Текст книги "Власть Мотылька (СИ)"

Автор книги: Артемис Мантикор

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 16 страниц)

– Так давай заключать, говори, что мне делать. И не уноси предметы отсюда без спроса! Ты ещё здесь не живёшь.

Я подошёл к зеркалу с непринуждённым видом, хотя под рёбрами гулял противный холодок. Заполучить в компаньоны призрачную девицу с холодным оружием оказалось чертовски заманчиво. В условиях скорого конца света брезговать сомнительными союзами не приходилось. В любом случае, пользы от неё ожидалось куда больше, чем от вечно темнящего сварливого деда.

– Значит так, – я уперся руками о дверной косяк, стараясь не разглядывать в отражении гладкую кожу на месте её лица. От напряжения в висках тяжело стучала кровь, и мне потребовалось несколько секунд на выравнивание дыхания. – Ты клянёшься защищать меня от врагов и помогать разбираться с местной чертовщиной, а затем поможешь мне предотвратить конец света.

– Только при условии, что ты заставишь старуху отцепиться от меня и перестать водить в дом всяких священников и шаманов – насупилась она. – Я здесь живу, и точка.

– Если выживем. – выдохнул я, машинально вытирая о штаны вспотевшие ладони. – Ещё условия?

– Ещё ты обещаешь сделать мою жизнь интересней и спасти мир. Именно в таком порядке, – сказала она и вдруг стала серьёзной. – И наш контракт может быть расторгнут без претензий с обеих сторон. Если я захочу уйти, то я свободна.

Я согласно кивнул. Хорошее дополнение.

– Взаимно. Если не будешь справляться, я тоже могу разорвать договор без претензий, – добавил я на всякий случай. Вроде, старик в случае разрыва просто заберёт себе текущий дом. Надо и здесь иметь вариант отступления, а то мало ли…

Мы пожали друг другу руки. Температура тела у Ааэа была почти человеческой, но всё же на несколько градусов ниже, от чего она была слегка прохладной.Она ответила, сдавив мои пальцы с удивительной для такой хрупкой фигуры силой. Хватка оказалась стальной, и пути назад у меня больше не было.

– Как далеко ты можешь отходить от ящика? – спросил я.

Она закрыла крышку.

– Выходила на лестничную клетку. Дальше не могу.

– А сама можешь уносить из дома свой ящик?

– Эй, я здесь живу! Хочешь выманить меня наружу?

– Понял-понял, это был теоретический вопрос… – ответил я, – Это теоретический вопрос. Ты же сама сказала, что пойдёшь со мной, чтобы я не украл твой драгоценный блокнот. А мне таскаться с ним неудобно – вдруг на нас нападут.

– Я великий боевой дух и сама всех смогу защитить! – гордо сказала Ааэа, но что-то мне подсказывало, что это далеко не так.

– Можешь или нет?

– Могу, – буркнула она. – Он это я, экзорцист. У нас один вес на двоих.

Я хмыкнул. А ведь с таким трудом его доставала и ставила на кровать… значит, специально пыталась меня соблазнить и выбирала позу поинтересней, проверяя мою волю? Ну-ну, это мы запомним.

Мы вернулись на кухню. Никифор по-прежнему восседал на табуретке и с энтузиазмом обгладывал ледяной брусок рыбы, словно мягкую выпечку. Жёлтые ногти скрежетали по рыбьей чешуе. Мутные капли растаявшего льда падали деду прямо на и без того грязную всклокоченную бороду.

– Гляди-ка, целым вернулся, – чавкая, проскрипел старик и сально окинул взглядом идущую следом Ааэа. – А я уж думал, безглазая из тебя фарш наделала. Ну чё, намял бока девке, колдун? Али она тебе?

Ааэа даже не стала доставать катану. Она просто чуть повернула к нему голову, и воздух на кухне ощутимо уплотнился, а по полу от её босых ног пополз морозный узор.

– Ой, да молчу, молчу! – Никифор резво поджал костлявые ноги и вжался в спинку стула, прикрываясь надкушенной рыбой. – Я ж со всем уважением! Исключительно рад за ваш крепкий союз!

Тьфу, пустобрёх.

На экране телефона светилось одиннадцать десять. Идти к бабке Агафье с расспросами посреди ночи было совершенно бессмысленно. Нормальные люди в такое время незнакомцам не открывают.

Проблема заключалась в острой нехватке боевой мощи. Сил в одиночку зачистить весь дом у меня явно не хватало. В активе числились безликая мечница и крайне подозрительный дед, который попытается или спрятаться, или меня сдать при первой же возможности. Тот ещё помощник…

Не знаю, как много сил у моего нового духа, но верить я не мог им обоим. Нужен надежный напарник для прикрытия спины. Может, пока что без волшебных талантов, но тот, кто точно не подставит и не ударит в спину.

Выбор подходящего кандидата напросился сам собой. Вася единственный из всего нашего «тайного клуба», которого я знаю с самого детства. Полоскун не сдаст назад, обойдется без нытья в критический момент и грезит о сверхъестественных навыках. В своём текущем состоянии обычного человека он был балластом, как и те барышни.

Поднятие уровня замедления стоит для меня две с половиной тысячи. Что делают остальные способности – толком не ясно, но цены там не меньше. Друг же за тысячу мог открыть нечто, что может оказаться таким же полезным, как и моя фокусировка.

Отодвинув поближе к краю стола грязную кружку, я набрал номер домашних. Легенда для мамы отработала гладко: наплёл про затянувшуюся подготовку к коллоквиуму у Васи с логичной ночевкой. Прокатило без лишних вопросов – я не раз оставался на ночь у друга, это никого уже не удивляло.

Следом нажал вызов на номер самого Енотова. Длинные гудки тянулись издевательски медленно.

– Привет полярникам, – раздался в трубке его уставший голос.

– Не разбудил? – вполголоса спросил я.

– Не-а. Я тут сам… инфу копал. Мне тебе рассказать такое надо, офигеешь!

– Погоди со своей инфой, – резко перебил я. – У меня дело серьёзней. Я нашёл способ достать время. Но нужно действовать прямо сейчас.

На том конце повисла тяжёлая пауза. В динамике сделалось настолько тихо, что я отчётливо уловил сдавленный нервный выдох друга.

– Ты… ты чё, Поляр? Пошёл кого-то резать в подворотне⁈

– Брось, ты ж меня знаешь. Помнишь ту дичь в сгоревшем доме?

– Ещё бы, забыть такое!

– Я сейчас в похожем месте на Василькова. Тут водятся твари, с которых, как оказалось, также сыпется время. Хочешь способность – бери такси и пулей дуй по адресу, который я скину в аську.

– Понял. Собираюсь, – тон друга мгновенно сменился с панического на деловой, прорезался живой азарт. – Что брать?

– Фонарь поярче, кастет и памперсы, – посоветовал я и сбросил вызов.

Нажав на отбой, я тяжело вздохнул. С формальностями разобрались. Теперь, пока Вася в пути, следовало вытрясти из моих новых помощников максимум информации.

Я повернулся к новоиспеченным контрактникам. Ааэа отстранённо натирала рукавом металлический цветок на рукояти клинка. Никифор тщательно облизывал заскорузлые пальцы и косился на меня с предельным подозрением.

– Так, бандерлоги, – я скрестил руки на груди. – Пока мой друг едет сюда, выкладывайте, чего ещё мне ждать в этом рассаднике. Итак, у нас осталось две квартиры на четвёртом и чердак.

– Ещё подвал, – добавил старик. – Там почти наверняка что-то водится. Подвальные духи должны подниматься в любом случае оттуда.

– Точно… А кто он такой, этот Подвальный Владыка? – спросил я у Никифора.

– Старая легенда… Говорят, он один из хозяев астрального мира. Сущность, которая стоит над пространством и временем… странно, что ты спрашиваешь. В моё время все детишки в округе знали эту сказку. А я её уже плохо помню. Своих внуков-то нет, всё проклятая ведьма…

Он замер, на лице промелькнуло какое-то глубокое чувство, не свойственное обычно ехидному и язвительному старику. Затем он быстро спохватился и продолжил:

– В общем, историю я не помню, только то, что он, по легенде, наблюдает за каждым и иногда присылает в мир своих слуг, чтобы… чтобы… а, – махнул он рукой. – Забыл! Но сам он, конечно, появляется редко…

– А его слуги это кто?

– Кошки, – Никифор скривился и брезгливо сплюнул на пыльный паркет. – Только не те пушистые клубочки, которых бабки на лавочках молоком поят. Скорее… куча сплетённых тьмой котов, собранных в ком из спутавшейся шерсти, мяса и костей. Они ползают по сырым подвалам единой биомассой, лупят десятками светящихся глаз и жрут всё живое. Слипшийся вой их глоток – то ещё удовольствие, доложу я тебе.

Перспектива оказаться запертым под землёй в одной комнате с этакой дрянью заставила желудок сжаться. Здравый смысл настойчиво рекомендовал подхватить сумку и валить из проклятого дома на улицу, даже не дожидаясь Васи.

Я засунул руку в карман плаща, поглаживая пальцами прохладную поверхность шокера.

– Там, где сидит страх, прячется великая возможность, – твёрдо произнёс я, отчаянно пытаясь сам поверить в пафос собственной фразы.

Раз там такие жуткие и опасные твари, значит, и награда за них будет соответствующей. Трудности означают мно-ого времени.

– Не знаю, Андрей, – задумчиво сказал старик, впервые назвав меня по имени. – Столько разной дряни на одном месте водиться не может просто так.

– Дряни? Ты кого дрянью назвал? – Ааэа снова взялась на меч, висевший на поясе.

– Ну да, столько дряни окружают одинокую девушку, – поправился Ник. – Может, колдун какой влюбился и решил отомстить порчей?

– У-у… – задумчиво потянула она, надолго задумавшись.

– Есть конкретные идеи, почему так? – спросил я у них.

– Есть тактические ответы по конкретным случаям, – ответил старик. – Но стратегических я тебе не дам.

– А подробней? – не сразу понял я, что он имеет ввиду.

– Ну-у, – потянул Никифор. – Астральный колдун на втором – место притяжения, подвал – это точка входа. Несчастный на первом этаже, скорее всего, пал жертвой лярвы. С учётом того, что мы здесь видели, его жена тоже ушла, скорее всего, не просто так, и если найдёшь эту женщину, то рядом с ней будет ещё одна лярва…

– Теперь стоп. Ты не сказал, кто такие лярвы. И почему мы их не видели тогда?

– Я тебе точно не скажу, есть ли, просто история похожа, а в этом доме всё больно непростое. И лярва не покажется перед тем, кто на другом уровне.

– То есть?

– Ты должен несколько дней вести в этой конуре такой же образ жизни, как её прежний жилец, чтобы увидеть эту сущность. Готов?

– Точно нет, – поморщился я.

– Ну вот и всё… – отмахнулся старик.

Пока Никифор продолжал рассуждать об астральных ужасах, я положил на кухонный стол сиреневый блокнот и перелистнул пару десятков страниц. Почти сразу прояснилась внутренняя логика записей. Первая часть содержала скомканные мысли и советы некоего «несуществующего брата». Ближе к середине записи превращались в рукописный бестиарий, разбитый в алфавитном порядке.

Я провёл пальцем по срезу бумаги и зацепил нужный разворот на букве «Л». Почерк здесь заметно прыгал и съезжал со строчек.

«Лярва. Ожившая пагубная привычка, ментальный паразит. Присасывается к носителю и поглощает его жизненную силу ради собственного существования. Доводит жертву до истощения или суицида. Крайне скрытна для тех, кто не вибрирует на одной частоте с её источником…».

Жизненная сила… В правилах той странной системы, которая теперь отсвечивала нам в зеркалах, это трактовалось вполне однозначно – измеряемый запас времени. Получается, на первом этаже прямо сейчас ошивается жирный, раскормленный смертью полицейского невидимый мешок с нужными мне минутами.

– А ты можешь её уничтожить? – я продемонстрировал ему рисунок призрачного, почти невидимого, но реалистичного силуэта с рисунка, возвышающегося над схематичным изображением спящего с бутылкой пьяницы.

– И чем она тебе мешает, – спросил старик с ироничной улыбкой.

– С неё падает сила, и мне и тебе. К тому же кто-то там клялся пожирать моих врагов, а ты вместо этого прячешься у меня за спиной, а один раз едва не принёс в жертву непонятно кому. Думаешь, я забыл?

– Ладно-ладно, понял я, что ты не в духе… – тяжело вздохнул старик. – Сожру я тебе твою лярву…

– И принесёшь половину выпавшего с неё времени. Иначе я сочту это воровством. Так и быть, вторую половину можешь оставить себе на закуску.

– Язык мой – враг мой, – назидательно сказал Никифор и тяжело вздохнул. – Зря я начал об этом говорить…

– Так, остаётся четвёртый и чердак. Кому есть что сказать?

Ааэа зябко поёжилась. Ткань халата, и без того едва державшаяся на плечах, скользнула ещё ниже, но девушка даже не попыталась её поправить. Её пальцы инстинктивно вцепились в рукоять меча.

– Я бы туда не ходила, – тихо сказала она. Привычная игривость улетучилась без остатка, уступив место тяжелой, нервной настороженности. – На твоём месте я бы замуровала лестницу на четвёртый этаж бетоном и забыла о его существовании. По ночам я порой слышу странные шорохи сверху, – призналась Ааэа. – И металлическое бряцание, будто от цепей.

– Знаешь хоть что нибудь о том, кто жил там?

– Нет… – покачала головой Ааэа.

– Да ясно, что там было и что завелось теперь, – снова встрял старик. – Вот думаю, говорить и спасать тебе твою жизнь или помолчать и поселиться здесь после того, как оно до тебя доберётся?..

16. Лярвообразное

– Надо признать, дом дрянной, но таким, как я, он подходит. Я бы мог занять… как вы это называете, квартира? Конура… комната в доме, а не дом. Разве ж можно делить свой дом с кем-то не из своей семьи или челяди?..

– К делу, Ник.

– Никакого уважения… да тёмный там был. Я чувствую своё, родное. Скоро и ты научишься. Погляди, как в страхе свет жмётся к твоим ногам, боясь подниматься по лестнице.

Свет?..

Пожалуй, действительно, если внимательно посмотреть, то яркость красок рядом с лестницей наверх, по сравнению с ярким светом из квартиры Ааэа будто была чуточку меньше. Будто бы едва заметно нарушая законы физики с одинаковым распространением света во все стороны.

– И чем знамениты тёмные колдуны? – спросил я.

– Самого колдуна мы здесь вряд-ли увидим. Здесь был настоящий мастер, как та ведьма, что… а, не важно. В общем, колдун оставить мог сторожевое чудище, в сказках обычно так и бывает. Ещё к темноте другая тьма жмётся, так что могут быть жители тени. Так что или сторожевой монстр, или просто… отребье всякое тёмное.

Что ж, для начала натравим Никифора на лярву в квартире покойного полицейского. Выбьем из неё время. Следом меня тянуло проверить комнату с рисунком. Раз уж настоящая сиреневая книжка теперь у меня, нужно сравнить её с изображенной на стене.

– Ладно, на четвёртый пока не суёмся, – скомандовал я. – Спускаемся на первый.

Мы остановились перед уходящей во мрак лестницей.

– Ник, твой выход. Пошли искать эту вашу алкогольную присоску.

Я надел ящик на плечи. Тонкие лямки ощутимо потянули плечи вниз, деревянная коробка весила килограммов тридцать.

Не закрывая дверь, вышел на лестницу. Свет в доме я не включал, имея возможность видеть в темноте.

Спускаться пришлось осторожно, прислушиваясь к скрипу лестничных пролётов и держа правую руку в кармане на корпусе шокера. Кот-монстр, или ещё какая-то нечисть, могла прятаться за любым поворотом, так что я заранее приготовился отбиваться от неожиданной атаки из слепой зоны.

Только на уровне второго этажа Ааэа схватила меня за рукав.

– Что?

– Подожди… не так быстро… Это мой первый… первый раз, когда я так далеко отхожу от своего дома. Я никогда не видела этого места прежде. Дай мне впитать его.

– Впитать? – не понял я. – Кстати, извини за нескромный вопрос, но как ты видишь? У тебя в квартире горит свет, но он ведь тебе не нужен?

– Я ощущаю его кожей. Чувствую, как на меня льются фотоны. И я вижу, просто не так, как ты. Вернее, это не зрение, а… ощущение пространства в целом, как-то так.

– Ну да, аниме же ты как-то смотришь?

– Слушаю в основном. Но да, у меня в голове строится картинка. Знаю, что вы, люди, видите по-другому. Поэтому я и сказала, что вряд ли когда-то была человеком.

– Ладно, напиталась? Нам нужно ещё на один ниже.

Задерживаться здесь не хотелось совершенно, но я всё же сбавил шаг по её просьбе. Где-то за стеной чудилось копошение и цокот лап по паркетному полу.

– Угу, – произнесла она, взяла меня за руку и прижалась покрепче.

Так, буквально в обнимку, мы добрались до первого этажа. Это был долгий путь – замедление взбесилось и включалось случайным образом. Нервное напряжение вместе с близостью манящей девушки-духа постоянно сбивали мою способность, заставляя окружающий мир то застывать, то резко возвращаться в нормальный ритм. Совсем как недавно в комнате – фокусировка активировалась всякий раз, как моя рука, обхваченная Ааэа, оказывалась в опасной близости от её груди.

На первом этаже не было видно ни зги. На улице уже стемнело. Мы оказались отрезаны от остального города стеной плотной ночной темноты. Откуда-то снизу, из подвала, доносился размеренный стук падающих капель. Вода била по бетону, этот звук отражался от голых стен и заставлял невольно напрягать слух.

Никифор первым юркнул в приоткрытую дверь квартиры полицейского. Мы шагнули следом прямо в застарелый бардак. Хозяин явно не утруждал себя уборкой при жизни. Старик довольно крякнул и уверенно протопал к заваленному мусором столу. Спустя пару секунд его пальцы выудили из бумажных завалов недопитую бутылку виски.

– Ух, благодать! – проскрипел он, присасываясь к горлышку с громким хлюпаньем. Утёр растрёпанную бороду и протянул тару в мою сторону. – Глотни, колдун. Расслабь жилы-то!

– Ага, в доме, где в любой момент могут убить, ага, – сухо отрезал я, брезгливо отворачиваясь от ударивших в нос спиртовых паров.

И вдруг горло перехватило. Язык мгновенно пересох и стал шершавым. Желудок болезненно скрутило спазмом. Взгляд против моей воли примагнитился к остаткам алкоголя на дне бутылки.

Контроль над телом пропал. Появилась дикая тяга влить в себя эту жидкость до последней капли. Захотелось ощутить звон в ушах и забыть наконец об апокалипсисе с его астральными тварями. Внутри заныла пугающая пустота, требующая немедленной дозы. Моя собственная рука мелко задрожала и потянулась к стеклу.

– Ого, как она тебя прихватила! – рассмеялся Никифор, ловко убирая бутылку в сторону.

Его голос сбил наваждение. Я шумно втянул воздух и торопливо попятился к порогу. По спине катились холодные капли пота.

– А ну, брысь отсюда оба! – скомандовал старик, вдруг становясь серьёзным. – Выйдите за порог. Лярва сильна, только когда может пустить корни в мозги человека. К его желаниям присосаться. А так, сама по себе, без носителя – это просто кусок жратвы. Причём жратвы жёсткой, горькой и донельзя мерзкой. Видишь, на какие я жертвы иду ради тебя, колдун?

– Да уж…

– Идите, не мешайте мне ужинать. Сам позову, как закончу. Молниемёт только свой оставь, – он протянул руку за шокером.

Ждать второго приглашения я не собирался. Мы с Ааэа торопливо покинули нехорошую квартиру. Никифор остался внутри один на один со своей необычной трапезой. Из-за прикрытой двери тут же донёсся звон разбитого стекла.

Мы двинулись к соседней двери – прямиком в ту самую полупустую студию с загадочной картиной на стене.

– Краси-иво! – одобрила Ааэа, встав перед ней. В помещении была кромешная темень, но она этого, по понятным причинам, не замечала. Дед же был всё ещё достаточно близко, и у меня тоже ещё работал навык.

Я глянул сперва на девушку, затем перевёл взгляд на картину. Стрёмно мы, наверное, смотримся со стороны – застыли в полной темноте и пялимся куда-то.

Да, парень на рисунке определённо похож на меня. Лица не видно, но плащ точно мой. И он протягивал беловолосой девушке в клетчатой куртке фиалковую записную книжку.

Вновь посмотрел на трофей из ящика.

– Она та же… – произнёс я.

– Ага! Вы похожи! – обрадовалась Ааэа. – Быть вне квартиры оказывается так весело!..

Я ещё раз осмотрел в деталях картину. Вплотную подошёл к стене и прищурился. Попытался лучше разглядеть неровные края осыпавшейся штукатурки как раз в том месте, где должно было находиться лицо нарисованного парня.

Случайность?

Находясь внутри этой постройки в компании весьма сомнительных сущностей, в простые совпадения как-то не верилось. Выходит, здешний художник как-то предвидел, что сиреневый блокнот в итоге окажется в моих руках…

Хорошо бы перефотографировать страницы, а ещё лучше сделать копию. Открыв блокнот, я ещё раз пролистал его с мифической верой в то, что мне может здесь открыться что-то ещё. Но там всё так же были зарисовки монстров и заметки. Нужно приступить к его изучению как можно скорее.

Кажется, в универе меня ждёт серия прогулов, двоек и грядёт отчисление…

Глухой звук удара по металлу заставил меня отвлечься от картины.

Я бросил взгляд на подсвеченный экран телефона. Половина второго ночи.

Снаружи постучали снова – на этот раз раздались три коротких нервных хлопка по железной двери подъезда. Я велел Ааэа пока оставаться в студии, а сам тихо прошел в коридор к выходу.

Сквозь грязное дверное стекло пробивалось уличное освещение, очерчивая знакомую сутулую фигуру. На крыльце стоял и переминался с ноги на ногу Василий Енотов по прозвищу Полоскун.

– Дружище, как же я рад тебя видеть! Ты бы знал как!

От избытка чувств я даже приобнял его. Друг посмотрел на меня с подозрением, затем принюхался:

– Полярник, ты что, пьян?

– Я нет, а вот Никифор возможно.

– Этот старик тоже тут? – насторожился он.

– И не только он. Но Аэа тебе понравится, гарантирую.

– Ты ещё с кем-то контракт заключал?

– Да. И тебе тоже надо кого-нибудь подобрать. Так что готовься. Как минимум, своего духа тебе найти надо. Они бывают полезны.

Кстати, мне только сейчас пришло в голову, что с Ааэа мне тоже должны были перепасть какие-то способности. Хотя это ещё не точно…

– Хорошо… что от меня-то требуется? Я сказал родителям, что у тебя заночую, кстати.

Я усмехнулся.

– Кстати, можно я свет включу? Мне способностей пока не давали. Есть здесь лампочка?

Кивнул и нажал на кнопку неподалёку от входа. Замерцала и нехотя включилась одинокая лампа накаливания. Запахло палёной проводкой, хотя вроде бы никаких признаков возгорания нет. Скорее, просто жжёная пыль.

– Ва-а! Приятель, что с тобой!

– А? – не понял я его возгласа.

– Ты весь в крови! Какого хрена?

– А-а, – потянул я. – Это кот.

Странно, боли я сам не чувствовал и как-то сам не замечал того факта, что три полосы на груди уже пропитали кровью рубашку.

– Фига у тебя тут котики! Монстр, да?

– Монстр, за которого мне дали почти пять сотен времени.

– Ого! – восхитился друг.

– Ага, – поправил я его. – Тут ещё остался подвал, скорее всего, с такими же котиками, и четвёртый этаж, где тоже что-то водится. А затем чердак. Но это в далёкой перспективе.

– Слушай… ты где этот дом достал? Это же жесть какая-то.

– Добрый день, – послышался грудной голос Ааэа. – Вы должно быть Полоскун, друг Поляриса. Очень приятно.

– Малигос! Будущий величайший маг этого мира! – представился он и картинно поклонился, ненадолго зависая взглядом в районе груди девушки.

– Я Ааэа, воинствующий дух меча и ящика. Те, кто коверкают моё имя – умирают в страшных мучениях.

– Очень приятно, буду знать, – улыбка друга стала немного кривой. – А где старик?

– Скоро увидитесь, не переживай. Нам нужно заработать тебе время на открытие навыка. Что скажешь?

– Ну… – друг замялся. – Я конечно тебе очень благодарен, но… будем честны, у меня нет боевых духов и сверхреакции. Против этой нечисти я буду тебе только обузой.

– Да нифига! Для начала, вот тебе важный квестовый предмет. Мне с этим одороблом будет в бою неудобно, – я снял с плеча тяжеленный ящик Ааэа и поставил на пол.

– Что? Нести меня это честь! И я не давала согласие!

– Ну тогда носи сама. А я это в бою носить за спиной не буду. Сколько там, килограмм сорок?

– Как ты смеешь спрашивать у девушки про её вес⁈

– Тогда носи сама.

– Мне не сложно, правда, – обезоруживающе улыбнулся Полоскун, и призрак вздохнула. – Ладно. Только будь со мной очень нежен и аккуратен.

Вася смутился, а призрак с любовью посмотрела на свой ящик.

– Что ещё от меня требуется? – спросил друг.

– Фонарик у тебя с собой?

– Ну да…

– Вот и свети им во всё, что шевелится. Он тоже вполне себе оружие, как выяснилось. Сейчас, закрою дверь и проверю, как там Никифор. Ааэа, покажи ему пока картину.

– Какую?

– Та же девочка от того же художника.

– Уже интересно, – обрадовался друг.

Проведывать Ника я хотел не просто так. Слишком подозрительные слышались звуки из квартиры бывшего полицейского.

Я оказался прав. Дед распивал уже третью бутылку и горланил какие-то неизвестные мне песни дореволюционной эпохи.

– Андреюшка! – приветствовал он меня. – А мы как раз о тебе говорили! Заходи, давай выпьем!

Не сразу, но я понял, что бухает он не один. Второе существо до этого момента выпадало из поля моего зрения. И было это существо не стариком и не барышней, а грёбаной гиганской пиявкой! Она свернулась, как человек, в кресле за столом в прихожей некогда богатой квартиры.

– Значит, это и есть лярва? – спросил я.

– Ну да. Так что насчёт выпивки? Садись, давай, за знакомство!

Нос призрачного Никифора уже делал его похожим на старину Деда Мороза, только очень немытого, в запойных перерывах между празднованием Нового Года.

– Ты должен был бороться с лярвой, а не присоединяться к ней! – пожурил я его.

– Ну… как получилось. Собутыльников не жрут. Так даже ведьма в своё время говаривала. Хотя помню, был один случай…

– Потом про случай, – сказал я. – Нападай на эту штуку.

– Неа.

– Тогда давай шокер.

– Да забирай, – он бросил в меня им, но с замедлением я легко его поймал. Благо, эмоции у меня в этом доме всё время были в изобилии.

Затем я сразу шагнул к гигантской пиявке с очевидными намерениями. Ник даже не пошевелился. Пиявка тоже. А я – уже на третьем шаге обнаружил, что сжимаю левой рукой свежую бутылку дешёвой подделки коньяка и пью с горла как заправский алкаш.

Осознав, что творю, я испытал лёгкий шок от того что тварь меня каким-то образом вновь подчинила. Включилось замедление. Некоторое время я боролся с собой от невыносимой жажды – ароматный алкогольный нектар манил, словно амброзия.

Это вызвало у меня приступ ярости, от которого в голове прояснилось. Я пришёл сюда, чтобы избавиться от этой дряни! Ей вообще должен был ещё Ник заняться, но, видимо, ему и этого доверить нельзя!

Меня охватила злость на себя, на бесполезного духа, на эту чёртову пиявку и… в голове прояснилось.

Не зная, насколько я смогу сохранить трезвость ума, я ударил тварь шокером и выпустил заряд. А дальше случилось нечто неожиданное. Шокер выпустил молнию к деду, огибая фигуру лярвы. По Никифору пробежалась волна электричества, волосы у него встали дыбом, а его рука с заискрившимися пальцами вдруг врезалась верхнюю часть сидящей в кресле пиявки.

В голове замелькали образы всего самого лучшего, что было в моей жизни, с акцентом на присутствие алкоголя. Перед глазами пронеслись немногочисленные случаи, когда я напивался, и как весело мне было потом.

Затем накатили противоположные чувства – о том, что мир меня предал, что мне на плечи взвалили невыносимую ношу спасения мира и в довесок дали балласт в виде сентябрьского клуба, где я единственный обладал боевой способностью.

Я ощутил обиду, злость на жизнь и судьбу и как результат – желание немедленно выпить. Залить алкоголем всю свою тоску по лучшей жизни и погрузиться в приятное алкогольное забытье. Веселиться, не смотря ни на что, со своим единственным верным другом.

В руках была бутылка. Но уже не дешёвой подделки на коньяк, а пенного, свежего тёмного пива на разлив, которое я попробовал впервые. Вспомнил тот манящий, с приятной горечью вкус, ощутил, как газировка покалывает во рту. Ощутил свежесть, вкус, аромат, поднял кружку с пенным напитком…

Стоп, стоп, стоп!

Кружка выпала из рук и разлилась. По помещению разнёсся приятный пивной аромат. Рот наполнился слюной, а сердце – сожалением о бессовестной растрате священного напитка.

Но я нашёл в себе силы нажать на шокер вновь, и чудо повторилось – молния мелькнула к Нику, прошлась по его фигуре. Старик обхватил существо руками вгрызся в её тело.

Тварь заверещала и попыталась сопротивляться. Злость придавала мне ещё больше сил. Я прижал шокер к пиявке и продолжал бить её током. Перед глазами замелькали новые потоки наведённых желаний и мыслей, а я сжал зубы и повторял про себя «просто держи чёртову кнопку».

Не знаю, сколько так продолжалось, пока тварь не перестала визжать и не осела безвольно на своём кресле. За весь бой лярва ни разу не попыталась причинить мне вред физически, но нервы потрепала изрядно.

В горле стоял неприятный привкус дешёвого алкоголя, будто к самогону влили краситель и назвали всё это коньяком. Как хорошо, что я успел сделать всего лишь один глоток.

– Какого… мать его… хрена… – проговорил я с большим трудом, пытаясь отдышаться.

– Лярвы, – появился Ник, разводя руками.

– Ты же сказал, что сам справишься?

– Ну, не вышло. Кто ж знал, что эта лярва была такая жирная?

– Я думал, на тебя это не работает.

– Я просто не стыжусь своих пороков, – ответил Ник.

– Погоди, то есть ты с самого начала знал, что эта штука тебя напоит и подчинит?

– Слушай, колдун, ты думаешь, я каждый день с лярвами бьюсь? Мне как-то попадалась одна, подбивала к обжорству. Ну я и схарчил её саму, хах!.. А ты молодец, не поддался. Уважаю!

Меня слегка пошатывало от видений.

– Хрен с тобой, Ник. Просто нужно будет заменить тебя на кого-то другого.

– Тогда этот дом – мой, – огрызнулся он.

Тем временем, тело пиявки стало превращаться в свет, и вверх всплыли числа. Их было всего три, зато какие!

«213», «202», «256»

– Лихо, покачал я головой и протянул руку, собирая их.

– Стой, моя доля! – возмутился дед.

– За что? Если бы не я, ты бы здесь остался навечно!

– Так и остался бы! Что тебе, жалко что ли⁈

– Никакого времени, Ник. Ты меня уже начинаешь бесить. Завезу тебя в церковь и забуду, пусть это будет твой дом.

Старика передёрнуло. Кажется, я совершенно случайно нашёл новый рычаг влияния на него.

– Не надо в церковь! Скучно там. Да и не место мне. Ладно… ну я ж не виноват, что чёртова лярва сильней меня оказалась?

– Мы спасаем мир, Ник. А ты дурью маешься. Последнее китайское предупреждение тебе. Приноси пользу или нафиг ты мне нужен. Отнесу тебя батюшке, скажу, что в предмете злой дух. Пусть они разбираются, что с тобой делать.

– Да понял я, – отвернулся старик.

Итак, у меня на руках уже больше тысячи минут.

Сунул шокер в карман. Вроде полегчало.

На выходе меня ждала ещё одна хтоническая картина. Рядом с оставленным на полу ящиком стояли Ааэа с Василием, причём парень явно уже поплыл от влияния призрака.

Что ж, по крайней мере теперь я уверен, что она влияет на всех одинаково.

– Твои глаза, как радужные сапфиры, Ааэа. Я никогда прежде не видел такой невообразимой космической красоты, – послышался голос Василия.

– Правда? – спросила призрак с придыханием. – Мне так приятно слышать такие слова. Ощути, как бьётся моё сердце…

Она положила его руку себе на грудь. Одежда слегка съехала, и я уже знал, что будет дальше.

Парень потянулся к губам девушки. Волны напряжения можно было буквально физически ощущать. Вася проводит рукой по её руке, спускается ниже, смотрит на закрытое чёлкой лицо, Ааэа слегка наклоняет голову, и взору моего друга предстают «радужные сапфиры». Вернее, полное их отсутствие.