Текст книги "«Попаданец» ошибается один раз. Взорвать рейхсфюрера СС! (сборник)"

Автор книги: Артем Рыбаков

сообщить о нарушении

Текущая страница: 21 (всего у книги 53 страниц) [доступный отрывок для чтения: 22 страниц]

ГЛАВА 57

Разогнав ученичков, я промочил пересохшее горло водой из фляги и похромал к командиру. Информация, вытащенная мной из подкорки, была так горяча, что мне казалось, что мозг мой закипит и паром сорвет крышку черепа. Не зря же в касках вентиляционные отверстия предусмотрены, я полагаю – как раз для таких случаев.

Фермера я застал возящимся с какими-то бумагами. Ну да, командирская доля, она такая – хорошо, что у нас еще бухгалтерию вести не надо…

– Ну что, вспомнил что-нибудь или так, на коньячок зашел? – поприветствовал меня командир.

– Саш, вспомнил, и много интересного, между прочим…

– Рассказывай!

– Читал я в свое время книжку одну, – начал я издалека, – написал ее личный массажист, а точнее – мануальный терапевт Гиммлера. Спина у гада сильно болела, а тот у китайца учился…

– Ну, прям как ты! – подколол меня Саша.

– Ага. Я потому ее и прочитал в свое время. Еще бы – роль мануального терапевта в истории! Хоть и переведена она была плохо, а может, и написана хреново… Но не в этом дело! Понимаешь, он в Минск не прилетел и не на бронепоезде приехал!

– Неужели пешком пришел?

– Нет. Гиммлер прилетит четырнадцатого августа на аэродром в Барановичи и около четырех вечера поедет в Минск на машине.

– Вот так так! Так это же замечательно! А как поедет? – спросил Саня, доставая карту.

– Через Слуцк.

– Ага, вот смотри, – сказал Фермер, водя пальцем по карте, – тут сплошные леса. Засаду на раз-два сделать можно…

– А почему у Барановичей не устроить?

– А там что у нас?

– Аэродром военный, больше не помню ничего.

– Вот сам и ответил, – сказал Саша, шурша картами. – Блин, а листа с Барановичами тут нет…

– В смысле?

– Ну, остальные карты есть, а Барановичей – нет.

– А мелкомасштабная есть?

– Да, вот, – ответил он, выкладывая лист на импровизированный стол.

Я посмотрел на карту:

– Интересно, а зачем он через Слуцк поперся, когда через Дзержинск ближе и быстрее и трасса есть?

– А я откуда знаю?

Я еще внимательнее принялся рассматривать карту, вчитываясь в названия… Потом хлопнул себя по лбу:

– Ну конечно! Лесной массив видишь к северу от трассы?

– Да, и что?

– А то, что это – Налибокская пуща. Там сейчас то ли десять, то ли все двадцать наших дивизий в окружении бьются. Вот они и решили рейхсфюрера по безопасным местам провезти.

– Надеюсь, что с нашей помощью они безопасными для него не будут! – зло сказал Саня. – Спасибо, что вспомнил! Кстати, а комсомолку ты с дерева снял?

Я непонимающе посмотрел на него… Потом до меня дошло, и мы рассмеялись… На звук нашего гогота откуда-то из-за кустов вынырнул Бродяга.

– Что, опять КВН вспомнили? – поинтересовался он.

– Нет… ха-ха… Гиммлера… – сквозь смех ответил ему Фермер.

– И комсомолку… – добавил я.

Минуты за три мы объяснили Шуре причину веселья, и он, хмыкнув пару раз, углубился в карту. Потом достал курвиметр и стал что-то вымерять.

– Прикидываешь, как туда добираться?

– Угу. Шестьдесят камэ получается. Вот если этими лесами проехать… – И он показал предполагаемый маршрут на карте.

– Не получится. Тоха говорит, там две армии наших в окружении сейчас плюс те, кто их в кольце держат. В открытую поедем. Дней через пять, когда шум поутихнет.

– Понятно. Я вот чего думаю. В колонне будет не менее четырех-пяти машин… – сказал Бродяга.

– И по бэтээру или броневику в голове и хвосте колонны, и солдатня на грузовиках, – добавил я.

– При скоростях порядка восьмидесяти километров в час дистанция между машинами будет метров по пятнадцать.

– Если не больше, а дозор вообще в сотне метров впереди будет ехать, – подключился Фермер. – Э, а откуда ты взял восемьдесят камэ? Ты что, дорог здешних не видел? Сорок, ну, пятьдесят верст в час – максимум!

– И верно. Извини, от наших реалий плясал… – почесал затылок Бродяга. – Но все равно, в полсотни метров не уложимся, надо большую площадь накрыть. Тогда ставим четыре заряда с разносом по пятьдесят-шестьдесят метров. Два крайних – тяжелые направленные фугасы. Котел литров на двадцать обклеиваем тротилом и засыпаем железом. Закрываем крышкой и ставим на попа. Наводим на дорогу, по центру. Головным и замыкающим машинам – одномоментный кирдык. Как ахнет этот заряд метров на восемьдесят с гарантией!

– Тох, а броня у немецких «броников» какая? – перебил размышления Бродяги Фермер.

– У «ганомага» – миллиметров десять, может, чуть больше. Короче, несерьезно. А вот у броневика и двадцать может быть.

– Все равно для «птички» – как бумага, – резюмировал Саша. – Продолжай, Шура.

Бродяга кивнул и продолжил размышлять вслух:

– На удалении пятидесяти метров от них ставим еще два заряда – это уже обычные фугасы. Как раз центр колонны и накроем. Вдоль дороги «монки» [59]поставим.

– Хороший вариант получается. Надежный… – согласился Фермер.

– … «Монки» – тут есть один рабочий вариант. Там же столбы телеграфные стоят? А у них сначала двутавровая балка в землю вбивается, а уж потом к ней бревно проволокой прикручено. Не всегда, но часто так бывает. Столбы около дороги. Выпиливаем ночью бревно, уносим. Столб не упадет, его другое бревно держит, да и отпиливаем мы не все. В темпе распускаем бревно вдоль, выбираем середину, туда и кладем тротил. По всей длине, килограммов пять. Сверху гвозди, гайки, что хошь. Получается «псевдомонка» длиной метра полтора. Ставим бревно на место. Металлическая балка сзади сформирует направление снопа осколков.

– Эээ, Саш, фантазию прикрути – коптит! – перебил я Бродягу. – Столбы здесь пока бревнами крепят, с рельсами в стране напряженка. Да и зачем так изгаляться, если у нас тридцать «монок» из снарядов сделано?

– Точно. Что-то меня занесло слегка… – признал Бродяга и продолжил: – Наблюдение ведем издали, оптикой, оттуда и команду на подрыв даем. Метров со ста есть шанс уйти целыми, даже можно, наоборот, на помощь побежать. Вряд ли в этом бардаке будут смотреть на тех, кто помогает. А под шумок можно что-то и спереть или, наоборот, – оставить. Или добить особо живучих. Для этой цели можно и захваченный грузовик использовать. Тут, правда, может вырасти нехилая связка между пропавшими саперами и покушением. А там и мост припомнят. В общем, на уши встанут быстро.

– Группу контроля сделаем обязательно! – ответил Фермер. – Интересно, сколько у него сопровождения будет?

– На пару взводов и десяток пулеметов я бы заложился… – ответил я.

– Вполне. От роты в обычной засаде можно отбиться и прорваться – тоже. Но вот то, что мы двести метров дороги в пыль разнесем, – на это они рассчитывать не могут. Шур, я так понимаю, что нам около центнера тротила надо?

– Правильно понимаешь. Лучше, конечно, полтора.

– А у нас сколько есть?

– Килограммов десять осталось. Хотя за счет уже имеющихся шрапнелей килограммов тридцать мы сэкономили.

– Все равно взрывчатку искать надо. С завтрашнего дня аккуратно по округе ползать начнем. Радиусами. Может, на склад какой наткнемся. Или батарею приблудную…

– И про котлы тоже не забывай, – напомнил Бродяга.

– Черт, ну что мешало на смолокурне открутить?!

– Ну, сам знаешь присловье про прикуп. Радоваться надо, что в Минск лезть не придется! – успокоил командира Шура. – А котел в деревне найти можно.

– Или люк какой от танка приспособить… – в порядке бреда добавил я.

– А это мысль. Главное, чтобы по форме подошел. А вес не сильно важен. Точнее – чем тяжелее, тем лучше.

Оставив командиров дальше ломать головы над планом, я отправился на поиски Дока. Перевязку сделать, ну и поболтать «за жисть».

По дороге я увидел, что Трошин и еще трое бойцов занимаются какими-то слесарными работами. Подойдя поближе, я понял, что они, заклинив штыки от «мосинок» в колоде, ножовкой отпиливают трубки, которыми штык надевается на дуло. «Бродяга припахал, любит он эти „иголки“», – подумал я и собирался пройти мимо, но Бухгалтер окликнул меня:

– О, Антон! Как нога?

– Нормально. Хромаю потихонечку.

– Слушай, а зачем мы этим занимаемся?

Я подхватил с чурбака три готовых «обрезка» и последовательно метнул их: первый – классическим хлестом от плеча, второй – наотмашь, а третий – броском снизу. Бывшие штыки образовали на сосне, росшей метрах в четырех от импровизированной мастерской, равнобедренный треугольник размером примерно с ладонь взрослого человека.

– А вот за этим! Пилите, Шура, пилите, они золотые! – закончил я фразой из классического произведения.

Вячеслав, похоже, «Золотого теленка» читал, поскольку усмехнулся и подбодрил остальных:

– Ну, что рты пооткрывали? Давайте дальше пилить, а потом товарищ старший лейтенант нас научит железками кидаться.

– Конечно, научу, – заверил я их. – Только с тремя возиться неудобно, вы их в траве в первые пять минут потеряете и всю тренировку искать потом будете. Нужно не меньше чем два десятка.

– Так у нас всего двадцать пять штыков.

– Ну, вот и пилите. Потом покажу, как хвосты из шнура вязать.

Серега был найден мной на небольшой поляночке. Как человек, командованием не припаханный, наш Авиценна с комфортом расположился на куске брезента и принимал солнечные ванны. С винтовкой, пистолетом и комсомолкой. Именно в таком порядке, поскольку винтовка лежала у него под боком, кобура с пистолетом, прикрепленная к разгрузке, лежала в полуметре от него, а Лида сидела на краешке брезента примерно в полутора метрах. Когда я подошел, Док самозабвенно ездил комсомолке по ушам.

– …видите ли, Лида, мне, как человеку, тонко понимающему прекрасное, всегда было интересно, отчего же женщины, особенно такие молодые и красивые, как вы, иногда пренебрегают косметикой? Ведь умелое использование современных достижений в области косметологии…

– Эй, Док, тут ботокс не толкнешь – спросу нету! – бесцеремонно прервал я Серегу. – Не хочешь ли полюбоваться на мускулистое мужское б-е-е-е-дро? – последние слова я произнес наигранно-жеманно.

– Тьфу на тебя, протиивный! – в том же тоне ответил Док. – Развели педерастию в команде! – Но, видимо, вспомнив, что рядом присутствует человек, совершенно незнакомый с нашим казарменно-интеллигентским юмором, поменял тональность:

– Лилия, тьфу, Лидия, не могли бы вы погулять минут десять, пока я буду товарища страшного лейтенанта пользовать… – Проглоченные последние слова явно указывали на то, что Серега хотел грубо пошутить, но в последнюю секунду одумался.

– Но, товарищ военврач третьего ранга, вы же обещали мне показать, как за ранеными ухаживать! – В голосе Лиды послышалась нешуточная обида.

– Что, эскулап, съел? – язвительно спросил я. – Давай, обучай молодое поколение!

Я приспустил штаны, и Сергей сноровисто смотал бинт с ноги. Рана выглядела неплохо, воспаление практически прошло, и, как заверил меня Серега, если все пойдет в том же духе – недельки через две я смогу нормально ходить. По мнению Дока, причиной воспаления стали мелкие частицы дерева и свинца, оставшиеся в ране после того, как я сам вытащил картечину. Если бы не последовавшее за этим многочасовое ралли, ничего бы страшного не случилось, но из-за нагрузки и микрочастиц рана воспалилась, и я был в полушаге от гангрены.

– Пугаешь, что ли? – спросил я, посмотрев на Дока.

– Ни разу, – совершенно серьезно ответил он. – Это там, на… полигоне после травмы или ранения – сразу покой, «Скорая» и больница. А здесь любая фигня может к серьезным последствиям привести. Так-то! – И он принялся бинтовать мою ногу.

Поблагодарив Дока и натянув штаны, я отправился на поиски Тотена, с которым хотел договориться об уроках немецкого. Этот пробел в образовании здорово огорчал меня.

ГЛАВА 58

Взгляд со стороны. Бродяга. [60]

Пользуясь образовавшимся перерывом в обсуждении навалившихся проблем, я поспешил отыскать Казачину. Он нашелся не сразу, пришлось немного побегать по стоянке, тыркаясь под тенты, пока я не залез в кузов грузовика, где и обнаружил его, занятого бесконечным процессом инвентаризации.

– Салют! Я пришел к тебе с приветом…

– Утюгом и пистолетом… – проворчал Ваня, не отрываясь от дела. – Колись, чего надо?

– А просто так я прийти не мог?

– Ты – нет. Раз пришел – чего-то от меня надо.

– А еще говорят, что должность ума не прибавляет! Она его даже и развивает в нужную сторону!

– Она не только ум развивает, но и профессиональное чутье. И оно мне сейчас подсказывает, что у тебя появились корыстные мысли относительно отрядного имущества.

– Угадал! Есть, и много.

– За что мне такие несчастья?! И одной твоей мысли бывает слишком уж до фига, а тут – несколько. Говори, злодей.

– Мысля первая. Фиксируй.

– Ну?

– Надо нам Антонову девушку одеть «как надо».

– Это как же? И, кстати, она вроде не его… А ничья…

– Молодая красивая девушка ничья быть не может – это нарушение законов природы! – наставительно сказал я.

– Ах, вот ты какой философ и бабский угодник… – ухмыльнулся Ваня.

– Я понимаю, что у тебя на уме, но у нас тут сейчас обратный процесс нарисовался, но посуди сам, ежели мы ее сейчас в населенку не наладим (а что-то мне подсказывает, что это у нас не получится), то в своем платьице она долго по лесам не наскачет. Резюме – надо форму ей подогнать.

– У меня что тут – швейное ателье?

– Нет. Но некоторое количество формы у нас есть, да и бундесового для нее не жалко… Организуй бойцов, ее саму припаши. Тебя учить надо?

– Не надо. Но «флек» не дам – для дела не хватает, а тут для красоты! Но что-нибудь придумаю, считай, что эту проблему ты на меня спихнул.

– Вторую тоже. Из танков инструмент натаскали?

– Да.

– Железа кое-какого набрали, от пушек ты чего-то там отвинтил, я видел.

– Ну и?

– Турель на грузовик свинтим? Пулеметов хватит. А такого сюрприза от нас ТУТ еще никто не ждет. Нам вскорости, может, придется экстренно кое-кого свинцом по максимуму засыпать. Так данный девайс очень даже в тему будет.

– Одиночку?

– Спарку. Из двух МГ.

– Я вам тут что, и «швец, и жнец, и всем немцам… трандец»? Не только ателье, но слесарная мастерская? – взвился Иван.

– Тш. Спокойней… Я же не прямо сейчас ее из тебя выбиваю? Покумекай… Может, и срастется чего…

– Ладно, подумаю… – недовольно буркнул Казачина.

– Ну вот, а ты говоришь – злодей! Не злодей – а генератор идей! – попытался я поднять ему настроение. Да, еще ремни немецкие, может, тоже пора бойцам на подвес отдать? Посмотри на Зельца. Слепил кое-как РПС из немецких ремней, так и на человека стал похож.

– Саш, ты только из берлоги вылез? Уже три дня все, кто при деле, с немецкими системами ходят. Тоха еще на первой смолокурне это предложил, а на поляне той всем и раздали.

– Извини. Зарапортовался… На этом – финиш.

ГЛАВА 59

Следующие четыре дня были для меня, скажем прямо, скучными. Ребята мотались по окрестностям в поисках взрывчатки, как «зайцы дюраселл», я же сидел в лагере. Тренировал бойцов, возился с железками, отсыпался и пытался учить немецкий.

…Надо сказать, что шестнадцатого числа вечером состоялся первый сеанс связи с Большой землей. Ничего конкретного нам не передали, а вся радиограмма после расшифровки выглядела так:

«Гончар – Рыси.

Для подтверждения личности необходима встреча. Информацию, требующую немедленной передачи, можете передавать напрямую согласно имеющейся у вас сетке.

Гончар».

Прочитав это послание, Фермер выматерился и посмотрел на Бродягу:

– Они что, издеваются? Какая, к чертям собачьим, встреча? С кем?

– Да что ты завелся? Встреча, скорее всего, с местным резидентом, – попытался успокоить командира Шура.

– И как мы на эту встречу пойдем?

– А зачем нам ходить? Инфо мы и так сливать можем, а в объятия к своим предшественникам я, честно говоря, не рвусь. Даже если справки, подписанные самим Гиммлером, о том, что мы не немцы, принесем – кишки все равно вытащат.

– Тох, Люк, а вы как думаете?

– Я бы на ту сторону не торопился… – ответил Люк. – Мы и здесь дел наделать успеем.

– Я бы тоже без козырей соответствующих за линию фронта не рвался, – согласился я с Люком.

– А с тебя, Антон, спрос особый. Мозгом работай, вспоминай. Благо, пока это у тебя неплохо получается. Норматив – страница в день.

– Сань, а если не вспомнится? – взмолился я. – К тому же согласно некоторым фантастическим теориям мы уже поменяли историю.

– И каким же образом?

– Ну, считай, на пару дней уже сорвали подвоз подкреплений… – не очень уверенно сказал я. – А в преддверии битвы за Смоленск это может серьезно сыграть…

– Ты себя слышишь? – прервал меня командир. – Тебе напомнить, сколько это сражение шло? Три месяца. А ты говоришь – «на два дня»!

– А зачем же мы тогда мосты взрывали? – спросил присутствовавший здесь Тотен.

– Потому что по-другому нельзя! – отрезал Фермер. – Если бы мы их не взорвали, я бы себя перестал уважать. Хоть чем-то помогли нашим. Может, лишний полк от немцев оторвется.

– Так что же мы делать должны, если и это – малость незначительная? – спросил я.

– Делать – что можем. И не считаться… Даже если твои сведения, Тоха, они подтвердят через месяц. Уже на фронте легче будет. Те три десятка немцев и полицаев…

– Обижаешь, командир… – перебил его Бродяга, – по моим подсчетам – полсотни, и это – без учета последних диверсий.

– Ну, пусть – полсотни. Но они до фронта не доехали, а на их место новых из Германии везти надо. Так что нос не вешаем и работаем дальше. Приказ понятен?

Вот согласно этому приказу я и маялся бездельем на базе. На этот раз я дежурил в радиопалатке, гоняя сканер, поскольку Бродяга вместе с командиром выехали «в поля» – группа Люка нашла там что-то интересное. А я, как «хромой увечный», считался командованием пока неспособным к длительным походам, да и вспоминать о войне в комфортных условиях охраняемого лагеря удобнее. К тому же в обязанности дежурного входила зарядка многочисленных аккумуляторов – дело, не только требующее некоторой квалификации, но и в наших условиях, скажем просто, секретное.

У товарища Бродяги с собой было хитрое устройство – зарядное устройство на солнечных батареях. При некоторой сноровке оно подсоединялось к имевшимся у нас «зарядкам» и для радиостанций, и для аккумуляторов от наших игрушечных автоматов. Во время одного из совещаний было решено, что они ни за что не должны попасть в руки немцев – Дениц [61]бы до потолка от радости подпрыгнул. Получить в руки аккумулятор размером с две пачки папирос, выдающий на-гора двенадцать вольт и емкостью в три ампер-часа, – да у немцев появлялся нехилый шанс войну еще на годик-другой затянуть после модернизации своих подлодок с помощью таких аккумуляторов! Вот и приходилось мне теперь следить за тем, чтобы панель с элементами солнечной батареи особо не затенялась. Правда, в таком режиме мощности устройства хватает только для зарядки слабых батарей для раций, но мощные аккумы для «приводов» у нас пока были, что называется, «под завязку». Ну а при нужде и их зарядить не проблема – только движок у «Круппа» или «Опеля» завести.

Вскоре после обеда ко мне подошел Бухгалтер:

– Антон, не возражаешь, если я с тобой посижу?

– Возражаю. Только снаружи.

– Ну, снаружи так снаружи.

Я добавил громкости и вышел из палатки. Усевшись в паре метров от нее на бревнышко, я достал из кармана пачку немецких сигарет и поманил Трошина.

– Ты, Вячеслав, не обижайся, но нельзя тебе туда.

– Да я понимаю… А ты ничего не пропустишь, пока куришь тут?

– Услышу…

Мы молча закурили.

– Слав, я вот чего тебя спросить хотел, – начал я.

– Да?

– Ты ж майором был, так?

– Да.

– А как рядовым оказался?

– Может, не будем об этом? – просяще сказал Трошин.

– Отчего же? Хочется знать, кто мне спину прикрывать завтра будет…

– Ну… – замялся Вячеслав.

– Смелее, – подбодрил я его, – я же не справку запрашиваю с тем, чтобы тебя тиранить, а по-людски предлагаю поговорить.

– Понимаешь, Антон, когда вся эта бодяга с заговорами и предателями у нас в округе завертелась… – он шумно откашлялся, – я перетрусил.

– А чего испугался?

– Ну… я Якира лично знал…

– И что? Его многие знали…

– Короче, перетрусил я. Меня для беседы к вам приглашали.

– Для беседы или на допрос?

– Для беседы, дескать, имеете что сообщить, товарищ майор…

– И чего страшного в этом?

– Сейчас, конечно, уже не так воспринимаю, а тогда… Запил я…

– А вот это ты зря! В бутылке не спрячешься и от беды ею не закроешься!

– Тебе легко говорить! – с обидой сказал, почти крикнул Вячеслав.

– Да, мне – легко… – спокойно ответил я. – А дальше что?

– Покуролесил я сильно, несколько раз за пьяные драки в милиции оказывался… А потом разжаловали меня… Сначала в старшие лейтенанты… А я не одумался, а когда спохватился – уже поздно было… В сержантах я оказался.

– Так отчего ты рядовой сейчас?

– Это уже три месяца назад, весной. К нам нового комиссара в дивизион прислали, из партпризыва. Не поверишь, дуб – дубом, но с таким гонором… Он до этого каким-то там секретарем был.

– И ты снова залетел? – закончил я за него.

– Ну да, но ты не думай, я с весны сорокового – ни капли в рот не беру.

– Верю. А с комиссаром о чем поцапался?

– А он речугу нам на позициях во время полковых учений говорил. И для убедительности кулаком по панораме долбил. Я ему и сказал, чтобы не портил ценное имущество. А он – на дыбы! Вкатали мне… За дискредитацию…