, почти одновременно. Я падаю рядом, притягиваю её к себе. Она утыкается носом мне в грудь, дышит часто-часто.

– Как ты? – спрашиваю я.

– Хорошо, – шепчет она. – Как всегда с тобой.

Я целую её в макушку.

– Спи, – говорю я. – Завтра новый день.

– А что завтра? – спрашивает она.

– Завтра мы будем счастливы, – отвечаю я. – Как сегодня.

Она засыпает. Я смотрю на её лицо во сне – спокойное, беззащитное, красивое. И думаю о том, что сделаю всё, чтобы защитить её. От матери. От отца. От всего мира.

Утром я просыпаюсь от того, что её нет рядом.

Я сажусь, тру лицо. Слышу голоса – из кухни. Её голос и ещё... матери.

Сердце пропускает удар.

Я вскакиваю, натягиваю штаны, бегу на кухню.

Они стоят друг напротив друга. Мать – в своём идеальном пальто, с идеальной укладкой. Даша – в моей футболке, босиком, с растрёпанными волосами. Она бледная, но держится.

– Что здесь происходит? – мой голос звучит жёстче, чем я планировал.

– Роман, – мать поворачивается ко мне. – Я пришла поговорить.

– Без меня? – я смотрю на неё. – Ты пришла к ней без меня?

– Я пришла к своей будущей невестке, – мать улыбается. – Это нормально.

– Ты не пришла бы, если бы хотела поговорить с ней по-хорошему, – я подхожу к Даше, беру её за руку. Она дрожит. – Что ты сказала?

– Ничего, – Даша качает головой. – Она только пришла.

– Я сказала, что у тебя есть невеста, – мать смотрит на меня. – Анна Воронцова. Ты забыл?

Я чувствую, как кровь приливает к лицу.

– Не было никакой невесты, – говорю я. – Ты придумала это. Чтобы...

– Чтобы что? – мать поднимает бровь. – Чтобы защитить тебя от ошибок?

– От счастья? – я почти кричу. – Ты защищаешь меня от счастья?

Мать молчит. Даша сжимает мою руку.

– Уходи, – говорю я. – Пожалуйста. Уходи.

– Роман...

– Уходи, мама. Я не хочу тебя видеть.

Она смотрит на меня долго. Потом поворачивается и уходит. Дверь хлопает.

Я обнимаю Дашу. Она дрожит, но не плачет.

– Ты как? – спрашиваю я.

– Я в порядке, – говорит она. – Она не сказала ничего нового.

– Я не знал, что она придёт, – я целую её в висок. – Прости.

– Ты не виноват, – она поднимает голову, смотрит на меня. – Но нам нужно что-то делать.

– Что ты предлагаешь?

– Я не знаю, – она качает головой. – Но так не может продолжаться.

Я молчу. Потому что она права.

Весь день мы ходим по квартире как тени. Даша перебирает свои вещи, я смотрю на неё и не знаю, что сказать. Мать перешла черту. Она пришла в мой дом. В наш дом. Она разбудила Дашу своим появлением.

– Я не хочу, чтобы ты страдала из-за меня, – говорит Даша вечером, когда мы сидим на балконе.

– Я страдаю не из-за тебя, – отвечаю я. – Я страдаю из-за того, что не могу защитить тебя.

– Ты защищаешь, – она кладёт голову мне на плечо. – Ты всегда защищаешь.

– Недостаточно, – я целую её в макушку.

Мы молчим. Смотрим на огни города. Внизу сигналят машины, где-то играет музыка. А у нас внутри – тишина. Тяжёлая, тревожная.

– Я хочу, чтобы ты знал, – говорит Даша. – Что бы ни случилось, я не оставлю тебя.

– Я тоже, – отвечаю я. – Никогда.

Мы идём спать. Я обнимаю её, прижимаю к себе. Она пахнет моим шампунем и собой. Я вдыхаю этот запах и не могу насытиться.

– Роман, – шепчет она.

– Что?

– Я хочу тебя. Нежно. Медленно.

Я улыбаюсь в темноте.

– Как скажешь, – говорю я.

Я целую её. Не торопясь, смакуя каждое прикосновение. Мои руки скользят по её телу, гладят спину, талию, бёдра. Она дрожит, но не от страха – от желания.

– Ты такая мягкая, – шепчу я. – Такая тёплая.

– Это ты меня согреваешь, – отвечает она.

Я раздеваю её медленно, словно в первый раз. Сначала футболка, потом бельё. Её тело открывается мне – белое, нежное, с веснушками, рассыпанными по плечам.

– Ты красивая, – говорю я. – Самая красивая.

– Ты говоришь это каждый раз, – улыбается она.

– Потому что это правда каждый раз.

Я целую её ключицы, грудь, живот. Она выгибается, вцепляется в мои волосы.

– Роман... – шепчет она.

– Я здесь, – отвечаю я. – Я всегда здесь.

Я вхожу в неё медленно, плавно, чувствуя, как её тело принимает меня. Она обхватывает меня ногами, притягивает ближе. Мы двигаемся в унисон – медленно, нежно, как будем танцуем.

– Я тебя люблю, – говорю я.

– Я тебя люблю, – отвечает она.

Мы кончаем почти одновременно. Она – с тихим стоном, я – с её именем на губах.

Лежим в темноте, обнявшись. Я глажу её по волосам, она слушает моё сердце.

– Спи, – шепчу я.

– Я не хочу спать, – капризничает она. – Я хочу быть с тобой.

– Мы будем с тобой. Во сне.

– Во сне я тебя не чувствую.

– Тогда не будем спать, – я целую её в нос. – Будем лежать и смотреть на звёзды.

– Их не видно, – она смотрит в потолок. – Только огни.

– Тогда будем смотреть на огни. И мечтать.

– О чём?