Текст книги "Яд на кончике острия: Экстремальные каникулы (СИ)"

Автор книги: Астрадени Джейн

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 11 страниц)

Глава 4

Дэасс прибыл в столицу затемно. Небо над Великой Пустыней ещё не тронули зарницы, когда заламин пробрался во дворец под сумеречным покровом хашеш*. И не через главные ворота, а потайными ходами. Прежде всего, он не хотел, чтобы кто-то прознал раньше времени о его возвращении. Однако кое-кто в этом преуспел.

Едва Дэасс переступил порог своих покоев и даже не щёлкнул замком, как в дверь к нему постучались. Условным стуком.

– Входи, – разрешил заламин, скидывая на пол дорожный плащ.

– Что-то ты рано, – не заставив себя упрашивать, в комнату проскользнул некто шустрый и гибкий, терпеливо подождал, пока зажгутся светильники и лишь после этого плюхнулся на широкий диван.

– Пришшшлось, – прошипел Дэасс, швыряя в угол сумку. – Туристы одолели. Лезут отовсюду, как кусачие насекомые.

Точнее, одна сумасшедшая и дерзкая туристка. При воспоминаниях о ней, заламина до сих пор трясло. От ярости и негодования. И хотя их последняя встреча не была лишена приятности, он надеялся, что она… Действительно последняя.

– Значит, я вовремя, – усмехнулся единокровный, развалившись на диване и небрежно помахивая жалом.

Апартаменты Дэасса состояли всего лишь из кабинета, спальни с террасой и купальни, да и роскошью не блистали. В кабинете по стенам простые стеллажи с книгами, стол, галларий* и шаровизор на подставке. За исключением пышного дивана с множеством мягких валиков и подушек. Подаренный императору кем-то из провинциальных наггов, тот в интерьер не вписывался. Тогда император в свою очередь пожаловал этот нелепый, по его мнению, предмет обстановки своему любимчику Дэассу. Шутка вполне в духе многоликого. Пока Дэасс прикидывал, кому бы диванчик передарить, он как-то незаметно у него прижился.

– Как ты узнал, Кадис-шадди*? Я вернулся до срока… Следил?

– Ящерка на хвосте принесла. Случайно, шэссхе*, ссслучайно.

– Возвращался с ночной гулянки? Как всегда.

Кадис неопределенно изогнул жало.

– Ясссно. Допрыгаешься когда-нибудь. Поймает тебя Уласс-наггир…

– Но ты же ему не скажешь?

– Я не скажу, другие настучат. Правила этого змеюшшшника с детства усвоил. Да и строг у нас непомерно гир-шадде*.

Что правда, то правда, Уласс наказывал за малейшую провинность.

– Ненавижу правила, – пожаловался Кадис-шадди.

– Я тоже, но… На твоём месте соблюдал бы этикет и прятал жало.

Никто не смел публично обнажать остриё во дворце, кроме императора.

Так шалопай Кадис и послушался! Продолжая мотать своей «колючкой» из стороны в сторону, он затребовал продолжения:

– Сссе! Что у тебя с туриссстками?

– С туриссстами, – поправил Дэасс.

– И в чём провинились… туристы?

– Ломают всё, на что натыкаются, – сердито ответил заламин. – Порушили мне реликвию, испортили экспериментальную площадку.

– Ссс… Как ты их наказал?

– Никак. У них же теперь эта, как её, дипломатическая неприкосновенность.

Кадис рассмеялся шипучкой и засвистел.

– Шшш-ссс, – передразнил единокровного Дэасс. – Свистун!

– Ладно тебе! – примирительно улыбнулся шадди. – Я не со зла. Просто… В прежние времена их бы отстегали и забрали в рабство.

– Сейчас не прежние времена, – заметил Дэасс. – И ты знаешь, что император не любит, когда о них упоминают.

– Это останется между нами. А звучит заманчиво. Особенно как подумаешь о наложницах… Неужели мы за полторы сотни сэптимелей так и не изменились?

– И да, и нет, – задумчиво проговорил Дэасс, подходя к столу и перекладывая на нём книги. – Скорее, мир изменился, а мы подстроились.

– Многоликие его изменили, – подхватил Кадис. – Не все наггевары довольны таким порядком вещей, – шадди сел, убрал жало и весь подобрался. – Среди них вновь зреет недовольство политикой императора. Мол, он смещает наггов с важных государственных постов.

– Где ты это слышал? – остриё Дэасса напряглось. – И от кого?

– Ремлат…

– Он здесь? – старший заламин предпочёл сменить тему, и это не укрылось от проницательного шадди.

Ремлат приходился им родичем, а также служил глазами и ушами Дэасса при дворе и за его пределами.

– Вчера был.

– Хорошо.

– Рем тебя вызвал?

– Не твоя забота. Ступай отсюда. У меня полно дел и… Адзифират.

– Конечно, – усмехнулся Кадис. – Как без этого⁈ И лали по тебе соскучились.

– Наверняка, а ты иди давай, – он выпроводил шадди, мягко подталкивая его жалом, – и вымойся как следует, от тебя за десять аков* разит ядом и духами.

Выставив Кадиса за дверь, Дэасс прошёл на террасу и полюбовался радугой восхода. Затем целый час отмокал в ароматной ванне и чуть не уснул. Насухо вытерся, переоделся в традиционные придворные одежды. Насса-биб* принёс завтрак. Вместе с ним прибыл и багаж, который заламин велел доставить по назначению позже. После завтрака разобрал таблички записей с руин храма. И напоследок отправился в адзифират.

День выдался погожий. В уютном внутреннем дворике среди цветов и фонтанов отдыхали девять адзиф и три мими. Не такой многочисленный адзифират, как у императора или у иситар-сита, но Дэассу хватало с лихвой. И этих для него много. Чересчур.

Самая старшая из мими, ей недавно исполнилось три сэптимеля, первая увидела заламина и бросилась к нему с криками:

– Апа! Апа! Приехал! Подарки привёз?

Другие две – совсем ещё крохи спали в своих люльках, и Дэасса покуда мало интересовали. Вот подрастут, тогда…

– Конечно, радость моя, – Дэасс подхватил очаровательную малышку на руки и расцеловал. – Я соскучился.

– Наггир-апа, Исис, – одёрнула мимишку её моа – старшая адзифа Дэасса. – Неприлично и дерзко напоминать нашему господину о подарках.

– Оставь, Феруз-лали, – улыбнулся Дэасс. – Мы не на церемонии.

Он спустил мими с рук и хлопнул в ладоши. Тотчас слуги-нассармы, только и ждущие его сигнала, внесли во дворик четыре здоровенных сундука.

– Один весь твой, – будто по секрету сообщил он Исе и подмигнул ей, как заговорщик. – Этот! Самый огромный. Поройся-ка в нём.

Нассаримы открыли сундуки и отошли в сторонку. Счастливая мими, сияя личиком, а с ней ещё семь адзиф, с радостными восклицаниями кинулись разбирать дары и гостинцы, из благодарности по очереди повисев на шее у своего щедрого заламина-заги, и зацеловав ему щёки и руки. Феруз не принимала участия в налёте на подарки, а кротко приблизилась к Дэассу, поклонилась и спросила:

– Кого из нас ты позовёшь сегодня?

– Лали, – он приобнял её и поцеловал в лобик. – К чему условности? Хочешь, сама приходи.

– Завтра, – она в ответ поцеловала его и вывернулась из объятий. – А сегодня к вечеру пришлю Ханис. Она сильно истосковалась и давно жаждет понянчить мими.

– Пусть так, – смиренно ответил Дэасс, как требовал долг.

Он ровно относился ко всем лали. Все они, как на подбор, обаятельны, приветливы и красивы. Да и не бывает некрасивых адзиф, но Дэасс предпочитал неброских, скромных. И разумных, как Феруз-лали.

Заламин обвёл глазами дворик и заметил, что одна адзифа, в отличие от других, не радуется подаркам, не шумит, не примеряет на себя ткани и органзу для платьев или украшения, не перебирает сувениры и игрушки, не открывает коробки со сладостями. Она сидела на бортике фонтана, безучастно глядя перед собой и грустно внимая журчащим струям. Совсем ещё юная. И что-то он её совсем не помнил. Дэасс напряг память… Конечно! Перед самым его отъездом в экспедицию некий заламин-заги из десятого округа, чем-то там обязанный императору, отдал свою младшую мими в адзифират.

Феруз перехватила взгляд господина и словно угадала вопрос.

– Или прислать Мюшет? У тебя с ней так и не было солшема*. Ты слишком рано уехал.

– Сколько ей? – машинально спросил Дэасс.

– Четырнадцать.

Адзифы созревали рано – к четырнадцати сэптимелям, но к сорока пяти неизбежно увядали. Редко кто из них доживал до пятидесяти, а ещё реже до пятидесяти пяти.Долгожительниц среди адзиф единицы.

Дэасс любил постарше. Во всяком случае, не моложе семнадцати сэптимелей.

– Позже.

– Почему? – удивилась Феруз. – Она же красавица.

Что правда, то правда. С такой яркой внешностью Мюшет понравилась бы иситар-ситу, но её зачем-то подарили ему.

– Прелесссть.

– Назначишь своей любимой?

– Нет, Феруз-лали, – рассмеялся Дэасс, прижимая её к себе. – Лучше тебя нет. Пойдём…

Внезапно он представил наглую туристку, и жало набухло.

Что за напасть⁈

Требовалось сцедить яд, и как можно скорее.

– Не болтай понапрасну, – Феруз уклонилась от поцелуя. – Я – старшая. А тебе давно пора выбрать любимую.

– А я нашёл и удачно совместил, – бесшабашно заявил он, подхватывая её на руки, пока остальные лали занимались подарками.

Поначалу она смутилась, но постепенно засветилась изумрудным узором удовольствия, обмякая в его крепких и нежных руках, а он обвил её жалом, понёс к себе и… Не донёс. В галерее его догнал биб-паж и поклонился.

– Дэасс-наггир. Великий Многоликий Император требует вас. Немедленно!

Дэасс со вздохом поставил Феруз на ноги.

– Ступай ко мне и подожди. Я скоро, лали. И распорядись заодно принести нам фруктов и напитки. Проводи её, насса-биб, а я доберусь сам. Дорогу знаю.

Знакомая кумачовая с позолотой дорожка и сотня нассаримов по краям, растянутых грозной вереницей на подходе к императорским покоям. Сколько раз в детстве Дэасс бегал по ней, удирая от адзифи-моа и нянек-нагари, чтобы укрыться под защитой возлюбленного императора. Но и тогда не робел, как сейчас. Золотые деньки безоблачного детства! Отчего же теперь сердца так бьются в груди, как будто он в чём-то провинился?

Дэасс переступил порог, миновал контроль яда и крови, мимоходом бросив взгляд на портреты прежних наггов-императоров. Они давно стали историей. Отныне Великой Наггеварской Империей правил многоликий и только он… В приёмную, а оттуда прямиком в кабинет, и заламин в нерешительности остановился. Пусто…

– Наггер-апа?

– Входи, дитя, – послышался из-за занавески ласковый голос. – Подожди секундочку. Рад, что ты пораньше вернулся. Я ждал тебя. Дело очень щекотливое, семейное и безотлагательное.

* * *

Примечание:

Хашеш* – время перед рассветом.

Галларий* – модель галактики.

Шэссхе* – единокровный (эквивалентно – брат), обращение к единокровному или другому ближайшему родственнику.

Гир-шадде* – старший над шадди, командир шадди.

Шадди – младший принц.

Аков* – шагов (ак – шаг).

Насса-биб* – слуга, паж.

Солшем* – страстное соитие адзифы с заламином, символизирующее единение, дарующее им мими.

Глава 5

«Я этих наггеваров терпеть не могу! Вот увижу симпатичного наггевара и аж не могу терпеть… Так и хочется хвост ему прищемить!»

– Рассахщи в переводе с нагарийского наречия – «Измарилловый цветок пустыни»…

Столица Великой Империи ошеломляла! Даже Виктория это признала с первого взгляда и внимательно слушала экскурсовода.

– Перед вами Дворец императора – лучший образчик древнетигримского зодчества и новой эпохи периода наггеварского ига, которое длилось…

– Мы пойдём внутрь? – Вика вклинилась в бесконечные излияния гидши.

Остальные тоже хотели, но молчали, будто воды в рот набрали от самой гостиницы и впрок.

– Нет, – у бедняжки экскурсовода затряслись губы, и глаз задёргался.

Не скоро забудет она въедливую туристку, которая повсюду суёт свой нос и достаёт неудобными вопросами в самый неподходящий момент.

– Почему? – расстроилась Викуся, сама от себя такого не ожидая. – Интересно посмотреть, что там, – и ткнула в лицо экскурсоводше путеводитель. – В программе написано…

Потерявшая нить монолога гидша, беспомощно хватала ртом воздух.

– Потому, лушша*, – на выручку экскурсоводу с Земли пришла местная – нагари, – что во дворце живёт император с семьёй.

– Ну и пусть живёт, – Викуля продолжала стоять на своём. – Никто вашего императора выгонять не собирается, но в проспекте чётко указано: «с посещением дворцового парка и…». Или нет? – и она тыкнула измятым буклетом в ли… мор… или что там у наггеварских дамочек. – Значит, ваша реклама врёт? Замануха такая, для туристов?

Отчасти это была месть за «лушу». Раздражало Вику здешнее обращение к женщинам-чужестранкам. Больно уж «клушу» напоминало.

Гид-землянка нервно обмахивалась веером, хотя в этот сезон сэптимелиума* в столице не слишком жарко. С побережья целыми сутками задували то бризы, то муссоны.

Гидша-нагари оставалась невозмутимой.

– А тебе понравится, лушша, если к вам домой без приглашения ворвётся банда наггеваров?

Вика пожала плечами. А что? Сто пятьдесят циклов назад наггевары именно так и сделали. Припёрлись в Млечный Путь, когда их не звали, да ещё и недовольны остались, что плохо встретили.

– Почему без приглашения? Нас же к вам пригласили, в отличие от вас, и… Я не ваш император, и не живу во дворце. В моей орбитальной общаге и посмотреть-то не на что. Разве что, вид за иллюминатором. И тот с отражателей.

Нагари угрожающе зашипела.

И, наверное, об этой змее-хвостатой-швабре следовало высказаться особо. Она не понравилась Викусе с первого взгляда, и в ответ нагари тоже девушку невзлюбила. По закону взаимности. Вика изучала такое на психологии в этом году, но и не догадывалась, что межличностные феномены людей распространяются на инопланетян из другой галактики. Зато выяснила опытным путём. А первопричина крылась в нассаримчике. По-детски милое нежно-зелёное чешуйчатое создание, надрываясь тащило за величаво ступающей нагари её усыпанный драгоценностями толстый хвост. Ну, это выглядело примерно так, как если бы у русалки выросли ноги, она бы ходила ими по земле, а за ней волочился узорчатый шлейф с украшениями. Однако наггеварка на русалочку даже отдалённо не смахивала. Скорее, на глубинную ведьму морскую. Тёмная кожа с эбонитовым отливом и разноцветным рисунком, короткие курчавые волосы, зрачки, опять же, вертикальные и… клычки с позолотой. И сейчас нагари сердито демонстрировала их, приподняв верхнюю губу и надменно взирая на беспардонную туристку.

Плевать хотела Викуля на её клыки!

Ах, да! Всё началось с нассаримчика…

Жалостливая Вика малыша пожалела. Он так трогательно улыбался туристам. А эта швабра хвостатая вознамерилась его…

Зла на неё не хватало!

Короче, сердобольная Викуся угостила наггеварского ребёнка мятным леденцом. Малютка так обрадовался! Схватил лакомство трёхпалой ручонкой, на которой ещё даже когти не отросли, толком, и принялся лизать раздвоенным лиловым язычком и шипеть «доброй луш-лали» слова благодарности. Вика так растрогалась, что едва не прослезилась и собиралась потискать нассаримчика, но… Налетела эта змеюка, аки разъярённая сколопендра.

– Лушшша, перессстань баловать моего насса-биба!

И шлёпнула ребятёнка лакированной «мухобойкой», так выглядел нагарийский хлыст, прямо по беспомощной ручонке. Леденец упал в пыль, а нассаримчик жалобно засипел. Бедняжка! Даже плакать при этой фурии испугался! Человеческий пацан давно бы орал в три глотки. А этот и пискнуть боялся перед своей жестокосердной госпожой.

Саму б её так! По расфуфыренной башке!

Несчастный наггеварский пажик шмякнулся штанишками в пыль и принялся судорожно икать, тараща красные глазёнки.

– Полюбуйся, что ты наделала! – напустилась на Вику нагари.

– Я наделала⁈ – Викуля опешила. – По-моему, это вы…

«Гадкая бессердечная тварь!»

Вика открыла рот, чтобы выкрикнуть это в лицо гадюке, но…

– Я веду себя правильно. Он должен знать своё место, – высокомерно перебила девушку нагари. – Предназначенным на съедение потакать нельзя.

– Что-о? – живот у Вики окаменел от ужаса. – На съедение⁈

– Шу ще*, – подтвердила кровожадная нагари. – Его съедят в пору нессета* после хущу-ща*, и он должен почитать этот исход за благо.

Викуся сжала кулаки и чуть не заехала этой змеюке в наглую рожу. А потом бы схватила малышку-нассарима и умчалась бы с ним на край света… Прямиком в посольство конгломерата и требовала бы политического убежища для несчастного ребёнка. Но видать не судьба. Положение спасла гидша-землянка.

– Шусма́-гаш а*! Шусма-гаша! – она грудью бросилась между двумя разъярёнными представительницами разных культур, готовых вцепится друг другу в глотки и в волосы, и храбро предотвратила межгалактический конфликт. – Простите, ради Прародителя! У нас в стране иначе принято, Шусма-гаша. Наши дети – неприкосновенны, как цветы жизни, как….

– Мы тоже любим деток, – спесиво оборвала её нагари и продолжила безапелляционно, – но это не ребёнок, а нассарим, его участь предрешена и спорить дальше бессмысленно.

«Любят они, – сварливо подумала Вика, – жрать их на завтрак».

Однако нассаримчика нагари-гаша вскоре отослала. И юного пажа у хвоста госпожи сменил великовозрастный насса-биб. В этом громиле ничего трогательного не было, но вредная Викуся очень надеялась, что двухметровый верзила застрянет в глотке у полутораметровой нагари, если она вдруг решит им подзакусить.

Теперь же, Шусма-гаша, судя по гневному оскалу, явно намеревалась слопать Вику.

Гиду-землянке пришлось вмешаться и на этот раз.

– Вы невнимательно читали проспект, – попеняла она туристке. – Там говорится о другом дворце – на побережье в ста акмелях отсюда, где сейчас никто не живёт. Мы обязательно отправимся к морю, на днях, и погуляем по парку. А все дворцовые комплексы в этом районе жилые. Это столичные резиденции наггеварских вельмож – родственников императора…

Тут её отвлёк парень из группы вопросом о тигримской архитектуре, и экскурсоводша радостно запрыгнула на любимого конька:

– Да-да, вы правы, дворец, равно как и город, построили тигримы, а наггевары после завоевания расширили и привнесли в тигримское искусство своеобразный колорит, а…

Парень внимательно слушал и кивал. Архитектор, наверное.

– … мы видим перед собой только внешний ярус дворца, что выходит на императорскую площадь, а сам дворец огромен. Это же сердце Рассахщи! Парк раскинулся внутри концентрическими клиньями и служит не только местом отдыха императорской семьи, но и является памятником…

Ну-ну, памятником, на который нельзя взглянуть даже одним глазком. И сфоткать невозможно!

– … Поэтому, после победы над наггеварами тигримы не стали требовать назад столицу, да и право владения Туэрессом* осталось за бывшими угнетателями…

Вика с нагари обменялись взаимно уничтожающими взглядами и отвернулись друг от дружки. Но Викуля опять заскучала. Огляделась по сторонам в надежде присесть на свободную лавочку, не выпуская из вида группу. Ноги так и гудели от долгого хождения по закоулкам столицы, но, увы, ближайшие скамейки все уже заняты, а далеко отходить рискованно. Потеряться в этом лабиринте улиц, площадей, каналов, стен, башен и мостов… Раз плюнуть.

Императорская площадь перед дворцом кишела туристами. Разношёрстное множество зевак из трёх галактик Триумвирата, с гидами и сопровождающими из местных наггеваров, тигримов, руннэ. Все толкались и шумели. И повезло им, что сегодня не жарко.

От нечего делать Вика запрокинула голову и залюбовалась небом над Рассахщи. Бескрайняя гладь переливалась всеми цветами радуги, более интенсивно расцвечиваясь у горизонтов. В путеводителе написано, что это такой эффект пустыни.

«Боммм!» – в башенке над воротами гулко ударил колокол.

Площадь отозвалась усиленным гвалтом. Туристы с радостными выкриками ринулись куда-то в одном направлении, расталкивая друг друга. И теперь Викуся, кажется, поняла, чего все так ждали.

Ворота распахнулись, и оттуда выдвинулись богато украшенные антигравы: фланокеры с эскортом из фланоциклов. К сожалению, это единственное, что Вика ухватила всего за мгновение до того, как туда с воплями ломанулись туристы и журналисты.

– Семир-наггир! Семир-наггир!

И гиды наперебой заголосили и зафонили микрофонами:

– Внимание! Сейчас на ваших глазах происходит важное событие! Выезд из дворца первого принца-заламина Семир-наггира, иситар-сита Великого Императора.

«Интересно, как часто этот… Семир-наггир оттуда выезжает, если это такое уж прям событие?» – недоумевала Викуся.

Толпа бешено загомонила, активируя нано-камеры, щёлкая допотопными, но профессиональными фото-видео-планшетами-объективами, жужжа обрувизорами, вытягивая над океаном голов, гребней, рогов и щупалец шесты с закреплёнными на концах мини-шаровизорами для съёмки или направляя их вверх дистанционно, пихая соседей и перекрывая весь обзор неудачникам. Таким нерасторопным разиням как Вика оставалось лишь топтаться позади всех и вытягивать шеи. Но даже первым рядам мало что удалось рассмотреть и тем более прорваться к процессии из фланокеров и фланоциклов. Жаждущие зрелищ туристы не сумели проскочить через заслоны гвардейцев-заламинов и нассаримской стражи. Эти стояли накрепко, словно вбитые в камень арматуры, сдерживая орду пришельцев, покуда последний фланоцикл с наггеваром не взмыл в небо.

А Вика наконец-то разыскала поблизости свободную лавочку в тени раскидистой пальмы и воспользовалась ею, пока разочарованные зеваки тщетно пытались углядеть сквозь занавеси принца-наггира.

Зачем Викусе какие-то принцы-заламины, когда можно с облегчением прислониться ноющей спиной и вытянуть уставшие ноги.

«Уф! Ляпота!»

И напиться тут же прохладной газированной водички из фонтанчика, где в иное время неизбежно толпились туристы и не давали пройти.

«Красиво летят», – включив в коммуникаторе нано-запись, Виктория с улыбкой наблюдала за косяком из фланокеров и фланоциклов, протянувшихся над каналом.

Плевать она хотела на каких-то наггиров, когда удалось-таки запечатлеть редкий кадр – фланциклы в полёте.

Примечание:

Луша* – вежливое обращение к дамам-чужестранкам.

Сэптимелиум* – астрономический год, период общего вращения веретенообразной галактики.

Шу ще* – да, конечно (наггеварск.).

Гаш а* – обращение к почтенной нагари, обычно прибавляется к имени.

Нессет* – период и процесс откладывания яиц у нагари-нагарати.

Хущу-щ* – таинство спаривания нассарима с нагари.

Туэресс* – главная планета Великой Наггеварской Империи.