Текст книги "Моя Оборона! Лихие 90-е. Том 2 (СИ)"

Автор книги: Артём Март

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 14 страниц)

Не сказав ни слова, я просто отступил, отошел в сторону, давая Жене проход.

На мгновение они застыли друг напротив друга. Потом Женя сплюнул, выругался матом и просто вышел из комнаты.

Как только Корзун исчез в дверном проеме, Фима размяк. Он медленно опустился на матрас, сел, оперся лбом о ладонь.

– Женя прав, – вдруг сказал он. – Я накликал беду на всех. Но разве мог я поступить иначе? Разве кто-нибудь из нас поступил бы иначе? Дело касалось Маши. Разве ж я не прав?..

– Думаю, каждый защищал бы своих в такой ситуации, – обернувшись, согласился я. – Но ты, Фима, сделал глупость и правда навел на нас беду.

– Хочешь, побей меня, – сказал он, понурив голову.

– А толкну? – Я глянул на Фиму. – То, что ты сделал, уже не воротишь. Будем выкручиваться.

– А Женя?..

– Остынет. Еще Степаныч не знает. Уж он-то прописочит тебя по первое число. Еще будешь просить, чтоб Женя вместо этого тебе рожу набил.

– И что же делать? Что же мне делать, Витя? – Фима поднял на меня Фима блестящие молодые глаза.

– Для начала все рассказать, – я приблизился, сел перед ним на корточки. – Ты упомянул, что видел нескольких авторитетов, так?

– Так.

– Но погибли только двое? А остальные?

– Был еще один, – вспомнил Фима. – Я не знаю, кто это. Но он подогнал буханку и стал выносить наркоту из гаража, грузить ее в машину. Потом все уехали.

– Хм… – Я задумался. – в Черемушенской ОПГ разлад. Кулым против наркотиков. А ты взорвал Сливу – одного из тех, кто мечтает торговать герычем в городе. Вот только что Слива там делал? Приехал лично проследить за тем, как перевезут наркоту? Вряд ли. Не по чину дело. Да и кто будет заниматься наркотой сразу после покушения? Если все так, как ты говоришь, то это было похоже на грабеж. Что, если Слива приехал на сделку, которая пошла не по плану. Прошла не по плану, из-за тебя, Фима.

– О чем это ты, Витя? – Удивился он.

– Слышал такую поговорку: враг моего врага – мой друг?

– Ну, – Он кивнул.

– Ну вот. Во всей этой заварушке мы точно не враги Кулыму. У него есть другие. Так мы и вырулим из всего этого дерьма.

* * *

Стоянка ресторана Павлин. Тем же вечером.

– Ну что ты, Кулым? – Седой поправил шарф. – Мож зайдем ко мне? Коньячка выпьем? Сливу помянем.

– Я к тебе по делу приехал, – сказал Кулым

Авторитеты встретились на стоянке у Павлина, ресторана, принадлежащего Седому. Кулым совсем не удивился, что как только он вышел из машины, Седой был уже тут как тут и ждал его у входа, встречал лично. Кажется, ему быстро сообщили о визите старого авторитета, и решил встретить его сам, чтобы направить разговор в правильное русло, перехватить, так сказать, инициативу, чтобы не быть застигнутым врасплох. Кулым не собирался отдавать эту инициативу в чужие руки.

– Не хочешь товарища поминать? Не дело, – суховато проговорил Седой.

Несколько его людей ждали за спиной авторитета. Внешне холодные, словно статуи, они прямо-таки излучали беспокойное напряжение. Оно возросло, когда люди Кулыма тоже вышли из машин.

– Слива еще не в земле, еще не отпетый, а ты уже поминаешь?

Седой не ответил, только поджал пухлые губы.

– Я к тебе по делу, – повторил Кулым.

– Ну, пойдем тогда и просто посидим внтури. Поговорим о твоем деле.

– Разговаривать будем здесь, – настоял Кулым.

Седой вздохнул. Нахмурил полное лицо. За его спиной стоял Косой. Он скрестил руки на груди и выглядел бы бесстрастным, если бы не глаз.

– Чтоб все слышали, значит? – Кивунл Седой.

– А тут все свои. Чужих ушей у нас нету.

– Ну ладно, – ответил Седой помолчав. – Не доверяешь, значит. Боишься, значит. Ну тогда давай здесь побазарим.

– Тебя, что ли, мне бояться? – Сказал Кулым и медленно пошел к Седому.

Тот тоже спустился по немногочисленным ступеням заднего хода своего ресторана, шагнул на стоянку. Оба авторитета приблизились под взглядами своих бойцов. Воздух будто бы звенел от напряжения между ними. Казалось, одно неверное слово, и начнется стрельба.

– Неужто так расстроился из-за смерти Сливы? – С ухмылкой спросил Седой.

– А ты, видать, рад. Меньше барышей делить с наркоты, которую вы от меня прятали, черти.

Неприятная ухмылка тут же исчезла с лица Седого. Он нахмурил пушистые брови, с шумом выпустил воздух носом.

– Какая наркота, ты че, Кулым?

– Не свисти. Я знаю, что вы задумали. Решили в крысу, в обход меня эту дрять по городу пустить.

– А ты кто такой, чтобы кого-то крысой назначать?

– А ты, поди не знаешь? – Громко сказал Кулым. – Кто вам свет в будку провел? Благодаря кому вы с Черемушек кормитесь? Благодаря кому поднялись?

– То, что ты вор в законе, уже ниче не значит. Тем более что все воровское ты откинул, когда вписался в дела братвы, – проговорил Седой. – Ты много для нас сделал, за это мы тебе и благодарны. Но в ножки падать тебе никто не будет. Если в линию, так сказать, партии, ты не вписываешься, то идешь боком.

– А линию партии ты у нас определяешь?

– Ты старый, на пенсию пора, – Седой проигнорировал вопрос Кулыма. – Щас рулят бабки, а за понятия я тебе и сам расскажу. Ты, Кулым, эти бабки нам мешаешь делать. Хочешь не хочешь, а вопрос с нашим товаром решенный. И заднюю никто не врубит. Даже после того, как Сливу грохнули.

– Вот значит, как, – проговорил Кулым холодно. – Чуть-чуть воли дал, так сразу пустились во все то, что у нормальных людей – настоящее западло.

– Западло не западло, а бабло не пахнет, – пожал плечами Седой. – Короче так, Кулым, ты либо с нами в дела с Хасаном вписываешься, ну или тогда ты уже без нас. Но только знай, что если уж ты без нас, то разговор у нас с тобой совсем другой будет. У нас с Комаром к тебе вопросов поднакопилось, которые мы из вежливости, из уважения к тебе, придерживали. Но теперь уж вспомним, так и знай.

– Предъяву мне кинуть собрался? – Хрипловато спросил Кулым. – Ну так че, кидай. Я послушаю, че ты мне тут расскажешь.

Седой хмыкнул.

– Ну, начнем с того, Кулым, что я тебе больше наш общак не доверяю. Ненадежный ты, слабый. С Михалычем у тебя большие проблемы наметились. Потому, если хочешь с нами – передавай бабло мне. А если без нас – вытаскивай свою долю, а остальное все равно мне.

Кулым глянул на Седого таким страшным взглядом, что бойцы за его спиной даже стали переглядываться, занервничали. Решили, что сейчас что-то начнется.

– Забирайте свою капусту и подавитесь ею, – проговорил Кулым. – Мне этой грязи не нужно, понял?

– Ну и хорошо, – хмыкнул Седой. – Я тебя услышал, Кулым. Только учти, вернешь все до последней бумажки, мы проследим. Но знаешь че, раз уж ты общак дербанишь, значит, ты не с нами. И получается, кое-что, что на Черемушках стоит, над чем ты смотришь, вовсе и не твое, а общее. Грааль, например. Там больше половины комерсов, что под тобой, не под тобой, по факту, а под Черемушками. А раз ты не с нами, так и стричь с них права не имеешь.

Кулым от возмущения искривил бледноватые губы, надул ноздри по-старчески крупного носа.

– Мое у меня отнять решил, щенок? Ну отними. Посмотрим, как у тебя это получится.

– Отнять? – Седой хмыкнул еще раз, но еще более мерзко. – А кто говорит, что надо отнять? Ты сам отдашь, вот увидишь.

* * *

Школа № 9. Класс математики. В это самое время.

– Значит так, – начал Худяков, стоя у школьной доски. – Давайте прогоним, где будут расставлены посты.

В руках он держал тяжелую деревянную указку. Резная, до красноты покрытая лаком, в кулаке такого здоровяка, как бригадир Алекса, указка смотрелась словно настоящее оружие.

Этим вечером мы все собрались в классе математики Армавирской школы номер девять. С нашей стороны были все: я, Степаныч, Фима с Женей и еще шестеро мужиков, которые решили подзаработать по предложению Степаныча.

Все мы сидели за партами, словно школьники. Худяков, как строгий учитель стоял у доски. Его люди, несколько равнодушные ко всему происходящему, устроились кто за столом учителя, кто боком, на передних партах.

Сначала мы познакомили наш личный состав с Худяковым, и он в принципе остался доволен людьми, которых подыскал для охраны Степаныч. Потом бригадир осведомился об их подготовке, местах службы, о том, есть ли у них газовое оружие.

Все мы были вооружены. Большинство наших носили газовое, но у меня Фимы и Жени было боевое, то самое, трофейное, что мы получили в стычках с бойцами Михалыча. Пусть такие стволы было и рискованно брать с собой, но, зная, что нам предстоит, глупо надеется на газовые пушки.

Тем не менее, мы не могли заставить остальных использовать настоящий огнестрел. Я предупредил их о налете и представил самим решать, с чем вести охрану: с боевым, если такое имеется, или же с легальным газовым.

Вот только рассказать мужикам из Алекса о том, что нас может ждать в Арарате, у меня не довелось еще шанса. Тогда я твердо решил, что поговорю об этом с Худяковым, как только он закончит свой инструктаж.

К слову, про то, что вытворил Фима, мы рассказали Степанычу. Вернее, рассказал Женя, который уже поостыл, но все еще неохотно общался с Ефимом, хотя явной агрессии да и неприязни тоже не проявлял.

А вот Степаныч, когда обо всем узнал, разразился настоящей ворчливой и весьма наставительной речью, которую Ефиму пришлось выслушать. Правда, в конце концов, он пришел к тому же выводу, что и я: корить Фиму бесполезно, да и бессмысленно. Решать вопрос же все равно придется.

– Короче, – Худяков ткнул указкой в ученическую доску, в область главного входа. – Тут ставим одного вашего. Хватит. Здесь, у ворот, остаются двое. Тут и тут, у черного хода еще по одному. Здесь, в большом коридоре – один. Вот тут, у входов в зал будут двое. По одному тут, на балконе и тут, на выходе в закрытую террасу.

Я поджал губы, видя, как Худяков ловко расставляет всех наших людей на ключевых точках, причем совершенно не считаясь с тем, как они вооружены и какой имеют опыт. Это показалось мне странным, ведь вся информация о них у него имелась.

– Виктор Владимирович, – прервал я его, – а ребята из Алекса? Где дежурят они?

Худяков зыркнул на меня почти безэмоционально, суховато ответил:

– К этому я как раз сейчас дойду. Вот тут, в офисе управляющего, временно разместится штаб координирования. Там буду находиться я. Мои люди займут пост тут, у кухни, один в зале, вот здесь, двое тут и тут.

С этими словами он ткнул в схематично и очень грубо нарисованный план Арарата, который вывел мелом на доске, опираясь на нарисованный от руки чертеж.

В классе стала густеть тишина. Мужики Степаныча молча переглядывались, хмурились.

– То есть, ваши люди будут охранять кухню и кабинет управляющего? – Спросил я.

– Сотрудники Алекса будут работать согласно плану размещения постов. План вы видите на доске, – надменно ответил Худяков.

– Так, – я поднялся со своего места. – Думаю, вас стоит проинформировать заранее. В Арарате у нас, скорее всего, возникнут проблемы. У некоторых гостей свадьбы есть враги, причем опасные. И эти враги совершенно точно нападут на гостей во время мероприятия. Ваши люди – наиболее профессиональны и хорошо вооружены. Я считаю, они должны стоять на тех постах, где будут наиболее полезны.

Худяков выслушал меня внимательно, не перебивал. Выражение его лица никак не изменилось. Он выглядел все таким же сосредоточенным и внимательным, как и всегда.

– Хочешь сказать, Виктор, что мы рискуем попасть в бандитские разборки?

– Хотите сказать, вы к этому не готовы? – Спросил я в ответ.

Худяков переглянулся со своими людьми, потом вернул грозную указку на место – в желобок для мела, что тянулся у нижнего края доски.

– Я хочу сказать, – начал он, – что Алекс не будет участвовать в терках между бандитами. Мы отказываемся охранять банкетный зал Арарат.

Глава 14

В аудитории раздался рокот голосов. Наши недоуменно перешептывались.

– Что значит отказываетесь? – Спросил я строго.

– Алекс работает по договору, – сказал Худяков. – Наша задача – непосредственная охрана помещения. Это и есть предмет договора. Если нас нанимали, заранее зная, что будут бандитские разборки, и думали таким образом использовать как силу противодействия, то таких договоренностей в нашем контракте не предусмотрено. Зато есть внутренние инструкции, предписывающие бригадиру нести ответственность за жизнь и здоровье наших бойцов. Я не поведу их на объект, заведомо зная, что им грозит опасность.

– Трусишь, значит? – Я нахмурил брови. – Трусишь и заднюю включаешь?

– Я не обязан исполнять работу, которую не предписывает договор.

– Люди из Алекса обязаны защищать Арарат по договору, – ответил на это я. – И они будут заниматься именно этим – защитой заведения, и как следствие, всех, кто в нем находится. Хочешь сказать, Худяков, что, если посреди банкета разразится бойня, ребята из Алекса просто умоют руки, мол вы не при делах? Так, что ли, получается?

– Обращайся ко мне на вы. Соблюдай субординацию, – ответил Худяков холодно.

– Черта с два, – покачал я головой. – Мы тут, все мы, выполняем свою работу за жалкие копейки по вашим меркам. И стоим на воротах до конца, если уж на то пошло. И неважно, кто нам угрожает: пацанчики с района или целый авторитет. Взялся охранять, так будь добр отработать по полной.

– Не знаю как тут вы, но мы не нанимались в киллеры, – тон Худякова похолодел еще сильнее. – Мы охранное агентство, а не частная армия. Не спецотряд по борьбе с организованной преступностью. Наша задача – только охрана и ничего больше. Перестрелки с бандосами в эту задачу не входят.

– Понятно, – я покивал. – Значит, вы согласны охранять Арарат только от посетителей, кто будет недоволен тем, что водяру ему принесли разбавленную до двадцати процентов. С таким вы справитесь. А реальной работы боитесь.

– Ну-ка, скажи еще раз, что я чего-то боюсь, – проговорил Худяков угрожающе.

– Каждый из тех, кто тут присутствует, – я обвел всех наших руками, – каждый из них – ветеран войны. Они не боялись душманов, которые, как известно, не режут головы мертвым врагам, а только живым. Тем более, эти люди не бояться зарвавшихся бандосов. Для меня каждый из них стоит десять твоих бригад, Виктор. А вы, раз уже боитесь выполнять ту работу, для которой и нужны, и в подметки им не годитесь. Боишься? Ну вперед, забирай свой отряд, и дуйте отсюда, поджав хвосты.

– Чего⁈ Чего ты сказал⁈ – Встал вдруг Илья.

– А ну, тихо, Илюша, – осадил его тут же Худяков. – На место.

Парень посмотрел на меня волком, потом нехотя сел на свое место.

– Да что ты знаешь обо мне, малой? – Сказал командир Алекса. – Я три года в Афгане провел. А ты?

– А я нет, – покачал я головой. – Я не солдат, не спецназовец. У меня нет военного образования, и за всю жизнь я не убил ни одного человека, хорошо это или плохо.

Худяков смотрел пристально, не отводил взгляда своих холодных глаз. Если раньше в них не было совершенно никаких эмоций, будто те глаза принадлежали какой-то хищной рыбине, то теперь все же похолодели. Забрезжили неприязнью.

– Да только я вот не боюсь идти в Арарат, знаю, что иду под пули, – продолжал я. – И никто тут этого не боится. Хоть и понимаю, что иду из-за денег, но никто и никогда не сможет упрекнуть нас в трусости, в том, что мы отказываемся выполнять свою работу.

– Правильно, – встал вдруг Степаныч. – Мы все тут – небогатые люди. Всем семьи кормить. И оттого и лезем под чужой огонь, чтобы близкие наши не остались без куска хлеба.

– А у вас, в Алексе, пади зарплаты раз в десять выше нашего месячного заработка, – подхватил кто-то из наших. – Вот и боитесь рисковать. Так как же вы вообще работаете?

– Да! Витя верно говорит! Бандосов развилось, что куда ни плюнь, попадешь в авторитета. И чего вы, каждого такого обходите?

– В Афгане, говоришь, был? А чего тогда заднюю включаешь?

– Да хай едут обратно в свою Москву, да за комерсами портфельчики носят, раз им даже наша Армавирская братва не по плечу!

– А ведь он нас хочет на передок кинуть, а своих поберечь, чтобы на кухне, да в кабинете начальника сидели!

– Послушай лучше Летова! Он молодой, да толковый. Смелый, за таким можно и пойти, а ты только спрятаться хочешь!

– Во-во!

– Ага!

– Дело говоришь, Летов, так и есть!

Со всех сторон загомонили люди Степаныча. Женя Корзун с Ефимом переглянулись, и Женя недобро заулыбался.

Работники Алекса повставали со своих мест, и, словно боевой отряд, собрались у командира, как будто в защитном построении. Вот только на лицах бойцов играли досада и непонимание. Они то и дело посматривали на своего начальника, который молчал, не зная, что ответить нашим.

– Тихо! – Наконец, решился Худяков. – Тихо, говорю! Не нарушать дисциплину!

– Они тебя не воспринимают своим начальством, – покачал головой я. – Ты, Худяков, в их глазах сейчас упал. Не сработаемся мы.

– А мне насрать, – ответил он ледяным тоном. – Мы уходим. Разбирайтесь с Араратом сами. Алекс работает только согласно договору.

Пока охранники покидали кабинет, мужики Степаныча по-солдатски освистывали их. Последним из класса вышел Худяков под дружное «У-у-у-у».

– М-да, – Степаныч подсел ко мне, пока остальные громко обсуждали случившееся. – Что-то Сидоренко дал маху с этим Алексом.

– Алекс – товарный знак, – пожал я плечами. – Иной раз их нанимают только ради престижа и имени охранной фирмы. Ихние сотрудники уже к этому привыкли и не хотят напрягаться. И да, под пули лезть они тоже не хотят.

– Их можно понять, – покачал головой Степаныч.

– Можно, – я согласился. – Да только такая охрана в нашем деле нам не товарищ. Придется думать, что делать теперь.

– И что делать? – Подошел к нам Женя, который слышал наш разговор. Вместе с ним был и Фима.

– Завтра вечером у меня смена в Элладе, – сказал я. – А до того свяжусь с Сидоренко. Переговорю с ним по поводу Алекса.

– М-да, – Фима вздохнул. – Начальник разрешительной системы точно будет в ахере со всего, что случилось сегодня. Как бы он наши документы ни завернул.

– Посмотрим, – пожал плечами Женя. – Я завтра буду у Шнепперсона. Поговорю с ним на этот счет. Может, юрист как-то сможет нам подсобить, если уж документы по Обороне застопорятся.

– Хорошо, – я кивнул Жене, а потом глянул на Степаныча. – Кулым должен обеспечить нам нехилую поддержку. Он уже уверен, что Михалыч, так или иначе, нападет. Да только у старика, у самого большие проблемы с пацанами с Черемушек намечаются.

– Выходит, как бы война на два фронта, – кивнул Степаныч. – А ты, кстати, после встречи с Михалычем, что делать собираешься? Оставаться на том жилье тебе больше нельзя. Один раз они промахнулись, второй раз уже могут попасть в яблочко. Так рисковать больше не дело.

– Знаю, Степаныч. От моей машины нужно избавляться. Меня, как мы и думал, по ней вычислили. Как там твой знакомый, Фима?

– Знакомый в Прочноокопе, – Ответил Фима. – Машину туда какую-то погнал. Будет только на следующей неделе. Но есть у меня одна задумка, как тебе помочь с пятеркой, раз уж не получилось с Жениным гаражом.

При этих словах Фимы Корзун громко засопел, посмотрел на Фиму очень хмурым взглядом.

– Какой вариант? – Спросил я.

– Есть у меня еще один знакомый, – Фима улыбнулся. – Вместе мы учились. Сейчас он на шиномонтаже работает. Устроился совсем недавно. Может, если предложить ему, какой магарыч, то он в монтаже твою пятерку подержит?

– Монтаж, как я понимаю, не его? – Спросил я, глядя на Фиму с подозрением.

– Конечно, – тот кивнул. – Он только в прошлом году с армии пришел. А монтаж дядки егошнего. Но дядьку я не знаю и гарантировать ничего не могу.

– На промзоне? – Спросил я.

– Ну.

В Армавире, на промзоне, в девяносто втором, разом возникло несколько частных мастерских и шиномонтажек. Народ занимал цеха и хозяйственные корпуса предприятий, которые начальники уже успели раздербанить и распродать. И почти сразу все эти бизнесы попали в поле зрения Армавирских банд. В частности, ОПГ с Керпичного не хило грызлось с Черемушками за кое-какие из монтажек. Теперь, вроде, договорились, распределили сферы влияния.

В общем, нужно было понять, под кем шиномонтажка, о которой мне говорит Фима. Если под Керпичными, можно было бы попробовать, и то с опаской. Сегодня машину поставишь, завтра ее уже нету: угнали или разобрали по болтикам. Короче, рисковое предприятие.

Однако, рискованным, было и оставлять машину при себе. Раз меня довольно легко по ней вычислили, значит, смогут вычислить и еще раз.

– Можешь с ним связаться и выяснить под кем они? Только аккуратно, – спросил я у Ефима.

– Могу, – не сразу ответил Фима.

Несколько мгновений ему пришлось повременить, чтобы подумать, к чему я задал такой вопрос. Однако в глазах его отразилось понимание, и он все же смекнул, к чему я клонил.

– Степаныч прав и вот в чем. Мне нужно новое жилье. В той квартире оставаться нельзя, – задумался я.

– У меня пока перекантуешься, – предложил Степаныч. – Ну, пока не найдешь, где снять новую квартиру. У нас в городе вроде эти завелись, как их, риелторы, во. У меня соседка квартиру продавала, так вроде ниче. Все хорошо прошло. Не кинули ее, не отжали жилье по беспределу. Деньги она в срок получила, все документы в полном порядке.

– Мож, бандосы, опять какие? – Спросил Женя.

– Да черт знает, – пожал плечами Степаныч. – Да, вроде, нет. Ну узнать-то можно. За спрос денег не берут. Я, конечно, не знаю, но если хочешь, Витя, можешь сходить, глядишь, найдут тебе чего-нибудь.

– Риэлторы, значит, – задумался я.

Мне нужно было найти новое жилье быстро. Ну и быстро убраться из старой квартиры. Там я как на ладони у Михалыча. Да и Степаныча я тоже долго не могу обременять своей компанией. Хотя, я прекрасно знал, что он был бы не против того, живи я у него хоть полгода. Да только мне такое положение дел было не по душе. Не люблю я ни от кого зависеть, не люблю навязываться.

Пока мы говорили о делах, остальные бурно обсуждали произошедшее с Алексом. Мужики галдели не очень долго, и когда я сказал, что собрание, в общем-то, закончено, все стали расходиться. Сам я поехал домой на троллейбусе.

Голову не покидали мысли о том, что уже сегодня вечером, дома меня могла ждать ловушка. Я договорился со Степанычем, что соберу мои немногочисленные вещи прямо сейчас и сегодня же вечером приеду к нему.

Машину я думал пока оставить. Вдруг будет слежка? Я почти уверен, что возле моего подъезда дежурит кто-нибудь из пацанов Михалыча, ведь в разговоре с Ряженым, пока мы ехали к Армавиру, я узнал, что он жил едва ли не в двух домах от меня. А дружбан его, и вовсе обитал в доме напротив, считай, в одном дворе со мной.

Когда я вернулся, тут же стал собирать вещи, которых, впрочем, было немного, и все они поместились в одну лишь большую клетчатую сумку. Потом позвонил хозяйке и сказал, что съезжаю.

Владелица квартиры, конечно, была раздосадована таким поворотом, однако мы с ней договорились, что оплата за месяц вперед, которую я внес заранее, целиком и полностью остается ей.

Собирая остатки пожитков на кухне, я поглядывал в окно, выходившее во двор. Его пришлось открыть, и холодный сквозняк гулял по квартире. Но делать было нечего. Так, я мог отслеживать каждую машину, которая зашумела бы у подъезда. Я то и дело возвращался к окну, аккуратно, не сильно отсвечивая своим лицом, поглядывал, что творится на темной, освещенной тусклыми фонарями улице.

Закончив сборы и попив солоноватой воды из-под крана, я вышел из кухни в коридор, где меня уже ждала моя сумка.

– Так, ладно, – вздохнул я, – теперь на выход.

Я взгромоздил сумку на плечо, оглянулся в последний раз на квартиру, в которой прожил совсем недолго.

В следующее мгновение на кухне разбилось стекло и что-то тяжеленькое с характерным звуком стукнуло о засаленный линолеум. В следующее мгновение на весь дом прогремел взрыв.

Глава 15

Хлопнуло. Из дверного проема на кухню вылетел клуб белой известняковой пыли. Я машинально пригнул голову, защитился руками и припал к несущей стене, укрывшей меня от осколков.

Когда взрыв прозвучал, я услышал, как что-то грохнуло, посыпалось. Сначала зажурчала, а потом и хлынула бурным потоком вода.

– Вот зараза, – выругался я и добавил матом.

Еще через несколько мгновений в кухне осыпалась штукатурка, а потом наступила гнетущая тишина. Спустя пару мгновений, я услышал женский крик откуда-то со двора.

Аккуратно отодвинув брошенную на пол сумку, я медленно пошел к проему. Тихонько заглянул, ожидая еще какой-нибудь опасности: второй гранаты или выстрелов. Ничего этого не последовало.

Нахмурившись, я стал наблюдать, во что превратилась кухня. Окно вынесло, мебель разметало по всей комнате. Сорвало обои. Стены покрошило осколками. Спустя мгновение на выжженный у окна линолеум с потолка грохнулся огромный пласт штуки. Кухонные столики разворотило, не уцелел и умывальник: металлическую раковину искорёжило, а кран сорвало. Вода хлестала на то, что осталось от его деревянного корпуса, заливала куски штукатурки.

Когда запахло газом, я, пригнувшись, вошел в кухню. Прокравшись к вентилю за искореженной плитой, перекрыл его, косясь в голый оконный проем.

Чуть-чуть не успел. Проклятье… Выйди я на час раньше, не застал бы взрыв. С другой стороны, пусть лучше так, чем если бы подорвали квартиру с новыми жильцами или хозяйкой, затеявшей тут, после меня, уборку. Погибли бы совершенно непричастные люди.

– Что там произошло⁈ – Кричал кто-то на улице.

– Кажись, взрыв!

– Газ?

– Да хер его знает!

Также крадучись, я покинул кухню и перекрыл воду в туалете. Поток прекратился, но соседей снизу, скорее всего, залило.

Пришлось звонить хозяйке, и она, напуганная до чертиков, тут же помчалась в квартиру. Милицию вызвал кто-то из соседей.

– Граната, говоришь? – Спросил Максим Аравич Мкртичан – вездесущий следователь по особо важным, прибывший на место вместе с нарядом милиции, участковым и скорой помощью.

– Господи! Господи ты боже мой! Да как же это⁈ Да почему же это⁈ – Плакала над разрушенной кухней хозяйка квартиры – женщина немного за сорок по имени Тамара Павловна.

Полная, одетая буквально в халат под дубленку, она закрыла плоское и круглое лицо полными руками. Ее супруг – худощавый, похожий на крыску мужичок, поглаживал женщину по покатым плечам, пытался успокаивать слабым голосом.

– Граната, – кивнул я, сидя на табурете в прихожей. – В окно закинули.

– Странно все это выходит, – проговорил Мкртичан и подозрительно посмотрел на меня.

Высокий и худой, как палка, он походил на вешалку для милицейской формы. Лицо следователя выглядело болезненным. Глаза окружили темные круги.

– Где ни случится какая-нибудь херня, ты тут же там оказываешься.

– Я сам в ахере с этого всего, – безэмоционально проговорил я.

Больше всего во всей этой истории мне было жалко хозяйку. Ни в чем не виноватая женщина просто убивалась. Не в силах стоять, она тяжело села на табурет, который подставил ей муж. Последний посматривал на меня с тревогой и даже каким-то страхом. Понятно было, за кого он меня принимает.

– Тогда, в больнице, ты был тут как тут. И то дело, после которого мы встретились самый первый раз тоже, – сказал Мкртичан.

Потом следователь глянул по сторонам, посмотрел, где шарятся остальные его коллеги. Присел передо мной на корточки.

– Ты под кем ходишь? Кирпичный? Черемушки? Мясуха, может?

– Я охранник, говорил же вам, – вздохнул я. – Не под кем не хожу.

– В охранников, понимаешь, так просто гранатами не кидаются.

– Знаете, сколько я слышу угроз убийством на каждой смене?

– Сколько? – Спросил вдруг армянин, то ли не поняв, то ли проигнорировав мой сарказм.

– Много, Максим Арович. Иной раз бандюков тоже приходится выводить из какого-нибудь кабака. Они, как вы понимаете, обычно на такие вещи очень обижаются.

– Что-то не слышал я раньше, чтобы в простых охранников гранаты кидали, – недоверчиво повторил Мкртичан. – Давай, между нами. Слышал я, какие ты объяснения дал участковому. Глупости это все. Глупости и вранье.

– Никакого вранья, – я пожал плечами. – Все было ровно так, как было. Пришел, решил переехать, а прилетела граната. Это мог сделать кто угодно, затаив на меня обиду на смене.

– А чего это ты так быстро решил переехать? А?

– Это допрос? – Нахмурился я. – Тогда давайте все по правилам: повестку, кабинет, адвоката. Тогда и отвечу вам на все вопросы.

– Зря ты, дорогой, со следствием не хочешь сотрудничать, – Мкртичан встал.

– Очень хочу, – я кивнул. – Но только по правилам. Знаю я, какой сейчас бывает ваш брат, не обижайтесь.

– Ваш брат, наш брат, – забубнил себе под нос Мкртичан. – Ты че такой упрямый, слушай?

Нас отвлек очередной приступ рыдания, которым захлебнулась Тамара Павловна.

– Ладно, – я тоже встал. – У меня свои дела, у вас свои.

Мкртичан обдал меня неприятным взглядом, потом буркнул:

– Ладно. Только ты давай в кухню не ходи. А то улики там какие-нибудь затопчешь.

– Находился там я уже, – возразил я ему.

Мкртичан пропустил меня, и я прошел к семейству хозяев. Худощавый муж сразу занервничал, как только я оказался рядом. Он стал прятать глаза в больших роговых очках. Боялся моего взгляда.

– Ну что ты? Доволен⁈ – Хозяйка подняла свое опухшее от слез лицо. – Знала бы я, что пускаю к себе такого бандита, ни в жизнь бы квартиру тебе не сдала! Это ж все твоих рук дело! А простые люди страдают! Паша, ну что ты молчишь⁈ Ну скажи ему что-нибудь!

– Ну… – Муж растерялся. – Ну не дело это получается… Ну как же это так-то?

Я вздохнул. Глянул через дверной проем на кухню. Там работала команда следаков, дежурил наряд милиции.

Ничего не сказав, я вернулся к своей сумке, стал рыться внутри, разбирая вещи. Опасливо засунул наган под свитер, когда он попался мне на глаза. Потом достал платок, развернул и отсчитал пятьсот долларов из тех денег, что получил от Кулыма второй раз.

– Вот, – протянул я деньги рыдающей хозяйке.

Та, увидев сумму, чуть не поперхнулась собственной слюной. Ее муж с перепугу даже очки снял.

– Тут вам хватит на ремонт всей жилплощади. Даже останется еще.

– Ну… Я даже не знаю… такие деньги… – Снова растерялся муж Паша.

– Это что? Это мне? – Немедленно успокоилась женщина.

– Вам. Материальная и моральная компенсация разом.

– С-спасибо… Я и не знала бы… Не знала бы что и делать… А тут вы… и деньги…

Дрожащими руками женщина приняла деньги. Тут же спрятала их во внутренний карман своей дубленки.

– Только т-с-с-с, – приложил я палец к губам, поглядывая на милицию.

– Да тут что-то много, может не будем брать? – Возразил, вдруг Паша.

– Паша, ну ты че? – Обернулась к нему Тамара Павловна, – сбрендил?

– Да что сразу сбрендил-то? – Обиделся он и отвернулся. – Я ж это так… На всякий случай.

– Спасибо, – посмотрела на меня снизу вверх хозяйка.

Ничего не ответив, я только сдержанно кивнул, потом взял сумку и вышел из злосчастной квартиры.

* * *

Вернувшись с квартиры, Мкртичан тяжело сел за свой рабочий стол. Некоторое время он будто бы не мог найти себе удобное место и комфортно устроиться, ерзал, двигал ближе дальше свою печатную машинку Любава, верхний пластиковый кожух которой уже давно потерялся, обнажив ленту и барабаны.