Текст книги "Статус: Разумеется - Клинок Системы (СИ)"

Автор книги: Ascold Flow

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 15 страниц)

Следующие минуты превратились в догонялки по правилам, которые сочинял не я. Пастухи держались за стеной из тел, и лучи стригли всё выше колена. Порой даже уничтожали своих же кровожадных баранов. И ещё каждый мой рывок стадо встречало, резко меняя направление бега. Я, когда мог, прятался в тенях, чтобы скрыться, выныривал, где придётся, отстреливался в ответ, устраивал светопредставления, чтобы оглушить тварей и их хозяев. И это работало!

Увидев отличную возможность, я применил «Ауру Хроноса», что подарила мне тридцать секунд замедлившегося мира. Я рванул на пределе сил к хозяевам орды, на ходу вгоняя свежий магазин в пистолет. Второго пастуха, прикрывавшего лицо рукой с оружием от ослепительного, словно солнце, светлячка, что завис посреди вражеской армии, я расстрелял с двух шагов и пробил его живучесть. Третьему не хватило хвалёной живучести против «Эха Гор и Пламени»: клинок вошёл под кромку глухого шлема, и я пустил по клинку огонь, что сделал остальное изнутри.

На четвёртого времени не хватило. Аура исчезла, мир рванул с места, и меня встретили сразу три луча с разных сторон. Под один я нырнул, второй лизнул меня по касательной, и правый наплечник перестал существовать вместе с куском поддоспешника. Плечо обожгло так, что рука на пару секунд повисла плетью, а перед глазами поплыло. И третий ещё слегка лизнул икру. Но там отделался лёгким испугом.

Я ушёл в тень и высунулся из-за туши, поймал в прицел четвёртого и пустил «Духовный выстрел». Полог такую дрянь фильтровать не умел, и пастуха сложило пополам. Его тут же накрыла собственная стая, живым щитом оттаскивая хозяина в глубину. Бесполезно: он уже сдох. Хотя… Может, они просто проголодались?

Уцелевшие сбились за плотным кольцом «стада баранов» и лучами резали всё, что подходило ближе, чем на бросок камня. Их полог изменился и стал походить на электрическую клетку.

К ним уже так просто не подобраться… Свет от клетки уничтожает любую тень. В лоб их не взять, но и они ссутся, уже отпустили контроль над монстрами. Надо лишить их армии, пока они прячутся за клеткой.

* * *

Со стороны строя исчезновение Алекса заметили немногие: некогда было вертеть головой. Ургаш ревел на правом фланге, и орочьи щиты раз за разом смыкались за миг до удара волны. Твари бились о сталь и напарывались на копья, задние лезли по спинам передних, чтобы сдохнуть на полметра дальше. Строй держался, и из всех открытий этой ночи старому коменданту больше всего нравилось именно это: по силе каждая псина стоила его ветерана, но ветераны шли в бой со сталью и строем, а этим оставалось платить кровью за каждый шаг.

– Смена первых рядов! – ревел комендант в короткие передышки. – Живее, пока эти огрызки перестраиваются!

Людские стрелки за орочьими спинами тоже нашли свой ритм. Стаю подпускали на десяток шагов и били в упор, залпом, а орки доделывали работу клинками, не давая уцелевшим подняться. На этой мельнице волны перемалывались одна за другой, и счёт шёл уже не в пользу тварей.

Управление стаями расползалось на глазах. Волны, час назад накатывавшие в жутком согласии друг с другом, теперь запаздывали и налезали одна на другую, подставляя фланги под залпы. Над дальними стаями то и дело вспыхивали одиночные разряды, и пастухи дёргали туда сотни туш разом: невидимая угроза из теней заботила их сильнее целой армии перед строем. И армия этим пользовалась без всякой жалости.

Свободный отряд избранных дрался там, где линия фронта трещала по швам. Ратмир вёл дружину вдоль фронта от дыры к дыре. Борич менял четвёртый щит за ночь, прежние три лежат где-то под тушами. Демьян стрелял с руки и переходил на палаш. Стоян целенаправленно со своим особенным взрывным копьём охотился на панцирных. Рядом с дружиной рубились ветераны «Виверн», и их командир осип от командования уже через полчаса боя.

Выделялось на поле битвы то место, где за дело взялась Герда. Валькирия вклинилась в орочьи ряды и рубилась плечом к плечу с северянами, и вскоре орки стали шарахаться от её замахов едва ли не резвее, чем от тварей: топор ходил по таким траекториям и с такой скоростью, что зазевавшемуся соседу снесло бы голову вместе со шлемом. Жаловаться, впрочем, никто не рискнул, а твари после неё умирали в девяти случаях из десяти после первого же удара.

Вася крутил плечо, получив травму после сотой брошенной за ночь гранаты. Под лапами накатывавших стай на его участке фронта схватывался лёд, и твари, привыкшие доверять рывку, разъезжались на скользкой поверхности, устраивая свалку. А следом летели и другие гранаты. Тупые твари умудрялись некоторые ловить на лету и по привычке закидывать в пасть, чем лишь приближали свои похороны.

Мэд выцелил в стае самую матёрую тварь, перебившую с десяток бойцов. Та была ростом с панцирного и с кучей шрамов по всему телу. Мэд вёл своих по всем правилам волчьей охоты: молодняк резал монстру сухожилия и стягивал щупы на себя, а патриарх дожидался момента и разгрызал нервные жгуты. И как только забили её, принялись за остальных, мелких по сравнению с этой сволочью.

Маша объявилась там, где на линию выполз очередной панцирный зверь. Стрелы он держал спокойно, копья гнулись о пластины, и орки прикидывали, во сколько жизней обойдётся эта гора.

Считать не пришлось: «Гильотина» упала на зверя сверху, беззвучно и буднично. Пластины разошлись вместе со всем, что было под ними, а ассасинша пропала среди сражающихся раньше, чем орки сообразили, кого благодарить. Так Маша и выступала против тех, кто мог создать проблемы. Ту замершую живую башню у линии фронта тоже она сре́зала горизонтальной «Гильотиной», чем вызвала дружный вздох облегчения у орков.

Граф к середине ночи охрип и командовал уже жестами. Заклинания он менял по обстановке. В короткие окна между волнами он бил тьмой, что разъедала скопления туш порой до самых костей, отчего появлялись проплешины на земле.

Имирэн вёл свою войну. Оплетённый множеством корней местных кустарников, что ожили и превратились в его защиту и оружие, он своими могучими ударами сокрушал тварей, ломая им кости. Корни же путали его врагов и мешали им достать до него: то ноги свяжут, то руку вниз уведут, то щупы над плечами обмотают и задушат до черноты.

Зиркс со своими баллистами дошёл до того, что расчёты начали понимать его ругань без перевода. Когда у крайней машины лопнул канат натяжения, гремлин починил Баллисту шустрее, чем расчёт успел испугаться простоя, и в награду обозвал всех вокруг криворукими.

Фёдор Ковалёв за всю ночь так и не обнажил оружия. Он стоял при ставке над картой, слушал вестовых и время от времени ронял пару фраз, после которых командиры разворачивали резервы в нужном месте, в нужное время сменяли уставших бойцов и вытаскивали раненых после очередного прорыва.

К рассвету армия выдохлась. Раненых оттаскивали к холму уже сотнями, орки менялись в первых рядах каждую четверть часа, и даже у Герды топор поднимался медленнее. Тварей оставалось на пару хороших атак, но остатки сбились в плотное кольцо вокруг четырёх уцелевших пастухов, и лучи оттуда веером резали любую попытку сблизиться. Идти на это кольцо в лоб не хотелось никому, а обменивать сотни жизней на последний рывок не хотелось тем более.

Но, кажется, все в этой суматохе боя забыли, от кого на самом деле закрылись остатки разгромленной стаи…

– Да как вы меня задолбали! – увернувшись от очередного луча, Алекс Лисоглядов вонзил пылающий пламенем меч в землю, и по полю битвы прокатилось землетрясение, а внутри светящегося защитного купола десятки каменных столпов вылезли из земли и понесли тех, кто на них стоял, к границам купола.

Огромная электрическая дуга опоясала скопление монстров, и те сдохли, чтобы через минуту подняться вновь, пронизанные корнями воинов, оживших благодаря сфере Лесного царя. Те бросились на своих бывших хозяев, и внимание странных существ оказалось рассредоточено.

В центре поднятой на десятки метров каменной поверхности ожила тень, и между четырьмя пастухами поднялся Клинок Системы. А вместе с ним – и корнелюды, что набросились на обладателей технологического оружия. Недолго думая, он вырвал оружие из рук каждого, и то исчезло в пространстве «Длани».

– Что, страшно? – Поднявшись в воздух, Алекс зарядил со всей дури лбом в шлем одного из них. – Сейчас я научу вас летать, ублюдки…

Глава 12

Дир Завоеватель поднялся на гребень главного вала за час до рассвета и принял доклады дозорных сотен. Разведка на варгах всю ночь ходила в глубь степи, и каждый вернувшийся десятник повторял одно: масса тварей катится на лагеря широким фронтом, края которого не видно. Врагов считали по выжженным стойбищам и сожранным табунам, и по самым скупым прикидкам выходило за миллион голов.

Царь выслушивал доклады молча, и пальцы на рукояти секиры сжимались всё плотнее. Под его знамёнами стояло без малого два миллиона воинов. Орда стянулась к Тур Кламену со всех концов царства; не скупясь, вожди открыли порталы и перебросили отряды к городу.

Пришли штурмовые легионы северного царства и ополчения предстепных кланов, подошли дружины вождей, что ещё год назад резали друг друга за колодцы и пастбища, вассалы-ящеролюды пригнали двадцать тысяч воинов. Мало, в сравнении с ордой, но это всё, что они могли дать.

Перед лагерями за десять дней выросли валы со рвами и тройные линии частоколов, а по всем дальним подступам шаманы вкопали цепи с рунными заклинаниями и залили их жертвенной кровью. О назначении цепей знали немногие. Дир, конечно же, входил в их число, ведь именно он и отдал приказ.

Перед рассветом царь объехал лагеря по внутреннему кругу. Речей он не говорил: царское слово орда услышала ещё при сборе знамён, и теперь воинам хватало вида Дира в боевой броне. Там, где проезжал его варг, ряды подтягивались сами, без окриков сотников.

Последний приказ перед битвой касался неба. «Стрела Ветра» висела над ставкой все эти дни, и орда привыкла задирать головы на летающий корабль. Теперь Дир велел увести корабль в глубокий тыл, подальше от поля боя. Лучи хозяев стай прожигают крепостную кладку насквозь, так что судну в этом небе не жить, а второго такого у царства нет и не будет ещё долго. Капитан принял приказ без единого вопроса, и к рассвету небо над ставкой опустело.

Степь со стороны Дир’Колла потемнела с первым светом, и передовые заставы затрубили отход. Твари неслись без разведки и без страха, сплошным потоком, над которым поднимались панцирные спины и громадные силуэты исполинов.

Волна докатилась до ям с маслом. Шаманы метнули огонь, и вся линия загорелась в одно мгновение. Ямы забирали сотни жертв, но напор не слабел, задние ряды продавливали горящих в грязь и неслись дальше, к рвам.

Начали давать залпы катапульты и баллисты. Они били по скоплениям врагов без пощады. Слишком плотный был поток тварей, так что промазать просто невозможно.

Первый исполин дошёл до рва и принялся крушить вкопанные колья, засыпать ров землёй вала. Тварь ростом с донжон создала переправу, игнорируя выстрелы, и двинулась дальше через стрелы и камни, не сбавляя хода. Катапульты вынужденно перевели огонь на неё, потому как ещё пара мгновений – и огромный исполин просто дорвётся до них через ряды защитников.

Какой-то маг призвал метеорит, и тот врезался прямо в грудь безголового гиганта. Исполин свалился с ног прямо на частокол. Камни катапульт обрушились на его ноги и переломали одну из них. Монстр был повержен. Но перед смертью он решил своим телом создать полноценный мост для тварей. Сполз с насыпи и замер поперёк рва.

Орки на валу успели порадоваться падению гиганта, а через минуту кляли его тушу последними словами: по ней стая перемахивала ров без всякой заминки, и рубка пошла уже на самом гребне.

Шаманы били с валов молниями, и молнии оправдывали каждую строку из донесений Домена людей. Трещащие синие змеи находили нервные жгуты под шкурой, и матёрые особи ложились без движения.

К сожалению, молний на всё это море тварей не хватало. Мана не бесконечная, и даже резервные камни маны и зелья не помогут мгновенно восполнить потери. Зато шаманские круги с заранее залитой маной срабатывали по приказу, не обращая внимания на то, как сильно выдохся шаман.

Первые часы огромной по своему размаху битвы истекли, и счёт шёл в пользу орков. Рвы наполнялись тушами, валы удержались, с частоколов сменами работали копейщики и метатели дротиков и камней – редкие для орков обладатели дальнобойного оружия. За счёт массивности снаряды наносили солидный урон тварям, игнорируя их прочную кожу.

Легионы стояли там, где им велели стоять, и, не щадя себя, сражались за каждый метр степи. Дир следил за боем и ждал других гостей. Донесение Каргада он помнил дословно и обманываться утренним успехом не собирался.

Хозяева объявились к полудню. Они и до этого прятались где-то там, в миллионной орде монстров. И только теперь, изрядно измотав передовые армии орков, они взялись за дело. Тонкие синеватые лучи протянулись из глубины наступающей массы, и на валах начали умирать лучшие из лучших. Луч не разбирал ни брони, ни ранга. Избранного сотника штурмовой гвардии разрезало вместе с ростовым щитом, а на дальней площадке сложилась пополам катапульта. Следующие лучи прошлись по шатрам лекарей и по сигнальной вышке вместе с трубачами.

За первый час такого обстрела орда потеряла больше командиров и избранных, чем за всю войну за объединение царств, и вестовые не успевали доносить имена погибших. Командиров у монстров было много… И били из своего оружия они без жалости и без устали.

Дозорные с вышек взялись подсчитать источники лучей и сбились, когда перевалило за сотню. Орда билась с врагом, который знал цену вражеским командирам и каким-то образом их вычислял.

Дир отправил на вышки приказ гасить сигнальные огни и перевести связь на вестовых. А потом он спустился с вала и вышел на поле боя. Проблему с хозяевами монстров нужно было решать. Половина катапульт и дальнобойной артиллерии перестала существовать с их появлением, так что дострелить до них было почти невозможно. Среди шаманов лишь у немногих хватало могущества достать до далеко располагающихся командиров. Достать, но не попасть… Зато у Дира была его армия клонов.

Три десятка отражений разошлись от царя в стороны и растеклись по флангам, стягивая на себя лучи и внимание стай. Его армия начала манёвр отступления вместе с ним, занимая ещё не уничтоженные нашествием позиции, и клоны Дира прикинулись трупами, закопавшись в груде тел.

Твари ринулись вперёд, а вместе с ними – их хозяева. Первого такого Дир достал у переломанной баллисты. Руны на лезвии клона полыхнули зеленью, и секира развалила пришлого от глухого шлема до пояса. Хвалёная живучесть пришлых против такого удара помочь не могла. Второго и третьего Дир свалил, выбравшись из груды трупов и отрубив обоим головы. А дальше охота пошла тяжелее…

Хозяева тварей учились быстро. Они сбились группами за живыми кольцами монстров, далеко друг от друга не отходили. Вскоре большая часть клонов погибла, так и не достигнув цели. Некоторым не хватило всего чуть-чуть…

Боль приходила к Диру каждый раз через связь Восприятия. Луч сжигал очередного клона, и ожог ложился на всех разом.

К третьему часу перегруппировки армии и планомерного отступления с части позиций «Дир» умер уже сотни раз. А успеха достигли всего шестеро клонов. Слишком медленно и мало… Даже он со своими запредельными характеристиками не справляется. Конечно, клоны не обладают бонусами от экипировки, но всё равно…

Дело начало налаживаться, когда вражеская армия заняла углубление между двумя защитными насыпями, постепенно выдавив отступающих орков. Начали вспыхивать большие и малые зачарованные круги шаманов с цепями по всему уступленному полю боя. Счёт погибших тварей пошёл на десятки тысяч, а вместе с ними в хаосе магии погибло и несколько вожаков этой голодной орды. Их защитные купола защищали от прямой магии, но не от того, что вырывалось прямо у них под ногами.

Твари плохо бились против орков в ближнем бою, уступали им, и поэтому всё чаще они отходили и накатывали волнами на защищаемые позиции, сметая линию за линией. Один удачный прорыв давал куда больший эффект, чем час стояния в ближнем бою.

Окопавшиеся орки быстро смекнули, что тактика врага может доставить им проблем, и выдали первым рядам дротики и длинные копья, похожие больше на колья для частокола. Это сбавило темп наступления и частоту прорывов.

Ближе к вечеру потери были ужасающими с двух сторон. Морхад, старший из генералов, держал правое крыло и слал вестовых одного за другим: рвы второй и третьей линии завалены трупами до краёв, твари идут поверх собственных туш вровень с частоколом. Задгар с левого крыла докладывал то же самое, прикрепляя сводку потерь: полностью стёрты не менее восемнадцати орочьих корпусов из сорока двух, что были под его командованием, а резерв уже успел и повоевать, и поменяться с отдохнувшими воинами, и снова вступить в битву.

На исходе дня внешняя линия обороны лопнула сразу в двух местах – там, где прорывы организовывали огромные башнеподобные твари и тараноподобные безголовые монстры. И всё под прикрытием нескольких десятков командиров, что перед их атакой лучами вырезали сотни бойцов вместе с укреплениями в точках удара.

Орда орков проигрывала это сражение по всем статьям, и каждый час обороны стоил дороже предыдущего. Дир назвал происходящее разгромом первым: враг не считался с потерями и умело выживал орков с хорошо укреплённых мест, а количество погибших генералов и офицеров сковывало командование армией. Дир отдал приказ, ради которого шаманы закладывали огромные цепи с кровавыми рунами в их тылу, рядом с полевым госпиталем, где уже успело погибнуть от ранений не меньше сотни тысяч зеленокожих героев.

– Трубите отступление к пятой линии укреплений. Раненых и обозы – к городским полевым лагерям и стенам. Желающие умереть во имя орды могут остаться и прикрыть наш отход.

Тональность приказов и труб сменилась, барабаны начали рваным ритмом доносить план действий до командиров орочьей армии. Многие были не согласны, будучи упрямыми орками. Это не сменить позицию, это отступить и признать поражение на этом поле боя. Признать поражение против монстров, которых осталось меньше половины…

Но царь отдал приказ. Многие знали его мудрость и непримиримость с поражениями, потому последовали указаниям.

У опустошаемой и уносимой ставки царя ждал старик в обгоревшей накидке Погребальной стражи. Гхарзул, Вестник с полей Дир’Колла, пережил Срыв и с того дня был призраком, что жил ради отмщения за павших собратьев. Он опустился перед царём на одно колено и положил к его ногам ритуальный жезл.

– Пришло время, великий царь.

– Ты уверен в своих стариках? – Дир поднял жезл и вернул его в руки Вестника.

– Мы охраняли павших от осквернителей дольше, чем существует твоя столица, царь. Погребальная стража сделает, что до́лжно. – Гхарзул выпрямился, опираясь на жезл.

Их орочий орден был создан в давние времена, когда по их землям расхаживали сотни и тысячи мертвецов под руководством некромантов. Они заботились о том, чтобы павших на поле битвы больше не тревожили. Ведь это нарушало их обычаи и верования. И, чтобы бить врага, его ремесло надо знать вдоль и поперёк. Вот и они знали о некромантии больше, чем многие сегодняшние скрытные практики запретных знаний.

– Для многих эта битва закончена. Но не для Погребальной стражи. Если мы и нарушим клятвы предкам, то только ради другой клятвы – сохранить степи и не отдать их врагу, любой ценой!

– Тогда прими моё благословение и мои соболезнования, – положил Дир ладонь на плечо старика. – Перед предками за этот день я отвечу сам. Начинайте, когда увидите красный дым.

Рога продолжали трубить отход, барабаны сменили ритм, и орда попятилась к внутренним рубежам обороны близ городских стен. Орда монстров ломанулась вдогонку. По земле, где с рассвета легли сотни тысяч с обеих сторон, твари шли не задерживаясь. Голод гнал их за отходящей ордой мимо разрушенных построек, обрушенных палаток, мимо груды мёртвых тел. Монстры приняли отступление за бегство и обезумело от жажды крови, уничтожая тех, кто остался прикрывать основные войска.

Красный дым поднялся над ставкой спустя двадцать минут, и шаманы загорланили во всю мощь своих лёгких заклинание, вшитое в подготовленные ловушки. Огонь родился из земли сразу в нескольких местах. Стены пламени взлетали выше сторожевых башен Тур Кламена, смыкались в кольца и запечатывали внутри всех, кто гнался за армией.

Внутри колец выгорало всё живое, и визг тысяч тварей тонул в гуле огня. Особенного огня, настолько горячего, что песок под ним плавился и превращался в стекло. А вместе с ними сгорали и тела погибших защитников степи.

Следом стена двинулась вширь. Она принялась выжигать уже тех, кто остался по внешнюю сторону, в попытке дотянуться до другой такой же стены, чтобы создать единую зону во власти огня. Изнутри в небо рвались столбы копоти, и в этих столбах вихрился пепел от всего, что осталось перед валами после дневной бойни.

Твари снаружи кольца метались вдоль огня, совались в него по своей безголовой привычке и вспыхивали факелами, а стена расходилась дальше, метр за метром, и жгла всё без разбора. Жар доставал до валов, и орки на стенах прикрывали лица щитами.

К закату огонь занял степь на километры вокруг лагерей. Сколько тварей сгинуло в этом пожаре, никто даже не пытался считать. Но даже после него на дальних краях степи ворочалась живая масса, которой хватило бы на новый штурм.

К ночи пламя угасло, и от самых валов до горизонта легла чёрная гарь с белыми пятнами костей. Погребальная стража вышла на пепелище без охраны и без факелов. Старики чертили круги пеплом и собственной кровью, а потом запели, и от этого пения варги по всему лагерю прижали уши. Первыми над костями поднялись духи – бледные силуэты орков и тварей вперемешку. Следом из-под пепла полезли скелеты, а над сгоревшими заслонами встали призраки избранных с тенями своего оружия в полупрозрачных руках.

Стража подняла новое, запретное войско. Три сотни шаманов и стражей стояли кругами через всё пепелище, и от каждого тянулись невидимые нити к десяткам тысяч поднятых. Гхарзул держал середину этой сети и старел на глазах: за первый час его выбелило до последнего волоса, за второй он перестал слышать живых.

За всё в этом мире приходится платить… Порой даже собственной жизнью.

Мёртвые легионы двинулись на уцелевшую часть орды тварей в полной тишине. Шли они той же ночной степью, по которой днём отступали живыми, и рвали врага без устали и без страха. Духи проходили сквозь панцирные пластины, сбивая Восприятие безголовых. Скелеты вцеплялись в щупы и висли на них гроздьями, вонзая хрупкие мечи и ещё горячие стальные секиры в тела врагов. Легион мёртвых пришёл на зов хозяев степи.

С валов на эту битву смотрели молча. Воины узнавали в бледных силуэтах вчерашних соседей по строю, и от такого зрелища мутило даже седых ветеранов. Кто-то тянул к губам обереги, кто-то отворачивался, другие просто пили самую горькую орочью гроку из всех, что только можно было найти во флягах.

До рассвета в лагерях не было слышно сигнальных призывов. Армия отдыхала, зализывала раны, считала потери. И лишь немногие видели, к чему приводят игры с мёртвыми…

Погребальная стража сама стала живыми мертвецами, что падали без сил один за другим. А мёртвые… Они просто теряли поводок и становились сами хозяевами своей злобы. И шли убивать. Благо вокруг хватало целей, и они не развернулись в сторону Тур Кламена.

Дир поднялся на гребень, и его рык прокатился по лагерям:

– Никому не высовываться из-за укреплений. Ворота запереть, наружных огней не жечь. Пусть мёртвые воюют с монстрами. А мы подождём рассвета.

К полуночи генералы свели списки. Морхад доложил первым: из тех отрядов, кто встретил рассвет в строю, каждый третий остался лежать на поле. Задгар добавил вторую половину беды: ещё столько же раненых лежит по шатрам лекарей и телегам, и половина из них может пополнить списки павших. В итоге в строю у царя оставалось от семисот до восьмисот тысяч воинов, точнее в этой каше не сосчитала бы ни одна писарская сотня.

Дир принял оба доклада стоя и никого не отпустил отдыхать. Резервные сотни сменяли на стенах выживших, раненых уносили в глубь лагерей, кузни работали под пологами, пряча свет горнов от мертвецов.

Морхад под конец доклада замялся и выложил последнее:

– Среди павших девять вождей кланов и почти вся штурмовая гвардия первой волны.

Дир выслушал и это. Списки погибших вождей он забрал себе, свернул и убрал под нагрудник, к донесению Каргада.

– Никто не будет забыт. Эта война за будущее степей – наше бремя и долг.

О том, что слишком кровожадная натура орков и многочисленные жертвы во время кампании по объединению пяти племён привели к Срыву, он не стал говорить, а другие не стали ему напоминать. Что сделано, то сделано. Остаётся лишь разбираться с последствиями.

Сам царь простоял на валу до рассвета. За частоколами мёртвая армия грызлась с монстрами, и ряды тварей таяли. Вожаки безголовых молчали и не пускали в ход своё оружие. Видимо, потратили все резервы на тот прорыв. Даже у них должны быть лимиты использования этого ужасающего оружия, создающего безупречно прямые молнии, прожигающие на своём пути даже каменные стены. К счастью для Дира, они затухали примерно через пятьсот орочьих шагов, а не били до горизонта.

Ближе к утру духи облепили последнего из панцирных здоровяков, прошли под пластины, и тварь осела на середине шага. Дир прикидывал итог этой бойни, и выходило сносно. Если мёртвые дожмут остатки, орки добьют уцелевших и дойдут до разрыва у Дир’Колла. А как закрывать такие дыры, пусть подскажут боги.

Но его надежды были жестоко разбиты реальностью на рассвете…

Воздух над пепелищем в паре километров от догоревшего поля задрожал и лопнул. Багровая полоса вспорола небо, раскрылась провалом, и из нового разрыва в мир пошли новые твари. Шли всё те же безголовые такими же бесчисленными стаями, и поток этот увеличивался с каждой минутой. Мёртвая армия развернулась на новую добычу, и бойня закрутилась заново, но монстров было намного больше, а среди командиров нашлись обладатели нового оружия. Не такого дальнобойного, но уничтожающего всё перед собой, даже воздух и духов, что кружили над полем битвы.

– Да сколько же вас…

Следом за первыми стаями из провала вышла фигура на две головы выше любого хозяина стада. Броня на ней отливала знакомой синевой, только темнее и плотнее, но оружия при ней не было. Уцелевшие предводители, пережившие и секиру Дира, и огонь шаманов, потянулись к провалу с разных краёв степи и преклонили колено перед пришедшим. Стаи замерли по всей степи, куда доставал взгляд с валов.

Пришедший постоял у кромки провала, повёл рукой, и замершие стаи ожили в новом порядке. Волны перестроились в колонны, колонны разошлись на все стороны света, а часть потока принялась стаскивать туши к разрыву для прокорма идущим следом.

Мёртвая армия последними своими бойцами врубилась в этот порядок, и… через десять минут исчезла из этого мира. А ведь она была достаточно большой, чтобы стать угрозой для любого региона мира избранных… Но здесь и сейчас сотни тысяч мертвецов перестали существовать, а их кости были заброшены в портальное окно Срыва. Собаки любят косточки, и зубастые твари были только рады такому деликатесу.

Царь стоял на валу и тяжело вздыхал. Вчерашняя бойня, стоившая орде трети воинов… Враг не привёл на неё даже половину своей армии. За вторым разрывом лежит целый мир, полный такого зверья, и этот мир пойдёт сюда весь, стая за стаей, пока есть кому открывать ему двери. А у того, кто распахнул две такие двери разом, силы за гранью всего, о чём поют в орочьих легендах. Ме́риться с ним степными легионами – всё равно что тушить пожар плевками.

– Это катастрофа… – прошептал он одними губами.

Гонца с севера привели к ставке, когда солнце оторвалось от горизонта.

– Великий царь… – дозорный склонил голову и не сразу совладал с голосом. – С севера идут колонны. Ширина на километры, конца не видать, шаг мерный, ни знамён, ни огней. Часовые…

При последнем слове у ставки стало тихо. Генералы, час назад спорившие до хрипа о резервах, повернулись к царю. Все до одного.

– Ясно… Теперь я понимаю, почему они сюда отправили свои легионы, стирая по пути города и уничтожая тысячи и тысячи избранных. Раз в наш мир пришли не просто монстры, а чудовища, справиться с которыми обычным избранным не под силу, Системы отправила своих чудовищ в противовес…

Наша битва ещё не окончена, братья и сёстры. Она начнётся вновь намного позже. С восстановления степи, – заявил Дир и приказал: – Собирайте жителей Тур Кламена, собирайте армию, грузите раненых на телеги. Мы уходим.

– Куда, царь? – поинтересовался один из генералов.

– Туда, где земля содрогается от шага механического ужаса, что пришёл в наш дом. Идём навстречу легиону Часовых. И не забудьте обрушить финальный подарок на легионы тварей из чужого мира. Пусть камень степи рухнет на них с небес. Шаманам дайте приказ – не жалеть сил.

Сам же царь орков отправился в город, к терминалу: соседи должны знать, что появился ещё один портал Срыва.