Текст книги "Власть Мотылька (СИ)"

Автор книги: Артемис Мантикор

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 16 страниц)

Девушка улыбается – кроме рта на её лице ничего больше нет.

Василий отскакивает, задевает ящик, падает на пол и инстинктивно отползает к стене.

– Полярник! – кричит он. – М-монстр!!

– Всё в порядке, – ответил я, тяжело вздохнув. – Она не опасна.

– Фига себе, не опасна! – возмутился дед. – Да она страшная, как пьяные белогвардейцы!

– Я страшная⁈ – возмутилась Ааэа, хватаясь за меч.

– Страшно красивая! – тут же поправился он.

– Почему здесь так воняет палёным алкоголем? – спросил Вася, отряхиваясь от пыльного пола.

– Лярва напоила Никифора… – пояснил я.

– Я быстро трезвею! – возмутился дед.

– Поляр! Какого хрена здесь творится⁈ – снова спросил друг.

– Дом со странностями, я же говорил… Который открывает нам большие возможности!

17. Четвертый этаж

Мы сидели на кухне, на третьем этаже. Вот так, все вчетвером. Я занял место по центру и ссутулился над столом со старой анимешной скатертью. Ааэа устроилась спиной к двери. Вася ловил плечом желтоватый свет из коридора, пока Никифор прятался в дальней неосвещённой части помещения. Свет из коридора до его угла не добивал физически.

Под разорванной тканью рубашки слегка ныли рёбра. Царапины были не сильными, и пока я о них не знал, казалось, даже не замечал. Лёгкая боль отлично отрезвляла, не давая забыть о смертельной опасности этого места.

– Так… ещё раз. Я правильно понимаю, – начал Полоскун после моего долгого рассказа о том, с чем я уже успел столкнуться. – В подвале живут такие кошки, как та, что оставила тебе на груди эти порезы. На четвёртом «что-то страшное и тёмное», как наш старик. Что на чердаке – никто даже не догадывается. И ещё здесь полно тварей, которые могут… вызывать всякие чувства. Заставить по их воле бухать и предаваться разврату со всякой хтонью.

Ааэа сидела на стуле. Она закинула ногу на ногу и держала чашку с чаем из ромашки и липы. Над фарфором вился пар.

– Да, всё именно так, как ты сказал, – подтвердил я, прижав ладонь к боку из-за очередного укола саднящей боли. – А теперь выбирай, подвал или четвёртый этаж?

– Знаешь, это как в той загадке про два стула… – Вася нахмурился и стёр рукавом липкую испарину со лба. – А почему я должен выбирать?

– Бонусы новичку. Мне-то пофиг, по итогу мы и туда, и туда должны заглянуть. С чего начнём, не так важно.

– Может, пустить сначала Никифора на разведку? – предложил друг, подавшись вперёд.

– Что? Меня то за что⁈ – скрипнул дед из своей тьмы, недовольно сверкнув жуткими слабо светящимися глазами. – Её пошлите, она здесь живёт!

– Тогда я бы выбрала подвал, – взяла на себя инициативу Ааэа. – Наверх я не пойду.

Такая покладистость искренне удивляла. Безликая девушка не собиралась отсиживаться в тылу и легко согласилась идти первой. При всей внешней хрупкости она казалась на редкость полезным бойцом.

– Что-то меня в подвал не тянет, – Вася передёрнул плечами.

Кишащее теневой биомассой помещение вызывало у него меньше доверия, чем рискнуть с подъёмом наверх. Отчасти из-за ранений на моей груди, которые на вид были опаснее, чем ощущались телом.

– Ник, а куда бы ты пошёл?

– К тёмным. Это мне близко, – алчно чавкнул старик. – Может, сожру кого-нибудь. Слуги Подвального Владыки опасны. Говорю как есть, чтобы ты потом не сказал, что я не предупреждал. Тот, что был в комнате, ещё котёнок. А если их больше одного, то дело вообще дрянь – они могут слиться в одну такую тварь, что всех вас и меня вместе с вами сожрут и не подавятся. Так что наверх.

– Ты же говорил, наверху страж тёмного колдуна большой силы. И что там нас ждёт смерть.

– Говорил, – покладисто согласился дед. – Но так ты ж спросил меня, куда бы я пошёл. Думаю, мы с тёмными как-нибудь договорились бы. Остался бы тут привратником. Отваживал незванных гостей своим проклятием. Все в прибыли.

– Тогда дом бы просто снесли от разрухи, – осадил я его.

Пора было заканчивать посиделки. Адреналин от недавней стычки выгорал, оставляя взамен лишь сильную тяжесть в мышцах. Чудо, что меня ещё не клонит в сон. Наверное, ночные посиделки за книгой или игрой до рассвета были хорошей тренировкой. Но нужно действовать, пока силы не кончились.

– Ладно, я за четвёртый. А то мы так никогда не определимся. Первым пойду я, потому что со своей реакцией смогу быстрее всех уйти с линии атаки. Вы – буквально след в след, чтобы помочь, если на меня что-то кинется из слепой зоны. Вась, на тебе фонарь. Против тёмных он, похоже, работает, как оружие. Ну а вы просто бейте всё, что похоже на врага и не мы, хах.

Товарищи кивнули. Я со вздохом оттолкнулся от столешницы и встал, плотно обхватив пальцами рукоять шокера.

– Тогда собираемся. Вась, ящик тоже на тебе…

Мы двинулись вверх по лестнице. Деревянные ступени скрипели под нашими шагами, отзываясь долгим надрывным гулом. Ааэа шла почти вплотную ко мне, Вася пыхтел сзади, волоча на спине массивный ящик. Никифор рыскал во мраке далеко впереди, привычно растворяясь в родной стихии.

Между третьим и четвёртым этажами луч Васиного фонаря дрогнул, мигнул и погас, погружая пролёт во мрак.

– Да блин, китайщина, – нервно шепнул Полоскун у меня за спиной. Послышался скрежет откручиваемой крышки и металлический лязг батареек. – Погоди, Поляр. Сейчас запасные вкину.

Щёлк. Тусклый круг света снова выхватил кусок заляпанной штукатурки. Диод мерцал на грани затухания, едва разгоняя подступившие тени.

На четвёртом этаже стояла глухая тишина. Планировка точь-в-точь повторяла нижние ярусы: две двери по бокам площадки и узкий марш рассохшейся лестницы, ведущей под самую крышу, на чердак. Мы не заметили ни ловушек, ни светящихся глаз во мгле.

– Какую вскрываем? – тихо спросил Вася.

Я прикинул в уме расположение комнат внизу.

– Давай ту, что прямо над квартирами художника и полицейского. Кажется, тут по одному стояку всякая хтонь кучкуется.

Ааэа обиженно фыркнула:

– Я боевой дух, а не хтонь! Прояви уважение!

– Хорошо-хорошо, элитный дух в элитном подъезде, – отмахнулся я, доставая из кармана связку ключей.

Замок щёлкнул со второй попытки. Петли, на удивление, не издали ни звука, когда я толкнул створку ногой и шагнул внутрь, держа шокер наготове.

Однако квартира встретила нас привычной бытовой обстановкой. Свежий ремонт с пластиковыми панелями диковато контрастировал с наследием прошлой эпохи – громоздким полированным шкафом и цветастыми бумажными обоями в глубине коридора. Похоже, жильцы затеяли ремонт, но денег им хватило только на часть квартиры. Мебель стояла ровно, полы оставались чистыми.

– Поляр, стой! – вдруг крикнул Полоскун.

Нервы были на пределе, так что замедление работало без остановки. Едва нога задела растянутую в сантиметре над полом леску, сверху посыпалась столовая утварь – три ножа встряли в паркет, остальные просто рассыпались рядом, поднимая грохот. Мелькнула мысль, что это скорее может быть сигнальная ловушка, чтобы разбудить хозяина этого места.

– Ловушка? – удивился я. – Что-то новенькое. Так, двигаем вдвойне осторожно, она может быть тут не одна.

Мы замерли, прислушиваясь к каждому шороху, но дом оставался тих.

Аккуратно переступая через ножи и глядя по сторонам в ожидании подставы, я двинулся дальше, сам ещё не понимая, что именно я ищу. Но вскоре ответ нашёлся в дальнем конце комнаты, у окна. Здесь имитация мирной жизни обрывалась окончательно.

Там на столе громоздился самодельный алтарь, застеленный сукном глубокого чёрного цвета. В столешницу оказался всажен вычурный кинжал. Оружие больше походило на музейный экспонат или реквизит для съёмок: лезвие отливало потускневшим серебром, а на рукояти тускло поблёскивал вкрапленный лазурит.

Выше над клинком стену украшал портрет темноволосой девушки, выполненный в стиле иконы. Неизвестный автор мастерски передал эмоции ужаса – из глаз катились слёзы, а ладони были плотно прижаты ко рту в беззвучном крике.

«Да стихнет шум под сенью безмолвия…» – гласила подпись по центру внизу картины.

Я ещё прикидывал риски от прикосновения к подозрительному металлу в центре алтаря, когда периферийное зрение уловило быстрое движение.

– Ух ты ж, красотища-то какая! – восхищённо проскрипел Никифор. Худые пальцы духа плотно обхватили эфес и резко выдрали клинок из древесины.

– Ник, твою мать! – только и успел рявкнуть я.

Тени по углам комнаты дрогнули и пришли в движение. Мрак под основанием шкафа и за ножками стола оторвался от привычных поверхностей, жидким маревом стекая на паркет. Тёмные сгустки концентрировались в центре комнаты, приобретая объём. Тьма уплотнялась, поднималась в человеческий рост и формировала антропоморфные тела, состоящие из бурлящей дымки.

Ааэа включилась в драку без промедления. Издав короткий гортанный крик, девушка извлекла из ножен свой прямой меч и широким взмахом разрубила стоящую ближе всего фигуру. Сталь прошла сквозь податливую взвесь, оставляя лишь зияющую полосу. Мрак затянулся в ту же долю секунды, не причинив монстру никакого видимого вреда.

– Ник, бей их! – крикнул я, ныряя под замах нависающего сбоку гуманоидного сгустка мрака.

Палец продавил клавишу на корпусе шокера. Синий разряд сорвался с металлических усов, дуга электрического разряда вытянулась в сторону деда. Старик раскатисто расхохотался. Искры забегали по его предплечью, когда он навалился всем весом на врага и погрузил ладонь в грудь теневику. Электричество с громким треском перекинулось на монстра. Безликая фигура запрокинула голову, выгнулась дугой и моментально распалась на ошмётки тлеющей сажи.

Вася всё это время пытался реанимировать электронику. Он раздражённо ударил корпусом китайского фонаря по ладони. Встряска восстановила цепь и яркий луч внезапно прорезал темноту и ударил во второго атакующего.

Существо вскинуло дымчатые руки в защитном жесте. Фотоны в буквальном смысле расплавили структуру монстра – фигура потекла вниз по стене и впиталась в плинтус тусклой грязноватой лужей. Логика противника становилась ясна. Наш старикан являлся полтергейстом, которого слепил резкий свет, но эти твари физически состояли из мрака, и свет их убивал. Не зря на этаже освещение не работало вовсе.

– Свет! Они света боятся! – заорал Полоскун. Он нашарил в кармане мобильник и активировал на нём режим фонарика. Выставив перед собой обе руки с источниками света, парень пытался прикрыть себя с двух сторон и отступал прочь из квартиры.

Защищаться в тесном пространстве квартиры означало добровольно сдать преимущество – массивная мебель отбрасывала слишком длинные тени, создавая идеальные коридоры для вражеских рывков.

– Отходим на лестницу! Вася, свети на дверь!

Я толкнул товарища в спину, и мы организованно вывалились на бетонную площадку. Ааэа мельтешила на флангах, непрерывно нанося горизонтальные и вертикальные удары мечом, но это явно был не её бой. В тесной квартире она не могла нормально орудовать мечом. К тому же её лезвие не уничтожало преследователей, а разрезанная тень требовала лишь нескольких секунд на восстановление. Однако образовавшаяся заминка позволяла ей корректировать дистанцию.

Вслед за этим раздался голос за стеной – из распахнутых дверей вырвался утробный хор голосов, переходящий в резонирующий многоголосый гул:

– Отда-ай… верни-и… верни, что смел утащить!..

– Ага, разбежались! И не подумаю! – огрызнулся Никифор. Он прижал украденный артефакт к груди.

Здание отозвалось на чужой голос сейсмическим толчком. Бетонные перекрытия завибрировали, осыпая нас сухой извёсткой. Пространство на лестничной клетке уплотнилось, перехватывая горло спазмом при попытке сделать нормальный вдох.

– Ты совсем сбрендил? – осведомился я. – Нахрен тебе этот ножик?

– Так артефакт же! Что ж ты за колдун, если артефакт не хочешь?

Корпус китайского фонаря с шумом треснул в руках Василия прямо по шву. Несколько диодов внутри перегорели с негромким щелчком, обрубив и без того скудное освещение. Подсветка телефона также сдала позиции и светилась на грани истощения аккумулятора.

Мрак рванул вперёд. Твари стелились по перилам, перетекали через порог и скользили по стенам, старательно огибая последние пятна фотонов.

Хлынувший в кровь адреналин запустил замедление без осознанной команды. Течение времени забуксовало. Формирующаяся из тумана чёрная кисть летела в мой живот целую вечность, давая шанс разорвать дистанцию. Вот только двигались противники быстрее людей, и край атакующей конечности чиркнул по рёбрам.

Острая фаланга не разрезала одежду. Вместо глубокой раны я получил чудовищный по мощности тупой удар, начисто лишивший лёгкие кислорода. Рука теневой сущности будто прошла сквозь меня, но что-то нехорошее враг явно сделал.

– Шокер! – прохрипел я.

Электрический импульс сорвался с контактов и ушёл в ожидающего деда. Тот атаковал противника, но действовал теперь хуже. Он перенаправлял молнии исключительно левой рукой, поскольку зажатый в правой ладони неизвестный металл наотрез отказывался проводить ток, а простое холодное оружие было так же бесполезно, как и меч Ааэа.

Разогнанное восприятие позволяло мне маневрировать между рывками гуманоидных теней, но не всегда удачно. Ааэа успевала рассекать вражескую структуру прямым клинком, давая пару секунд времени, пока существо восстанавливалось, и тогда мы с Никифором тут же заливали разрушенный сгусток смертельным для него напряжением.

Единственная прорвавшаяся через заслон тварь стекла с потолка точно на плечи Василия. Полоскун испуганно повернул телефонный фонарик и направил на примерный центр лицевой части монстра.

Подъезд заполнился шипением, будто погашенная уксусом сода. Нападавший скукожился, теряя очертания, и осел на линолеум плотным слоем гари.

Уцелевшие остатки теневого войска предпочли сжаться в лужицы и спешно всосаться обратно под дверную коробку проклятой квартиры. Проводив их взглядом, мы рухнули на бетонный пол восстанавливая дыхание в свете из коридора квартиры Ааэа – единственного хорошо освещённого места во всём доме. За эту ночь третий этаж уже стал для нас почти родным.

Дед с алчным блеском в глазах поглаживал честно отбитый артефакт.

– Ну и на кой чёрт он тебе сдался? – повторил я вопрос. – Он их даже не ранит. Ты нас подставил!

– Ну… алчен я, каюсь. А кто бы устоял? Да и потом, я вам всем жизнь спасал, грудью шёл на врага в первых рядах. Самому противно от своей храбрости.

– Ты же сам нас под эту нечисть и подставил, – буркнул Вася.

Но в словах деда было зерно истины. Хоть он и тот ещё гад, в этот раз он не отсиживался в стороне, а его неожиданная способность проводить через себя ток от шокера стала нашим сильнейшим козырем против теневиков.

Так что в сухом остатке жадность деда даже сыграла нам на руку – все остались живы, и за нападавших должно было выпасть время. Всё равно нам нужно здесь всё как-то зачистить.

Тем временем над ступенями начали проступать светящиеся номиналы. Множество цифровых значений зависло в воздухе, ожидая сбора. Я потянулся к добыче ладонью. Каждое прикосновение к белой материи подкидывало значение на внутреннем таймере вверх, фиксируя колоссальный для одной стычки доход.

– Нифига себе, – выдохнул Вася. Он удивлённо смотрел на ладони, поглощающие висящие в воздухе награды. – Полярник, у меня только что перевалило за две тысячи! Две тысячи, Поляр!!

– Вот и набрали тебе на первую способность, – поздравил я друга, пытаясь отдышаться. – Ещё и прокачать сразу до второго уровня сможешь.

Вася судорожно сглотнул.

У меня самого, с учётом уже добытого, было уже три с лишним.

– Слушай… Это просто охренеть! – во взгляде друга теперь было совсем другое выражение. Не страх, а азарт хищника на охоте.

Удары теневых фантомов отзывались тупой ломотой в рёбрах. Я задрал испорченную рубашку и осмотрел кожу. По бокам стремительно расползались обширные гематомы.

– Продолжим? – спросил он с горящими глазами.

– Обязательно, – кивнул я. – Только отойду чуток. Похоже, они наносят вполне физический вред. Чёрт… болит, блин!

Полоскун начал осматривать себя, увидел след от ссадины и прошипел сквозь зубы, ощупывая пострадавшее предплечье. Запястье, где его хватал теневой дух, сияло не менее внушительным синяком. Сгустки мрака не рвали плоть, но наносили некий кинетический урон чудовищной плотности.

Осматривать комнату с алтарём после такого горячего приёма желания не возникало. Испытывать везение на прочность дальше было глупо, особенно когда отступил адреналин и вернулась способность чувствовать физическую боль.

– Если их там ещё много, то может даже стоит до завтра уже отложить это всё, – задумался я. – Потрепали нас, конечно, неплохо.

– У меня в ящике есть лечебная мазь, – нарушила затянувшуюся паузу Ааэа. – Снимает ушибы и лечит ткани. Помочь?

Любая фармакология местного разлива внушала опасения, но сейчас перспектива снять спазмы с грудной клетки перевешивала скепсис. В конце концов это просто мазь, ничего принимать внутрь вроде не нужно.

– Ну, давай попробуем… А то я дышать не могу без боли, – согласился я.

Василий отщёлкнул замки на переносимом коробе. Дух запустила руку в запасы и извлекла наружу пузатый флакон с травянистой субстанцией. Сбив крышку, девушка зачерпнула плотный бальзам на пальцы и провела по моему пострадавшему боку. Контраст между прохладной кожей союзницы и согревающим действием лечебного варева мгновенно притупил пульсацию под рёбрами.

Похоже, снадобье работало. Не как волшебство, но эффект всё же ощущался сразу.

Однако завершить лечение в спокойном темпе нам не позволили…

Лампа в коридоре квартиры Ааэа вдруг замерцала и погасла, погружая нашу компанию во мрак. Полоскун включил фонарь с телефона, но его аккумулятор тоже приказал долго жить, обрубив спасительную вспышку. Пространство мгновенно погрузилось в кромешную тьму.

Теперь я снова видел лишь благодаря способности Ника.

Снизу, со стороны квартиры с кошками, послышался звук крошащегося металла. Одновременно из глубины разгромленной квартиры с ловушкой послышалось бряцанье цепей и едва различимый стон.

По комнате пробежался плотный ледяной сквозняк, хотя открытым было лишь окно в комнате Ааэа. Внутри жилья зашелестели разбросанные газеты, захлопала дверь в комнату, а здание будто слегка завибрировало под ногами.

– Держи мой, – я протянул телефон другу.

Сам сжал шокер, ожидая скорого нападения. Дом давал понять, что нам здесь не рады. Ааэа шагнула вперёд, вставая в атакующую стойку и выставляя лезвие для колющего удара. Никифор лязгнул челюстями и сдавил тонкими длинными пальцами рукоять трофейного кинжала. Послышался звук со стороны двери, будто кто-то упирался в замок массивными лапами.

Прошлые противники теперь казались рядовой пехотой, тогда как сейчас площадка готовилась принять визит настоящего хозяина проклятой территории.

Однако наступление врага прервалось так же резко, как и началось. Давление воздуха рассеялось, когти у двери оставили сталь в покое. Пространство наполнилось глухой пустотой, от которой барабанные перепонки начало неприятно резать. Необъяснимая акустическая яма продержалась несколько долгих секунд, заставляя мышцы сжаться до предела в ожидании скорой атаки.

Будто затишье перед бурей…

Мы беззвучно глядели друг на друга. Только Полоскун смотрел куда-то в стену, сжимая мой телефон и разбитый фонарь.

Напряжение оборвалось резким звуком, которого мы ожидали сейчас меньше всего. Снаружи дома уверенно постучали во входную дверь. В кромешной тишине этот звук дошёл аж до третьего, отдаваясь в квартире Ааэа.

Следом тренькнул звонок. От дребезжащего сигнала пальцы рефлекторно разжались, и я чудом удержал корпус шокера. Вытащил часы. Ровно три тридцать ночи. В такое время Агафья вряд ли стала бы инспектировать свои сомнительные владения. Визит полиции тоже исключался из-за отсутствия сирены и красно-синих проблесковых маячков за окном.

Видимо, какой-то неучтённый астральный жилец возвращался с прогулки. Вурдалаки вряд ли отличаются привычкой вежливо предупреждать о своём приходе, но правила этого места давно перестали поддаваться нормальной логике.

Мы с Ааэа синхронно повернулись к выходу. Ледяные пальцы духа мёртвой хваткой вцепились в моё предплечье. От давления ткань плаща натянулась до предела. Я сглотнул вязкую слюну.

Удары в дверь повторились…

Я попытался восстановить дыхание. Мысль о возвращении Агафьи показалась спасительной. Риелтор-управляющая могла набраться смелости для внезапной проверки. Может, расчётливая старушка уже приготовила мешок для утилизации растерзанного подвальным котом экзорциста-неудачника или рассчитывала застать аккуратную нарезку от безликой девицы с клинком.

Здравый смысл упрямо твердил, что монстры не пользуются дверными звонками. Я перехватил шокер поудобнее, заставляя злость на всю эту абсурдную ситуацию вытеснить подступающую панику. Лимит неприятных сюрпризов на эти сутки исчерпал все разумные пределы.

– Я схожу вниз, – сказал я.

– Я с тобой! – заявил Вася.

– И я! – добавила Ааэа.

– Нет. Я пойду в темноте, чтобы не привлекать внимания, а ты не сможешь. И ящик я вниз тоже не потащу сам. Ждите тут, – я увидел нервный взгляд, которым друг окинул призрачную девушку, но она вроде бы и вправду пока безобидна. – Ник, ты со мной.

– Как будто меня кто-то спрашивает, – саркастично хмыкнул он и, превратившись в сгусток черноты, влетел в шокер.

Встал, попробовал выключить и включить свет – это сработало, и коридор квартиры Ааэа вновь осветило электричество. Это придало мне уверенности, и я шагнул к двери. Щёлкнул замок. Открыл. Луч света прорезал мрак. Лестничная клетка была такой же, как обычно, без малейших признаков присутствия монстров.

Я сунул трофейный кинжал за пояс, покрепче взял шокер и шагнул в сторону лестницы.

Стараясь идти бесшумно, я прошёл мимо опасной квартиры художника на втором. Внутри на этот раз было необычайно тихо. Никто не шкрябал по стенам и не издавал странные звуки. Создавалось ощущение, что вся паранормальщина этого места затаилась в ожидании того, когда я открою наконец дверь.

Первый этаж. Я подобрался к выходу из подъезда. Протёр свободной рукой стекло сбоку от входа в подъезд, всмотрелся на улицу и не поверил своим глазам. Я бы уже не удивился ни ходячим мертвецам, ни вампирам, ни оборотням, но реальность всё равно нашла, чем меня поразить до самой глубины души.

Под тусклым светом уличного фонаря стояла платиновая блондинка. На её плечи была накинута бордовая куртка в синюю клетку. Точно такую же девушку я днём видел на остановке маршрутки. И она же выступала центральным персонажем всех мистических граффити, оставленных исчезнувшим местным художником.

Незнакомка снова ударила костяшками пальцев по железной двери.

Мозг отказывался переваривать столь высокую концентрацию совпадений. Я процедил невнятное ругательство сквозь зубы, нащупал кнопку магнитного замка и потянул на себя стальную створку.

С улицы потянуло ночной прохладой. На обшарпанном крыльце переминалась с ноги на ногу живая модель с нарисованных по всему городу картин. Она изучала меня невероятно внимательным, требовательным взглядом.

18. Бремя несбывшихся

Мы уставились друг на друга. Она – с решимостью. Я – с удивлением и любопытством.

– Ты кто? – спросил я.

– А ты? – насторожилась она.

– Я имею право спросить, что ты делаешь в моём доме в… пол четвёртого ночи?

– Так этот дом принадлежит вам? – спросила она мелодичным мягким голосом.

– Ну, сейчас здесь никого кроме меня нет, – отделался я полуправдой. – Что ты здесь делаешь в три тридцать под светом грёбаной луны?

– Я… – начала девушка, затем сделала паузу, словно в сомнениях, и закончила, – пришла за знаком судьбы!

– Чего?.. Ты здесь впервые?

– Ну да.

– Откуда ты знаешь об этом месте? – продолжил я поток вопросов.

– Меня привели знаки, – улыбнулась она.

– Какие знаки?

– Детский рисунок на асфальте. Ветка, сложившаяся в букву. Резко изменившийся ветер на перекрёстке. Поток песка, бьющий мне в лицо. Слово брата, оставленное между строк…

– Стоп. Остановимся на последнем.

– Последние слова на страницах первого тома, – ответила она с сияющим блеском в глазах.

Это был странный разговор, она словно бросалась тезисами и не отводила от меня взгляд, с улыбкой смотря в глаза. А я, из чистого упрямства, смотрел в ответ. Будто мы пытались загипнотизировать друг друга.

– От несуществующего брата? – понял я.

Она вынула из большого кармана вишнёвой куртки записную книжку с фиалковой обложкой из искусственной или крашеной кожи.

– Когда ты поймёшь все послания, скрытые в этой книге, перед тобой встанет вопрос. Ты должна будешь сделать выбор. Жить прежней жизнью или прикоснуться к невозможному и найти меня.

С этими словами она, не отрывая от меня пристального взгляда, подняла свою книжку и раскрыла на последней странице. Так, что я прочитал подпись в конце сам:

…Твой несуществующий брат.

– Круто. А как это объясняет то, что ты находишься здесь в три… сорок ночи?

– Я разгадала послание. Василёк невозможного числа. В городе шесть улиц, созвучных со словом Василёк. Невозможное число – это одиннадцать из рассказа про безумные машины. Кошачий месяц – отсылка к девятке, числу кошек. Я найду вторую часть под полярной звездой, когда три тройки встанут в один ряд, ведомые кошачьим.

От такого напора и фанатичной уверенности говорившей, я малость опешил. Тем более что всё, что она говорила, было фактически сплошным набором случайных фраз. Так и хотелось остановить её и спросить «девочка, ты под чем?».

Но это было бы как-то невежливо.

– Прости, мне это всё ни о чём говорит.

– Василькова одиннадцать. Три тридцать три. Одиннадцатый день девятого месяца. Я разгадала загадку. Только про звезду не поняла. Но я сделала выбор. Я хочу найти своего брата.

Только после этих слов взгляд ярко блестевших в свете луны глаз перестал играть со мной в гляделки. Девушка отвернулась и замерла. Я заметил, что её бьёт крупная дрожь от волнения.

После таких слов я не мог просто послать её к чёрту, утаив блокнот от истинного владельца. Потому я взял его в руку и показал девушке. Она протянула руку. Но отдать его сразу я не мог.

– Прости, он не совсем мой. Он принадлежит хозяйке ящика, – сказал я, после чего понял, что со стороны ничем от неё не отличаюсь и тоже несу что-то форменно непонятное.

Она требовательно протянула руку.

– Я разгадывала этот шифр три года. Я уйду отсюда с ней. Это наследство от моего брата.

– Автор этой книги правда был твоим братом?

Она помрачнела.

– Это долгая история. Просто отдай книгу. Или я буду преследовать тебя даже в загробном мире.

– Я не говорю, что не отдам. Просто, как я уже сказал, это не моя собственность.

– Дай хотя бы подержать! Сегодня самый важный день в моей жизни!

Я тяжело вздохнул. Эта записная книжка была в моём новом деле невероятно полезным подспорьем. Потерять его было бы величайшей глупостью. Но… он действительно принадлежит ей по праву. Даже чёртов рисунок об этом говорит. Ничего хорошего крысятничество никогда не приносит.

– Держи, но помни, что если попытаешься с ним удрать, то я легко тебя смогу догнать.

– У меня есть шокер, – поделилась она.

– У меня тоже, – мне сделалось смешно. После чего я отступил вглубь дома, одновременно показывая книжку.

– Заходи, сначала я хочу услышать всю твою историю. Чувствую, тебе есть что нам рассказать.

– Нам?

– Ну… – теперь уже я слегка замялся. – Мой друг и два духа. Ты боишься привидений?

– Ты имеешь ввиду проявления воплощённой в псевдоматерию изнанки? – спросила она.

– Понял, – усмехнулся я. – Кстати, меня зовут Полярис.

Она мигом свела два и два, и на её лице расплылась улыбка.

– Я знала, – прошептала она с какой-то маньячностью в голосе.

– Входи, – я закрыл за девушкой дверь. – Одно правило – не лезть никуда без разрешения. Этот дом опасен.

Она серьёзно кивнула.

– Сама-то как себя называешь? – спросил я.

– Анастасия. Можно Настя. Или Тальхеорка. Я веду днев на «беоне», посвящённый паранормальным явлениям.

– Тогда ты точно по адресу. Кстати, хочу сперва тебе кое-что показать. Не против?

– Конечно, – улыбнулась она.

Не переставая удивляться всему происходящему, я направился в одинокую студию без ремонта на первом.

За спиной щёлкнул фонарь. Не дешёвый, а мощный, выдававший сильный свет, как от прожектора. Это напомнило мне о том, что нормальным людям, вообще-то, нужен свет, чтобы видеть, и поискал глазами выключатель. Если он в этой комнате, конечно, работает.

Щелчок. Комнату залил яркий белый свет, резанувший по глазам после полумрака. Я проморгался, потирая их.

Она вошла следом за мной и остановилась, глядя на картину со своим портретом.

Особого удивления или интереса я так и не увидел.

– Ну как? – спросил я.

– Что именно – как? – не поняла она.

Я обернулся к ней. Она настороженно смотрела на меня цепким внимательным взглядом.

– Картина, – произнёс я и взглядом указал на рисунок, где очень похожий на меня парень протягивал записную книжку моей собеседнице.

А затем замер, поражённый новой появившейся на ней деталью.

«…когда узришь свет.»

Свет. В прошлый раз я видел картину через ночное виденье Никифора, но при свете на рисунке появились новые детали, которые раньше отсутствовали. Я это заметил ещё по встрече с тем демоническим котом – в тени сложно рассмотреть чёрные краски.

И сейчас, под ярким светом я увидел кроме фигуры похожего на меня героя, протягивающего книгу, сидящих на нём чёрных мотыльков. На голове, на спине, на руке и, конечно же, на самой записной книге.

А вверху, над картиной появилась скрытая до этого другая надпись, половина которой, увы, тоже не уцелела.

«…его крылья меняют цвет.»

– Я не понимаю, – в голосе девушки звучала досада.

– Ты… не видишь картину?

– Я вижу белую стену. Ты решил подшутить? – она посмотрела на меня с укором.

Взял в руки шокер.

– Давай, Ник, вылазь.

– Предупреждаю, у меня шокер, – повторила Настя, впервые проявив нотки неуверенности и беспокойства.

Раньше, блин, думать нужно было, когда лезла к незнакомому мужику в заброшенный дом.

Призрак встал рядом со мной, почёсывая голову. Чуть справа от меня. Но не отводившая от меня взгляд девушка никак на это не отреагировала.

– Ты не видишь его?

– Кого?

– Значит, нет…

– Стоп. Ты хочешь сказать, что здесь есть что-то, чего я не вижу? Кто-то? Призрак? – начало до неё медленно доходить.

– Сейчас я потушу свет. Скажи, если увидишь что-то необычное, – сказал я, после чего отошёл к выключателю. Она кивнула, не сводя с меня настороженный взгляд и не убирая шокер в сумку…

Щелчок. Нас окружил почти непроглядный мрак. Только крохотное полуокно наверху давало крайне слабый лунный свет.

Очень странно, что я легко видел Ника, и у Васи тоже проблем с этим не возникало. А что с ней не так? Или это мы какие-то особенные?