Текст книги "Власть Мотылька (СИ)"

Автор книги: Артемис Мантикор

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 16 страниц)

«Безмолвная благоволит тебе»

Так было подсвечено синим под картиной.

Ну и кому я только что принёс в жертву этого бедолагу? Кажется, кинжал был посвящён какой-то богине… Смерти? Нет, Тишины, вроде. Надеюсь, я сейчас не подписался на очередные неприятности…

Тем временем, тело обитателя подвала старухи стало медленно светлеть и превращаться в сгусток света. Замедление всё ещё было активно, хоть уже и в полсилы, и я мог насладиться этим зрелищем в полной мере.

Судя по всему, сумма на этот раз будет внушительной…

22. И даже смерть не разлучит их

«255», «261», «264», «248», «259»

Свыше тысячи двухсот минут!

Невероятный результат, который резко поднял мне настроение. А охотиться на нечисть оказывается выгодно!

Я протянул руку и впитал числа в себя. Когда тело окончательно исчезло, на полу остался лежать лишь кинжал с голубым камнем. Его я осторожно взял в руку, осматривая. Предмет совершенно не изменился от использования. Свет в камне тоже погас.

Портрет так и остался висеть. Случайное совпадение? Едва ли…

Выпускать меня наружу в ближайшее время не планируется и едва ли планируется вообще. Поэтому я встал и огляделся с фонарём в поисках возможного пути на свободу.

Очень скоро нашлась причина нервности старухи и её желания от меня избавиться, а не заключать сделку.

В другом конце подвала нашлось лежащее в большом деревянном ящике тело. Оно уже почти истлело и превратилось в обтянутый кожей скелет. Зрелище не из приятных. Теперь понятно, откуда здесь этот запах. Хотя он уже практически выветрился, просто сильно въелся во всё вокруг.

Вспомнились записи брата Насти насчёт тёмного сервитора. Может, этот мужик – что-то вроде такого же стражника? Никифор тоже поначалу был не особенно разговорчивым.

Помимо останков ничего интересного не нашлось. Похоже, сама старуха сюда не спускалась. Окон или запасных выходов не имелось.

У выхода меня ждала всё ещё горящая крохотная треножка из дешёвого сплава. Запах ладана вовсю царствовал в подвале. Выяснить, влияет ли он как-то на злых духов, пока так и не удалось. Но я порадовался, представляя, как старуха принюхивается к запаху и строит десяток теорий о моей работе, требующей окуривать помещение.

Стряхнул погасшие угольки на пол, помотал треножкой в воздухе, чтобы охладить, затушил свечку, чтобы не устраивать пожар. Задача оказалась с подвохом – вся левая рука оказалась в саже, которую не удавалось легко оттереть.

Поднялся по ступеням, мысленно строя диалог с Агафьей и сочиняя легенду. Чем меньше обо мне знают и чем больше обо мне ложных домыслов – тем лучше.

Я постучал. Ноль реакции. Постучал сильнее рукояткой кинжала.

– Работа сделана! – крикнул я.

Вновь тишина. Надеюсь, она не спать там улеглась. Сам я стальную дверь не вскрою. Мелькнула мысль, от которой пошел неприятный холодок по спине. Она может меня просто здесь закрыть и подождать, пока я не сдохну без воды. Но я тут же отогнал её.

Взял кинжал и попробовал им поковырять замок. Надеялся, что смогу справиться со щеколдой через щель, но она оказалась слишком маленькой для того, чтобы просунуть лезвие. Зато металл не подкачал. Он оказался на удивление прочным – церемониальный кинжал с узорным лезвием был на редкость живучим и острым.

При большом желании и упорстве есть шанс тупо вырезать им замок и выйти. Правда, это наверняка плохо скажется на самом артефакте, займёт много времени и потребует всех сил. Но самое главное, что удерживать меня здесь вечно не получится.

Аж от души отлегло, когда я это осознал и мысленно поблагодарил Ника за то, что он всё-таки решил доблестно стащить его с алтаря. Да и богиня, судя по портрету, не в обиде, что я забрал предмет её культа.

– Агафья! Открывайте или я буду вынужден испортить вашу дверь!

– Ой, да что ты сделаешь с заводской сталью? – послышался ответ старухи. Значит, она всё слышала и стояла с той стороны.

Это меня разозлило, так что я со злости вогнал кинжал в «непробиваемую заводскую сталь», демонстрируя, что я могу.

Если честно, сам не ожидал такого эффекта. Но резать металл действительно получалось. Фига себе, кинжал! Вообще-то, сталь и правда была добротной, а я вовсе не Рембо.

– Ой!! – послышался возглас перепугавшейся Агафьи.

– Открывайте, работу я сделал!

– Да как же… да как же ж так то?…

– Я расскажу, когда вы откроете дверь. Не хочу тупить нож по чём зря.

– Так ты же… мне же… я… не могу я!

– Я не причиню вам вреда! – крикнул я. – Спасибо за возможность сразиться с сильным противником. Надеюсь, у вас есть ещё такие.

– Ой-ой… – старуха лепетала так, будто случившиеся повергло её в полный шок и повредило рассудок.

Агафья Петровна наверняка проделывала такой трюк не первый раз. Сколько же жизней у неё уже на счету? И самое печальное – понимание, что мне всё ещё выгодно с ней сотрудничать. Если убедить её, что лучше бы ей со мной дружить, я получу больше, чем просто жильё. Я получу базу для дальнейших действий!

Я знаю о её грешках, потому она – будет закрывать глаза на все странности, что будут происходить в доме. А они будут, начиная с проклятия Ника. И я уверен, он далеко не последняя странность, которую я притащу в этот дом…

– Ой-ой… как же… ж так… то… что ж это делается?… – продолжала причитать Агафья.

Блин, сильно же её проняло. Она, походу, уже не в себе.

– Агафья, мне выходить самому? – спросил я и зашевелил ножом. Прорезать лист стали я не мог, здесь я переоценил свойства кинжала. Только и дальше с силой долбить им дверь. Блин, жалко оружие… – Если так, то на этом наше сотрудничество будет закончено. Но мы всё ещё можем договориться.

Кажется, бабка всё же решилась и подошла к двери. Послышались шаркающие шаги и спустя миг – звук открываемого засова.

Старуха была бледной, как мел. Она смотрела на меня широко вытаращенными глазами.

– А он… всё? – спросила она у меня.

– Да, как и договаривались. Но ста двадцати тысяч будет мало. Работа оказалась непростая. Думаю, мы увеличим эту сумму… – я прикинул, сколько может быть у старухи, которая сдаёт один дом под склад, а ещё в двух живут люди. Но экономист из меня, не смотря на образование, никакой.

– Думаю, двух миллионов будет достаточно, это хорошая сумма.

– Что⁈ – старуха быстро начала приходить в себя. – Два миллиона⁈ Где ж я возьму тебе такие деньги, сдурел⁈

– Две сотни тысяч за духа, остальное – за моральный ущерб от попытки меня убить.

– Но у меня… нет таких денег…

– Без закрытой двери было бы всего двести, – пожал я плечами. – Но мне было некомфортно работать взаперти.

– Где мне взять тебе два миллиона, кровопийца⁈

– Я? – я даже не разозлился, скорее опешил от такой предъявы. – Ну, вообще-то обычно я беру больше за попытки меня убить. Мой учитель велел брать плату за жизнь – жизнью. Но в этот раз моим богам очень понравилось подношение, так что для меня этот спуск был очень полезен. Благодаря вам я стал сильнее. Так что считайте, что у вас огромная скидка.

– Но у меня нет таких денег!.. Ты с ума сошёл!

– Три миллиона, – покачал я головой.

– Было же два…

– Может быть и больше. И часть суммы я хочу получить прямо сейчас. Впрочем… – я задумался. – Перед этим я хотел заключить с вами одну сделку. Очень жаль, что мы не договорили.

– Сделку? Какую? – ухватилась Агафья.

– Дом, которым я занимался. Вы как, просто селите туда людей, берёте с них деньги, а дальше пусть бегут или идут на корм духам, как-то так?

Молчание говорило само за себя.

– Для меня и других учеников великого Мастера этот дом подходит для жизни. Люди там всё равно жить не смогут. Никакие экзорцисты, как я уже говорил, легко его не зачистят, а те, кто могли бы, зададут вам много интересных вопросов. Мне кажется, мы могли бы договориться о том, что я и мои товарищи будем там жить некоторое время.

– Можно. Аренда однушки будет стоить десять тысяч в месяц. Оплата за первый и последний месяц проживания…

– Нет, вы меня не совсем верно поняли, – я покачал головой. – Об оплате речь шла до того, как вы попытались меня убить. Теперь же я напоминаю вам про долг. Он очень скромный. Я уверен, что с такими расценками на съём жилья это не такая уж и большая для вас сумма.

– А налоги ты учёл? А счета за электричество, воду…

– Не интересует. По законам крови я мог бы взять жизнь за жизнь. Но так сложилось, что мне действительно приглянулся ваш дом, иначе я бы ответил вам тем же, мне есть кому приносить в жертву ведьм. Считайте, что таким образом вы будете выплачивать ваш долг.

– Сколько? – целый дом будет вне аренды и не будет мне приносить ничего, кроме убытка! Хоть за коммунальные службы платите!

– Кстати, это только что касается морального ущерба. Полмиллиона я всё ещё хочу увидеть наличными. Тем более что я не буду жить там вечно.

– А как долго?.. – оживилась старуха.

– Год – точно. Дальше – посмотрим, – ответил я. – И если у вас есть ещё проблемы такого характера, с духами, то можете обращаться. Буду рад помочь.

– И… я могу надеяться, что о наших… разногласиях не узнают лишние люди?

– Меня не интересуют людские законы. Я воин духа, мой закон – воля наставника. Вам повезло, что я справился с тем духом, иначе он за своего ученика сделал бы ваше посмертие невыносимым. Благодарите судьбу, что ваша глупость не стоила вам гораздо больше, чем просто жизни.

Старуха потупилась в пол. Впечатлилась таки. Это хорошо.

– И ещё меня интересуют все реальные обстоятельства, откуда у вас в подвале тёмный дух, чьи там кости, и что на самом деле произошло с моим будущим домом.

– Это будет… долго, – вздохнула Агафья. – Давайте я поставлю чаю…

– Не стоит, – меня даже на смех пробрало.

Если раньше я сомневался, то сейчас я точно в этом доме не приму никакой жидкости или пищи. Если не отравит, то плюнет в чашку точно. Но думаю, что почти наверняка подсыпет на всякий случай какую-то дрянь. Она впрочем, всё равно поставила передо мной чашку, и эта настойчивость мне не нравилась.

– С чего бы начать… – задумалась Агафья.

– Давайте с того, кто лежал у вас в подвале. Вы занимаетесь колдовством? – спросил я напрямик.

Она тяжело вздохнула.

– Нет… – ответила она, к моему удивлению. – Ну, может, самую малость… по своей дурости.

Она тяжело вздохнула, и в этом вздохе я прочитал, что сейчас она не играет, а действительно очень сожалеет о чём-то.

– По своей дурости ремесло на всю жизнь не выбирают, – заметил я. – Могли бы и сменить профессию.

– Нет, ты не понял… Всё не так. Это муж мой покойный, колдуном был. Страшный был человек.

– Это вы его?

– Я… – не стала отпираться старушка и печально улыбнулась. – Осуждаешь, да?

– Это не моё дело, – покачал я головой.

– Вижу, что осуждаешь… – произнесла она и принялась пить чай сама. Неужели не отравленный? Или дело в чашке? – Но я доброе дело сделала, хоть ты мне и не веришь. Много людей бы ещё пострадали, если бы я не сделала этого.

– Давайте с самого начала, – я посмотрел на часы, – время ещё есть.

– Было мне тогда всего четырнадцать лет от роду. Дурёха, да и красавицей в юности я не была. Как-то раз познакомилась случайно с двумя друзьями постарше. Оба богатые, один – сын потомственного архитектора, известного тогда на весь город. Богатый, красивый, и как человек, говорят, будто света частичку с собой носил. В общем, понравился мне он. Не всерьёз, а так. Поиграться. Ходил тогда по городу ритуал магический.

– Вы его околдовали?

– Ну… это так, игра, так я тогда думала, – она махнула рукой. – Все мои подружки его пробовали. Я даже не всерьёз, просто подумала, было бы интересно, если б кто-то вроде него, видный мужчина из старого богатого рода полюбил бы кого-то вроде меня, нищую и невзрачную.

– И ритуал сработал?

– Как видишь… – она печально усмехнулась. – Да только я игралась, дура. А он как с ума сошёл. Это даже была не любовь, как я потом поняла. Он мне… поклонялся, наверное. Знаю, звучит смешно, но он мог часами смотреть на меня, ходил за мной, будто тень, и осыпал деньгами…

Старушка отпила чая и подлила себе в кружку ещё из старинного самовара.

– В общем, надоел он мне, послала его к чертям. А он не понял отказа. Окружил меня сетью шпионов, забил на дела своей семьи, не интересовался в жизни ничем, окромя меня. Друзья от него отвернулись, ни о чём кроме одного он не говорил, а когда понял, что он мне не нужен, совсем с ума сошёл.

– Но кольцо, я смотрю, вы носите. А как всё пришло к подвалу? Вы говорили, он был колдуном?

– Ты будешь смеяться, но когда ни золото, ни власть не помогли ему со мной, он… обратился к магии. Да не как я, детским ритуалом, которым юные девчонки балуются, а связался с какими-то тварями из нижних миров, душу свою распродал, превратил свой дом в место колдовской силы и таки добился своего… на несколько десятков лет сама я не своя была. А он и дальше колдовал, чтобы я не сбежала. Чары только три луны держатся. Потом нужна новая жертва.

– То есть вы его убили, чтобы защитить людей от жертвоприношения? Почему не обратились в полицию?

– Да как бы я могла?.. Сама ведь была под такими же чарами. Да и… жизнь уже вместе прожили. Со мной он всегда ласков был. Мы даже как-то говорили, что всё уже не нужно нам, да он сказал, что уже нельзя иначе. Те силы, с которыми он дружбу вёл, уже не отстанут. И я его возненавижу люто в тот час, когда спадёт колдовство. А потом… ещё выяснилось.

Она замолчала, словно думала, стоит ли говорить дальше.

– Мало ему было со мной одной жизни, – сказала старуха тяжело. – К старости болячек нахватался, да и я немолода…

– Он решил вернуть вам молодость ритуалами? – предположил я.

– Нет, – улыбнулась старуха. – Он меня богиней даже в облике старухи звал, и чары те мои по глупости наведённые работали, как в первый день, хоть и ни разу, видит Бог, не подновляла их и не загадывала даже… Страх его сковал большой, что смерть нас разлучить может. И сущности его тут как тут с новым контрактом…

– Существа потребовали больше крови?

– Раньше он пускал под нож отребье всякое. Бандиты, душегубы – те, кого никто не пожалеет и не хватится. Я старалась не думать об этом. Но тут они потребовали детей. И тоже каждые три луны… Я его знаю, он бы пошёл и на это. Без меня ему что жизнь, что смерть не мила.

Что-то с трудом верится в благородные порывы старухи. Сдаётся мне, что она сильно недоговаривает…

– А почему его дух в подвале?

– Слишком черноты в его душе к тому дню было много. Такие колдуны не могут умереть так легко.

– Кто тот человек, который там лежит?

– Человек? Монах, наверное… сколько вас таких ходит по городу. И каждый норовит сунуть в мой подвал нос. Голос его зовёт, удержаться непросто. Даже смерть его не смогла остановить, вот он и зовёт людей для продолжения своих ритуалов.

– И вы ничего не сделали, чтобы его остановить?

– Позвать ему ещё пищи? Ну так я уже, – развела она руками с неприятной усмешкой.

– Сжечь дом? Обратиться…

– Куда? – перебила старуха. – Я же как соучастница пойду. А сама… Тот удар был единственным. До сих пор на душе рана, что я подняла на него руку тогда.

– Труп в подвале уже очень старый. Как давно он уже охотится?

– Почитай как по три раза в год седьмой год…

Я подавил рвущийся наружу поток матов. Каждый сезон по покойнику. Двадцать один принесённый в жертву неведомо кому человек.

– За это время чары должны были давно уже развеяться, разве нет? Зачем вы держите его в подвале своего дома.

– Ну вот… не развеялись, – она развела руками. – Люблю я его, дурака. Столько лет вместе прожили, дочь вырастить успели. Даже думала порой, что может… и к лучшему оно…

Старуха неожиданно разоткровенничалась и уже не пыталась выгораживать себя.

– … вдруг бы и это у него получилось? Вдруг бы?… Не знаю я… устала я очень, и без него житья уже нет. Наверное, так оно лучше, что ты изгнал его. Хотя с трудом верится, если честно. Но теперь я и не знаю, что делать дальше…

– Главное, обойдитесь без жертвоприношений, – криво улыбнулся я. – У вас дочь есть, ради неё живите.

– Нет уже дочери… внучка только осталась. Да только… не помощник я ей. С головой не дружит, бедняжка. В лечебнице она.

– Сожалею, – произнёс я, напоминая себе о том, что я должен был стать очередной жертвой для того,, чтобы два упыря обрели бессмертие.

– Ты не сожалеешь. Ты даже не поймёшь, – покачала она головой. – Но спасибо, что выслушал. Ты единственный, кто знает эту историю. Ну, и внучка ещё, но она не в счёт.

– Хотите, тоже немного пооткровенничаю? – холодно спросил я.

– Давай, – удивилась старушка.

– У меня есть точная информация о том, что этот мир просуществует ещё один год. Пятого сентября его не станет. Пока не знаю, как именно. Так что у вас есть год, чтобы как-то искупить часть своей вины.

– Вины? Нет на мне никакой вины, Никифор. Я была глупым подростком и просто игралась… Иногда желаниям лучше не исполняться. И старик не по своей воле стал таким. Он ведь по молодости совсем другим был. Эти силы… меняют людей. Не в лучшую сторону.

Я кивнул.

– Но я поняла, что ты хочешь сказать, – продолжила она. – Живи в доме год. Так и быть, бесплатно живи. А кого приведёшь, с тех возьму…

– Зачем вам деньги? – удивился я.

– Не твоего ума дело… хотя, к чёрту, живите там хоть всем табором. Только чтобы проблем с полицией у меня не было.

– Понял. Теперь насчёт дома. Откуда там нечисть и колдуны?

– Не знаю, старых всех Игнат селил. А новые… не уживаются, как видишь. Он с ними и дела водил. Редко кто находился, кого дом устраивал. Борис не съезжал, художник со второго тоже, будто дом как дом. Да и Тимка с четвёртого, которого ты колдуном тёмным назвал… сейчас, – она наморщила лоб и пожевала губами, уйдя в свои мысли.

Я в этот момент взял кружку с остывшим чаем. Поднёс ко рту, имитируя, что пью. Пусть думает, что меня ничто не проймёт.

– Этот дом сам находит своих жильцов – так муж мне как-то сказал. Теперь я поняла, что он имел ввиду.

– Спасибо за рассказ, – поблагодарил я Агафью. – Последний вопрос в таком случае. У вашего мужа наверняка остались записи, связанные с его ремеслом предметы. Вы сказали, что колдовством больше не занимаетесь, значит и материалы можете передать мне?

Я думал, она начнёт отнекиваться или просто откажет напрямик, сославшись на сжигание или что это память о муже. Но она только отмахнулась.

– Да забирай на здоровье, – небрежно махнула она рукой. – Ни мне, ни ему от этих сил ничего доброго не было. Мастерская его была на чердаке в том доме, который теперь на год принадлежит тебе.

Время на разговоры подошло к концу. Я уже немного опаздывал на встречу с Настей и Васей под домом на Василькова одиннадцать. Теперь я знаю чуть больше о том, что меня ждёт на его вершине. Пришло время заняться работой… снова!

23. И снова в бой

– Полярник! Ты где был? Мы тебя уже полчаса ждём! Телефон не отвечает, в аське ты тоже молчишь, – приветствовал меня Полоскун.

– Так вышло, – пожал я плечами.

– И всё? Я думал, тебя там убивать начали!

– Ну вообще-то, именно так и было.

– Серьёзно? – друг резко насторожился. – Тебя нашли те, которые напали на клуб?

– Нет. Но убить пытались. Зато теперь у нас есть в полном распоряжении весь этот дом.

– Надолго? – спросил друг.

– До конца света, – усмехнулся я.

– А про меня вы не забыли? Всем привет! – поздоровалась Настя.

После встречи с тем существом я ещё больше осознал, насколько ценна была записная книжка. Лишиться её было бы огромной потерей. И хоть книга мне не принадлежит, на кону стоит судьба мира, как бы громко это не звучало.

Вариант, где в придачу к книжке у нас появится ещё и Настя со второй частью, был наилучшим из возможных. Очевидно, что с ней связана какая-то важная тайна. Аномалий так уж точно с ней много.

– Йо, – я поднял руку и улыбнулся. – Надеюсь, ты взяла с собой что-нибудь против злых духов?

– Соль, святая вода, серебро, иконы, плеер с записями церковного хора, начитки мантр тибетскими монахами, освящённый крест и набор благовоний.

За спиной у девушки в клетчатой куртке был крупный рюкзак, набитый всевозможным барахлом. А на лице была улыбка от уха до уха.

Мы с Полоскуном переглянулись.

– Что-то не так? – улыбка на лице девушки мгновенно увяла.

– Всё так, если ты знаешь, что со всем этим делать, – криво улыбнулся я.

– Конечно, знаю! – заверила она. – Я с одиннадцати лет веду онлайн-дневник поиска паранормального.

– Ну, посмотрим, – пожал я плечами. – Предлагаю приступать. Кстати, а как тебе вот такой дух: мужик при жизни был тёмным колдуном, приносил людей в жертву. Затем его убили и оставили труп в подвале.

– М-м… а насколько он был разумен и как себя вёл? Похоже на полу лича, упыря, вурдалака, переродка, элементаля, неупокоенного и, может быть, проклятого.

– Он вообще не был разумен. Только мычал и таращил глаза.

– Переродок, неупокоенный или проклятый.

– А, ещё, если это важно, он был под влиянием какого-то очень сильного любовного приворота. Такого, что доходило до соплей и полного рабства с поклонением объекту любви.

– Тесно вы с этим мертвецом пообщались, – заметил Вася.

– Тогда это точно проклятый! Он тебя не заразил? – спросила она.

– Чем? Что это вообще за твари?

– Проклятые – те, чьим духом овладела мёртвая магия. Её ещё называют пустотой, хотя имеется ввиду скорее пустота духовная. Они обычно рабы одной какой-то негативной эмоции, от которой сошли с ума. Фанатические привязанности замыкают их на материальном мире. Фактически, они переживают некий ад и варятся в собственном соку своих мыслей, – произнесла девушка, после чего с победной улыбкой отличницы закончила. – Седьмая страница бестиария брата.

Она продемонстрировала арт с сумасшедшим парнем в рванине, которого охватывало фиолетовое пламя. Автор записной книжки никогда ничего не писал просто так, и если картина выполнена не обычной шариковой ручкой, а с добавлением яркой гелевой, значит это было важно.

– Такого пламени не помню, – сказал я, – но в остальном похоже.

– Настоящий проклятый – один из самых опасных противников. Честно говоря, я не представляю, как такое существо можно одолеть обычными средствами.

– Значит, мой был не проклятым, – ответил я. – Потому как я уже с ним справился. Но он не применял особых способностей.

– Возможно, это была начальная стадия. Чтобы переродиться в проклятую нежить, нужно много жертв. Это долгий процесс.

Всё больше вопросов к старухе…

– Зачем нужны проклятые? Что они делают полезного?

– Ничего, это просто очень опасная сильная нежить, в основном действующая на разум. Они неуправляемы. Злобное бессмертное существо, питающееся чужой болью. Но если он ещё был похож на человека, то это ранняя стадия.

– Говоришь, бессмертные? Как вампиры?

– Брат писал, что их ведёт мания. В первом томе, который вы назвали фэнтези, он сталкивался с такими. Они живы, покуда могут страдать и нести страдание.

По спине пробежался холодок.

– И чем они могут заразить?

– Пустотой. Они приносят кошмары и сводят с ума. Плохие сны тебе точно после встречи с таким обеспечены.

– Ну спасибо…

– Всегда пожалуйста, – просияла девушка.

Вечер оказался сегодня прохладным. Налетел порыв холодного ветра, который забрался под плащ и взъерошил мне волосы. Мимо пролетало живое янтарное море опавших листьев.

Вася зябко поёжился.

– Идём, наверное, внутрь, – предложил я.

Мы направились к дому. Я вскрыл дверь подъезда и вдохнул аромат сырости и плесени, как в погребе. Прямо ностальгия, будто я скучал по этому месту.

– Я прямо чувствую запах приключений, – произнесла довольная Настя.

– Ты брата вроде искала, – заметил я.

– Он так и сказал. Если хочешь приключений. Я с одиннадцати лет с первой книжки думаю о том, что хочу прожить не обычную жизнь.

Мы зашли внутрь подъезда, плотно притянув массивную дверь из неокрашенной стали. Я сразу принялся осматриваться. К моему удивлению, стены первого этажа сохранили относительную чистоту. Свежие угольные автографы, пошлые каракули маркером или следы гари на потолке – отсутствовали.

В голову закрались смутные подозрения, не стряслось ли чего с Никифором, пока нас не было? Вчера на него вполне могли напасть уцелевшие теневые сущности, да и подвальные коты не прочь подняться за добавкой. Что-то я не подумал, когда оставлял его тут, о том, что старик может оказаться в опасности. Да и он сам говорил, что ему здесь норм.

Электричество на первом этаже функционировало без перебоев. Подвешенный под потолком диод горел ровно, не обнаруживая ни малейших попыток моргать или издавать сухой треск. Здание прикидывалось сонной дряхлой панелькой на самой окраине города.

Подъём по лестнице проходил в спокойном темпе. На втором этаже мрак заметно сгустился. Пальцы нашарили на стене пластиковую клавишу выключателя. После короткого нажатия коридор вместо ровного освещения озарила ослепительная вспышка. Раздался резкий хлопок. Лампа мгновенно перегорела, и её стеклянная колба с металлическим звоном рухнула на пол, разлетевшись веером мелких осколков.

В воцарившейся тишине я перевёл взгляд на закрытую квартиру, где прежде обитал сумасшедший художник. Из-за отсутствия света старая эмаль на деревянной створке казалась угольно-чёрной. Свято место пусто не бывает. В заброшенном помещении определённо успели угнездиться новые незримые жильцы, которые совсем не обрадовались чужому вторжению.

Настя вела себя тихо, но по лицу было понятно, что она, похоже, в восторге от перегоревшей лампочки, да и вообще от любого проявления «паранормального». На шее у неё был фотоаппарат, которого ещё на входе точно не было.

На третьем ярусе нас обступила непроглядная темнота. Лампы в патроне не было, из потолочной ниши сиротливо свисал лишь оголённый медный провод. Шею обдал прохладный сквозняк, заставив поёжиться от сырости. Василий уже нашарил в кармане новый фонарь взамен сломанного, но замок двери напротив неожиданно заскрипел.

Створка подалась вперёд, и на бетонную площадку упал косой луч тёплого света. В проёме показалась Ааэа, верная своему привычному домашнему образу. Укороченный шёлковый халат едва прикрывал бёдра, а в опущенной руке тускло поблёскивал прямой клинок. При виде гостей дух приободрилась, сменив настороженную позу на более расслабленную.

– Вернулись! – певуче произнесла она, опуская оружие. – А я уже думала, что вы оставили меня одну с этим элементалем депрессии. Если я ещё хоть слово услышу про ведьму и «старые деньки», то сойду с ума!

– Мы держим слово, – я аккуратно обошел осколки стекла. – Кстати, а где Никифор?

Ааэа махнула изящной рукой в сторону двери напротив – О, этот грубиян занял квартиру прямо напротив моей. Сказал, что ему нужно личное пространство для размышлений о бренности бытия, и просто заперся там.

Я мысленно выругался. Сварливый старик снова устроил самодеятельность без предварительного согласования. Впрочем, раздражение быстро уступило место трезвому прагматизму. Время утекало сквозь пальцы, на горизонте маячил неизбежный апокалипсис. Если полтергейст удовлетворил амбиции захватом одной пустующей квартиры и не стал отравлять своим присутствием весь дом – пускай обживается.

Локальное размещение Ника в конкретных границах значительно упрощало контроль над его действиями.

– Настя, – я обернулся к блондинке, которая с любопытством рассматривала темный коридор за нашими спинами. – Достань-ка из своих запасов бутылку святой воды. Самую большую.

– Сейчас, – Настя быстро скинула рюкзак и зашуршала пластиком. Через секунду в моих руках оказалась увесистая полторашка с церковной наклейкой.

Вооружившись водой, я решительно шагнул к двери Никифора. Сбоку от косяка висел допотопный звонок. Я нажал на него – кнопка ушла внутрь с глухим щелчком, но из глубины квартиры не донеслось ни звука. Звонок, естественно, не работал. Тогда я просто забарабанил кулаком по рассохшемуся дереву.

Требовалось приложить приличные усилия, прежде чем старик по ту сторону пошевелится. Замок нехотя щёлкнул, створка приоткрылась на длину металлической цепочки, и в образовавшемся зазоре возникла сердитая физиономия деда со всклокоченными волосами.

– Вы кто такие? Я вас не звал! Идите к черту! – зловеще проскрипел он и сразу же попытался захлопнуть дверь.

Я быстро выставил ногу вперед, не давая ей закрыться.

– Спокойно, Ник. Я здесь на правах твоего старого друга и арендодателя. Зашел предупредить, что по нашему новому жилищному кодексу в подъезде проводится санитарная обработка. Сейчас весь дом будем освящать святой водой.

Никифор недоверчиво прищурился, высунул нос чуть дальше в холодный подъезд и демонстративно втянул воздух.

– Врешь, колдун. Нет тут никаких попов. Ладаном не пахнет.

– Конечно нет, – легко согласился я и с тихим шорохом открутил крышку на пластиковой бутылке. – Потому что главный священник сегодня – это я. Пришло время освятить твою новую берлогу, Ник. Выходи на водные процедуры.

Старик испуганно уставился на горлышко бутылки, в которой плескалась чистая вода, затем перевел взгляд на мое абсолютно серьезное лицо. Его плечи понуро опустились, а на губах появилась кислая гримаса.

– Ладно, твоя взяла, – поморщился он, со скрипом снимая цепочку и отступая вглубь прихожей. – Но у нас уговор, помнишь? Этот дом – мой. По крайней мере пока.

– Да, уговор, – я вошел следом, осматривая запыленные углы. – Но ты, я смотрю, обустроился без разрешения.

– Ты мне дом должен был! – сварливо напомнил Никифор, усаживаясь на единственный уцелевший стул. – А я вынужден жить в этой конуре, как собака последняя. Никакого величия, одни ободранные обои!

– Да ладно тебе, сейчас все нормальные люди так живут, – я пожал плечами.

– Значит, все ваши «нормальные люди» живут, как собаки! – отрезал старик и брезгливо сплюнул на пол. – Нет, даже хуже, чем собаки. Муравьи в муравейнике, тьфу! Никакого простора для души.

– Слушай, не я этот мир придумывал, да и конура тебя, как я погляжу, вполне устраивает. Кстати, на первом этаже сегодня чисто. Подъезд, смотрю, пощадил?

– Угу, дверь-то в дом закрыта, – недовольно буркнул Ник, потирая костлявые пальцы. – Пока моего проклятия слишком мало в этих стенах, чтобы какой-нибудь местный дурак почувствовал непреодолимую тягу пойти на взлом ради пары надписей на стенах. Но ты не расслабляйся, колдун. От моего присутствия и этот ваш ремонт паршивый страдать будет, и всё остальное тоже. Дай только сроку…

– Ясно, – помрачнел я. Уж лучше бы стены расписывали, чем дом просто рухнет нам на голову… надо с этим что-то будет делать, но уже не сейчас. – Шокер где?

– Молниемёт твой со мной, не волнуйся…

Я молча протянул руку, и старик не стал препираться, протянув оружие хозяину.

Мы разместились на тесной кухоньке Ааэа. Из всех помещений в этом доме только здесь теплилась хоть какая-то жизнь и всё было обычно, если не брать в расчёт полное отсутствие лица у нашей гостеприимной хозяйки.