Текст книги "Рунный практик (СИ)"

Автор книги: Артем Каменистый

сообщить о нарушении

Текущая страница: 19 (всего у книги 20 страниц)

Но есть нюанс. Воины чёрной кварты спины не показывают, пикинёры всегда обращены к противнику лицом. И потому доспехи у них особые, они хорошо защищают лишь спереди. Я видел, как стрелы моих бойцов отражались от кирас и опущенных козырьков шлемов. И видел, как другие дружинники, находясь на противоположной стороне «карусели», легко отстреливают этих «танков» в спину. Жалкое подобие строя не мешает нам выбивать врагов с любого направления.

Пощады мы не даём и действуем продуманно, стараясь не подставляться. Вот по команде Камая дружинники разделяются на два отряда. Один продолжает кружить вокруг латников, выбивая их одного за другим, второй торопливо рассредоточивается по полю боя.

У него роль неприглядная – поиск раненых. Их всех надо быстро добить. Да, некрасиво, но в этом мире такая жестокость в порядке вещей.

Раненого врага вылечат, и он снова станет с тобой воевать, а вот мёртвого в строй не поставишь.

Хотя, если вспомнить некоторые нюансы, с последним утверждением можно поспорить.

Но я не на мораль Рока оглядываюсь, я просто опасаюсь, что среди выживших могут оказаться излишне осведомлённые солдаты.

Не хочу, чтобы в Ассиопе узнали некоторые подробности разгрома их чёрной кварты. Особенно в той его части, что относится к большой плите из зеленоватого нефрита.

Никто не должен знать о том, что у меня есть столь замечательный артефакт. Достаточно тёмных и того мясного голема, которого они на меня из-за этого трофея натравили.

Поэтому никого не щадим.

Нас бы тоже не пощадили.

Четыре сотни превращаются в две, и почти сразу в одну. Все без исключения ранены, многие едва держатся на ногах, то и дело падают, пытаются подняться, но тяжёлые латы тянут их к земле. Стрелы, прилетая с разных сторон, густо колотят по доспехам, выбивая врагов десятками в секунду.

И вот уже последний латник крутится в отчаянии на месте, намертво сжимая свою несуразно-огромную пику. Тычет ею во все стороны, чуть-чуть не дотягиваясь до проносящихся мимо всадников. Картинка, достойная того, чтобы её запечатлели.

Но у меня нет фотоаппарата.

Последняя стрела выпущена.

Всё, ужасающей и непобедимой чёрной кварты не стало.

А ведь и десяти минут не прошло после грома первого взрыва.

Так себе непобедимость…

Повинуясь жестам Камая, бойцы собираются возле проекции нефритового амулета. Можно вернуться назад, арка всё ещё действует, но вот дым местами уже почти развеялся, в прорехи там и сям проглядывают окрестности. Глазастые южане могут заметить, каким образом мы исчезаем с поля боя.

Выдавать стратегически важную информацию нельзя, поэтому отключаю артефакт и направляюсь в сторону ярмарочных загонов. Бойцы неспешно тянутся за мной.

Выбравшись из редеющего дыма, покосился влево. Там темнеет масса вражеской конницы. Мы им во время отражения атаки здорово наваляли, но многие смогли отступить, и если они уже отошли от трёпки и снова решат напасть, нам придётся спасаться бегством.

Силы очень уж неравные.

Вроде в нашу сторону не движутся, и вообще ведут себя как-то странно, будто всем своим видом показывают, что мы им абсолютно неинтересны.

Похоже, тотальный разгром, что мы сейчас учинили и дружное убеждение, что чёрная кварта при здешних раскладах абсолютно непобедима, вызвали в их рассудках тот ещё конфликт ожидаемого с реальным. Пока вражеские командиры приведут мысли в порядок, нам надо успеть оказаться подальше.

Так-то кони у нас прекрасные и утомиться они не успели. То есть мы спокойно оторвёмся в любой момент. Но после столь ошеломительного деяния хочется удаляться с поля боя гордыми победителями, а не улепётывать, хвосты поджав.

Вот только между нами и ярмарочными загонами осталась вражеская пехота. И тяжёлая, и остатки «мясного щита», что бежали первыми и были остановлены офицерами. Плюс стрелки там почти без потерь обошлись, и их достаточно много, чтобы закопать нас в стрелах и болтах. Если раньше вся эта братия, пропустив конницу, стояла на месте, разделённая на две части, то сейчас те, что справа, то ли медленно отходят, то ли неторопливо атакуют.

Нас атакуют, потому что если никуда не свернут, вскоре окажутся возле погибшей кварты.

А это что? От массы конницы отделился большой отряд и помчался к движущейся пехоте.

Фланговое усиление отправили? В таком случае это точно не отступление и не перестроение, это короли решили помочь чёрной кварте.

Несколько поздновато суетиться начали, но всё же лучше, чем до конца в стороне без дела стоять.

Пассивность армии трёх королей сложно объяснить неудачной атакой. Да, им пришлось откатиться от ярмарочных загонов, но они не могут не понимать, что и нам тогда досталось так, что второй такой удар вряд ли выдержим. Попросту сил не осталось.

Поэтому всё больше и больше убеждаюсь, что смертоносцы отработали прекрасно, и в результате их действий армией никто толком не командует, или командуют не те лица, которые должны этим заниматься. Признаться, я на эту диверсию не очень-то рассчитывал, несмотря на все заверения Йохо и Майо, однако они не только сказали, а и сделали.

Молодцы.

Но сейчас нашёлся тот, кто хотя бы частично взял узды управления в свои руки. И как ни печально это осознавать, но придётся нам всё же быстро убегать, а не шагать до последнего с гордым видом.

Хотя…

Конница, сама того не ведая, срезая путь двигалась к весьма интересному месту. Тому самому, которое я приметил ещё на стадии планирования боя. Предположил тогда, что ровнёхонький проход к нашей позиции оценят командиры чёрной кварты. Потому именно там устроил одно из двух «минных полей» – послал дружинников прикопать две с половиной тысячи «лучемётов».

Увы, кварта выбрала другой маршрут, он пролегал немного правее. Я уж думал, что зря слил кучу времени и ресурсов, но нет, конница вот-вот подставится под коварный удар.

– Камай, за мной не надо, я недалеко. Снег, вперёд быстрее, шагов на сто, и потом резко стоп и делай вид, что ты очень злой конь.

Умный окт преодолел указанное расстояние чуть ли не за пару прыжков.

Резко остановился, замер, оскалился.

Я, мрачно глядя на всадников, что той же толпой продолжали двигаться к своей пехоте, медленно поднял правую руку, а затем резко её опустил, после чего незаметно порвал вторую золотую пластинку.

Тысячи убийственных лучей выскочили из земли среди всадников. Воздух содрогнулся от болезненного ржания лошадей и криков людей. Конница мчалась плотной массой, и пострадали многие. Нет, о разгроме речь не идёт, но потрепало изрядно. После таких потерь людей трудно направить в атаку.

Настроение у них совсем не то.

Затем началось странное. Вместо того чтобы продолжить путь или рвануть от меня подальше, всадники начали замедляться и разворачиваться. Вот один назад направился, вот другой, третий.

И вот уже все движутся в обратном направлении. Причём именно едут, а не удирают в ужасе.

Не удержавшись, я вновь неторопливо вскинул руку. Чистое озорство, ведь ещё одного «минного поля» у меня в запасе нет. Но ведь врагам это неизвестно, вон как многие заволновались. Ничего удивительного, им сложно додуматься до подоплеки случившегося, ведь с подобными ловушками никогда не сталкивались. Глядя со своей стороны, могли подумать, что я с огромной для магов дистанции уже второй раз врезал каким-то уникальным навыком.

То, что я и Кими с невеликим откатом Чёрные солнца развешиваем они, полагаю, уже заметили. Этот исконно южный навык в столь быстром исполнении северян столь удивительно смотрится, что они запросто и в магические лучи из-под земли поверят.

То ли действительно сильно испугались, то ли изначально пообщаться хотели, но от общей массы отделились несколько офицеров. Некоторые из них размахивали руками, то и дело скрещивая их над головой. В этом мире известны и аналоги белого флага, и другие способы сигнализации о мирных намерениях, но за неимением времени и возможностей допустима и такая жестикуляция.

– Господин, они могли задумать какую-то хитрость, – предупредил подъехавший Камай.

– Да, могли, – согласился я. – Рассредоточь бойцов, встретим их здесь. Если они действительно что-то замыслили, надо постараться первым выбить вон того, на коне со звездой. Это генерал Шайен, он очень опасный воин.

– Я не поняла… Это что они творят?.. – неожиданно произнесла Кими.

Проследив за её взглядом, я увидел, что наша армия, оставленная возле ярмарочных загонов, бросила позицию. Нет, она не отступала и не разбегалась.

Наоборот.

Параллельными «змейками» по несколько человек семенили арбалетчики, удерживая на плечах своё монструозное оружие. Маршировать их не обучали, но они старались, они очень старались. И перед ними и за ними вразнобой шагали разномастные наёмники, помогая бойцам Паксуса вручную катить «драконы». Фланги чуть вырывались вперёд, там нетерпеливо гарцевали степняки, в их первых рядах маячили обладатели луков.

Даже катапульты сдвинулись с места, а быстро стронуть их с боевого положения, я вам скажу – задача не самая ординарная.

– Господин, разве вы это им приказывали? – спросил Камай.

Я покачал головой:

– Хаос меня побери, если я хотя бы намекнул на такое. Им было сказано держать позицию и больше ничего. Ты же сам прекрасно слышал, как я просил просто постоять на месте пятнадцать минут.

Обсудить странное поведение войска мы не успели, – подоспела группа вражеских офицеров. Все они, за исключением Шайена, остановились в десятке шагов. Лишь генерал придвинулся ближе, но тоже держал дистанцию.

На миг коснувшись пальцами шлема, я произнёс:

– И снова вас приветствую, господин Шайен. Надеюсь, на этот раз у вас для меня действительно какое-то важное сообщение. В противном случае я весьма огорчусь. Со всем уважением, но у меня сейчас много неотложных дел, отвлекаться по пустякам не имею возможности.

Шайен стукнул себя по груди:

– Господин Гедар, я попрошу вас воздержаться от новых ударов по нашей армии. Позвольте нам отойти беспрепятственно. Гарантирую, мы отступим по той же дороге, не трогая ни людей, ни имущество.

Мне стоило огромных усилий удержаться от изумлённого вопля.

Что⁈ Отступят⁈ Да у них три десятка тысяч воинов, из которых около половины серьёзных, не чета нашим. И перед этим они одной короткой атакой оставили меня без половины армии.

Какое может быть отступление при таких раскладах?

Краем глаза мазнув по офицерам, перевёл взгляд на генерала. И заметил, наконец, то, что сознание отказывалось воспринимать.

В лицах вояк проявлялся тщательно сдерживаемый страх. Даже вечно иронично-невозмутимый Шайен сейчас боялся.

И он, и прочие южане то и дело косились туда, где всё ещё поднимался дым над погибшей чёрной квартой.

И страха во взглядах у них в эти моменты прибавлялось.

Похоже, я, как человек из другого мира, некоторую местную специфику попросту воспринимал не так, как воспринимают аборигены. Да, мне понятно, что столь неожиданный разгром чёрной кварты – деяние нерядовое. Но то, что участники битвы действительно воспримут случившееся, как рождение легенды, не ожидал.

Легенда – не фигура речи, и не тот пафос, которым я пытался приободрить бойцов перед атакой на кварту. Судя по ошеломлённым лицам вражеских офицеров, я действительно совершил то, что имеет шанс стать частью истории этого мира. «Громкой» частью. И то, что ПОРЯДОК прямо сейчас, когда я просто сижу в седле и ничего не делаю, продолжает наваливать какие-то скрытые сообщения, говорит о том, что он тоже оценил случившееся очень и очень высоко.

Но я не местный, я понимаю происходящее лишь разумом, не чувствами. Я почти спокоен.

А вот уроженцев Рока невероятный разгром потряс.

Нет, потряс – слабо сказано.

Молниеносное и полное уничтожение страшнейшей военной силы этого мира их почти раздавило. Если даже вечно невозмутимый Шайен выказывает признаки страха, про остальных и думать нечего.

Некоторые из офицеров всем своим видом дают поднять, что им не помешает смена нижней части гардероба.

Похоже, моё шутовское ребячество южане действительно восприняли очень серьёзно. Решили, что я каждым взмахом руки способен по сотне всадников в мир иной отправлять.

Весьма неожиданная реакция.

Первой мыслью было ответить согласием. Пускай катятся до самой границы и дальше.

Желательно, не останавливаясь.

Я каким-то образом даже ощутил, что все мои люди, кто слышали слова Шайена, замерли, ожидая, когда я кивну или словами соглашусь оставить их в покое. Самый последний дружинник прекрасно понимает наши возможности. Против армии Тхата мы сейчас как кусочек ветчины перед изголодавшимся волкодавом.

Но меня будто какой-то чёрт дёргал, требуя не довольствоваться малым.

И вместо кивка я покачал головой:

– Генерал, вы и ваши солдаты пришли на эту землю с войной и хотите вот так просто уйти назад, не заплатив за содеянное? Надеюсь, это лично ваша чудная самодеятельность, а не решение королей.

Шайен нервно улыбнулся:

– Мой король погиб, его величество Хеггерос тяжело ранен и неизвестно, вытащат ли его лекари. Господин Гедар, если вы пожелаете, мы постараемся доставить сюда Рахью. Если, конечно, получится его догнать. Должен вам сообщить, что он спешно нас покинул с отрядом телохранителей. Но если мы его приведём, уверяю вас, он скажет то же самое. Хотя должен признаться, что мне он на этот счёт инструкции не давал, но не сомневайтесь, действительно скажет. Понимаете, господин Гедар, дело в том, что за вашей спиной сейчас дымятся весьма убедительные аргументы. И то, что ваша армия при всей её малочисленности так уверенно начинает атаку, добавляет вашим аргументам убедительности. Я уже не понимаю, кто вы такой, но вы точно не безумец, значит, вы знаете, что делаете, и мы не желаем столкнуться с вашими новыми сюрпризами. Так что очень прошу вас, примите моё предложение. Да, я осознаю, что, возможно, вы сейчас каким-то образом победите нас окончательно, превратите нашу армию в такой же дым. Но я знаю, как вы печётесь о людях. Даже о простолюдинах. И вы понимаете, что победа вам дорого обойдётся. Сколько ваших солдат уже погибло? Тысячи. Так давайте на этом остановимся. Просто дайте нам уйти. Остановите свою армию. Не стреляйте нам в спину. Проявите благоразумие.

Я снова покачал головой:

– Просто так никто вас теперь не отпустит. Раньше надо было взывать к моему благоразумию. Так что найдите и приведите ко мне их величество Рехью, а я пока что остановлю своих солдат. И да, отведите пехоту, чтобы под ногами тут не путалась.

Генерал кивнул:

– Да, конечно. Мы именно для этого к ней и отправлялись. Правый фланг не реагировал на сигналы, вот и пришлось лично ими заняться.

Странно, конечно, что к пехоте они направили несколько сотен всадников вместо единственного гонца, но, возможно, это объясняется всё той же обескураженностью, вызванной разгромом чёрной кварты.

Выждав, когда Шайен и его свита удалятся, Кими шумно выдохнула и пожаловалась:

– После заявления Гедара я не дышала. Боялась засмеяться или завизжать.

– Я тоже чуть не завизжал, – неожиданно признался Камай. – Господин, что вы такое собрались от них требовать? Они ведь гораздо сильнее нас. Гораздо.

Чуть помедлив, я ответил:

– Я бы их, конечно, отпустил. Но вы видели глаза этих неудачников? Полагаю, что видели, но кое-что не заметили. Господа южане нас испугались. Скажу больше, некоторые испугались до того, что обделались. Уж прости, Кими, но таковы факты. Знаете, сам поражаюсь своей наглости, но вот так, просто, отпускать тех, кого заставил бояться до дрожи и недержания… Нет, так просто они от нас не отделаются.

– Но бой мы не потянем, – напряжённо напомнил Камай.

Я кивнул:

– Знаю. Но они это не знают. Я для них сейчас непонятно кто, только что полностью разгромивший чёрную кварту. И каждый из них понимает, что вся их армия и трети кварты не стоит. У них есть причина нас бояться. Если не перегибать палку, проверять нас на прочность не станут. Дам им ровно столько времени, чтобы успели налегке добраться до границы. Прикажу оставить часть лошадей, оружия, доспехов, припасов. Казну, разумеется, тоже пусть оставят, если не догадаются прямо сейчас её утащить.

Кими прищурилась и улыбнулась:

– Как только ты сказал «казна», я тут же заметила Гнусиса. Да и Бяка за ним торопится. Движутся они целеустремлённо, так что можешь не переживать, никуда южане свою казну не утащат.

Обернувшись, я посмотрел на войско, что так и продолжало надвигаться на вражеских пехотинцев.

Что бы там себе ни думали мои соратники, но это всё, это победа. Да, большая часть врагов отойдёт, и мы даже не станем требовать выдачи карателей. В этом мире так не принято, южане взбеленятся и могут позабыть про страх.

А страх – единственное, что их сейчас удерживает.

Не удержался, покосился на дым, что так и стелился над местом, где бесславно завершила свой путь ужасающая чёрная кварта. Я для неё много всякого нехорошего придумал, когда планировал этот бой, но в итоге остановился на нефрите, бочках и честных стрелах.

И не прогадал.

Мы заплатили огромную цену, и, увы, дело не в деньгах. Но сколько бы крови не пролилось здесь сегодня, это капля от того потока, что мог пролиться в случае нашего поражения.

Спасибо рунам и тёмным, что так любезно поделились со мной нефритовой плитой.

Изначально, когда лишь мечтал о рунах, полагал, что, овладев ими, вмиг поднимусь на недосягаемую высоту. Но реальность оказалась скромнее, я долгое время просто копил знаки алфавита высших сил, почти не используя.

Сегодня, наконец, могу бесспорно признать, что мои руны впервые сыграли всерьёз. Хитроумные арбалетные болты и три тяжеленные бочки превратили безнадёжную битву в победоносную.

При этом рунным мастером меня называть рановато.

Да я даже на подмастерье не тяну. Ученик? Но кто учитель? Считать таковым старца из сновидений нельзя. Да, он многое мне даёт, но это похоже на ту ситуацию, когда тебе бросают молоток, и ты должен сам как-то додуматься до существования гвоздей, найти их и научиться забивать. Без какой-либо теории, одними лишь слепыми опытами.

Наверное, правильнее всего будет сказать, что я рунный практик или экспериментатор.

Поднял взгляд, прищурился, уставившись на стены ярмарочных загонов.

Надо прямо сейчас начинать жёстко требовать чтобы и свои и враги это сражение называли битвой Трёх королей и никак иначе. Как по мне: достаточно звучно, вполне почётно и в тему.

Если сразу не озаботиться, битву назовут так, как это принято – по местности.

Я победил Тхат в битве при Козьей скале.

Я победил конный авангард в бою при Козьем пруду.

Здесь я только что малыми силами полностью разгромил чёрную кварту Меннай и заставил отступить потрёпанное войско трёх королей.

И я не хочу продолжить неблагозвучный список, став победителем в битве при Коровьей ярмарке.

Эпилог

Эпилог

Дым, что перед рассветом затянул бухту, рассеиваться начал лишь после полудня. К этому времени пострадавшие шлюпки «штрафного десанта» и штурмовые галеры почти догорели, а от убогих лачуг рыбацкого поселения остались лишь развалы камней и тлеющих углей. Дальше и выше, в паре километров от берега, галерная пехота всё ещё теснила отступающие части Кабула-вора, и знаменитые на весь мир маги морского корпуса выдавали одно Чёрное солнце юга за другим. Поддерживающие их группы клановых некромантов тоже вносили свою лепту. Они отправляли в скопления вражеских воинов специальных умертвий – мелких и поразительно быстрых тварей, обвязанных поясами, набитыми жаркой алхимией. Она вспыхивала столь ярким пламенем, что издали это выглядело, как применение прокачанных стихийных умений.

Естественно, пожары там тоже возникали, но это нельзя сравнивать с тем, что творилось здесь на старте высадки.

На рассвете тут был ад. Лютое пекло, в котором за неполный час до костей выгорели тысячи солдат северян и штрафников. Да и штурмовикам тоже досталось, их дважды почти выдавили назад, в море, заставив многих намочить ноги. Оба раза они удерживались лишь благодаря поддержке с кораблей, что, используя глубину бухты, приблизились на дистанцию магических ударов.

На узкой полоске берега прятаться некуда, туда прилетало и от врагов, и от «дружественного огня», бойня получилась знатная.

На штрафников плевать. Пусть хоть все сгорят ярким пламенем, жалеть их не принято. Умертвий, что тысячами рассыпались на мелководье и сухом песке, тем более никто жалеть не станет. Это лишь дохлое мясо и кости, кровавая брусчатка, которой мостят дороги для настоящих воинов.

А вот штурмовики – другое дело.

Их жаль.

Но эти звери знали, на что шли. И принимали смерть так, как и положено принимать её воинам морского корпуса.

Достойно принимали.

Эх, сколько ресурсов в каждого приходится вкладывать. И где они теперь, эти ресурсы?

Угольками рассыпаны на пропитанном кровью песке.

Высадившиеся инженеры деловито растаскивали недогоревшие остовы штурмовых галер. Из дымящихся недр при этом густо высыпались обугленные тела рабов-гребцов. Пламя сожгло их лавки, а иногда и ноги, подарив смертникам флота свободу. Однако насладиться ею невольники не смогли.

По понятным причинам.

Эккест вспомнил, как давно, будучи молодым и глупым, предлагал полностью отказаться от гребцов в пользу ускоряющих артефактных конструктов. Тогда идея показалась здравой, ведь на освободившееся место можно разместить дополнительных штурмовиков.

Над ним тогда почти в открытую посмеялись.

Атакуя обороняемое противником побережье надо всеми возможными способами добиваться максимальной скорости на последнем, самом опасном участке. Эти несколько сотен метров – решающие. Именно на этих дистанциях труд артефакторов должен позволить выжать из кораблей всё возможное.

Но сколько бы они не выжали, гребцы, стегаемые плетьми, позволят выжать дополнительные метры в секунду. Человека на этом ответственном рывке можно в какой-то мере заменить лишь увеличением стоимости конструктов. Однако с какого-то момента она становится запредельной, и потому от рабов штурмовой флот никогда не откажется.

Некроманты, снующие по берегу, деловито осматривали обгоревшие тела невольников и, переругиваясь, торопливо делили годный материал. Их могучие умертвия при этом стояли вокруг канатов в ожидании, готовясь по команде их натягивать. Силы тварей хватит, чтобы вытащить большие десантные корабли на мель, после чего начнётся выгрузка тяжёлой конницы.

Берег здесь не просто так выбрали для высадки, очень уж он удобен для задуманной операции. И часа не пройдёт, как у деревни выстроятся квадраты из закованных в броню всадников, после чего уйдёт ещё час на разгром арьергарда северян.

Псы Кабула знают, что им грозит и, как обычно, оставят часть соплеменников на верную смерть, чтобы постараться спасти остальных.

Но на этот раз северяне ошиблись. Они полагали, что основная высадка состоится возле Охтиса. Там и берег перспективнее, и до южного ответвления имперского тракта рукой подать. Здесь оставили лишь незначительный заслон: отряды каких-то кланов средней руки. Их стяги Эккесту Меннай ни о чём не говорили, но по обилию мелких деталей и пестроте рисунков можно с большой долей вероятности предполагать, что о древнем происхождении этих семейств не может быть и речи.

Убогое северное шакальё пытается влезть в благородные шкуры.

Капитан клановой триремы, приблизившись, чётко доложил:

– Швартовочный канат заведён, разрешите начинать.

Эккест отмахнулся, давая молчаливое соизволение.

Он бы вообще в дела управления кораблём не лез, но игнорировать фигуру такого масштаба клановый капитан, разумеется, не может. И хотя прекрасно знает, что возражений не будет, почти по каждому вопросу стремится соизволение получить.

Не по уставу и даже не по этикету. Глупая традиция у флотских на случай появления столь высокопоставленных пассажиров.

Быстрее бы высадили конницу. Очень уж быстро отступают северяне, и непонятно, что творится за кромкой пологого берегового обрыва. Воздушная разведка показала, что там, на удалении от моря располагаются рощи, что ещё дальше сливаются в протяжённый лесной массив. Солдаты Кабула могут попытаться в нём скрыться. Среди густых зарослей преимуществ у тяжёлых всадников не будет, и многие враги вместо того, чтобы пополнить «мясные сотни» свежими умертвиями получат шанс спастись и продолжить бессмысленное сопротивление.

Не нужно им этот шанс предоставлять.

Эккест не удержался, покосился правее. Там, к северо-западу, простираются благодатные земли, что контролируются Кабулами и его ближайшими прихвостнями. В том числе Феороннис – прекрасная жемчужина юго-восточной провинции ничтожной Равы.

Можно сказать – столица лакомой территории.

Огромный город, построенный на древних руинах, что предоставили для него свои камни. Главная твердыня провинции; основная база флота Кабула в Ралийском море; богатый торговый центр, важный как для морской коммерции, так и для сухопутной. Удобнейшая гавань, отсутствие коварных рифов и ведущее прямиком к западным воротам ответвление имперского тракта весьма способствуют и тому, и другому.

Эх, хорошо бы высадиться прямо там, в его великолепной гавани. Ну или хотя бы в ближайших окрестностях. Столь дерзкий манёвр мог существенно упростить и ускорить стартовавшую кампанию.

Но нет, второй раз одну и ту же ошибку даже глупцы нечасто повторяют. Прошлая попытка устроить захват «с налёта» закончилась весьма и весьма печально для войска пяти кланов. И что особенно неприятно, великий владыка Ассиопы король Йорох Седьмой сильно расстроился.

А короля Ассиопы расстраивать нельзя, ведь его плохое настроение означает чью-то смерть.

Когда армия берёт вверх над врагом, люди локтями готовы расталкивать друг друга, чтобы стать частицами победы. Когда армия проигрывает или бестолково топчется на месте – все наперегонки от неё отворачиваются.

Чтобы не разделить вину за поражения и пассивность.

Эккесту повезло, он к той операции не имел ни малейшего отношения. Так совпало, что его таланты срочно потребовались в другом месте. Его троюродному брату повезло гораздо меньше, – он был казнён.

Как и прочие, чья кровь должна была умилостивить короля.

Ассиопа может отступить, но наивны те враги, которые этому радуются.

Потому что она всегда возвращается.

Сегодня именно такой день – день возвращения.

Да, вместо пяти кланов вернулись четыре, зато настроены они куда серьёзнее.

Этого достаточно.

Плохо, конечно, что высадиться под Феороннисом не довелось, но до него отсюда не так уж далеко, и значительных сил противника поблизости нет. Командиры Кабула позволили себя облапошить и прошляпили высадку авангарда. Сейчас их главные силы находятся слишком далеко, и не смогут помешать устроиться здесь со всем комфортом. Выбить отсюда войска четырёх кланов уже завтра будет сложно, послезавтра очень сложно, а после-после завтра почти невозможно.

Почти – потому что на войне всегда есть место для непредвиденных случайностей.

Дальше последует победоносный марш на северо-запад, вдоль моря. Местность что по дороге, что под Феороннисом обычно ровная, идеально подходящая для действий чёрных кварт, а против них глупым псинам Кабула ловить нечего. Так что очень скоро город окажется в осаде, после чего спустя положенное время падёт.

Эккест поморщился. Изначально совет клана намеревался получить если не весь Феороннис, то полный контроль над его портом. Разделённые береговые укрепления позволяли почти безболезненно разрезать этот огромный приз на две части. Увы, интриги великих семейств подгадили, и вместо города и гавани Меннай предложено взять богатые земли провинции. Учитывая то, что они включают ряд перспективных заливов с городками и посёлками, можно со временем устроить на своей территории альтернативную столицу северо-запада ралийского побережья.

Да, конкурировать с уже имеющейся будет непросто, но если приложить некоторые усилия, Феороннис при осаде и штурме пострадает столь сильно, что для возврата былого состояния потребуется немало времени.

Но всё равно неудобно и неудачно получилось. И ведь ничего не оспоришь, недруги сумели подвести случившееся под решение короля.

Монарх говорит нечасто, но если уж высказался, это закон, а не просто слова.

Всё, что оставалось Меннай, слегка подпортить кое-кому настроение. Наскоро состряпав сказку о благородной мести за злодейски убитого сородича, вместо отправки обеих кварт выделили одну. Малая сейчас в Мудавии степной навоз топчет, неуклюже изображая кровавое отмщение. И заодно ставит тамошних корольков на место.

Ничтожные правители будут вынуждены «радостно» уступить клану побережье с портовыми городами и прилегающую перспективную территорию, а взамен получат завоёванную чёрной квартой степь, где нет ничего, кроме навоза и тощей травы.

Разве что информацию о рудниках стоит хорошенько проверить. Так что позже надо не забыть отправить туда грамотных специалистов, пускай всё хорошенечко обнюхают. Даже крохи лунного металла – стоящий приз.

Все, у кого есть голова, понимают, что Мудавия – самая дырявая дыра из всех дыр. Посылать туда чёрную кварту, это всё равно, что отправлять сотню альф для поимки парочки тушканчиков. Сказка про кровную месть тоже выглядит так себе. У всех повсюду есть шпионы, любая информация рано или поздно становится всеобщим достоянием. Победа какого-то мальчишки над тройкой прекрасных воинов смотрится, конечно, необычно, намекая на возможность неких обстоятельств, противных чести аристократов. Но ведь это не дуэль, это война, где всё средства хороши. Какие могут быть претензии?

К тому же тот дерзкий юноша позже показал себя опасным противником, с минимумом ресурсов устроив массу проблем армии трёх корольков и заработав на этом репутацию доблестного воина. Такой прыти от него Меннай не ожидали.

Если бы ожидали, придумали иную причину не отправлять на операцию обе кварты. Гибель родственника в свете новых обстоятельств со всех сторон выглядела честнейшей схваткой. Да, странно, что этот Гедар успел так усилиться в столь юном возрасте, однако эта странность никакого ущерба его чести нанести не может, что бы кто там ни надумывал.

Ладно, что сделано, то сделано. Объединённому командованию пришлось утереться, получив на одну кварту меньше. Да, всем всё понятно, но кровная месть – святое, с таким аргументом благородные не спорят. Давить же авторитетом короля второй раз – жуткий моветон. Монарх скорее казнит того, кто такое предложит, чем пойдёт навстречу.

Это тоже все понимают.

Но вот ведь парадокс, Эккест был слегка недоволен таким решением клана. Будь у него сейчас обе кварты, он бы с лёгкостью выполнил поставленную командованием задачу, потому что она подразумевала удары по двум направлениям.

Два направления – две чёрные кварты.

Понятная математика.

Если северяне заупрямятся, как с ними нередко случается, Эккесту придётся туго. И ведь случись что, даже за помощью к союзникам не обратишься. Очень уж они злятся из-за фортеля с внеплановой отправкой части кланового войска в Мудавию. Весьма обрадуются, если из-за подозрительного решения у Меннай возникнут проблемы.