Текст книги "Рунный практик (СИ)"

Автор книги: Артем Каменистый

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 20 страниц)

Глава 14
На ковре перед начальством

Глас, уставившись на меня чужим, совершенно несвойственным ему взглядом, уточнил:

– То есть они тебе предложили престол? Вот так? Сразу? Ничто не предвещало?

– Да, мой император, – подтвердил я. – Престол несуществующей страны. Пока что несуществующей. В сочетании с галереей портретов их дочерей, меня этими новостями будто дубиной огрели. До последнего не догадывался о сюрпризе.

– Ты поэтому сейчас попросил Аммо Раллеса удалиться? Чтобы сообщить мне это без свидетеля?

– Да. То, что о предложении знают южане, это одно, а вот то, что могут узнать наши, другое. Я не уверен, что о таком сейчас следует всех подряд извещать. Достаточно того, что Арсаю известно, он ведь при этом присутствовал. Арсай, конечно, не из болтливых, но дело щекотливое, полностью я ему доверять не могу. Как и уважаемому Аммо Раллесу. Не каждый день имперским аристократам южане престолы предлагают, я счёл, что будет правильным об этом не распространяться.

– Гедар, это чрезмерные предосторожности, но я понимаю твою озабоченность и сразу должен сказать, что ты не потерял моё доверие. Да и предложение королей выглядит не слишком привлекательным для главы такой семьи. Разумеется, следует учитывать, что положение твоего клана весьма непростое, но даже так не вижу ничего хорошего. Так что, как человек, понимаю, что тебе такое неинтересно. А как император, хвалю тебя за проявленную твёрдость. Обещаю, твоя преданность империи не останется незамеченной.

– Благодарю, мой император. Кроу никогда не были предателями и никогда ими не станут.

– Я в этом не сомневаюсь. И что, по-твоему, станут делать южане после твоего отказа? Кому предложат трон, если не тебе?

Я пожал плечами:

– Мой император, я понятия не имею, какие у них ещё есть кандидаты, но не сомневаюсь, что варианты имеются. В таком важном деле никто не станет рассчитывать на единственную кандидатуру, которая, помимо всего прочего, находится во враждебном лагере. Если прикажете, попробую что-нибудь выяснить, но ничего не обещаю. У меня уже голова гудит из-за нескончаемых военных дел, я ими загружен полностью, отвлекаться сложно. Некоторые важные процессы без моего контроля просто остановятся.

– Понимаю тебя, Гедар. Для тебя сейчас военные приготовления действительно важнее всего прочего, да и времени на иное не остаётся. Однако и ты должен понимать, что для нашей империи объединение Тхата и завоёванной им Мудавии в единовластное пространство категорически неприемлемо. Появление такого государства, это огромная угроза для южной границы. Сил у новой страны окажется достаточно, чтобы постоянно беспокоить нас разорительными набегами. Тем более, опыт в грабительстве соседей у Тхата колоссальный, южные рейдеры больше века успешно терроризировали Мудавию, полностью уничтожив растениеводство на приграничных территориях. А ведь там чистый чернозём, на котором без многих ухищрений можно получать богатые урожаи специй. Нет, мы не можем этого допустить. Я снова сожалею о решении забрать у тебя большую часть отрядов. В свете имеющихся на тот момент сведений оно казалось стратегически верным, но после таких новостей выглядит совсем иначе. Некоторые части вернуть уже не получится, но хоть это и нежелательно, я готов немедленно распорядиться ослабить пограничные гарнизоны. Угроза того стоит.

Я снова пожал плечами:

– Кварта почти добралась до главного лагеря южан, и помешать объединению вражеских войск мы не в состоянии. Да мы даже не сможем потрепать их обозы. Там слишком неудобная местность, и они плотно её контролируют. Научились вставлять нам палки в колёса, так что устраивать рейды слишком опасно. После вашего распоряжения поддержка из Равы появится минимум недели через полторы, причём это будут самые быстрые подразделения, измотанные долгим маршем. Увы, пустоши не лучшее место для лёгких прогулок даже при хорошей погоде. А южане окажутся под стенами столицы через неделю, если ориентироваться по их обычной скорости. Если же они начнут шевелиться по-настоящему, мы их авангард увидим уже через четыре дня. А то и через три. Сил у одного лишь Тхата, без учёта кварты, достаточно, чтобы попытаться взять город сходу, не устраивая осаду. И да, такая попытка с большой вероятностью увенчается быстрым успехом. Ну а с потерей столицы о полноценной войне можно забыть. Нам останутся лишь набеги, я их уже практиковал некоторое время, и получалось неплохо. Но надо учесть, что враги быстро учатся, и результативность таких действий уже не будет столь высокой, как поначалу. Поэтому распоряжаться о подкреплении не вижу смысла. К обороне города оно подойти не успеет, и после тяжёлого марша станет уязвимой целью для конницы Тхата. Получается, мы эти войска попросту потеряем без толку. Но это лишь моё мнение.

– Соглашусь с твоим мнением, Гедар. Хорошо всё расписал. Я всё сильнее и сильнее сожалею, что отправил тебя именно в Мудавию. Даже если не учитывать клановые распри, ты тогда не казался мне достойным кандидатом для работы на более важных направлениях. Сейчас я осознаю своё заблуждение. Впрочем, не будь тебя здесь, мы бы давно потеряли Мудавию. С учётом новостей о планах трёх королей, ты достойно справлялся со своей задачей, принеся при этом немало пользы империи. Жаль, что дальнейшие действия бесполезны…

– Ну почему же бесполезны? Император, даже неудачное для нас сражение может ослабить противника стратегически. Надо рассматривать их армию не только, как местечковую. Если у Ассиопы и прочих стран Большого юга появятся планы привлечь освободившиеся войска Тхата для войны на побережье, эти планы им придётся скорректировать. Также можно попытаться внести разлад между королями. Например, ударить по лучшим отрядам одного из них, не трогая других. Эдакое неравенство устроить. Пострадавшего монарха потери огорчат и сами по себе, а учитывая любовь южан прихвастнуть успехами на поле боя, запросто доведёт до конфликта. Два оставшихся ведь непременно похвалятся, что победили малой кровью. В общем, разные варианты есть, когда и поражение какие-то плюсы принесёт.

– Внести разлад? Ты заметил какие-то признаки напряжённости между королями?

– И да, и нет. Простите, император, там много путаницы и не всё понятно, быстро не объяснишь. Да и долгое объяснение немного даст.

– В таком вопросе время жалеть не стоит. Рассказывай, Гедар.

– Да, мой император. Изначально, ещё когда рассаживались в шатре для переговоров, я обратил внимание, что кресло короля Таллэша располагается особняком. Рехья и Хеггерос по одну строну стола сели, он по другую, в одиночестве. Ещё тогда я подумал, что между ними не всё ладно, очень уж в глаза бросалось. Также Сандош нервничал заметно и во время пиршества, позволив себе лишнее, даже претензии начал мне предъявлять. Заявил, что хочет дать своей дочери хорошее образование и воспитание, что возможно лишь на её родине. А это значит, что о быстром обручении с ней не может быть и речи даже по достижению брачного возраста. Это походило на отцовскую ревность, но чуть позже я услышал кое-что интересное. Оказывается, Сандош уже пытался пристроить дочь, выдать её за принца из страны Большого юга. Какая страна и принц, мне неизвестно, но слова выглядели убедительно. Да и Сандош отрицать не стал, нормально отреагировал. То есть на отцовскую ревность его поведение не очень-то тянет. Или он хочет найти для дочери партию получше, или в принципе не согласен на идею посадить меня на трон планируемой страны. В любом случае, полагаю, там что-то нечисто. Два короля явно категорически «за» мою кандидатуру, а вот насчёт третьего такое не скажешь.

– Да, – кивнул Глас. – Я сходу могу назвать ещё несколько причин для такого поведения, причём все они могут сыграть как против их союза, так и против нас. Ты хотел что-то добавить, Гедар?

– Да, император. Ещё чуть позже, уже перед самым нападением на лагерь, Сандош будто опомнился, и начал демонстрировать то ли показное дружелюбие, то ли просто чрезмерное. Фамильярничал вовсю. Формат их полевых пиршеств такое поведение прощает, но его поведение всё же выделялось. Помимо прочего, он, посмеиваясь, рассказал, что, оказывается, чудом спасся во время одного из моих рейдов. Я тогда с двумя бойцами проник в большой лагерь южан, где устроил пожар и взрыв в одном из офицерских шатров. При этом в шатре в тот момент ночевал его владелец. Он спал, и мы не стали его беспокоить. Я даже подумать не мог, что это сам король провести ночь среди солдат решил. При взрыве Сандош не погиб, видимо амулеты или навыки у него хорошие, но судя по обмолвкам, пережитое приключение сильно его впечатлило. Кроме того нам в тот раз достался его конь: чистокровный окт какой-то очень редкой разновидности. Подарок даже не от аристократов Большого юга, а откуда-то из более южных краёв. Скорее даже юго-восточных. Объяснял король невнятно, так что детали не знаю, лишь предполагаю. И хотя окт очень редкий, особенный, никаких претензии Сандош за него не предъявил. И даже выкупить не предложил, хотя я на этом окте приехал на переговоры, и он его опознал. При этом те же два моих бойца чуть позже отличились в похожем деле. Нам тогда не повезло, отряды принцев Тхата разгромили наш небольшой лагерь. Те бойцы не просто спаслись, они при этом увели ещё двух октов, на этот раз у принцев. Эти самые принцы во время переговоров находились у нас, как заложники. Так все уши прожужжали, намекая на то, что октов мы им вернуть должны, да ещё и с извинениями. В общем, на фоне их поведения дружелюбие короля Таллэша мне показалось неестественным. Будто он камень за пазухой держал и внезапно решил, что надо делать это менее заметно. Подумал, что вам, наверное, стоит знать.

Глас кивнул:

– Да, это интересно. На сегодня Таллэш – сильнейшее государство из троицы. Ему в первую очередь следует задуматься о самостоятельной игре. Хотя, что так, что так это всего лишь блошиная возня, но даже такие лимитрофы способны нам сейчас серьёзно подгадить. Меня больше заинтересовало нападение на лагерь южан во время переговоров. Твой рассказ об этом моменте показался слишком лаконичным. Неужели нечего добавить?

Я пожал плечами:

– Простите, мой император, но даже не знаю, что тут ещё можно сказать. Хотелось бы пообщаться с поводырём мясного голема подольше, но, увы, те мстители появились в самый неудобный момент и первым делом напали, а уже потом решили поговорить. Я не ждал удара в спину, потому не смог защитить пленника. Моя ошибка, удар в спину надо ждать всегда и везде.

Как и прежде, я не горел желанием распространяться о своих некромантских возможностях, и потому в моём рассказе хватало недомолвок и лукавства. Помимо всего прочего, именно эпизод с допросом мертвеца прозвучал в столь отредактированном виде, что правды в нём осталось чуть меньше, чем в обещании алкоголика не пить по пятницам.

Собственно, в «отредактированной версии» ни о каком допросе и речи не шло. Я, дескать, только-только успел догнать предполагаемого поводыря, и не успели мы друг другу улыбнуться, как вдруг откуда ни возьмись появились южные мстители и сходу закидали нас всяческой не полезной магией. Некромант столь грубое обращение не перенёс, отправился в мир иной, не успев любезно поделиться ценными сведениями.

Меня не первый раз напрягали нехорошие личности, у которых есть доступ к тёмным тварям высокого уровня, но именно этот эпизод хотелось бы замять. Слишком недвусмысленно тот голем указывал на меня, и опять же, именно я его укокошил каким-то немыслимым по меркам местных способом. Раненых на поле боя хватало, и не все лежали без сознания. Кто знает, вдруг кто-то из них внимательно смотрел за нашим коротким поединком, запоминая все мелочи и делая правильные выводы.

Не хочу, чтобы император и всякие короли задались вопросом, почему какие-то неведомые и явно могущественные некроманты вдруг решили достать не кого-нибудь, а именно меня. Причём не где-нибудь в удобном тихом месте, а прямо посреди военного лагеря.

Вот и выкручивался всячески.

Я не первый раз помалкиваю на некоторые темы. Например, про свои интересные приключения в пустыне до этого и вовсе ни словом не обмолвился. Дескать, несколько дней бегал по степям от погони, пил воду, кушал сухари да спал в седле. Императору правду знать совершенно необязательно. Даже если рассказать ему о некой не вполне понятной проблеме, грозящей гибелью биосферы в не столь уж отдалённом времени, он вряд ли отреагирует так, как меня устроит.

К тому же я и сам пока не знаю, как именно следует на такое реагировать.

– Плохо Гедар, очень плохо… – протянул Глас, нервно забарабанив пальцем по подлокотнику кресла. – Наши священнослужители проявляют беспокойство. У них тоже какие-то нелады с некромантами. Жрецы Света недавно потеряли сильную экспедицию в запретных землях Арсы и один из своих монастырей. Если первое, увы, случается достаточно регулярно, второе нас очень обеспокоило. Удалённая обитель располагалась высоко в горах; очень спокойное место; к монастырю вела единственная дорога, по которой незаметно не подобраться. Однако, судя по всему, монахов Света застали врасплох. Нападавшие забрали почти все тела, и это святых старцев беспокоит больше всего. Насколько мне помнится, ты нашёл в Мудавии базу контрабандистов тел. Если вдруг ещё такую найдёшь, надо изучить мёртвых, вдруг найдутся пропавшие служители Света. Старцы будут весьма благодарны, а государству их благодарность пойдёт на пользу. Лучше чем они, с темнотой никто не справляется, нам выгодно их поддерживать. Сейчас эта поддержка важна, как никогда, ведь мне как раз со всех сторон нашёптывают, что тёмные зашевелились повсюду. Похоже на то, что с ними какие-то большие проблемы назревают. Как будто нам без них забот мало…

Дверь скрипнула, медленно открываясь, в зал просунулась голова Аммо Раллеса:

– Прошу простить, мой император, но поступили важные вести. Считаю, что господину Гедару следует узнать их как можно быстрее. Да и вам, возможно, будет интересно услышать такое.

– Говори.

– От северных ворот в направлении дворца Двух коридоров прямо сейчас движутся толпы агрессивных беженцев и городских нищих. Сами ворота, судя по всему, остались без охраны, потому что охрана там мудавийская, а они в таких случаях традиционно разбегаются. Советник Пробр прислал гонца с просьбой ввести в северные районы города части корпуса и наёмников. Я полагаю, он опасается большого бунта

Глас покачал головой:

– Ох уж эта Мудавия… Что ты на это скажешь, Гедар?

– Возможно, Пробр не преувеличивает, и это действительно серьёзный бунт. К северу от города множество лагерей беженцев, там хватает недовольных, незначительные волнения чуть ли не каждый день происходят. В некоторые места ни стража, ни солдаты Пробра не суются. Боятся. Я давно ему говорил, что это проблемное направление, и надо за ним хорошенько присматривать. Северные ворота действительно держат мудавийцы, а не мы, но они и для нас важны, разумеется. Оставлять их без охраны, это значит приглашать новую агентуру Тхата проходить к нам без проверок, свободно. А мы, так-то, и от старой ещё не до конца избавились. Насколько я понимаю, слухи о подходе чёрной кварты уже вовсю расходятся, люди нервничают, недовольных от такой новости прибавляется. Это могло стать последней каплей. Народ тут любит по поводу и без волнения устраивать, у них прям традиция национальная.

– И чего они хотят добиться своим бунтом? Думают, чёрная кварта устыдится и уйдёт? Не отвечай Гедар, это не вопрос. Ох уж эти глупые мудавийские простолюдины… Пожалуй, не буду тебя отвлекать. Следует побыстрее заняться этим бунтом черни, Мудавии только уличной резни для полного набора бед не хватает. И да, на тот случай, если ты, Гедар, не передумаешь, и всё же ввяжешься в бесперспективную битву, что я не одобряю, постарайся сделать как можно больше. Всё, как ты говорил. Сразись достойно и проиграй так, чтобы твой проигрыш хотя бы ненадолго отвадил трёх королей от наших границ.

Глава 15
Ну хоть какие-то хорошие новости

Камень, запущенный очередным косоглазым стрелком, смазался, слишком высоко пошёл. Взмыл над площадью, уменьшился до крохотной точки, почти исчезнувшей в залитых солнцем небесах, после чего начал падать, увеличиваясь. И по тому, что в поле зрения почти не менял положение, я понял, что он летит прямиком в меня.

Даже косоглазым, бывает, везёт.

Закон больших чисел.

Из чистого озорства захотелось поймать камень рукой, причём левой. Я даже начал было примеряться, чтобы выбросить её вперёд в последний миг, но стоявший слева от меня Йохо небрежно взмахнул тесаком, и камень разлетелся в песок.

Причём до меня ни одна песчинка не долетела.

Кошшок, стоявший по правую руку, тоже дёрнулся, намереваясь прикрыть меня пехотным щитом, но куда ему тягаться в реакции и скорости со смертоносцем Ахая.

Сделав вид, что ничего подобного не планировал, а дёрнулся для того, чтобы волосатое предплечье почесать, рэг невозмутимо заметил:

– Это был глиняный шар, его добротно обожгли и вымочили на совесть. Значит, долго в бочке с водой пролежал. Вот же сволочи, готовились заранее.

Дорс, перебрасывая из руки в руку меч, хохотнул:

– Кошшок, да местная чернь всю жизнь только и делает, что готовится к бесчинствам. Это работать их не заставишь, а на такое они всегда согласны.

Очередной шар чуть не попал здоровяку в голову. Он увернулся в последний момент.

– Нет, вы это видели⁈ У отрепья, похоже, недурственный стрелок завёлся. Гедар, может ты его наймёшь, а? Ты же весь мусор для арбалетных отрядов собрал, а этот-то получше остальных будет, вон как метко накрывает.

Подтверждая его слова, ещё один шар прилетел в голову Арсаю и также бестолково рассыпался, оставив на полированной стали грязное пятно. Наш самоубийца никак на это не отреагировал, продолжая стоять нерушимой скалой.

Слава ПОРЯДКУ, сегодня он в бой не рвётся. Погибать от рук бунтующей черни – сильно ниже уровня его суицидальных запросов, так что не видит для себя ни малейшего смысла в возможном сражении.

И снова шар почти в меня прилетел. Сантиметров на пять левее виска прогудел и, судя по звуку и воплю, попал в Паксуса.

– Гедар! – воскликнул пострадавший. – Разреши выкатить пару «драконов»! Одного залпа хватит!

– У тебя что, много лишних ракет появилось? – осведомился я, не оборачиваясь.

– С чего ты это взял? – не понял Паксус.

– С того, что мы для битвы их накапливаем, а не чтобы чернь разгонять. Да и убивать сотни людей из-за какого-то пращника… Я прям тебя не узнаю, раньше ты таким жестоким не был.

– Но этот стрелок хорош, – снова похвалил неизвестного пращника Дорс. – Оружие, конечно, плебейское, но как стелет, как же чётко стелет… Я даже не знал, что такое возможно, думал эти камни куда хотят, туда и летят. Нет, Гедар, ты всё же признай, такого талантливого надо срочно к рукам прибирать. Пускай убьётся с нами вместе об кварту.

– Убиться об кварту⁈ – впервые за всё время «стояния» подал голос Арсай, резко оживившись. – И когда, по-вашему, на это можно рассчитывать?

– Ты такую радость не пропустишь, уж не сомневайся, – хмыкнул Дорс. – Гедар, а ты этого меткого видишь?

Я покачал головой.

Толпа плотно заполонила ту половину дворцовой площади, что обращена к городским кварталам, а справа и того дальше продвинулась, продавив неровный строй солдатни Пробра. Ещё чуть-чуть, и при том прорыве она бы выплеснулась, как минимум, до входа в тот самый коридор, что пользуется дурной славой. Немного не успела, вовремя мы подтянулись, заняли позицию от угла сада до «нехороших» дверей и с тех пор так и стояли на одной позиции, не сдвинувшись ни на шаг.

Под словом «мы» я, конечно же, не себя и своих приближённых подразумеваю, а пехоту Кошшока. Повезло, что рэг сегодня отрабатывал манёвры под стенами с большей частью корпуса, поэтому быстро подоспел. Но даже так нечего и думать пытаться выдавить мудавийцев с площади. Недовольных здесь, по моим самым скромным прикидкам, тысяч семнадцать собралось. И нас до сих пор не смели только из-за того, что агрессивных среди них не больше пары процентов, и они действуют разрозненно, не догадавшись объединиться в одном месте. Там и сям по одному или кучками пытаются увлечь толпу за собой, чтобы бросить на строй щитов, но та не очень-то увлекается. Тот прорыв через солдат Пробра – единственный, что удался.

Основная масса – беженцы, причём не кочевники-скотоводы, а деревенские и из маленьких городков. Первых от вторых я отличать научился во время рейдов, когда часто имел дело и с теми и с другими. Боевой потенциал даже у лучших степных пастухов – так себе, а у этих и того ниже. Но толпа есть толпа, огромную численность даже альфы вынуждены уважать.

Пока что у нас паритет: они не давят на нас, а мы не трогаем их и даже не отвечаем на действия нескольких отчаянных пращников, что перемещаются по толпе, то и дело постреливая из разных точек. Замечать их мы замечаем, но что с ними дальше прикажете делать? Выпустив камень или глиняный шар, они тут же скрываются за спинами. Бить туда магией или из луков, это значит пустить кровь непричастным.

А вид крови даже самого мирного человека способен вмиг довести до белого каления. Кто-то, конечно, просто испугается и побежит, но это только если он на дальнем краю площади стоит, где из толпы пока что можно выскочить без долгих заминок. А остальных эта самая толпа, скорее всего, потащит на щиты при первых потерях. Агрессивно настроенные личности такой благоприятный момент не упустят, направят её порыв куда надо.

И тогда нам придётся убивать всерьёз. Если станем миндальничать, наших солдат втопчут в брусчатку. В руки бунтовщиков попадёт армейское оружие, они опьянеют уже от вида нашей крови, станут проливать её снова и снова. Да, всем понятно, что таким хоть мечи из лунной стали дай, в крутых бойцов они не превратятся. Но когда их приходится пятнадцать или двадцать на одного солдата, даже голыми руками можно много чего наворотить.

Подавляющее большинство людей в этой толпе – охочие до зрелищ случайные люди. Говоря проще – зрители. Это обычное дело на тех стадиях здешних бунтов, когда недовольство ещё не дошло до поджогов и погромов. Некоторые участники до сих пор не понимают, что, собственно происходит. Все куда-то пошли, и они тоже подтянулись.

Стадный инстинкт.

Начнём отвечать, и зрители начнут меняться.

В нехорошую сторону.

Поэтому просто стоим и ничего не делаем. Ждём, когда подойдёт Свен со своими наёмниками.

Несмотря на все предпринятые меры, дезертирство в рядах его подчинённых свирепствует, самые проблемные отряды потеряли больше четверти численности. Мы беглецов ловим, палачи их наказывают плетьми, а при отягчающих обстоятельствах вешают, но желающих убраться подальше меньше не становится. Я и на щедрые премиальные намекал, и заверял, что против чёрной кварты никто их не погонит, но ничего не помогает.

Они в Мудавию зарабатывать пришли, но никакой заработок не стоит намечающегося риска.

Под рукой Свена осталось тысяча семьсот, из них всерьёз рассчитывать можно лишь на шесть сотен. Остальные запросто зададут стрекача при первом взгляде на кварту, даже если она при этом будет где-то у горизонта.

Да и те, «надёжные» шесть сотен не останутся стоять, если в них полетят снаряды ассиопских катапульт. Даже на части корпуса надежды мало. Офицерский и сержантский состав недолго смогут управляться с солдатами, когда те окажутся под обстрелом. Настроение в армии от унылых до панических, оно даже хуже, чем перед битвой у Козьей скалы.

Тогда я солдат несколько дней гнал по степи, а сейчас и на суточный переход от города не рассчитываю. Если попробовать повторить тот марш, половина войска разбежится по дороге. Здесь, за стенами и в лагере корпуса их хоть как-то можно удерживать, а там после каждой ночи будем терять людей целыми отрядами.

Так-то я и не собирался далеко от города войско уводить, но всё равно неприятно столкнуться с тем, что к столице меня теперь «привязали».

– Господин десница! – послышалось, наконец, долгожданное.

Обернувшись, я кивнул запыхавшемуся Свену:

– Что-то ты долго.

– Да эта шантрапа стащила на Подгорную улицу телеги со всей округи. Перекрыли наглухо. Там теперь быстро не пройти, да и про соседние улицы они тоже не забыли. Вот же наглая чернь!

– Предусмотрительные, – буркнул Кошшок. – Я тут не первый раз такое вижу, и обычно они так не делают. Похоже, не всех людей Тхата мы выявили, кто-то продолжает воду мутить. Южане продуманные, это у них не отнять.

– Свен, выдвигай своих от Подгорной, да побыстрее. Там толпа пожиже, но это может быстро измениться. Как выстроишь, начинай давить щитами. Мы в этот момент тоже надавим со своей стороны. Только не торопись, надо давить медленно, уверенно и желательно без крови. Пусть отступают по главному проспекту. Спокойно отступают. По пути обычные зеваки в боковые переулки уйдут. Пусть уходят, такие обычно не возвращаются, и нам они не враги. Но на всякий случай назад поглядывать не забывай. А вот дальше, у сужения проспекта, перекрывай все лазейки, чтобы уже серьёзную публику не упустить. Такая бежать не сразу начинает, но и не тянет до последнего. Выдавим их к северным воротам, а там уже посмотрим, что дальше делать.

– В той стороне дымится что-то, – заметил Дорс. – Может ворота и дымятся.

– Если так, то это точно люди Тхата вылезли, – сказал Кошшок. – В такое время чернь оставлять город без ворот не станет. Они, конечно, все поголовно глупые, но не настолько.

Дорс отмахнулся:

– Чернь глупее, чем ты думаешь. Да и там могут поработать беженцы, а им на город плевать, пусть хоть весь синим пламенем сгорит.

Приподняв щит, рэг принял на его угол очередной метко прилетевший шар и, разворачиваясь, мрачно пообещал:

– Кого поймаю с пращей, шкуру спущу, на ленточки порежу и заставлю коврики плести.

* * *

Гнать на бунт арбалетчиков бессмысленно – ни щитов, ни доспехов нормальных, и параметрами не блещут. Поэтому даже с наёмниками толпа превосходила наши силы в численности раз в пять, но это уже приемлемое соотношение. Солдаты не идеальны, однако они всё же солдаты, а не сборище горлопанов и зевак, и потому способны действовать скоординировано. Синхронно с наёмниками работать не получилось, те начали давить с запозданием, и их давление уступало тому, что создавали шеренги корпуса. Но даже так мудавийцы пришли в движение, и, несмотря на крики провокаторов, вектор этого движения устремлялся к широченному проспекту.

Не так давно я со стороны дворца наблюдал, как по нему приближаются отряды ренегатов и лазутчиков Тхата, а теперь наблюдаю, как по широченной идеально-ровной улице уходят бунтовщики.

Да и бунтовщики ли? Насколько я вижу, и десятка пострадавших солдат не наберётся. Всё же праща в руках беты-простолюдина – несерьёзно, когда в первых рядах стоят воины в лучших доспехах и у них хватает щитов.

Но даже такие потери спускать нельзя. Глазастые офицеры не просто стояли всё это время возле своих отрядов, они высматривали самых активных бузотёров. Таких надо постараться переловить всех до единого и показательно наказать. В Мудавии только так и следует поступать, ведь в противном случае бунт лишь на время угаснет, чтобы потом вспыхнуть с новой силой.

Причём, иногда вспыхивает он буквально. Это когда горят склады, казармы и правительственные учреждения, и пламя от них перекидывается на близлежащие городские кварталы.

Так что мы сейчас медленно и уверенно давим толпу к северным воротам. Площадь перед ними – своего рода ловушка, созданная для того, чтобы устраивать тёплый приём штурмующим войскам. Но при желании её можно использовать и для тех, кто массово пытаются покинуть город, создавая у огромных створок пробку.

У нас такое желание имеется.

Шаг за шагом мы продолжаем давить. Вдоль проспекта, в основном, работал корпус, ширины прохода как раз хватало, чтобы уверенно держать строй против бурлящей человеческой массы. Переулки на пути толпы вовремя заблокировали продуманно маневрирующие наёмники, действующие совместно с городской стражей. Благодаря этому самые нехорошие бунтовщики раствориться в боковых улочках не смогли. Как я и планировал, мы лишь вначале выпустили самых робких, а всех прочих почти до самых ворот протолкнули единой компактной массой.

Почти, потому что с другой стороны, от ворот, навстречу отходящей толпе ударила новая сила. Её появление мы не ждали, я даже в первые мгновения подумал, что мобильные части Тхата успели обойти город и заглянули к нам, воспользовавшись удачным моментом.

Но нет – бред полный. Да, я помню, как южане немалый отряд в засаде невидимым сделали. Ничего сверхъестественного в этом нет, мне даже известно, в каких краях можно обзавестись навыком, позволяющим проворачивать такие фокусы. Все наши офицеры предупреждены о возможностях врага, и каждый дозор перед уходом отдельно инструктируется, солдатам снова и снова перечисляют способы обнаружения хитроумного затаившегося противника.

Но пара-тройка сотен неподвижных воинов как-то не вяжутся с быстрым обходом города. А их тут даже больше, лезут и лезут на площадь перед воротами, тут же выстраиваясь в новые и новые шеренги. Другие при этом карабкаются на стены, где занимают позиции, становясь с луками наизготовку. И луки у них непривычные – огромные, из единого куска тёмно-жёлтой, почти чёрной древесины, а стрелы, что выглядывают из колчанов, удивляют нестандартной длиной и тонкостью древка.

Единообразные доспехи тяжёлых пехотинцев мне тоже незнакомы. Уж я бы их чёрную раскраску запомнил. Трёхметровые пики с игольными наконечниками той же краской отмечены, у южан я тоже ничего похожего не наблюдал.

Тупыми концами этих пик непонятные солдаты с лёгкостью гоняли многотысячную толпу, заставляя её стягиваться к центру Северной площади. И лёгкость и организованность многое говорили понимающим людям.

Перед нами профессиональные воины с приличным ПОРЯДКОМ. Самые худшие из них, как минимум, на уровне высокоразвитых бет, но скорее поставлю на омег такого же приличного уровня. Если собрать подобных со всей моей армии, но при этом не учитывать дружину, не уверен, что столько же наберётся.

А если приплюсовать к тяжёлой пехоте лучников с чёрным оружием, то и с учётом дружины такое количество мы вряд ли покажем.

Прикидывая расклады, я начал кое-что подозревать. Но в этот момент поток тяжёлой пехоты иссяк, и в освободившиеся ворота начали врываться всадники, первым делом устроив в тесноте бестолковую толкучку. Никакого единообразия доспехов у них не просто не наблюдалось, на многих никаких доспехов вообще не было. Да и на тех, кто мог похвастать защитой, она не впечатляла. Сплошные «ватники», войлок, видавшие виды латанные-перелатанные кольчуги, грубые кожаные поделки, ни намёка на единообразие. Разве что луки у всех почти одинаковые, по единому шаблону изготовленные. Короткие, кривые, из кости, дерева, кожи и сухожилий, очень удобные, если работать с седла.