Текст книги "Я пришёл (СИ)"

Автор книги: Артём Соболь

сообщить о нарушении

Текущая страница: 26 (всего у книги 28 страниц)

– Пока нет. Пока не буду.

****

Ночь, женщины спят. Лёжа на спине смотрю в потолок и думаю. Сам не знаю о чём, потому как описать своё состояние не могу. Такого раньше не было. Да и вообще, такого не могло случиться. Как так?

Ну ладно, допустим. Допустим когда я съел нервную систему настоящего Джирайи, я каким-то образом… А каким образом я научился вырабатывать чакру? Её, чакры, два вида. Телесная из очага и духовная из разума. Я что, такой весь из себя крутой, что мимоходом научился усваивать и потом вырабатывать незнакомые, неведомые мне энергии? Или я усвоил Джирайю на другом уровне? Или это он усвоил меня? Или мы нашли друг друга и взаимодополнили?

Нихрена не понимаю. Всё это похоже на чей-то дурацкий замысел, сценарий с прописанными поворотами и роялями в кустах. В некоторых случаях, в кустах целые симфонические оркестры или я просто снова загоняюсь. Скорее всего последнее. Да и вопросы… Кто ищет откуда ноги растут, чаще всего там и оказывается. Поэтому… Ай, да в задницу всё это…

Вздохнув закрываю глаза, проваливаюсь в медитацию и созерцая себя как будто со стороны, приступаю к делу. Нет, не наращиваю мышцы, не укрепляю кости и суставы, даже выработку чакры не увеличиваю. Сегодня работаю над своей внешностью. Сгоняю возраст, до двадцати. Красные полоски на роже делаю, короткие, как в молодости. Ну и, всё же не сдержавшись, наращиваю грудные мышцы. Потому как женщинам нравится. Всем. Да и поможет это. Кунай, например остановит.

Кого я обманываю? Мне просто хочется порадовать их. Получить их внимание. И… И ничего ещё не кончено. Расслабляться совсем не стоит. Враги… Враги? А что если завтра мне навестить Хирузена? Поговорить, дать ему симбионта. Старикан в любом случае скоро коньки отбросит. А мне учителя жалко, да и сильный он. Он в случае приближающейся катастрофы поможет. Да, никакие возможности упускать нельзя. Никакие… Ни одной из них.

Глава 40

Утро. Почему-то приятное. То есть я знаю почему оно приятное, но не понимаю почему так. Как-то радостно, тепло и вот неожиданность спокойно.

Возможно, всё это вызывает спящая на мне Мей. Или быть может дрыхнущая на спине Цунаде, ночная рубашка которой задралась до шеи и открывает ничего себе такую грудь. А может виной тому Конан, которая сегодня ночной одеждой не обременена, сопит рядом и обнимает мою руку ладонь которой на её животе.

А может быть я просто успокоился? А чего вообще я нервничал? Почему…

Оторвать взгляд от груди Цунаде не получается. Что не остаётся незамеченным. Конан недовольно ворча разворачивается спиной ко мне. Мей, делая вид что не проснулась, пальцем тычет меня в бок. Цунаде довольно улыбается, потягивается…

– И не стыдно тебе вот так на неё пялится? – бормочет Конан. – Чего такого ты там увидел?

– Сиськи, – ворчит Мей.

– Которых у тебя нет, – садится Цунаде.

Ехидно улыбается, не удосуживаясь вернуть рубашку на место потягивается… Получает подушкой в нос, падает с кровати…

– А я вот захочу, – столкнув Мей садится на меня Конан. – И выращу себе такие же. Или даже больше.

– Не надо.

– Почему?

– Перевешивать будет, – столкнув её хихикает Мей.

Забирается на меня сама, задирает свою рубашку, подняв руками грудь показывает Конан язык и тут же с визгом улетает.

– Дилетанты, – забираясь на меня качает головой обнажённая Цунаде.

– А они у тебя не настоящие, – бесится Конан. – Ты их медтехниками вырастила.

– И чо? А ты не завидуй, календарь. Слушай, бумажная, а тебя заводит когда кто-нибудь облизывая пальцы страницы книги переворачивает?

– Сучка! Замочу.

На кровати начинается битва подушками. Мей и Конан смеясь хлещут Цунаде. Сенджу вяло отбивается, пытаясь поймать Мей хватает её за рубашку, тянет и срывает одежду.

– Ах так! – восклицает Мей. – Ну держись.

Побоище перерастает в борьбу. Три обнажённые женщины, пытаясь забороть друг друга возятся на кровати. Как вдруг резко замирают, медленно поворачиваются ко мне.

– Джирайя, – синхронно произносят они. – А ты…

– Мне пора, – кутаясь в одеяло киваю. – Ага… Позже увидимся.

– Стоять!

– Нет-нет, мне и правда пора. Я…

Пока ничего не вышло, то есть пока что-нибудь куда-нибудь не вошло, ломлюсь к двери. Тяну руку…

У двери из бумаги собирается Конан. Расправив бумажные крылья закидывает руки за голову и начинает кривляться.

– Дай пройти.

– Попробуй, – упираясь рукой в дверь томно вздыхает она.

Прыжок назад, сальто в воздухе. Встав на ноги, помахав Конан рукой, прыгаю в окно… Полёт заканчивается столкновением. Столкновением моего лица с грудью Цунаде, которая опередила меня и закрыла выход… Нет, не пятым, а уже шестым своим размером.

– Попался! – мёртвой хваткой вжимая моё лицо в свою грудь хихикает Цунаде. – Ох…

Вырываюсь, отхожу назад. Приняв как можно более грозный вид поднимаю руку. И собираюсь уже перейти к запугиванию, но тут…

Цунаде и Конан разворачивают Мей, заставляют её наклониться и шлёпают по заднице… И я понимаю, что в этом дурацком человеческом жесте ничего такого нет. Но внутри что-то щёлкает, ломается, рвётся со звуком перетянутой струны.

Девушки повторяют. Звонко шлёпают хихикающую Мей, чем добивают меня.

Забываю обо всём, падаю на колени и вытянув руки ползу к ним. Девушки же… Все трое выпрямляются и кривляются. Цунаде выпячивает грудь, Мей закинув руки за голову отставляет ногу и выгибается. Конан кусая губы поворачивается ко мне спиной.

– Я иду к вам…

– Ты смотри, – шепчет Цунаде. – Сработало. Ну давай, Великий Извращенец. Подползай.

– Ползу… Я сейчас.

– Сейчас? – удивляется Мей. – Ну нет. Теперь жди до вечера. Нам работать надо, да и тебе не помешает.

– Вы издеваетесь?

– А ты над нами? – уперев руки в бока спрашивает Конан. – Держи ответку. Кушай, не обляпайся.

– Какие же вы жестокие!

– У нас хороший учитель, – хихикает Мей. – А что это мы так морщимся? А, тебе больно. От желания, всё сводит? Ты ни о чём кроме ласки думать не можешь? Ну вот, побудь в нашей шкуре.

– Но у нас же всё было…

– Было, – кивает Мей. – Конечно было. Но сейчас нет. Ты так запутался в себе, Саннин, что даже мне ни секунды внимания не уделяешь. И вот пока ты не сожмёшь яйца в кулак, не примешь новые обстоятельства, мы тебя к себе, не подпустим. А издевательства… Чем дольше ты будешь распутываться, тем сильнее они будут становиться. Твоё слабое место мы теперь знаем. И давить на него будем без жалости. Всё услышал? Девочки, уходим.

– Станет совсем невыносимо, – проходя мимо бормочет Цунаде. – Приложи что-нибудь холодное. Отдыхай. И думай.

– Садисты. Изверги. Красивые женщины. Я вам это припомню.

– Ага, давай, – одеваясь кривится Конан.

Фыркает, выходя задирает рубашку и виляет задом.

Нет ну это уже ни в какие ворота. Хотя… Почему мне так обидно? Почему, откуда такое разочарование? Эх, старина Ноль Седьмой, уже не тот. Старею, видимо. Или наоборот? Я не Ноль Седьмой, а Джирайя. Великий… Или не великий? Короче, я дурак, и мне срочно надо долбануться головой об угол. Лучше об дерево. Раз десять. Нет, двадцать. Как я, самый опасный преступник в Галактике, могу вести себя как кретин? Зачем? Надо срочно найти какое-нибудь занятие. А то двинусь ещё. Надо сходить к Хирузену. И не сходить к Фугаку. Вообще держаться от Учиха в стороне. Километров так за сто…

****

Хирузен обнаруживается дома. Сидит на веранде, в кресле, ноги укрыты пледом. Он курит и судя по взгляду придаётся воспоминаниям.

И всё-таки, он сдался. Поддался воспоминаниям, ошибкам. Жалко его.

Увидев меня он как будто просыпается, встаёт и приветливо улыбаясь кивает.

– Джирайя, мой лучший ученик. Моя гордость. Как ты? Как дети? Наруто не сильно хулиганит? Как Мей.

– Всё хорошо, учитель, – усаживая Хирузена обратно и укрывая его пледом улыбаюсь.

– А ты помолодел. Не знаю что за техники ты используешь, но выглядишь ты…

– Хочешь так же?

– Куда мне, – мрачнеет Хирузен. – Моё время выходит. Знаешь, мне всё чаще кажется, что я слишком здесь задержался. Борьба… Борьба со старейшинами придавала мне сил. А сейчас… Их скоро не станет. Они гниют в тюрьме и скоро будут казнены. Я… Ох, я просто старая развалина.

– Я тоже так думал, – присаживаясь напротив киваю. – Но, как видишь, это далеко не так. Ошибки можно исправить. Не все, но многие. Можно наделать новых, не таких глупых. Можно жить. Вот ты бы что делал? Давай представим, с тобой вдруг случилось то, от чего ты вернул молодость и силу. Как ты поступишь?

– Не знаю, – задумчиво глядя на меня выдаёт Хирузен. – А в чём смысл? Ну допустим, ты поделишься со мной своей чудесной техникой. Мне будет сколько? Двадцать? И что я буду делать? Что я буду делать, когда стану младше своего сына?

– Начнёшь с начала. Поможешь мне.

– Помогу с чем? – строго смотрит на меня Хирузен.

– Изменить мир. Предотвратить конец света. Остановить катастрофу. Я один не справлюсь. Поэтому сейчас я и пришёл к тебе, учитель. Ты мне дорог, тебе я доверяю. Доверяю несмотря на твои ошибки.

– Но я…

– Я верю в тебя, учитель.

– За что, Джирайя? За что Ками так сильно изменили тебя и вернули в Коноху? Неужели мои грехи такие тяжкие? А может ты моё наказание?

– Может быть. Я вот довыделывался. Не знаю как ты на это отреагируешь, но у меня теперь три жены. Моя красавица Мей. Эх, моя мечта Цунаде. И Конан, моя ученица из Дождя. Я тебе рассказывал.

Хирузен на это кривится, фыркает, кашляет и заходится хриплым смехом. Стучит себя по коленке, раскачивается…

– Тебе смешно…

– Джирайя, держись. Хотя нет, не держись. Мучайся! А я… Я доковыляю до Фугаку и всё расскажу ему. Аха-ха! Уже вечером тебе смотрины устроят. Джирайя…

– Не знал что ты такой жестокий, Сарутоби. Даже не догадывался о том какой ты изверг. Я не тороплю, подумай. Ответ скажешь…

– Я могу тебе верить, Джирайя? – щурится Хирузен.

– Да, учитель.

– Ты на сто процентов уверен в том, что я тебе помогу? Что буду счастлив? Что я, старая развалина, не бесполезен?

– Да, учитель.

– Только для тебя, ученик, – закрыв глаза вздыхает Хирузен. – Только потому что ты ничего и никого не боишься. Только потому, что тебя больше всех волнует судьба деревни и нас всех. Я согласен. Не представляю как это будет происходить, но раз ты говоришь что так надо…

Пока Хирузен чешет неразбериху и пытается оправдаться. Пока его глаза закрыты, выплёвываю на ладонь симбионта и подношу к его лицу. Белая клякса прыгает, быстро проникает в рот и я прям вижу как пожирая нервную систему старика и усваивая его память, она приступает к модернизации тела. Выделяет гормоны, разные стимуляторы и регенераторы. Как трятя энергию вырабатывает стволовые клетки и пытается восстановить одряхлевший организм.

Нет, Хирузен мгновенно не молодеет. На это уйдут недели или даже месяцы. Но… Процесс уже запущен. И он не остановится.

Я видел такое, в идиотских человеческих фильмах про злобных инопланетян. Видел и мне это не нравилось. Мне и сейчас это не нравится, но… Изменить этот мир, я смогу только так. Потому что по-другому, увы не выйдет. Значит… Значит следующая цель, Хиаши. Хьюга.

Укрыв учителя пледом, сажусь рядом, набиваю трубку и закурив молча смотрю в даль. Сколько так проходит не знаю, но…

– Кхем, Джирайя, извини, – просыпается Хирузен. – Кажется, я задремал.

– Всё нормально. Я понимаю.

– На чём мы остановились? Ах да. Ответ… Джирайя, смотри какое небо. Я столько лет прожил, столько раз видел, но только сейчас понял как оно прекрасно. Это… Я хочу увидеть закат.

– Учитель, если мы будем тормозить, то вполне сможем увидеть закат всего мира. Отдыхай, думай, я пойду. Мне домой пора.

– Ты… Ты уже сделал.

– Может быть, – улыбаясь развожу руками. – А может быть и нет. Не помню. Я пойду. Отдыхай.

Как же я себе отвратителен… Но да, хоть одно дело, надо довести до конца. Пусть даже таким, мерзким способом. Нет, я не считаю себя спасителем. Но я… Я хочу чтобы эти люди со сверхспособностями, не уничтожили друг друга.

****

Пытаясь понять что творю, бесцельно шатаюсь по деревне. Встречая знакомых киваю им, односложно отвечаю на вопросы. Машинально подписываю сунутые под нос книги.

Настроение на нуле. Хочется сбежать, спрятаться, улететь отсюда и продолжить заниматься тем, чем занимался всегда. Путешествовать, творить дела, а потом сбегать. Вот только… Большая часть меня, вдруг чувствует ответственность и на глупые мысли о побеге грозит мне кулаком и обещает прибить. И она, эта большая часть меня, абсолютно права. Убегать мне нельзя. Не те обстоятельства. У меня, пусть и долбанутая, но семья. У меня те, за кого я несу ответственность. Хватит шататься по галактике. Надо делать то, о чём я всегда мечтал. Просто жить… Это сложно, непривычно. Это меня пугает. Но если я найду способ сбежать, то как они без меня?

Не найдя ответа, мотаю головой, разогнав глупые мысли вздыхаю и понимаю что пришёл к дому. Во дворе суета. Мелочь занимается чем-то невероятно важным. Увидев меня, все четверо встают и пытаются закрыть собой небольшой свёрток.

– Пап, – улыбается Наруто. – А мы тут…

– Играем! – восклицает Карин. – Ты иди, у нас ничего интересного.

– Да вы что? – перепрыгивая забор спрашиваю.

Подхожу ближе, дети явно нервничая встают плотнее и закрывают собой свёрток.

– Что у вас там, а?

– Ничего, – мотает головой Саске. – Играем мы.

– А тебе не говорили, Учиха, что старшим врать не хорошо? – взяв мелкого за шиворот и подняв спрашиваю. – Тем более, обмануть меня, вы карапузы не сможете. Что в свёртке?

– В каком? – косит под дурочку Таюя.

– Вот в этом, – киваю вниз. – Рядом с которым миска молока и хлеб.

– Ах в этом? – изображая удивление пищит Карин. – Пап, ты только не ругайся. Мы тут гуляли…

Свёрток приходит в движение. Из тряпки показывается чёрный нос, морщится, фыркает. Свёрток подползает к миске и ворча лакает молоко.

– Щеночка нашли, – улыбается Наруто. – Пап, его маму деревом придавило. Он плакал. Есть хотел. Можно мы его оставим?

– Крупноват он для щеночка.

Взяв недовольно ворчащий свёрток, поднимаю, разворачиваю и с ужасом смотрю на маленького медвежонка. Который пытаясь выбраться машет лапками и издаёт недовольные медвежьи звуки.

– Где нашли?

– Неподалёку от деревни, – кивает Наруто.

– Точнее.

– В Лесу Смерти, – выдаёт Карин и видя как меня перекосило прячется за Саске.

– Что вы там делали?

– Играли, – выдыхают все четверо.

– В таком опасном месте?

– Да нет там ничего опасного, – улыбается Наруто. – Красиво всё.

– А дикие звери?

– Не такие уж они и дикие, – улыбается Саске.

– Вы о чём думали, спиногрызы?! – отпустив медвежонка кричу на них. – А если бы вас сожрали? Вы хоть представляете что было бы со мной…

Медвежонок косясь на меня отползает к детям. Встав на задние лапы обнимает ногу Карин и смотрит на меня как на врага. Дети смотрят с ожиданием. В их глазах… Они просто не верят что я могу жестоко обойтись с несчастным созданием. От чего становится стыдно.

Вздохнув сажусь на траву. Вытянув руку глажу медвежонка, который забыв о страхе начинает играть с моей рукой.

– Как назовём?

– Мы пока не думали, – усаживаясь мне на колени улыбается Карин. – Так мы его оставим?

– Да, солнышко, мы его оставим. Но вы должны понимать, что ваш новый друг, это во всех смыслах большая ответственность. И если вы готовы, если решите оставить его, он будет с вами всегда. От него нельзя будет отказаться, нельзя будет выкинуть. Вы, если решили, будете всегда отвечать за него. Это не игрушка, это живое существо и вы…

Ё-моё. Вот тебе и ответы. Я говорю то, о чём боялся подумать. Это… Да, мне тоже придётся нести за них ответственность. Теперь всегда. И это… Я готов. Я… Я буду. Я стану.

– Пап, тебе плохо, – сжав ладонями моё лицо спрашивает Карин.

– Нет милая, всё хорошо. Просто иногда я задумываюсь.

– О чём? – прыгает мне на спину Таюя.

– О том куда определить нашего нового друга. Чем кормить?

– Будет жить в нашей комнате, – начинает Наруто. – Ест он всё, мы проверили. А когда подрастёт, организуем ему берлогу во дворе. Будет дом охранять.

– Думаешь?

– Мы видели его маму, – кивает Саске. – Такая зверюга одним видом кого угодно испугает. Там только голова… А когти!

– Ладно. Я не против. Только сразу приучайте его гулять на улице. Не в доме. Убирать за ним будете сами. Я старенький…

– Папа, ну какой ты старенький, – хихикает Таюя. – На тебя вся женская часть Конохи слюни пускает. А те кто с тобой разговаривает, потом бельё менять бегут. Интересно зачем?

– Ну Хьюга от страха, – улыбается Саске. – А вот женщины…

– Стоп! Мелкие ещё. Хватит об этом. Идите, определяйте вашего зверя. Кормите. В шкафу есть старое одеяло, сделайте ему лежанку. Всё, пошли.

Дети хватают медведя, объявляют меня лучшим и убегают в дом. Карин возвращается, целует меня в нос и урча обнимает. После убегает.

Да, ответветственность. Так будет лучше. Пора уже взяться за ум и не…

Услышав шаги, подпрыгиваю и разворачиваюсь. По дороге, довольно улыбаясь вышагивают… Первыми идут Итачи и Шисуи. За ними Фугаку и Микото. За ними Наоки которая пыталась травануть меня. Замыкают шествие два незнакомых мне Учиха и Нагато.

Наоки при параде, в кимоно, в руках несёт поднос. Скромно улыбается. Нагато улыбается ехидно. Так же ехидно лыбится Фугаку.

И всё бы ничего, но я примерно знаю зачем они припёрлись. И мне это… Нет, вот это мне не нравится. Я этого не хочу! Мне хватит ответственности. И жён, целых троих, тоже.

Делегация подходит к воротам. Итачи открывает, улыбаясь заходит.

– Ну держись, – появляется рядом со мной Какаши.

– Твоя работа?

– Нет, я не такой жестокий. И нет, не Нагато. Просто сегодня, Хирузен сошёл с ума и пробежался по деревне. Посетил Учиха, Яманака, Нара, Акимичи, Инузука. Даже к Хьюга заходил. Ну что, лягушка, готов выпрыгнуть из колодца? Сейчас тебе трамплины приведут.

– Да пошёл ты.

– А вот и Яманака, – нагло улыбается Какаши. – Кто следующий? Готов поспорить это будут Нара. А нет, Инузука. Ну ты как?

– Хирузен. Старая ты макака. Не знал что Сарутоби такой мстительный. Думал он шутит. Ладно! Техника призрачного побега…

– Да ладно, – ловит меня за руку Какаши. – Куда? Хватит сбегать.

– Сволочь ты, Какаши.

– Я знаю. У меня очень хороший учитель. Иди, встречай. Улыбайся. Хи-хи… Я на это посмотрю. Ух, это будет весело.

Паразиты… Все паразиты. Все, а не я. Я симбионт. Ладно, раз уж сбежать не получилось…

Глава 41

Посиделки проходят шумно. С криками и ударами по столу. Жениться отказываюсь. Несмотря на уговоры, остаюсь непреклонным, хоть и засматриваюсь на пышечку из клана Акимичи. Больно уж она с виду мягонькая. Кхем…

Какаши видя мою рожу от греха подальше свалил. Зато зачем-то припёрлась Цунаде. Сидит теперь, слушает и ехидно улыбается.

Надоедает всё это, э крайне быстро. Главы кланов уходят ни с чем. Угрожают что придут ещё. Наоки строит глазки, Цуме в открытую заявляет что будет лучшей. В итоге все уходят за ворота.

– Я думала ты сдашься, – подходит ко мне Цунаде.

– Ты плохо меня знаешь. Иди в дом. У меня есть важные дела.

– Ты ведь не сбежишь?

– Нет. Просто вломлю люлей одной старой мартышке и вернусь.

– Точно?

– Цунаде! Чего ты привязалась? Ну сказал же…

– Просто я люблю тебя, – вздыхает Сенджу. – И давно люблю. Просто раньше, мне не хватало сил признаться в этом. Да и ты… Раньше ты всегда вёл себя как дурак. А сейчас, ты такой, каким я всегда хотела тебя видеть.

– Я не тот что раньше. Цунаде, я сам не понимаю кто я.

– Да неужели? – улыбается Сенджу. – Ладно. Мы тебя ждём. Поцелуешь жену?

– Нет. Не сейчас. Я не могу. Потом короче. Завтра! Ты завтра свободна?

– Да.

– Эх, жаль, я буду занят. На следующей неделе. В четверг. После обеда. Там…

Цунаде хватает меня за подбородок, цокая языком качает головой и целует сама. Смеясь отходит, говорит что будет ждать меня. Машет рукой…

Нихрена себе! Это случилось. Это произошло. Она меня поцеловала. В губы! По-настоящему. Чего меня трясёт? Это же фигня? Или нет? Или… Потом. Сейчас Хирузен. Пришибу, макаку.

Где-то в деревне. Хатаке Какаши.

Сидя на лавочке, размышляю о жизни. Точнее строю планы на вечер. Не могу решить куда идти. В кино или в ресторан? Или вообще на смотровую площадку.

– Аха-ха-ха! – отвлекает от размышлений дикий хохот.

– Что там происходит?

Слышится женский визг. Детский смех. Визг и лай собак, грохот.

– Стой, падла! – кричит Джирайя. – Стой, догоню хуже будет!

– Да хрен тебе, сопляк! Ты догони сначала.

Визг и хохот ближе. Из-за поворота вылетает Хирузен в одних безразмерных трусах. Смеясь останавливается. Заметив проходящую мимо женщину, Хирузен хохоча тянет трусы в разные стороны и вихляясь идёт к ней. Женщина визжа закрывает лицо руками и обзывает Хирузена извращенцем. Хирузен довольно улыбаясь, подтянув трусы крутится на месте. Показывает жест через локоть, хохоча прыгает вверх, кувыркается и приземляется на упавшего на дорогу Джирайю.

– Ну и сопляк! – пнув его по заднице орёт Хирузен. – Догоняй, черепаха.

– Вот сука, – вставая и выплёвывая пыль рычит Джирай. – Кабзда тебе. Стой, обезьян! Я тебе голову оторву!

Ну, а что здесь такого? Третий Хокаге, бегает по деревне в одних трусах. За ним с целью оторвать голову носится Жабий Саннин и безуспешно пытается поймать Третьего. Бесится от того что не получается.

– Мир сошёл с ума, – встряхнув книгу вздыхаю. – Инопланетяне, чертовщина, семейные разборки.

Во что этот хрен с горы Мьёбоку превратил мою жизнь? Во что он превратил нашу деревню? Ну это же немыслимо. Они что, все себя так ведут? Все соплеменники Джирайи, поехавшие безумцы заражающие своим безуем других? Или нет? Мей изменилась. Вчера на тень была похожа и вздрагивала от каждого шороха, сегодня расцвела. Похорошела так, что местные когда её видят рты открывают. Цунаде, перестала походить на истеричку, бросила пить, стала я сам в это не верю – адекватной. А вот Хирузен похоже всё, двинулся. Или у Джирайи что-то пошло не по плану, или…

А, ну да. Джирайя дарит всем вторую молодость. Это по нему видно. Сейчас едва на двадцать выглядит. Судя потому как бегает, внутри ему восемнадцать.

А я? Или Джирайя изменил меня и молчит, или его слова действуют похлеще всяких техник. Как мне выяснить, сделал он со мной что-то или нет? Похоже что да. На кладбище не хожу, о прошлом не вспоминаю, все мысли вокруг Анко и детей. Не с проста. Или… Я ничего не понимаю. Вообще ничего. И… И наверное не хочу. Пойду лучше билеты куплю. И данго, Анко это любит и есть может в любых количествах. Свела же нас судьба…

Встаю, убираю книгу, сунув руки в карманы иду по улице. Без маски легко дышится, прохожие при виде меня улыбаются. И это… Странное чувство. За мной наблюдают? Да. Смотрят, пристально, оценивающе…

Не подавая вида шагаю к кинотеатру. Прислушиваюсь, присматриваюсь, даже принюхиваюсь. Весь опыт буквально кричит о том что враг рядом. Но где именно непонятно. Взгляд как будто перемещается. То на крыше, то из подворотни. Из окна здания и тут же из другого.

Я не параноик, психическое состояние в норме. Здесь кто-то есть. Кто-то прячется среди прохожих, в домах, в каждой тени. Опасно… Тот кто так ловко перемещается, не может, а именно представляет опасность.

Проходя мимо подворотни, ощущаю взгляд, метаю в тень кунай… Слышу как оружие вонзается в стену. На секунду замечаю там едва различимый силуэт.

– Аха-ха-ха, Какаши, – доносится из тени. – Давно не виделись.

– Кто ты такой? Покажись.

– А ты неплохо устроился. Девушку себе завёл, симпатичную. Позволь узнать, а как же Рин? Неужели ты предал её?

– Рин давно погибла.

– Конечно, Какаши, погибла. Когда ты пронзил её грудь своим Чидори. Или это было Райкири? Не суть. Ну как, совесть не мучает? Спокойно спишь? Ничего за собой не чувствуешь?

– Кроме поддержки моей семьи – ничего.

– Дурак. Ты думаешь ты им нужен? Думаешь что важен для них?

Бред. Не правда. Мной пытаются манипулировать. Нет…

– В кого ты превратился, Какаши. Жалкое ничтожество, марионетка.

– А ты? Кто ты?

Гендзюцу. Не знаю как, но пока выходит сопротивляться. Не полностью. Тело уже не слушается, но каким-то чудом ясность ума сохраняю. Сколько смогу так, увы непонятно. Но… Не смотреть туда. Не смотреть в тень. Там опасность. Надо сбросить эту дрянь и бежать. Силы не равны. Ещё немного и сдамся.

– Кай!

– Ай-яй-яй. Ты сопротивляешься? – удивляется неизвестный. – Не надо. Бесполезно. Ты думаешь что нашёл семью, что у тебя есть девушка. Но на самом деле…

– На мне это не сработает, кретин! Если думаешь что я поведусь на россказни хрен знает кого, то глубоко ошибаешься.

– Жаль, Какаши. Я думал мы сможем поговорить. Подольше…

Грудь пронзает болью. Опустив голову вижу торчащий из подреберья кунай. В ушах начинает свистеть, сознание меркнет. Каждый удар сердца отзывается болью. Передо мной появляется человек в чёрном плаще и спиральной маске. Пожимает плечами, вытаскивает из меня кунай и наблюдая как из раны толчками хлещет кровь хихикает. Толкает меня и как только падаю…

– Это принадлежит мне, – подняв мою повязку кивает неизвестный. – Это мой глаз. Ты поносил мой подарок, пришло время вернуть его.

– Обито…

– Да, Какаши. Ты думал я погиб, а я не погиб. Меня спасли. Какая ирония, сокомандники бросили меня, а кое-кто нашёл и спас. Но тебе всё равно. Твоё сердце повреждено, жить тебе осталось несколько секунд. Зря ты не поддался. Очень зря. Мы могли вернуть всё.

Тело становится ватным, мутнеющим зрением вижу как Обито приближает кунай к моему глазу, боль…

Удар и Обито кувыркаясь улетает. Фыркает, перехватывает оружие… В поле зрения попадает злая Анко. Не раздумывая метает в Обито кунаи, которые проходят сквозь него. Он наступает… Анко… Огонь, крик, темнота…

Это же время. Берег реки. Джирайя.

– Знаешь, ученик, спасибо тебе. Я думал ты врёшь, думал хочешь проверить меня, а ты. Рука у тебя тяжёлая, да и вообще жестокий ты. Взял, наставнику, можно сказать отцу, глаз подбил. Нельзя же так.

– А бегать в одних трусах по деревне и доводить до истерики женщин по твоему можно?

– Джирайя, – подсаживается ближе Хирузен. – Ты знаешь что такое старость? Только не заводи своё вот это. Я старый больной человек. Тьфу… Противно. Так вот о чём я. Старость. Это боль, немощность, безнадёга, невыносимо тяжкий груз прошлого. Всё это давит на тебя, каждую секунду, даже во сне. И тут раз и всё это исчезает. Как бы ты себя повёл?

– Напился бы. Да что угодно, но бегать в трусах по деревне.

– Злой ты, Джирайя, – поглаживая тёмно-лиловый синяк под глазом качает головой Хирузен. – Ведёшь себя как хрен пойми кто. Бедные девушки, им тебя терпеть приходится. Нудишь всё время…

– Учитель! Второй глаз подбить? Так я могу.

– Но-но, без рук. Я между прочим Третий Хокаге. Был. Теперь я…

– Ёбнутый дед извращенец.

– Ну, это у тебя пока три жены. Так что кто из нас извращенец, большой такой вопрос.

– Что значит пока? Хирузен!

– Ну вот, ты опять. Я бы на твоём месте, женился столько раз, сколько возможно. Собрал бы вокруг себя кланы, держал бы их в ежовых рукавицах. Был бы окружён заботой, вниманием и красотой.

– Ну так и женись.

– Ну вот и женюсь.

– И женись.

– И женюсь. Как только помолодею, так сразу и начну. У меня и Учиха будет, и Нара, и даже пара пышечек Акимичи. И твою Цуме я у тебя уведу.

– Да сколько влезет.

– Джирайя, – мнётся Хирузен. – Не могу уже. Жрать хочется, сил нет. Пойдём в твой ресторан, бургер хочу. Самый большой и соуса побольше.

– Сначала ты оденешься…

– Хенге! – прыжком встав на ноги кричит Хирузен. – Готово. Пошли.

– Пошли…

– Я про Цуме… Я не сильно тебя зацепил?

– Ой, вредный гадкий старикашка. Заткнись!

– Значит сильно. Извини…

– Умолкни ты! Или…

– Джирайя! – слышится за деревьями истеричный крик Митараши. – Джирайя, ты где?

Ломимся на крик. Забежав за деревья чуть не сталкиваемся с Анко. Вся в крови, левый глаз заплыл. Губы разбиты. На животе раны из которых течёт кровь. На руках мёртвый Какаши.

– Джирайя, – выплёвывая кровь стонет Анко. – Помоги. Какаши убили.

– Кто?

– Человек в спиральной маске. Джирайя… Сделай что-нибудь. Ты же можешь. Верни его. Верни!

Забираю тело и укладываю на траву. Хирузен укладывает Анко и зажимает её раны на животе.

Да, всё плохо. Удар в сердце. Помочь обычными методами не получится. Лицо изрезано. Кто-то пытался вырезать шаринган. Помочь можно…

– Какаши, – хрипит Анко. – Не уходи. Джирайя… Он же твой друг. По…

– Всё, – садясь вздыхает Хирузен. – Умерла.

– Анко…

– Два удара в печень, – бормочет Хирузен. – По два в лёгкие. Пять раз в живот. Кровопотеря… Она держалась только на силе воли. Джирайя, если сможешь помочь…

Выплёвываю на ладонь белую кляксу и опускаю на голову Анко. Клякса тут же забирается в её рот. И я прям вижу как симбионт поглощая её нервную систему выпускает белые нити и штопает ими раны. Этими же нитями подключается к сердцу и запускает его. Восстанавливает печень и кишечник.

Интересно… Кажется, мы эволюционируем. Учимся. Учимся идти по более лёгкому пути. Правильно…

Закрыв раны, симбионт выбрасывает в кровь анальгетики, стимуляторы и гормоны. Доедает нервную систему и как только полностью замещает её собой… Анко откашляв кровь судорожно вдыхает.

Всё внимание на Какаши. Белую кляксу в рот. Создаю ещё одного симбионта, маленького, и запускаю в рану на лице. Существо быстро проникает внутрь. Затягивает на место почти вырезанный глаз и стягивает рану. Какаши судорожно вздыхает, дёргает ногой… Рана на боку… Белые нити стягивают её и закрывают. Симбионт съедает его нервную систему, замещает её собой. Маленький обволакивает шаринган. Выключает его и создаёт регулятор. Чтобы Какаши не ходил с всегда активированным. Глаз меняется, немного. Основной симбионт, кое-как удерживая нитями повреждённое сердце, сшивает его и выбрасывает в кровь убойную порцию регенераторов и гормонов.

– Спас, – вздыхает Хирузен. – Вот как это происходит. Поразительно.

– Спас… Но какой ценой?

– Идиот ты, Джирайя. Ладно бы ты всё это в корыстных побуждениях использовал. Но ты же от чистого сердца. Я знаю, я чувствую. Нет у тебя других целей, кроме того чтобы помочь близким тебе людям.

– Они уже не люди… Теперь они…

– Лучше! – восклицает Хирузен. – Они, мы, я! Мы все лучше. Мы ничего не теряя, благодаря тебе стали лучше. Я горжусь тобой. Пусть ты дурак, но я горжусь тобой.

– Да? А…

– Забудь, – схватив меня за ухо рычит Хирузен. – Забудь о прошлом. Отринь глупые мысли. Живи сейчас! Живи ярко, как в последний раз. Наслаждайся.

– А что если Анко… Что если Митараши прицепится ко мне? Что тогда?

– Нахрен ты ей сдался, придурок? У неё вон какой красавец есть. Она, если и любила тебя, то только как старшего брата. Знаешь что? Ты…

– Я?

– Ты чудо из чудес! Тебя Ками послали. Послали для того чтобы ты этот проклятый мир изменил. А ты? А ты только ноешь и нудишь! Да хватит уже. Используй это! Используй всё. Меняй мир! Пойду перекушу, желудок сводит. Мне, как молодому растущему организму, энергия нужна. И Цуме я у тебя уведу. Нравится она мне. Бывай, тугодум.