Текст книги "Секрет в конверте"

Автор книги: Ася Михайловская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 12 страниц)

Глава 20. Даша

Глава 20. Даша

Глава 20. Даша

Петербург, квартира Даши, утро

Я просыпаюсь от запаха кофе.

Не сразу понимаю, где я. Потом слышу голоса – Романа и детей. Он что-то рассказывает, Вера перебивает, Коля тихо смеётся. Я улыбаюсь, не открывая глаз. Не хочу, чтобы это заканчивалось.

Вчерашняя ночь была... другой. Не такой, как в нашей прошлой жизни. Медленнее. Глубже. Мы не торопились. У нас было время. Пять лет разлуки – это много. Но теперь у нас есть будущее.

Я встаю, накидываю халат, иду на кухню.

Роман стоит у плиты, жарит яичницу. Вера сидит на стуле, болтает ногами, командует – «добавь помидоры», «Коля не любит перец». Коля рисует за столом, поднимает голову, когда я вхожу.

– Мама проснулась! – объявляет Вера.

– Доброе утро, – Роман поворачивается, улыбается. – Кофе готов.

– Ты приготовил завтрак? – удивляюсь я.

– Я учусь, – он пожимает плечами. – Вера сказала, что ты любишь яичницу с помидорами.

– Вера много чего говорит, – смеюсь я.

– Но она права, – он ставит тарелку передо мной. – Ешь.

Я сажусь за стол. Роман садится напротив, дети – по бокам. Семейный завтрак. Я не верила, что это когда-нибудь случится.

– Вкусно? – спрашивает Коля.

– Очень, – отвечаю я. – Папа старался.

Коля улыбается. Слово «папа» пока непривычное, но он произносит его легко, будто всегда знал.

После завтрака Роман моет посуду. Я одеваю детей – сегодня выходной, центр закрыт, мы будем гулять. Вера выбирает платье, Коля – джинсы и свитер. Я помогаю, поправляю, целую в макушки.

– Мы идём в парк? – спрашивает Вера.

– Да, – отвечаю я. – Если папа не против.

– Я за, – Роман выходит из кухни. – Погода хорошая.

Мы одеваемся и выходим.

Парк на Васильевском – тихий, зелёный, с прудом и утками.

Вера бежит вперёд, Коля идёт рядом с Романом. Я смотрю на них и чувствую, как внутри разливается тепло. Он держит сына за руку, что-то рассказывает. Коля слушает, задаёт вопросы. Мои мужчины.

– Даша, – Роман замедляется, пропускает меня вперёд. – Нам нужно поговорить.

Я знала, что этот момент настанет. Знала, но не была готова.

– О чём? – спрашиваю я, хотя догадываюсь.

– О будущем, – он берёт меня за руку. – Я не могу жить в Петербурге наездами. Я хочу быть с вами каждый день.

– Я знаю, – опускаю глаза. – Но я не могу уехать из Петербурга.

– Почему? – он останавливается, смотрит на меня.

– Потому что здесь центр, – я смотрю на него. – Мой центр. То, что я строила пять лет. Я не могу его бросить.

– Я не прошу тебя бросать, – он качает головой. – Я прошу переехать в Москву. Там ты можешь открыть филиал. Или новый центр. Я помогу.

– Ты не понимаешь, – я чувствую, как подступают слёзы. – Это не просто работа. Это моя жизнь. Я вложила в него всё – деньги, время, душу. Я не могу просто взять и уехать.

– А я? – его голос становится тише. – Я могу просто взять и остаться здесь? Без работы, без семьи, без всего?

– У тебя есть мы, – говорю я. – Мы – твоя семья.

– Этого мало, – он сжимает мою руку. – Я хочу дать вам всё. Дом, деньги, будущее. В Москве у меня есть возможности. В Петербурге – нет.

Я молчу. Потому что он прав. Но и я права.

– Дай мне время подумать, – прошу я.

– Сколько? – он смотрит на меня.

– Неделю.

– Хорошо, – он кивает. – Неделя.

Вечером, когда дети засыпают, мы сидим на кухне.

Я пью чай, он – кофе. Мы молчим. Внутри – тяжесть. Я знаю, что он ждёт ответа. Но я не готова.

– Роман, – начинаю я. – Я боюсь Москвы.

– Чего именно? – он смотрит на меня.

– Твоей матери, – честно отвечаю я. – Я боюсь, что она сделает с нами. С центром. С детьми.

– Я защищу вас, – он берёт меня за руку.

– Ты не сможешь быть рядом 24/7, – качаю головой. – У неё есть деньги, связи, возможности. Она найдёт способ.

– Я поговорю с ней, – его голос становится жёстче. – Если она не примет вас – я порву с ней.

– Ты не можешь, – я смотрю на него. – Она твоя мать.

– Которая пыталась убить моих детей, – он говорит это спокойно, но я слышу сталь. – Которая украла у нас пять лет. У неё нет права называться матерью.

Я молчу. Потому что он прав. Но внутри – страх.

– Я подумаю, – говорю я. – Обещаю.

Он кивает. Мы идём спать. Он обнимает меня, прижимает к себе. Я чувствую его тепло, его дыхание, его сердце. И думаю о том, что не хочу это терять.

На следующий день Роман улетает в Москву.

– Я ненадолго, – говорит он у двери. – Поговорю с матерью, улажу дела. Вернусь через три дня.

– Будь осторожен, – я обнимаю его.

– Ты тоже, – он целует меня. – Береги себя и детей.

– Я позвоню, если что.

– Я буду ждать.

Он уходит. Дети машут ему из окна. Вера кричит: «Папа, возвращайся быстрее!» Коля молчит, но я вижу, как он прижимается к стеклу.

Я стою в коридоре, сжимаю в руках чашку с остывшим кофе. Внутри – пустота. Он уехал. Всего на три дня, а мне кажется – навсегда.

– Не бойся, – говорит Настя, появляясь из кухни. – Он вернётся.

– Откуда ты знаешь? – спрашиваю я.

– Потому что он тебя любит, – она обнимает меня. – А такие, как он, не бросают.

Я киваю. И верю.

Три дня тянутся бесконечно.

Роман звонит каждый вечер. Говорит с детьми, рассказывает, как прошёл день. Вера командует, Коля задаёт вопросы. Я слушаю его голос и скучаю.

– Как ты? – спрашивает он, когда дети ложатся спать.

– Нормально, – вру я. – А ты?

– Тоже нормально, – он вздыхает. – Завтра лечу к матери. Поговорю с ней.

– Будь осторожен, – повторяю я.

– Не волнуйся, – он говорит это так уверенно, будто всё под контролем. – Я справлюсь.

– Я люблю тебя.

– Я тебя люблю, – отвечает он. – Спи. Завтра будет новый день.

Я ложусь спать, но долго не могу уснуть. В голове – мысли о Москве, о центре, о Елене. О том, что будет, если я соглашусь. И о том, что будет, если откажусь.

Я не знаю правильного ответа. Я знаю только, что не хочу терять Романа.

На четвёртый день он возвращается.

Я встречаю его на вокзале. Дети остались с Настей – я хочу поговорить с ним наедине.

Он выходит из вагона – уставший, бледный, с тёмными кругами под глазами. Но когда видит меня, улыбается.

– Ты пришла, – говорит он.

– Я обещала, – отвечаю я.

Мы идём в кафе недалеко от вокзала. Заказываем кофе, садимся у окна. Я смотрю на него и жду.

– Я поговорил с матерью, – начинает он. – Это было тяжело.

– Что она сказала?

– Что я предал семью, – он усмехается. – Что ты – аферистка, которая охотилась за деньгами. Что дети – не мои.

– Она сказала, что дети не твои? – я чувствую, как кровь отливает от лица.

– Да, – он кивает. – Предложила сделать тест ДНК. Сказала, что если я ошибаюсь, она подаст на тебя в суд.

– Пусть делает тест, – говорю я. – Я не боюсь.

– Я знаю, – он берёт меня за руку. – Я сказал ей, что мы сделаем тест. И когда он подтвердит, что дети мои – она оставит нас в покое.

– Ты веришь в это? – я смотрю на него.

– Нет, – честно отвечает он. – Она не оставит. Но у меня будет рычаг давления.

– Какой?

– Если она не примет вас – я публично расскажу всё, что она сделала, – его голос становится жёстче. – Как она перехватывала письма. Как предлагала тебе деньги на аборт. Как угрожала. Журналистам это будет интересно.

– Ты не сделаешь этого, – качаю головой. – Она твоя мать.

– Она перестала быть моей матерью, когда попыталась убить моих детей, – он сжимает мою руку. – Я сделаю это. Если придётся.

Я молчу. Потому что не знаю, что сказать.

Мы идём домой. Дети радуются – обнимают Романа, тянут его в комнату показывать новые рисунки. Он идёт с ними, смеётся, играет.

Я стою в коридоре и смотрю на них. Мой мужчина. Мои дети. Моя семья.

– Даша, – он выходит из комнаты, подходит ко мне. – Я хочу, чтобы ты знала.

– Что?

– Я не буду давить на тебя с переездом, – он берёт меня за руки. – Если ты не готова – мы останемся в Петербурге. Я найду работу здесь. Я буду ездить в Москву, когда нужно. Мы справимся.

– А твоя мать? – я смотрю на него.

– Я справлюсь и с ней, – он улыбается. – Главное – чтобы мы были вместе.

Я обнимаю его. Прячу лицо у него на груди.

– Я люблю тебя, – шепчу я.

– Я тебя люблю, – отвечает он.

Я не знаю, что мы решим. Не знаю, где будем жить. Не знаю, как сложится наше будущее.

Но я знаю одно: мы будем вместе. И это главное.

Глава 21. Роман

Глава 21. Роман

Глава 21. Роман

Москва, особняк Бельских, утро

Я стою у ворот дома, в котором вырос.

Огромный особняк в престижном районе, с идеально подстриженным газоном, коваными воротами и вечно недовольной прислугой. Здесь пахнет деньгами и холодом. Здесь я научился не плакать, не жаловаться, не показывать слабость. Здесь меня учили, что чувства – это роскошь, которую мы не можем себе позволить.

Сегодня я войду в этот дом, чтобы сказать матери, что она больше не часть моей жизни.

Сердце колотится где-то в горле. Я сжимаю ключи от машины так, что они впиваются в ладонь. Страх. Злость. Боль. Всё перемешалось внутри.

– Ты справишься, – говорю я себе вслух. – Ради Даши. Ради детей.

Я выхожу из машины, открываю ворота своим ключом. Дверь не заперта – меня ждут. Мать знает, что я приду. Отец, наверное, тоже.

В холле меня встречает горничная.

– Роман Олегович, Елена Олеговна в гостиной.

– Спасибо, – киваю я.

Я иду по коридору. Каждый шаг даётся с трудом. Стены помнят моё детство – мои победы, мои поражения, мои слёзы, которые я никому не показывал.

Мать сидит в кресле у камина. Даже летом она зажигает огонь – говорит, что так уютнее. На ней идеальное платье, идеальная укладка, идеальный макияж. Она выглядит так, будто собралась на светский раут, а не разговаривать с сыном, который пришёл разорвать отношения.

– Роман, – она поднимает голову, когда я вхожу. – Садись.

– Я постою, – отвечаю я.

Она усмехается.

– Как хочешь. Я слышала, ты был в Петербурге. Видел ту девушку.

– Её зовут Даша, – говорю я. – И она не «та девушка». Она мать моих детей.

– Ты не можешь знать наверняка, что дети твои, – мать поправляет браслет на руке.

– Могу, – мой голос становится жёстче. – Я видел их. Они похожи на меня. Коля – моя копия, только со светлыми волосами. Вера – мои глаза, мой характер.

– Внешность обманчива, – мать пожимает плечами. – Я настаиваю на тесте ДНК.

– Хорошо, – киваю я. – Мы сделаем тест. И когда он подтвердит, что дети мои – ты оставишь нас в покое.

– Я не могу обещать, – она смотрит на меня холодно. – Ты – мой сын. Мой единственный наследник. Я не позволю какой-то аферистке разрушить твою жизнь.

– Она не аферистка, – я сжимаю кулаки. – Она врач. Она открыла центр для детей из бедных семей. Она родила моих детей и вырастила их одна, без моей помощи. Она – лучшая женщина, которая у меня была.

– Она взяла у меня деньги, – мать усмехается. – Много денег. И исчезла.

– Потому что ты предложила ей их на аборт, – я повышаю голос. – Ты хотела убить моих детей. Ты дала ей чек и сказала: «Сделай аборт и исчезни».

– Я защищала тебя, – мать встаёт. – Ты был молод, глуп, влюблён. Эта девушка не подходила тебе. Она из другого круга. У неё нет ни рода, ни состояния, ни связей.

– Мне плевать на круг, – я почти кричу. – Я люблю её. Я люблю своих детей. И ты не будешь больше вмешиваться в нашу жизнь.

– Я – твоя мать, – она смотрит на меня с вызовом. – Я имею право.

– Ты потеряла это право, – говорю я тихо, но твёрдо. – В тот день, когда предложила убить моих детей.

Мать бледнеет. Я вижу, как дрожат её руки. Но она не сдаётся.

– Что ты собираешься делать? – спрашивает она. – Отказаться от наследства? Уйти из семьи? Ты не выживешь без нас.

– Я уже выжил, – отвечаю я. – Пять лет. Без тебя. Без отца. Без семейных денег. Я работал, оперировал, зарабатывал. У меня есть своя квартира, свои сбережения, своя жизнь.

– Этого недостаточно для твоих детей, – она усмехается. – Ты хочешь, чтобы они росли в нищете? Чтобы твоя Даша продолжала работать на двух работах?

– Я обеспечу их, – говорю я. – У меня есть возможности. И без твоих денег.

– Какие возможности? – мать смеётся, но в её смехе – истерика. – Ты хирург, Роман. Хороший хирург. Но чтобы открыть свой центр, купить квартиру, дать детям образование – нужны миллионы. У тебя их нет.

– Я найду, – отвечаю я. – Или не найду. Но мои дети вырастут с отцом, который их любит. Это важнее денег.

Мать замолкает. Смотрит на меня долго. Я вижу, как она меняется – злость сменяется обидой, обида – страхом.

– Ты серьёзно, – говорит она. – Ты готов отказаться от всего.

– Я уже отказался, – отвечаю я. – Пять лет назад, когда ты сказала, что Даша сделала аборт. Я не поверил тебе. Я искал её. Я ждал. Я не женился на той, кого ты выбрала. Я ушёл из семейной клиники. Я построил свою жизнь без тебя.

– А теперь? – она смотрит на меня.

– А теперь я хочу, чтобы ты поняла, – я делаю шаг вперёд. – Даша и дети – моя семья. Если ты не примешь их – ты не увидишь ни меня, ни внуков.

– Ты не посмеешь, – шепчет она.

– Посмею, – говорю я. – И сделаю это.

Мать отворачивается к камину.

Я смотрю на её спину – прямую, напряжённую. Она не плачет. Она никогда не плачет. Но я знаю, что ей больно. Так же больно, как мне.

– Роман, – голос отца за спиной заставляет меня обернуться.

Отец стоит в дверях. Он выглядит старше, чем в прошлый раз. Постаревшим. Уставшим.

– Ты слышал? – спрашиваю я.

– Слышал, – он кивает. – Я согласен с тобой.

– Что? – мать резко поворачивается. – Ты согласен?

– Да, Елена, – отец входит в гостиную, садится в кресло. – Я согласен с сыном. Ты перешла черту пять лет назад. Я тогда промолчал. Это была моя ошибка.

– Ты не можешь... – начинает мать.

– Могу, – перебивает её отец. – Я слишком долго смотрел, как ты управляешь нашей семьёй. Как ты выбираешь сыну невест, как ты решаешь, кто достоин, а кто нет. Это кончилось.

– Ты предаёшь меня, – мать смотрит на него с ужасом.

– Я защищаю свою семью, – отец говорит спокойно, но твёрдо. – Настоящую. Сына, его жену, его детей.

– Она не его жена, – мать усмехается. – Она никто.

– Она мать его детей, – отец повышает голос. – И он хочет на ней жениться. Этого достаточно.

Мать молчит. Она смотрит на отца, на меня, снова на отца. Я вижу, как она ломается. Её идеальный мир рушится.

– Вы оба пожалеете, – говорит она тихо. – Когда эта девушка заберёт всё, что у вас есть.

– У нас уже ничего не осталось, – отвечает отец. – Кроме друг друга.

Мать выходит из комнаты. Я слышу, как хлопает дверь её спальни.

Мы с отцом остаёмся вдвоём.

– Сядь, – говорит отец, указывая на кресло.

Я сажусь. Я устал. Эмоции вымотали меня больше, чем любая операция.

– Ты правильно сделал, – говорит отец. – Что пришёл. Что сказал ей всё в лицо.

– Она не оставит нас в покое, – качаю головой. – Я знаю её.

– Не оставит, – соглашается он. – Но теперь у неё будет меньше возможностей. Я позабочусь об этом.

– Ты встанешь на мою сторону? – я смотрю на отца.

– Я уже встал, – он кивает. – Я должен был сделать это раньше. Прости.

– Прощаю, – говорю я. – Ты помог Даше. Ты видел внуков. Этого достаточно.

– Она хорошая женщина, – отец улыбается. – Сильная. Умная. Детей растит прекрасно. Вера – копия тебя в детстве. Коля – художник, как мой отец.

– Ты видел их всего раз, – напоминаю я.

– Но я хочу видеть чаще, – он смотрит на меня. – Ты позволишь?

– Если Даша не против, – отвечаю я. – Я спрошу у неё.

– Спроси, – отец встаёт. – И передай, что я готов помочь. С переездом, с центром, с чем угодно.

– Спасибо, – я тоже встаю. – Я передам.

Мы выходим в холл. Отец останавливается у двери.

– Роман, – говорит он. – Я горжусь тобой.

– За что? – удивляюсь я.

– За то, что ты не сломался, – он кладёт руку мне на плечо. – За то, что искал её пять лет. За то, что нашёл. За то, что борешься за свою семью.

– Я люблю её, – говорю я. – И детей. Это даёт силы.

– Береги их, – отец открывает дверь. – И себя.

Я выхожу. Сажусь в машину, смотрю на особняк, в котором прошло моё детство. Здесь меня учили быть сильным. Здесь я понял, что сила – не в деньгах и статусе. Сила – в любви.

Я завожу двигатель и уезжаю.

Вечером я звоню Даше.

– Как прошло? – спрашивает она.

– Тяжело, – честно отвечаю я. – Но я сказал ей всё.

– Что она?

– Она в ярости, – я вздыхаю. – Но отец на моей стороне. Он видел детей и хочет видеть их снова.

– Я не против, – Даша говорит тихо. – Он хороший человек.

– Он предложил помочь, – добавляю я. – С переездом, с центром.

– Я ещё не решила насчёт переезда, – напоминает она.

– Я знаю, – говорю я. – Я не давлю. Просто передаю.

– Спасибо, – она замолкает. Потом: – Ты скоро вернёшься?

– Завтра, – отвечаю я. – Я купил билеты на утренний поезд.

– Я встречу.

– Я люблю тебя.

– Я тебя люблю, – она улыбается, я слышу это по голосу. – Приезжай скорее.

Я кладу трубку, смотрю в окно на московские огни. Я хочу домой. Туда, где она. Где дети. Где моё сердце.

Глава 22. Даша

Глава 22. Даша

Глава 22. Даша

Петербург, центр «Детский доктор», неделю спустя

Я сижу в своём кабинете и смотрю на стены.

Светлые, уютные, с детскими рисунками. Здесь каждая деталь напоминает о том, как я строила этот центр. Как красила стены сама, когда не было денег на рабочих. Как собирала мебель по ночам, когда дети засыпали. Как плакала от усталости и счастья, когда первый пациент переступил порог.

Пять лет. Пять лет моей жизни.

А теперь я думаю о том, чтобы всё это оставить.

– Ты опять грустишь? – Настя заходит в кабинет без стука. Она всегда так делает. Говорит, что мы слишком давно знакомы, чтобы стучать.

– Думаю, – отвечаю я.

– О переезде?

– О нём.

Настя садится напротив, смотрит на меня. В её глазах – понимание и грусть.

– Ты решила?

– Нет, – качаю головой. – Не могу.

– Роман давит?

– Нет, – я сжимаю кружку с остывшим чаем. – Он сказал, что мы останемся в Петербурге, если я не готова. Он найдёт работу здесь.

– А ты?

– Я не знаю, чего хочу, – признаюсь я. – Я хочу быть с ним. Но я не хочу бросать центр.

– Может, есть компромисс? – Настя задумывается. – Открыть филиал в Москве?

– Это требует денег, времени, сил, – вздыхаю я. – У меня нет ничего из этого.

– У тебя есть Роман, – напоминает она. – И его отец. Они могут помочь.

– Я не хочу брать у них деньги, – качаю головой. – Я всю жизнь брала только то, что заработала сама. И деньги твоей матери... это было исключение. Я до сих пор не могу себе простить.

– Ты спасла своих детей, – Настя берёт меня за руку. – Ты построила центр. Ты не должна себя винить.

– Я и не виню, – я смотрю на неё. – Но и гордиться мне нечем.

– Ты дура, – Настя улыбается. – Самая умная дура, которую я знаю.

Я смеюсь. Впервые за сегодня.

Вечером, когда центр закрывается, я забираю детей.

Вера, как всегда, командует – «Коля, собери игрушки», «Мама, я хочу мороженое». Коля молча рисует – у него новый рисунок. Я заглядываю через плечо и замираю.

На листе – дом. Большой, красивый, с крыльцом и садом. Рядом – мама, папа, Вера, Коля. И Настя.

– Это где мы будем жить? – спрашиваю я.

– В Москве, – отвечает Коля, не поднимая головы. – Папа сказал, у него большая квартира. Но я хочу дом. С садом.

– Папа сказал? – я удивлена.

– Он звонил, – говорит Вера. – Мы разговаривали, пока ты была на работе. Он сказал, что в Москве есть дома с садами. И что мы можем выбрать любой.

– Он не должен был... – начинаю я.

– А почему нет? – Вера смотрит на меня. – Он наш папа. Он хочет, чтобы нам было хорошо.

Я молчу. Она права. Он хочет, чтобы им было хорошо. И мне.

– Мама, а мы переедем? – спрашивает Коля.

– Я не знаю, – честно отвечаю я. – Я думаю.

– Подумай быстрее, – Вера скрещивает руки на груди. – Мы хотим в Москву.

– Вера, – строго говорю я. – Это не тебе решать.

– А кому? – она смотрит на меня. – Папа сказал, что семья решает всё вместе. Мы – семья. Значит, мы должны решать вместе.

Я не знаю, что ответить. Она права. Опять права.

– Ладно, – вздыхаю я. – Мы решим вместе. Но не сегодня. Сегодня мы идём домой и ужинаем.

Дети собираются. Мы выходим из центра. Я закрываю дверь, смотрю на вывеску. «Детский доктор». Моё детище. Моя гордость. Моя боль.

– Мама, ты плачешь? – Коля трогает меня за руку.

– Нет, – я улыбаюсь. – Просто ветер в глаза.

Он не верит. Но молчит. Мой умный мальчик.

Ночью, когда дети спят, я сижу на кухне.

Передо мной – ноутбук, папка с документами, чашка чая. Я смотрю на цифры. Центр приносит доход. Небольшой, но стабильный. Если я уеду, он закроется. Или я найду нового руководителя. Но кто будет заботиться о пациентах так, как я?

– Не спишь? – Роман заходит на кухню. Он вернулся сегодня утром, но мы почти не говорили – я была на работе, он играл с детьми.

– Не могу, – признаюсь я. – Думаю.

Он садится рядом, смотрит на мои бумаги.

– Ты решаешь, остаться или уехать?

– Да.

– Я уже сказал – мы останемся, если ты не готова, – он берёт меня за руку. – Я не хочу, чтобы ты страдала.

– А ты? – я смотрю на него. – Ты будешь страдать без Москвы?

– Я буду страдать без тебя, – он пожимает плечами. – А где мы живём – не важно.

– Ты так говоришь, но я вижу, как тебе тяжело, – я сжимаю его пальцы. – Ты скучаешь по своей работе. По своей жизни.

– Моя жизнь – это вы, – он говорит это так просто, будто это очевидно. – А работа найдётся везде.

– В Петербурге ты не заработаешь столько, сколько в Москве, – возражаю я.

– Нам много не нужно, – он улыбается. – Я не гонюсь за миллионами.

– А твоя мать? – я смотрю на него. – Она будет давить.

– Она уже давит, – он вздыхает. – Но я справлюсь.

Я молчу. Я знаю, что он справится. Но я не хочу, чтобы он жертвовал собой ради меня.

– Роман, – говорю я. – Я, кажется, приняла решение.

Он смотрит на меня. В его глазах – напряжение.

– Какое?

– Мы переезжаем в Москву, – выдыхаю я.

Он молчит. Смотрит на меня. Я не понимаю – рад он или нет.

– Ты уверена? – спрашивает он.

– Нет, – честно отвечаю я. – Но я знаю, что это правильно.

– Почему?

– Потому что ты – моя семья, – я смотрю на него. – И дети – наша семья. Мы должны быть вместе. Не наездами. Не на выходные. А каждый день.

– А центр? – он кивает на бумаги.

– Я найду руководителя, – говорю я. – Или продам. Или открою филиал в Москве. Я не знаю. Но я знаю, что без тебя я не хочу жить.

Он обнимает меня. Крепко, так, что трудно дышать.

– Спасибо, – шепчет он в мои волосы. – Спасибо тебе.

– Не за что, – я улыбаюсь. – Я делаю это не только для тебя. Я делаю это для нас.

Мы сидим на кухне, обнявшись, и я чувствую, как тяжесть уходит. Я приняла решение. Теперь нужно его реализовать.

Утром я объявляю детям.

– Мы переезжаем в Москву, – говорю я за завтраком.

– Ура! – Вера подпрыгивает на стуле. – Я так и знала!

– А центр? – Коля смотрит на меня. – Мы не будем больше работать?

– Центр останется, – говорю я. – Просто им будет руководить другой врач. А в Москве мы откроем новый центр. Ещё лучше.

– С садом? – спрашивает он.

– С садом, – киваю я. – Папа обещал.

– Я не обещал, – улыбается Роман. – Но я постараюсь.

– Ты обещал! – Вера тычет в него пальцем. – Я слышала!

– Ладно, – он поднимает руки. – Обещал. Будет вам сад.

Дети смеются. Я смотрю на них и понимаю – это правильное решение. Ради их счастья. Ради нашего будущего.

Две недели уходят на сборы.

Я ищу руководителя для центра. Нахожу – молодого врача, талантливого, амбициозного. Она обещает заботиться о пациентах так же, как я. Я верю ей.

Настя помогает с документами. Она грустит – мы будем далеко, но обещает приезжать каждые выходные.

– Ты справишься, – говорит она, когда мы пьём кофе в последний раз в моём кабинете. – В Москве тебя ждёт новая жизнь.

– Я боюсь, – признаюсь я.

– Не бойся, – она обнимает меня. – Ты сильная. Ты прошла через худшее. А теперь тебя ждёт лучшее.

Я киваю. Я хочу в это верить.

В день отъезда мы стоим на перроне.

Чемоданы, детские игрушки, рисунки Коли – всё это грузят в багажный вагон. Роман держит Веру на руках, Коля держит меня за руку.

– Мама, а Настя приедет к нам? – спрашивает он.

– Приедет, – отвечаю я. – На выходные.

– Хорошо, – он кивает. – А дедушка?

– И дедушка.

Он улыбается. Я смотрю на него – моего светленького, спокойного мальчика. И на Веру – тёмненькую, бойкую, отчаянную. Мои дети. Моя жизнь.

Поезд трогается. Петербург уплывает за окном. Я смотрю на Неву, на мосты, на купола соборов. Город, который стал мне домом. Город, который я покидаю.

– Ты плачешь? – Роман обнимает меня.

– Нет, – я вытираю слёзы. – Ветер.

– В поезде нет ветра, – улыбается он.

– Тогда просто грустно, – признаюсь я.

– Всё будет хорошо, – он целует меня в висок. – Я обещаю.

Я верю ему. Потому что он – моя семья. И мы вместе.