Текст книги "Вампирские архивы: Книга 2. Проклятие крови"

Автор книги: Артур Конан Дойл

Соавторы: Рэй Дуглас Брэдбери,Ги де Мопассан,Брэм Стокер,Танит Ли,Фрэнсис Пол Вилсон (Уилсон),Роберт Альберт Блох,Клайв Баркер,Ричард Карл Лаймон,Элджернон Генри Блэквуд,Брайан Ламли
сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 57 страниц)

Нет, все в порядке: конуру тотчас же залил голубой, как снятое молоко, свет. Прямо посредине четырехугольника света стояла зловещая фигура. Воображение писателя, опережающее и преображающее действительность, шепнуло ему, что эта тень материальна, что она тяжела, как свинец, что она имеет свой нрав – злобный, агрессивный.

– Джон, – произнесла Элва Гаубер ему на ухо, – я вернулась. Ты сам знаешь, почему и зачем. – В голосе звучало нетерпение, и По представил себе, как она стоит над ним с жаждущими крови, трясущимися губами. – Теперь ты – мой единственный источник жизненных сил. Я понадеялась, что появится еще один – тот пришелец, но он сумел ускользнуть. К тому же от него несло проклятым чесноком.

Ее рука ощупывала шею По, выискивая на коже лакомый кусочек.

«Господи, она щупает меня, как мясник – обреченную на убой скотину», – подумал он.

– Ну же, не отворачивайся от меня, дорогой. Не будь таким застенчивым. – Она командовала по-хозяйски, с грубоватой насмешкой над беспомощной жертвой. – Ничего у тебя не получится, ты прекрасно знаешь. Это ночь полнолуния, и я могу позволить себе все, что захочу! – Она старалась оторвать его ладонь, прикрывавшую лицо. – Своим сопротивлением ты ничего не…

Она вдруг замолкла на полуслове, осознав: что-то не так. А потом издала дикий хриплый вопль:

– Ты не Джон!

По рывком перевернулся на спину, выкинул вперед обе худые, как птичьи лапки, руки и схватил Элву Гаубер. Одну руку он запустил в ее разметавшиеся волосы, похожие на клубок змей, а другой вцепился в холодную плоть предплечья.

Ее дикий вопль перешел в ужасные хрипы. По, стараясь не обращать внимания на эти леденящие душу звуки, с силой рванул ее на себя, собрав в этом усилии всю мощь своего тщедушного тела. Ноги Элвы оторвались от земли, и она влетела в узкую клетушку. Ее голова врезалась во внутреннюю стену ниши позади кровати, где лежал По, раздался треск проломленных черепных костей. Она упала бы на него, если бы По в тот же миг не выскользнул из каменной конуры на земляной пол.

С лихорадочной поспешностью он схватился за дверцу и налег на нее всем телом. Элва Гаубер упала на опустевшее вонючее ложе и барахталась меж дырявых простынь, а По захлопнул дверцу и навалился на нее.

Женщина бросалась на дверь с той стороны, крича и завывая подобно зверю, попавшему в ловушку. Она обладала силой не меньшей, чем он, и на секунду в его душу закралось сомнение: кто победит в их единоборстве? Но, пыхтя и потея, он удерживал дверь плечом, упираясь ногами в земляной пол, и одновременно нашаривал крепкую щеколду. Наконец его пальцы нашли спасительный запор и задвинули его. Все, теперь вампир никуда не денется.

– Темно! – стонала внутри Элва Гаубер. – Темно… нет луны, нет луны…

Голос ее постепенно затих.

По отошел к грязной луже в углу. Вода была протухшей, глинистой – именно такая, как нужно сейчас. Он опустил в лужу сложенные пригоршней ладони и, набрав грязи, с силой швырнул ее на дверцу. Одна пригоршня, другая, третья и еще, еще… Ладонями, как мастерком, он методично залепил все щели и трещины, покрыв доски толстым слоем грязи.

– Гаубер, – позвал он, переводя дыхание, – как вы?

– В порядке, кажется.

Голос его удивительным образом окреп. Оглянувшись через плечо, По увидел, что Гаубер сам, без посторонней помощи, сумел подняться на ноги. Он, конечно, был неимоверно худ и бледен, но на ногах стоял твердо.

– Что вы делаете? – поинтересовался Гаубер.

– Законопачиваю ее, – пошутил По, снова и снова набирая полные пригоршни жидкой грязи. – Замуровываю навечно – и ее, и зло, которое она несет людям.

В голове его вдруг искрой пронеслась вдохновенная сцена, символическое зерно будущего рассказа: мужчина замуровывает женщину в стену или нишу вроде этой. А вместе с ней он замуровывает и воплощение вселенского зла, принявшего обличье, скажем, черного кота.

Закончив нелегкий труд, По выпрямился, глубоко вдохнул полной грудью затхлый воздух подземелья и улыбнулся. Даже в моменты смертельной опасности, в часы работы, во времена невзгод и отчаянной нужды он умудрялся придумывать сюжеты для новых рассказов. Так будет всегда.

– Не знаю, как вас благодарить, – бормотал Гаубер, растерявшийся от счастья. – Я думаю, теперь все будет хорошо, если… если она не выберется оттуда.

По прислушался к тому, что происходило внутри ниши, приблизив к дверце ухо.

– Ни шороха, ни единого звука, сэр. Без лунного света она лишена силы и способности жить. Не могли бы вы помочь мне одеться? Я страшно замерз.

Теща встретила его на пороге дома, когда он вернулся на Спринг Гарден-стрит. Ее худое лицо под белым вдовьим чепцом выражало беспокойство. Она даже осунулась от тревоги за беспутного зятя.

– Эдди, ты нездоров?

В такой форме она пыталась узнать у По, не пил ли он сегодня. Приглядевшись и принюхавшись, она установила, что худшие опасения на этот счет не подтвердились.

– Слава богу, нет! Но тебя так долго не было дома. А как ты выглядишь? Ты посмотри на себя, на кого ты похож? Грязный, чумазый… Ты должен сейчас же помыться.

По позволил теще провести себя на кухню, где она налила в таз теплой воды. И пока он отскребал грязь, в его голове складывались самые банальные оправдания: мол, отправился на прогулку, чтобы набраться на свежем воздухе вдохновения, а голова внезапно закружилась. Она же знает, что это с ним случается. Оступился, упал в лужу, и так далее, и тому подобное.

– Сделать тебе хорошего горячего кофе, Эдди? – Заботливая теща заглянула на кухню проверить, как у него дела.

– Да, если можно, – ответил По и отправился в свою комнату.

Он зажег свечу, сел за стол и взял в руки перо.

Его мозг напряженно работал: он придумывал и разрабатывал сюжет нового рассказа. Зерно этого сюжета зародилось в голове в минуту вдохновения, посетившего писателя в полуподвальном помещении долга Гаубера. Нет, он отложит это на завтра, чтобы работать на свежую голову. По надеялся, что «Юнайтед Стэйтс сатердэй пост» купит у него такую вещь. Название? Он назовет рассказ просто, без причуд: «Черный кот».

Да, но необходимо закончить сегодняшнюю работу. С чего начать? И чем закончить? Если описать и опубликовать все то, что с ним сегодня приключилось, сможет ли он оправдаться перед публикой и критиками, опровергнуть все более громкие слухи о его безумии? Ситуация не из приятных.

По решил: он забудет все, что с ним произошло. Если сможет. Ему нужны хорошая компания, поддержка и покой; может быть, он станет писать какие-нибудь легкие стихи, юмористические статьи и рассказы. Впервые в жизни он пресытился зловещими темами.

Он быстро дописал последний абзац.

«Бывают мгновения, когда даже бесстрастному взору Разума печальное Бытие человеческое представляется подобным аду, но нашему воображению не дано безнаказанно проникать в сокровенные глубины. Увы! Зловещий легион могильных ужасов нельзя считать лишь пустым вымыслом; но, подобные демонам, которые сопутствовали Афрасиабу в его плавании по Оксусу, они должны спать, иначе растерзают нас, – а мы не должны посягать на их сон, иначе нам не миновать погибели».

Вот это годится для публики, решил Эдгар Аллан По. Во всяком случае, годится для филадельфийской «Доллар ньюспэйпер».

Теща принесла ему кофе.

Август Дерлет

Август Уильям Дерлет(1909–1971) родился в Соук-Сити, штат Висконсин, где провел всю свою жизнь. В 1930 году он получил степень магистра в Университете Висконсина; начиная с 1926 года в «Странных историях» и других палп-изданиях публиковались его «страшные» рассказы, часть которых написана в соавторстве с Марком Шорером, другом детства Дерлета. На протяжении жизни Дерлет написал более трех тысяч рассказов и статей и опубликовал свыше сотни книг, включая детективы (в которых действуют судья Пек и частный сыщик Солар Понс – американский Шерлок Холмс), мистические истории и то, что сам он расценивал как серьезную литературу: протяженный цикл книг, рассказов, стихов, очерков о жизни в маленьком городке под названием Священная Прерия.

Дерлету принадлежит едва ли не единоличная заслуга признания широким читателем творчества Лавкрафта, которое не было по достоинству оценено при жизни писателя. Он расширил созданную Лавкрафтом вселенную мифов Ктулху, управляемую зловещими Древними, включив в нее благожелательных Старших Богов, которые выведены во многих его рассказах. Другой, возможно, наиболее значительный вклад Дерлета в литературу ужасов – издательство «Аркхэм хаус», которое он основал вместе с Дональдом Уондри и в котором были опубликованы многочисленные тома сочинений Лавкрафта, а также ранние произведения будущих титанов жанра, таких как Роберт Блох, Фриц Лейбер, Рэй Брэдбери и Джозеф Пейн Бреннан.

Рассказ «Метель» был впервые опубликован в «Странных историях» в феврале 1939 года.

Метель (© Перевод А. Чикина.)

Шаги приближавшейся тетушки Мэри внезапно затихли, и Клодетта обернулась посмотреть, что задержало тетушку. Старая дама застыла как изваяние, крепко сжав свою трость; ее неподвижный взгляд был устремлен на большие французские окна, расположенные как раз напротив двери, в которую она вошла.

Клодетта бросила взгляд через стол на мужа, тоже наблюдавшего за тетушкой, но выражение его лица ничего не прояснило. Она снова обернулась – тетушка испытующе смотрела на нее холодным молчаливым взором. Клодетта почувствовала себя неуютно.

– Кто раздвинул шторы на окнах с западной стороны?

Услышав эти слова, Клодетта покраснела.

– Я, тетушка. Извините, я забыла о вашем запрете.

Старая дама издала странный мычащий звук и снова уставилась на высокие створки. Она сделала едва уловимое движение, и служанка Лиза выскочила из сумрака зала, откуда с крайним неодобрением наблюдала за Клодеттой и ее мужем. Подбежав прямо к окнам, она задернула шторы.

Тетушка Мэри медленно заняла свое место во главе стола. Прислонив трость к боковине стула, она потянула за цепочку у себя на шее так, чтобы поместить лорнет на колени. Перевела взгляд с Клодетты на своего племянника Эрнеста.

Затем глаза тетушки остановились на пустом стуле с противоположной стороны стола, и она заговорила так, словно не видела ни Клодетту, ни ее мужа.

– Я запретила вам обоим после захода солнца раздвигать шторы на окнах с западной стороны. Вы, должно быть, уже заметили, что и вечером, и ночью эти окна всегда зашторены. Я специально позаботилась о том, чтобы разместить вас в комнатах с окнами на восток, да и гостиная тоже находится в восточной стороне дома.

– Я уверен, Клодетта не имела намерения досадить вам, тетушка, – вдруг вмешался Эрнест.

Старая дама подняла брови и бесстрастно продолжила:

– Я не считала нужным объяснять причину моей просьбы. И не собираюсь ничего растолковывать сейчас. Но хочу предупредить: раздвигая шторы, вы подвергаете себя вполне реальной опасности. Эрнест знает об этом, а ты, Клодетта, еще нет.

Клодетта озадаченно глянула на мужа. Заметив это, тетушка добавила:

– Можете считать меня эксцентричной старухой, выжившей из ума, но я советую вам прислушаться к моим словам.

Неожиданно в комнату вошел молодой человек. Буркнув присутствующим в знак приветствия что-то невнятное, он плюхнулся на свободный стул.

– Опять опоздал, Генри, – произнесла хозяйка.

Генри пробубнил что-то в ответ и торопливо начал есть. Тетушка вздохнула и тоже наконец приступила к еде, за ней Клодетта и Эрнест. Старый слуга, все это время стоявший за стулом тетушки Мэри, удалился, одарив Генри презрительным взглядом.

Через некоторое время Клодетта подняла голову и осмелилась сказать:

– Тетушка Мэри, а вы не настолько оторваны от внешнего мира, как мне казалось.

– Ты права, дорогуша. У меня есть телефон, машина и все прочее. Но каких-нибудь двадцать лет назад, поверьте, дела обстояли совершенно иначе. – Улыбаясь от нахлынувших воспоминаний, тетушка поглядела на Эрнеста. – Твой дедушка был тогда еще жив, и снежные заносы частенько лишали его всякой связи с окружающим миром.

– Когда в Чикаго говорят о «северных районах» или «висконсинских лесах», кажется, что это далеко-далеко, – заметила Клодетта.

– В общем-то, это действительно далеко, – встрял в разговор Генри. – Кстати, тетушка, я надеюсь, вы сделали приготовления на тот случай, если вы окажемся отрезанными от мира на день-другой? Снег собирается, да и по радио обещают метель.

Старая дама, хмыкнув, посмотрела на Генри.

– Ты, Генри, как-то слишком обеспокоен. Словно, едва ступив на порог моего дома, жалеешь о том, что приехал. Если волнуешься по поводу метели, я прикажу Сэму отвезти тебя в Ваусау, и завтра ты будешь в Чикаго.

– Да нет, не надо.

Наступило молчание, и тетушка тихо позвала Лизу. Служанка вошла в комнату и помогла ей встать со стула, хотя старая дама – Клодетта уже успела заметить это и сказала мужу – в особой помощи не нуждалась.

У двери тетушка Мэри, невозмутимо-грозная, с тростью в одной руке и нераскрытым лорнетом в другой, пожелала всем доброй ночи и исчезла в темном коридоре. Послышались удаляющиеся шаги старой дамы и почти безотлучно находившейся при ней служанки. Большую часть времени в доме никто не жил, кроме них двоих. Лишь краткие наезды племянника Эрнеста – «мальчика дорогого Джона» – и Генри, о чьем отце тетушка никогда не говорила, скрашивали приятную дремоту их тихого существования. Да еще Сэм, обычно ночевавший в гараже.

Клодетта нервно взглянула на мужа, и тут Генри высказал то, что пришло на ум им обоим.

– Похоже, она сходит с ума, – заметил он бесстрастно.

Не дав Клодетте возможности возразить, он поднялся и вышел в гостиную, откуда доносились звуки музыки из радиоприемника.

Клодетта повертела в руках ложку и наконец произнесла:

– Эрнест, мне действительно кажется, что она немного не в себе.

Эрнест снисходительно улыбнулся.

– А я так не считаю. У меня есть соображения по поводу того, почему она занавешивает окна на западной стороне. Там погиб мой дед: однажды ночью он ослабел от холода и замерз на склоне холма. Не могу сказать точно, как все произошло, в тот день меня здесь не было. Мне кажется, тетушка не любит, когда ей напоминают о его смерти.

– Но о какой опасности она говорила?

Эрнест пожал плечами.

– Вероятно, дело в ней самой. Что-то терзает ее, а она терзает нас. – Он замолчал на мгновение, а потом добавил: – Она действительно кажется странной, но такой она была всегда, сколько я ее помню. В следующий приезд ты этого и не заметишь.

Клодетта поглядела на мужа и сказала:

– Эрнест, мне не нравится этот дом.

– Чепуха, дорогая.

Эрнест приподнялся со стула, но Клодетта его остановила.

– Послушай, Эрнест. Я прекрасно помнила, что тетушка Мэри запретила раздвигать шторы, но у меня было такое чувство, что я должна это сделать. Я не хотела, но что-то заставило меня. – Голос ее дрожал.

– Но, Клодетта, – спросил Эрнест обеспокоенно, – почему ты раньше мне об этом не сказала?

Она пожала плечами.

– Тетушка могла подумать, что я ищу отговорку.

– Ну, ничего плохого не случилось. Ты немного переволновалась, а тебе это вредно. Забудь об этом. Думай о чем-нибудь другом. Пойдем послушаем радио.

Они поднялись и вместе направились в гостиную. У двери они столкнулись с Генри. Тот отступил в сторону и заявил:

– Мне нужно было догадаться, что мы здесь застрянем. – И прежде чем Клодетта успела возразить, добавил: – С нами все будет хорошо. Просто поднимается ветер, снег идет, а я знаю, чем это кончается.

Генри пропустил Клодетту с мужем в гостиную, а сам направился в пустую столовую. Там он на мгновение остановился и посмотрел на длиннющий стол. Затем обогнул его, подошел к окну, раздвинул шторы и, прищурившись, уставился в темноту. Эрнест увидел его у окна и крикнул из гостиной:

– Генри, тетушка Мэри не любит, когда там раздвигают шторы!

Генри обернулся и ответил:

– Ну, пусть она боится, а я рискну.

Клодетта вгляделась в ночную тьму поверх головы Генри и вдруг воскликнула:

– Посмотрите, там кто-то есть!

Бросив быстрый взгляд через стекло, Генри ответил:

– Нет никого. Это снег, ветер гоняет его туда-сюда.

Задернув шторы, Генри отошел в сторону. Клодетта неуверенно заметила:

– Но я могу поклясться, что видела, как кто-то прошел мимо.

– Тебе могло показаться с того места, где ты сидишь, – предположил Генри. – Думаю, на тебя подействовали чудачества тетушки Мэри.

Клодетта не ответила. Она замерла, не отрывая глаз от все еще колыхавшихся штор. Потом поднялась и вышла из гостиной, прошла по длинному коридору в восточное крыло дома, отыскала комнату тетушки Мэри и осторожно постучала в дверь.

– Войдите, – послышался голос хозяйки.

Клодетта открыла дверь и переступила порог комнаты. Тетушка Мэри сидела в ночной сорочке, а ее непременные атрибуты – лорнет и трость покоились на бюро и в углу соответственно. Выглядела она на удивление добродушной, это Клодетта отметила сразу.

– Хм, а ты думала, я переодетое чудовище? – спросила старая дама, улыбаясь, что выглядело очень непривычно. – Нет, я не чудовище, как ты убедилась. К тому же сама побаиваюсь окон на западной стороне.

– Я хотела вам кое-что сказать об этих окнах, – начала Клодетта и вдруг замолчала.

Молодой женщине стало не по себе от странного выражения, появившегося на лице старухи: не гнев или недовольство, а затаенное мучительное напряжение. Она испугалась!

– Ну и?… – быстро спросила тетушка Мэри.

– Я посмотрела в окно, и на мгновение мне показалось, что снаружи кто-то есть.

– Вот именно, показалось. Клодетта, у тебя разыгралось воображение. А может быть, это из-за метели.

– Воображение? Допускаю. Но метели не было, ветер задул позднее.

– Я сама часто обманываюсь, дорогуша. Иногда утром выхожу посмотреть, нет ли следов, и никогда их не нахожу. У нас есть и телефон, и радиоприемники, но, когда начинается метель, до нас практически невозможно добраться. Ближайший сосед живет у подножия большого холма, за три мили отсюда, к тому же через леса. Главная дорога проходит там же, а небольшие подъезды в такую погоду заметает.

– Но я видела отчетливо, могу поклясться.

– Может быть, утром выйдешь посмотреть? – резко спросила тетушка Мэри.

– Разумеется, нет.

– Значит, ты ничего не видела! – Это был наполовину вопрос, наполовину приказ.

– Ох, тетушка, вы так озабочены этим сегодня, – отозвалась Клодетта.

– Так ты видела что-то или нет?

– Не видела, тетушка Мэри.

– Очень хорошо. Тогда поговорим о чем-то более приятном?

– Ну конечно… Извините, тетушка. Я не знала, что там погиб дед Эрнеста.

– Хм, он тебе все-таки рассказал?

– Да, Эрнест сказал, что именно по этой причине вы не любите смотреть на холм после заката солнца. Что вам не нравится, когда напоминают об этом.

Когда хозяйка взглянула на Клодетту, ее лицо ничего не выражало.

– Бог даст, Эрнест никогда не узнает, насколько он близок к истине.

– Что вы имеете в виду, тетушка Мэри?

– Ничего такого, о чем тебе нужно знать, дорогуша. – Она снова улыбнулась, и лицо ее стало менее суровым. – А сейчас, Клодетта, тебе лучше уйти. Я устала.

Клодетта послушно поднялась и направилась к двери. У двери старуха остановила ее вопросом:

– Как погода?

– Генри сказал, что идет снег, дует сильный ветер.

При этом известии на лице тетушки отразилось неудовольствие.

– Плохо, совсем плохо. А если сегодня кому-то вздумается притащиться на склон? – спросила она, как будто говорила сама с собой, забыв о том, что Клодетта стояла у двери. Вспомнив о присутствии молодой женщины, старая дама произнесла: – Но ты же ничего не знаешь, Клодетта… Спокойной ночи.

Выйдя из комнаты, Клодетта прислонилась спиной к закрытой двери и попыталась понять, что могли означать эти слова: «Но ты же ничего не знаешь, Клодетта». Она недоумевала – странные слова. Странно и то, что на миг тетушка совершенно забыла о ее присутствии.

Клодетта отошла от двери и, едва повернув в восточное крыло, натолкнулась на Эрнеста.

– А, вот ты где, – сказал он. – А я все гадал, куда ты подевалась.

– Я немного поговорила с тетушкой Мэри.

– Генри опять выглядывал в окна на западной стороне, и теперь он тоже считает, что там кто-то есть.

Клодетта резко остановилась.

– Он действительно так думает?

Эрнест с серьезным видом кивнул головой.

– Впрочем, там ужасная метель. Могу представить, как твое предположение на него подействовало.

Клодетта повернулась и зашагала обратно по коридору.

– Пойду расскажу тетушке Мэри.

Эрнест хотел остановить ее, но, пока он раздумывал, как лучше это сделать, его жена уже постучала в дверь тетушкиной комнаты, отворила ее и вошла внутрь.

– Тетушка Мэри, – произнесла Клодетта, – не хотела вас беспокоить, но Генри снова выглянул в окно столовой и теперь тоже считает, что там кто-то есть.

Слова молодой женщины магически подействовали на хозяйку.

– Он видел их! – воскликнула она.

Затем вскочила на ноги и подбежала к Клодетте.

– Давно ли? – спросила тетушка Мэри, вцепившись в руку молодой женщины. – Говори скорей. Давно он их видел?

От удивления Клодетта лишилась дара речи, но лишь на мгновение. Чувствуя на себе пристальный взгляд старухи, она вновь заговорила:

– Недавно, тетушка Мэри. После ужина.

Старая дама отпустила Клодетту и как-то обмякла.

– Ох, – выдавила она, повернулась и медленно прошла к столу, прихватив из угла трость.

– Значит, там все-таки кто-то есть? – выкрикнула Клодетта, когда тетушка уселась на стул.

Долго-долго, как показалось Клодетте, тетушка хранила молчание. Затем тихо кивнула головой, и едва различимое «да» сорвалось с ее губ.

– Тогда давайте впустим их в дом, тетушка Мэри.

Бросив короткий серьезный взгляд на Клодетту, старая дама уставилась на стену и ответила ровным низким голосом:

– Мы не можем впустить их в дом, Клодетта… потому что они неживые.

В мозгу Клодетты немедленно зазвучали слова Генри: «Она сходит с ума». Невольный испуг выдал ее мысли.

– К сожалению, я не сумасшедшая, милая. Лучше бы так, но я в здравом рассудке. Вначале там была девушка. Потом к ней присоединился мой отец. Давно, в дни моей молодости, отец сделал нечто такое, в чем раскаивался до конца жизни. Человек он был крайне вспыльчивый, до бешенства. Однажды вечером он узнал, что один из моих братьев – отец Генри – состоит в связи с одной из служанок, очень привлекательной девушкой чуть старше меня. Он считал, что виновата девушка, хотя никакой ее вины не было. Отец немедленно выгнал служанку из дому, несмотря на поздний час. Зима еще не наступила, но ночи стояли холодные, а жила девушка в пяти милях отсюда. Мы просили отца не выгонять ее – что-то нам подсказывало, что быть беде, – но он отмахнулся. И девушке пришлось уйти. Вскоре после ее ухода задул сильный ветер, перешедший в жестокую бурю. Отец уже раскаялся в своем скоропалительном решении и послал мужчин на поиски, но они оказались безуспешными. Утром следующего дня замерзший труп служанки нашли на пологом склоне холма к западу от дома.

Тетушка вздохнула, чуть помедлила и продолжала рассказ:

– Спустя годы девушка вернулась. Она пришла в метель, как и ушла когда-то. Но она стала вампиром. Мы все ее видели. Случилось это так. Мы сидели за ужином в столовой, и тут отец увидел ее. Ребята уже к тому времени поднялись наверх, за столом оставались только отец и мы, две девочки – я и моя сестра. Так вот, мы ее увидели, но не сразу узнали: различили лишь смутную фигуру, с трудом передвигавшуюся в снегу за стеклянными дверями. Отец выбежал к ней наружу, приказав нам послать мальчиков за ним следом. Больше живым мы его не видели. Утром мы обнаружили его труп на том самом месте, где год назад было найдено тело девушки. Он умер от переохлаждения. Прошло несколько лет, и девушка вернулась вместе со снегом, но не одна, а в сопровождении нашего отца. Он тоже превратился в вампира. Они оставались здесь, пока не сошел снег, и все время пытались выманить кого-нибудь наружу. Я уже знала, что делать, и закрывала занавесками стеклянные двери от захода до восхода солнца, потому что они никогда не Бродили дальше западного склона. Ну, теперь ты все знаешь, Клодетта.

Клодетта хотела сказать что-то, но не успела произнести и слова, потому что сначала услышала за дверью быстрые шаги. Затем в дверь постучали, и в проеме вдруг появилась голова Эрнеста.

– Идите скорее! – крикнул он почти весело. – На западном склоне люди – девушка и старик. Генри пошел за ними.

И он с видом победителя исчез. Клодетта вскочила на ноги, но тетушка опередила ее и помчалась по коридору, на ходу громко призывая Лизу. Лиза вылетела из комнаты в ночном чепце и ночной сорочке.

– Позови Сэма, Лиза, – приказала старая дама. – Пусть поспешит ко мне в гостиную.

Тетушка вбежала в гостиную, Клодетта за ней. Створки французских окон были распахнуты настежь, Эрнест стоял снаружи на заснеженной террасе и звал Генри. Старая дама бросилась к нему и встала рядом, прямо в снег, не обращая внимания на сильную метель.

Поросший лесом западный склон затерялся в снежной пелене. Ближние деревья были чуть видны.

– Куда же они подевались? – спросил Эрнест, обернувшись и думая, что рядом с ним стоит Клодетта. При виде старой дамы он озадаченно вымолвил: – Ба, тетушка Мэри… вы же почти раздеты. Вы простудитесь.

– Не волнуйся, Эрнест. Я в порядке. Я велела позвать Сэма, чтобы он помог тебе искать Генри.

– Вряд ли Генри ушел далеко – он только что вышел.

– Он ушел раньше, чем ты это заметил; и он уже далеко.

Тут к ним присоединился запыхавшийся Сэм в наброшенном на плечи пальто. Сэм был значительно старше Эрнеста – почти ровесник тетушки. Он вопросительно взглянул на нее:

– Опять они явились?

Тетушка Мэри кивнула головой.

– Тебе придется отправиться за Генри. Эрнест поможет. И запомни: держитесь вместе. И не отдаляйтесь от дома.

Клодетта вынесла Эрнесту пальто и вместе с тетушкой встала у окна. Они стояли и смотрели на удалявшихся мужчин, пока тех не поглотила пелена снежного бурана. Потом женщины повернулись и вошли в дом.

Старая дама уселась на стул у окна. Лицо ее было бледным и изможденным. Клодетта позднее отметила, что «выглядела она так, будто в ней что-то надломилось». Женщины долго сидели молча. Затем, тихо вздохнув, тетушка Мэри повернулась к Клодетте и сказала:

– Теперь их будет трое.

Внезапно – так неожиданно, что они не успели понять, как это произошло, – за окном появились Сэм и Эрнест. Они вдвоем тащили Генри. Тетушка подскочила к створкам, чтобы открыть их, и трое запорошенных снегом мужчин оказались в комнате.

– Мы нашли его, но… боюсь, он сильно промерз, – сообщил Эрнест.

Тетушка послала Лизу за холодной водой, а Эрнест побежал переодеться. Клодетта пошла за ним и уже в комнате рассказала ему, о чем поведала ей старая дама.

Эрнест рассмеялся.

– И ты поверила? Сэм и Лиза верят, я знаю. Давным-давно я слышал от Сэма эту историю. Кажется, шок от смерти деда оказался для всех троих слишком сильным потрясением.

– Но история с девушкой, и потом…

– Боюсь, история с девушкой – правда. Неприятная история, но она действительно имела место.

– Однако и Генри, и я видели этих людей! – слабо возразила Клодетта.

Эрнест замер.

– Это так, – согласился он. – Я тоже их видел. Они и сейчас там, и мы должны их найти!

Эрнест снова накинул пальто и вышел из комнаты, хотя жена с дрожью в голосе попыталась остановить его. У двери гостиной его ждала тетушка – до ее слуха донесся голос Клодетты.

– Нет, Эрнест, ты не должен туда больше ходить, – сказала она. – Там никого нет.

Эрнест осторожно обошел ее и позвал Сэма:

– Ты идешь, Сэм? Те двое еще там, мы чуть не забыли о них.

Сэм посмотрел на него как-то странно.

– Чего вы хотите? – спросил он резко и глянул на качавшую головой старую даму.

– Там девушка и старик, Сэм. Мы должны их найти.

– А, девушка и старик, – повторил Сэм. – Так они мертвые!

– Тогда я пойду один, – заявил Эрнест.

Генри вдруг вскочил на ноги, и вид у него был совершенно отрешенный. Сделав несколько шагов, он оглядел присутствующих невидящим взором и неожиданно заговорил. Голос его был неестественным, детским.

– Снег, – бормотал он, – снег… красивые руки, такие маленькие, такие прекрасные… ее красивые руки… и снег… прекрасный снег кружится и падает на нее…

Генри медленно повернулся и посмотрел на высокие створки окон. Все обернулись туда же. Ветер прибивал снег к дому сплошной белой стеной. На мгновение Генри замер, и тут из снега появилась белая, покрытая инеем фигура девушки. Ее блестящие глаза странным образом притягивали к себе, очаровывая.

Пытаясь удержать Генри, старая дама бросилась к нему. Но было поздно: ее племянник успел подбежать к окну, раскрыть его и, не обращая внимания на окрик Клодетты, исчез в снежной стене.

Эрнест рванулся к дверям, но тетушка обхватила его руками, почти повиснув на нем, и взмолилась:

– Не ходи! Генри ты уже не поможешь.

Клодетта подбежала, чтобы помочь ей, а Сэм с угрожающим видом встал у окна, прикрыв его от ветра и зловещего снега. Так они и держали Эрнеста, не выпуская.

– Завтра, – сказала тетушка суровым шепотом, – мы должны пойти на кладбище и проткнуть их кольями. Надо было раньше это сделать.

Утром они обнаружили скрюченное тело Генри под старым дубом, там же, где когда-то были найдены тела старика и девушки. На снегу виднелся едва различимый след – длинная неровная полоса, – оставшийся после того, как некая сила волоком тянула мертвеца за собой. Но человеческих следов вокруг не было, лишь непонятные впадинки, как-будто сделанные ветром в снегу. Ветер, и больше ничего.

Но на коже Генри остались отметины снежных вампиров – небольшие следы нежных девичьих рук.